Л. Кэрролл. Стихи из обеих «Алис»

Дата: 13-02-2017 | 15:07:23

«Алиса в Стране чудес»

 

Вступление

 

По речке в полдень золотой

Плывем мы вчетвером.

Но трудно маленьким гребцам

Орудовать веслом.

И мы, наверное, домой

Нескоро попадем.

 

О злое Трио! В час такой

Владычествует сон,

И даже летний ветерок

В дремоту погружен.

И мне придумывать сейчас

Вам сказку не резон.

 

Но Primа просит: «Расскажи

Нам сказку посмешней!».

«Но, чур, побольше чепухи!» —

Sеcundа вторит ей.

А Тertia уже кричит:

«Рассказывай скорей!».

 

Но успокоились они

И, заворожены,

Вошли за девочкой моей

В ее чудные сны,

Почти поверив в чудеса

Неведомой страны.

 

Но на исходе дня иссяк

Фантазии ручей.

«Я после доскажу конец

Истории моей».

«Но «после» началось уже!» —

Раздался крик детей.

 

И снова мы в Стране Чудес,

И вновь чудесный сад...

Но вот окончен мой рассказ,

И мы плывем назад.

Мы и смеемся и грустим,

Любуясь на закат.

 

Алиса, веру в чудеса

И детские мечты

Храни, и пусть живут они,

Младенчески чисты, —

Храни, как пилигрим хранит

Земли чужой цветы.

 

 

 

Глава II. Слезносоленое озеро

 

Робин-Бобин Крокодил

Для начала выпил Нил,

Выпил Темзу, выпил По,

Выпил речку Лимпопо,

Весь Индийский океан

Плюс еще один стакан.

А потом и говорит:

«У меня живот болит!».

 

 

 

Глава III. Круготня и хвостория

 

Кот и Пес как-то раз

помирились на час,

чтоб спастись сообща

от мышиной возни.

И когда Кот и Пес

обсудили вопрос,

то подпольную Мышь

осудили они.

Мышка в крик: «Что творят!

Пусть придет адвокат!

Правосудье вершить

можно только при нем!».

«Адвокат? Пусть придет!

Но сперва, — молвил Кот, —

в исполнение мы

приговор приведем!».

 

 

 

Глава V. Советы Насекомого

 

Король, его величество,

Сказал ее величеству:

«Прошу прощенья, душечка,

Но я заметил сам,

Что вы, забыв о возрасте,

О чести и приличии,

На голове до завтрака

Стоите по утрам».

 

На это государыня

Ответила с улыбкою:

«Сто раз прошу прощения.

Вы правы, видит Бог.

Но чем же виновата я?

Ведь это вы поставили

Свою державу бедную

Всю на голову с ног».

 

Тогда, вздохнув невесело,

Король промолвил: «Глупости!».

И, будто между прочим,

Заметил невпопад:

«Хотя вы дама зрелая,

Однако в воскресение

Сальто-мортале сделали

Пятнадцать раз подряд!».

 

Но, на его величество

Взглянув, ее величество

С подчеркнутой учтивостью

Сказала королю:

«Ну, что же здесь такого?

Ведь я не ем мучного,

А сливочного масла я

И вовсе не терплю!».

 

Король промолвил: «Боже мой!».

Король сказал: «О Господи!

На аппетит не жалуюсь,

Однако это вы,

Вы — далеко не юная —

Позавчера за ужином

От гуся не оставили

Ни лап, ни головы!».

 

И королю ответила

Его супруга вежливо:

«Пожалуйста, припомните:

Не проходило дня,

Чтоб мы не пререкалися,

Не спорили, не ссорились.

Вот так окрепли челюсти

И зубы у меня!».

 

Тогда его величество

Король сказал с обидою:

«Могу на отсечение

Дать голову свою,

Что без труда особого

И, даже не поморщившись,

Вы на носу удержите

Гремучую змею!».

 

На что ее величество

Вскричала: «Ваши выходки

Терпеть я не намерена,

Тиран и сумасброд!

И если вы немедленно

Прощенья не попросите,

То завтра, нет, сегодня же

Подам я на развод!».

