Томас Мур. Вечерний звон

Дата: 06-04-2017 | 17:38:56

Вечерний звон, вечерний звон...

О, как былым я умилён!

Про детства свет, про отчий кров

гудит напев колоколов.


Те годы счастья далеки.

А где друзья-весельчаки?

Их приняла могилы мгла.

Им не слышны колокола.


И мой уход, быть может, скор —

под колокольный перебор.

И сложит бард иных времен

тебе хвалу, вечерний звон.


Thomas Moore

Those Evening Bells


Those evening bells! Those evening bells!

How many a tale their music tells

Of youth, and home and that sweet time,

When last I heard their soothing chime.


Those joyous hours are past away,

And many a heart that then was gay

Within the tomb now darkly dwells

And hears no more these evening bells.


And so 'twill be when I am gone;

That tuneful peal will still ring on

While other bards will walk these dells,

And sing your praise, sweet evening bells.

1818

Мой еще школьный перевод:

Вечерний звон, закатный звон...

О невозвратном это стон:

про дом и память тех времен

когда нам пел так дивно он.


И с нами счастье той весны.

Мы в те же сны погружены.

Но кто в земле, не слышит зов

колоколов, колоколов.


И быть тому же в час, когда

закатится моя звезда.

Придет другой и, упоен,

тебя почтит, вечерний звон.

Сентябрь 1980 г.

(Помещен на Форуме сайта "Век перевода" одновременно с опубликованием здесь)

Их приняла могилы мгла.

Им не слышны колокола.


Очень и очень.


А вот колокольный перебор вызывает сомнения. Колокола невозможно перебирать, как струны. М.б., разговор?

Спасибо, Юрий Иосифович.

А перебор - это погребальный звон.

Спасибо. Не знал. Тогда другой вопрос. Колокольный перебор - не плеоназм ли?

Нет, это не плеоназм, а прояснение многозначного слова в контексте. Плеоназм возникает тогда, когда у слова одно определенное значение и нет необходимости его конкретизировать: сладкий сахар, внутренний интерьер, "Там листья падают вниз". А "перебор" может означать многое. Скорее "колокольный перезвон" плеоназм, но ведь говорят же так.

Спасибо. Пример с Розенбаумом весьма доходчив.

Мне в целом понравилось. Вторая половина перевода выше всяких похвал.
А вот в первой половине есть моменты, на которые хотелось бы обратить Ваше, Александр Владимирович, внимание.
Сравните: "Как мнОгО дУм навОдит Он" и Ваше "О, как былым я умилён!" Вы ещё и о былом ни слова не сказали, а уже умиляетесь им, восклицая. О звуковом решении этой строки я уже, собственно, "сказал".
"Про детства свет, про отчий кров". Здесь мне снова звуки не понравились: ТСТВ, дважды ПРо, КР. Вместо "ПРо" для колокольного звона уместнее, кмк, "О". Кроме того вызывает сомнения "детства свет". "Про детства свет гудит напев..." – как-то не могу я проникнуться красотой этих строк.
Царапнуло "весельчаки". На мой взгляд, выбиваются они из общей тональности.
Удачи, Александр Владимирович!
С БУ,
СШ

Сравниваю: О, как былым я умилен. Сингармонизм гласных - преобладают непередние: О-А-Ы-Ы, дальше передние или продвинутые вперед (аккомодированные): 'А-И-'О. Сингармонизм сонорных: быЛыМ уМиЛен.

О в начале и в конце фразы. Почему же это менее музыкально, чем у И. Козлова?

"Про детства свет, про отчий кров". Здесь мне снова звуки не понравились: ТСТВ, дважды ПРо, КР.

Однако! Уже слово "детство" в песне выглядит непроизносимым!

Может, впервые за тысячу лет

Дайте до детства плацкартный билет.

В одной строке два Ц - деТСтва и плаЦкартный - и ничего, поют.

Вместо "ПРо" для колокольного звона уместнее, кмк, "О".

Сергей Георгиевич, это Вам кажется. Грамматика важнее фонетики, даже в стихах.

Царапнуло "весельчаки".