 

 

 

Глава VI. Заперченный поросенок

 

Без мыла, без губки намыливать шею

Сынку своему я отлично умею

За то, что назло мне весь день напролет

Чихает и как заведенный орет!

 

П р и п е в:

У-а! У-а! У-а! У-а!

 

Без палки, без плетки сегодня по шее

Сынка своего я, конечно, огрею

За то, что не рад он и горло дерет,

Когда ему матушка перец дает!

 

П р и п е в:

 

 

 

Глава VII. Чай по-дурацки

 

Ты ныряй, сова ночная!

«Где ты?» — я к тебе взываю.

Ты ныряешь под водой,

Как башмак в траве лесной!

 

 

 

Глава X. Менуэт с миногами

 

Промолвила Килька: «Мой друг Камбала,

Меня догоняет Минога.

Пока все на свете ты не проспала,

Скорей собирайся в дорогу.

Стремятся на бал и Медуза и Сом.

Ты хочешь, ты можешь покинуть свой дом,

Ты хочешь, ты можешь забыть про дела,

Ты хочешь на бал, Камбала?

 

Представь, до чего хорошо на балу

С Кальмаром пройтись в менуэте!».

Но ей Камбала говорит: «Камбалу

Забавы не трогают эти.

В такую-то даль да на старости лет!

Не хочет, не может плясать менуэт,

Не хочет, не может забыть про дела,

Не хочет на бал Камбала!».

 

И Килька ответила так Камбале:

«О чем ты, я, право, не знаю?

Чем дальше от Дувра, тем ближе Кале.

За мной, Камбала дорогая!

С тобою нас встречи прекрасные ждут.

Ужель ты не можешь оставить уют,

Не хочешь, не можешь забыть про дела,

Не хочешь на бал, Камбала?!».

 

 

 

* * *

 

Плачут раки в кастрюле: «Вы нас так обманули!

Мы краснеем: стыдно за вас!».

Лишь один из них, с носа взяв по шиллингу, с носом

Всех оставил, скрылся из глаз.

 

Если время прилива, над Акулой глумливо

Он смеется на берегу.

А когда с приливною приплывает волною

Та Акула, Рак — ни гу-гу.

 

Пролетели недели. Я слонялся без цели

И случайно увидеть смог,

Как склонились Опоссум и Сова над подносом.

На подносе лежал пирог.

 

Видел я, как с подноса взял кусок свой Опоссум,

Бормоча о чем-то под нос.

Так что если б Сова и осталась жива —

Ей достался бы лишь... поднос.

 

 

 

Старинный гимн школярыб

 

Черепахус Супикус!

Сытнус аппетитнус.

Черепахус Супикус!

Сытнус аппетитнус.

Тот невеждус или глупус,

Кто не любит этот супус!

Черепа-а-хус Су-у-пус!

Черепа-а-хус Су-у-пус!

 

Черепахус Супикус!

Бесподобнус блюдус!

Черепахус Супикус!

Бесподобнус блюдус!

Вместо рыбус, вместо мясус

Ешьте Супус Черепахус!

Черепа-а-хус Су-у-пус!

Черепа-а-хус Су-у-пус!

 

 

 

Глава XI. Кто выкрал торт?

 

Дама придворная масти Червей

Торт испекла для колоды для всей.

Но торт у гостей и у Дамы Червей

Выкрал Валет ее же мастей.

 

 

 

Глава XII. Алиса в роли свидетеля

 

Однажды мне она и он

О нем сказали так:

Он, дескать, молод и силен,

Но плавать не мастак.

 

Твердил он часто, что они

Все знают, всех умней

И чтоб я — Боже сохрани! —

Не доверялся ей.

 

И он достался нам одним

И больше никому.

Но снова он вернулся к ним,

Неясно почему.

 

А если б мы на этот раз

Устроили бы то,

Он с головой бы выдал нас,

Не объяснив за что.

 

Но с ней мне очень повезло:

Она скромна была

И хоть порой творила зло,

Но вовсе не со зла.

 

Ни он ей, ни она ему

Не скажут ничего

И не откроют никому

Секрета своего.

 

 

 

«Алиса в Зазеркалье»

 

Вступление

 

Дитя, глядевшее светло,

Мечтавшее о чуде,

Хотя немало лет прошло

И вместе мы не будем,

Но ты вошла и в этот раз

В подаренный тебе рассказ.

 

Тебя здесь нет, не слышу я

Серебряного смеха.

В расцвете молодость твоя,

И я в ней лишь помеха.

Но если ты в досужий час

Прочтешь мой сказочный рассказ...

 

Он летом начался, когда

В лучах горели краски.

Сливались солнце и вода

С теченьем первой сказки.

Годам безжалостным назло

Я помню летнее тепло.

 

Наступит час когда-нибудь,

Вечерний, предзакатный,

И девочке моей уснуть

Прикажет голос внятный.

Но мы не дети, чтоб рыдать,

Когда пора нам лечь в кровать.

 

Снаружи вьюга и мороз

И ветер воет яро.

А здесь — блаженство детских грез,

Камин пылает жаром.

Твои младенческие сны

Фантазией окружены.

 

Хоть призрак старости моей

Скользит в рассказе этом,

И нет «счастливых летних дней»,

Пропавших вместе с летом,

Но не проник зловещий глаз

В мой новый сказочный рассказ.

 

 

 

Глава I. Зазеркальный дом

 

Спордодраки

 

Супело. Швобра и сверблюд

Дубрагами нешлись.

Мяхрюкал кнурлик у заблуд,

Мырчала злая крысь.

 

«Сынок, тигpозен Споpдодpак!

Звеpепостью своей,

Как эхимеpный Буpдосмак,

Теpзанит он людей».

 

Он взял рапику. Вышел в путь,

Клиножны на ремне.

Под Баобуком отдохнуть

Прилег он в глушине.

 

Как вдруг из-под лесных коряг

Взвывается урод,

Огнеопастный Спордодрак,

Диковищный дракот!

 

Но он врага умерил прыть

Железвием клинка,

И звепрю голову срубить

Не дрогнула рука.

 

«Вот бегемонстру и конец!

Смелыш мой, ты герой!» —

Кричмя кричал его отец,

От счастья чуть живой.

 

Супело. Швобра и сверблюд

Дубрагами нешлись.

Мяхрюкал кнурлик у заблуд,

Мырчала злая крысь.

 

 

 

Глава IV. Трам-там-там и Трам-пам-пам

 

У Тpам-там-тама Тpам-пам-пам

Разбил тpещотку пополам.

Решили драться на дуэли

И даже вытащить успели

Они из ножен эспадроны.

Но тут закаркали вороны,

Полнеба заслонив собой.

И вдруг не стало Тpам-там-тама

И Тpам-пам-пама. Скажем прямо:

Они бежали, бросив бой.

 

 

 

Плотник и Морж

 

Светило светом изошло

В тот раз, как никогда.

Сияла от его лучей

Студеная вода.

И это было тем чудней,

Что ночь была тогда.

 

Зато луна была мрачна

И думала она:

«За что дневным светилом я

От дел отстранена?

Зачем же затмевать меня,

Раз я сиять должна?»

 

И тучи по небу не шли,

Пропавшие вчера.

Не видно было даже птиц,

Умчавшихся с утра.

Зато был сух сухой песок,

Вода — мокpым-мокpа.

 

Лишь Плотник под руку с Моржом

Слонялся по песку.

Но изобилие песка

Вогнало их в тоску.

«Метлою бы, — промолвил Морж, —

Пройтись по бережку!»

 

«В полгода, — Плотник подхватил, —

Я думаю, что тут

Двенадцать дворников легко

Порядок наведут».

«Едва ли! — разрыдался Морж. —

Ведь это адский труд!»

 

«Ах, Устрицы, — взмолился он. —

Оставьте водоем.

Приятный вечер, тихий пляж,

Но грустно нам вдвоем.

Пойдемте с нами; четверых

Мы под руки возьмем».

 

Но пожилая Устрица

Молчала под водой,

Лукаво щурилась она,

Качая головой:

Мол, не заставите меня

Покинуть край родной.

 

Но Устриц молодых влекут

Забавы с юных лет.

Вот в платьицах и башмачках

Они выходят в свет.

Выходят, несмотря на то,

Что ног у Устриц нет.