В оригинале: a heart that then was gay. Вы предлагаете другой вариант?

"Про детства свет гудит напев..." – как-то не могу я проникнуться красотой этих строк.

А Вы попробуйте спеть. Я попробовал.

Кстати, свет - созвучно sweet из оригинала. А гудит - объясняется просто: я прочитал у Р. Барта, что гул - это звучание гармонии, слаженной работы. Гул или гуд. Его эссе называется "Гул языка".

И Вам всего доброго.
С БУ
А.В.

Ну, дело хозяйское, Александр Владимирович!

Я только хочу пояснить, что я о том же "гуле языка", в данном случае о переборе колоколов, о погребальном звоне, который должен проходить через всё стихотворение посредством предпочтительно ударных звуков О и У: бом-бом-бом... Как образец у Вас:


И мой уход, быть может, скор —

под колокольный перебор.


А всякие ТСТВ, ПР, КР и т.п. просто глушат этот колокольный звон.


И последнее, совсем не связанное с фонетикой. Если бы у Вас было так:


Про детства свет, про отчий кров

гудит напев колоколов.

Вечерний звон, вечерний звон...

О, как былым я умилён!


я бы, может быть, ничего и не сказал. Но у Вас - пой, не пой - умиление былым ничем не подкреплено.  И, как вижу,  не только я это заметил.

Весельчаков менять на геев я не предлагаю, естественно.:) Можно оставить просто друзей... Но - дело хозяйское...

С Праздником!

С БУ,

СШ


"Но у Вас - пой, не пой - умиление былым ничем не подкреплено"

А Вы попробуйте спеть.

У меня получается.

Александр Владимирович! Что меня в Вашем переводе не удовлетворило.

 

В 1-й строфе у Т.Мура очень естественный переход

Those evening bells! Those evening bells!

How many a tale their music tells…

Вы предпочли со второй строчки отвлечься от вечернего звона,

сразу переключившись на собственные переживания героя, что на мой взгляд искажает драматургию стиха.

Вечерний звон, вечерний звон...

О, как былым я умилён!

Концовочка строфы у Вас очень хороша

Про детства свет, про отчий кров

гудит напев колоколов.

 

Во второй строфе Вы прекрасно передали содержание, но текст вышел каким-то схематичным. Не обессудьте, но мне жаль здесь утраты очень естественной кантилены Т.Мура.

Those joyous hours are past away,

And many a heart that then was gay

Within the tomb now darkly dwells

And hears no more these evening bells.

 

Также несколько суховато-конспективной у Вас вышла 3-я строфа.

Мне больше всего жаль ампутированный образ двух первых строчек

And so 'twill be when I am gone;

That tuneful peal will still ring on

( И так будет, когда я уйду;

Этот мелодичный/гармоничный перезвон будет всё звучать)

У Вас:

И мой уход, быть может, скор —

под колокольный перебор.

Не буду придираться, что у Мура иные барды will walk these dells, что, как Вы понимаете, тоже образ, который у Вас неизбежно выпал.

 

            У меня неслучайно, Александр Владимирович, вырвалось это словечко неизбежно. Потому что, переводя в авторский размер, Вы очень достойно и искусно передали поэтические содержание Т.Мура, но сделали это, разумеется, с потерями.

            Как их можно было избежать (если, конечно, Вы сочтёте мои замечания заслуживающими внимания)? Добавить строчки, как и поступил замечательный поэт И.И.Козлов в своём хрестоматийном Вечернем звоне. Хотя, соглашусь, на нынешний наш взгляд, его перевод при всей его естественной, певучей гармонии грешит некоторыми длиннотами (18 строк на 12 строк оригинала).

   Естественно, я знаю это сегодняшнее почти что незыблемое переводческое кредо: непременно вписаться в прокрустово ложе оригинала. И сам, в меру своих скромных способностей, чаще всего перевожу таким образом. Но ведь этот подход не всегда существовал. Вам хорошо известно, что замечательный поэт и опытнейший переводчик Жуковский перевёл Сельское кладбище Грея дважды с промежутком в 37 лет (1802 и 1839г). Сначала, как и положено – ямбом, а после – гекзаметром. Конечно, у него было имя и он мог себе такое позволить. А наши переводчики вынуждены считаться с издательским диктатом, а то и просто предпочитают прятаться за авторский размер (как Ваш покорный слуга).

       А что скажете Вы, Александр Владимирович, даже не как переводчик-практик, а скорее как теоретик-филолог. Тем более, что Вы , если я не ошибаюсь, читаете (или читали) курс художественного перевода. Ведь оригинал – это стихотворение, написанное автором в естественной, нестеснённой манере. Мне представляется, что перевод тоже необходимо раскрепощать, даже платя эту неизбежную цену – поступаясь эквилинеарностью.

      С уважением, Сергей.

 


Сергей Николаевич, начну с конца.

Мой подход как теоретика - разумный компромисс. Т.е. желательно соблюдать точность формы, но не делать из нее культа. А как практик я тяготею к интерпретационному переводу: понять смысл текста и сказать то же самое, по возможности четко, без существенных потерь. Если можно сделать лучше - надо делать, это пойдет на пользу автору.

А как языковеда меня особенно привлекает не фантазирование, а нахождение средств, адекватных оригиналу, когда точность невозможна.

Моя задача здесь - не превзойти И. Козлова, а сделать хотя бы один перевод, относящийся к этому жанру, на удовлетворительном литературном уровне (удовлетворительном, конечно, не в смысле "на тройку"). Насколько мне известно, таковых нет, п.ч. у Козлова все-таки переложение.

Что касается Жуковского, то он не просто мог себе многое позволить. В ту эпоху себе многое позволяли практически все. Ленинградцы - историки перевода Ю.Д. Левин и Е.Г. Эткинд очень хорошо изложили эволюцию переводческих принципов в России.

В высказывании "О, как былым я упоен!" я постарался выразить смыслы этой и четвертой строк: обстоятельство степени и умиротворяющее действие звона (their soothing chime).

С уважением

А.В.

Александр Владимирович!

Позвольте уточнить Вашу позицию.

Вы отказали Вечернему звону И.И.Козлова в статусе перевода, определив его как переложение (замечу вскользь, что свои замечания по Вашему переводу я основывал исключительно на оригинале Т.Мура).

Между тем, у И.И.Козлова:

– поэтические образы оригинала включены все без изъятия и на диво адекватны тексту Т.Мура, следуя его драматургии;

– текст отличается естественной мелодической линией, –  то, что я назвал кантиленностью, сравнимой с естественным, нестеснённым звучанием стихотворения Томаса Мура. Это, по сути, очень совершенное стихотворение само по себе;

– как и оригинал, стихотворение И.И.Козлова сделано 4-стопным ямбом с парной рифмовкой.

А теперь – о д н о отличие.

Козлов вводит в каждой строфе по две добавочные строчки. Наверное, ему для достижения своего очень высокого художественного результата хватило бы и по одной, но нарушилась бы парная рифмовка. 

Так вот, неужели на основании этого единственного отступления от формы оригинала (при наличии всех безусловных  достоинств в передаче поэтичеких образов и настроения, мелодии оригинала) Вы всё-таки утверждаете, что у И.И.Козлова не перевод, а переложение?

С уважением, Сергей.

 


Допустим, отличие здесь не одно, хотя И.И. Козлов и удлинил свой текст.

В чем он расходится с оригиналом:

добавляет тему любви,

говорит, что расстался с малой родиной навек,

добавляется обманчивая весна,

нет авторских характеристик звона (успокаивающий, мелодичный), заменяется "унывным",

нет "сердец", которые были веселы (т.е. нет синекдохи),

вместо могильной тьмы - могильный сон,

добавляется ветер, который разнесет звон.

Используются речевые стереотипы "отчий дом", "обманчивая весна", "в земле сырой".

Усилены темы невозвратности и меланхолии.

Отклонения мелкие, но все-таки их немало. Всё это я не считаю недостатками, но в очень строгом смысле это вольный перевод, хотя и прекрасный.

Согласитесь, что мой смысловой рисунок точнее.

С уважением

А.В.