 

Четверка первая ушла,

Вторая — вслед за ней,

За нею — третья, а потом...

Дружней, дружней, дружней.

Выныривают из воды —

И на берег скорей.

 

За Плотником и за Моржом

Толпа с полмили шла,

Пока Моржа не привлекла

Прибрежная скала.

Там стали Устрицы рядком,

Стирая пот с чела.

 

«Пора бы, — начал Морж, — избрать

Одну из тем, друзья:

Сургуч, капуста, короли;

Иль расскажу вам я,

Зачем вскипает океан,

Крылата ли свинья».

 

«Постойте! — Устрицы кричат. —

Устали мы в пути.

Мы толстоваты, дайте нам

Хоть дух перевести!».

«Ну ладно, — Плотник проворчал, —

Начнем часов с шести».

 

Морж возразил: «Нарезан хлеб,

Есть перец, уксус есть.

Готовы Устрицы начать

Сейчас же, а не в шесть.

И чтобы им не надоесть,

Пора за ужин сесть».

 

«На ужин, — Устрицы кричат, —

Мы, значит, вам нужны!

Не ждали низости такой

Мы с вашей стороны!»

Воскликнул Морж: «Какая ночь!

Вы не восхищены?

 

Так мило с вашей стороны,

Что навестили нас...» —

«Дай хлеба, — Плотник попросил, —

И продолжай рассказ.

Ты что, оглох? Подай мне хлеб!

Прошу в который раз!» —

 

«Сыграли злую шутку мы.

Меня томит печаль! —

Заплакал Морж. — Заставить их

Брести в такую даль!».

А Плотник горько прошептал:

«Не взяли масла. Жаль!».

 

Морж причитал: «Мне жалко вас,

Вы мне всего милей!».

Но даже плача выбирал

Он тех, что пожирней,

Платком пытаясь осушить

Горючих слез ручей.

 

«Отлично! — Плотник возгласил. —

Хватило на двоих.

Гостей бы надо проводить».

Но Устриц молодых

Не дозвались, поскольку их

Уж не было в живых.

 

 

 

Глава VI. Хрупи-Скорлупи

 

Хpупи-Скоpлупи

Сидел на заборе,

Хpупи-Скоpлупи

Обрушился вскоре.

Мчится отряд

Королевских солдат

И королевские

Конники мчат,

Целая армия

Бравых вояк

Хpупи-Скоpлупи

Не склеит никак.

 

 

 

Стихи, прочитанные Хрупи-Скорлупи Алисе

 

Зимой, когда идет снежок,

Спою тебе я свой стишок.

 

Весной, когда поля в цвету,

Его тебе я вновь прочту.

 

А летом, глядя на цветы,

Мой стих поймешь, надеюсь, ты.

 

А осень ранняя придет,

Его запишешь ты в блокнот.

 

Я рыбам написал в письме,

Что, мол, себе я на уме.

 

И потрясенные мальки

Позаточили плавники

 

И написали мне в ответ:

«О да, милорд, но не секрет...»

 

Я вновь беру перо, тетрадь,

Пишу: «Вам лучше помолчать!»

 

А рыбы отвечают так:

«Милорд, какой же вы чудак!»

 

Я написал им раз, другой...

Они смеялись надо мной.

 

Тогда я взял большой котел

И на берег реки пошел.

 

Буквально из последних сил

В котел воды я нацедил.

 

Тут Некто начал мне пенять:

«Малькам давно пора в кровать...»

 

А я сказал ему: «Ступай

И спать им нынче не давай.

 

Им спать сегодня ни к чему!» —

Я в ухо проорал ему.

 

Но Некто гордо произнес:

«Зачем вопить? Вот в чем вопрос!».

 

(Тот Некто очень гордым был.)

Чтоб рыб он не предупредил,

 

Я мигом бросился на дно,

Но было там темным-темно.

 

Когда ж нашел я рыбий дом,

Он оказался под замком.

 

Ломился в двери я, в окно,

Бил, колотил, стучался, но...

 

 

 

Глава VII. Лев и Единорог

 

Вступил с Единорогом Лев из-за короны в бой.

Избил Единорога Лев под городской стеной.

С изюмом кекс им дали, хлеб, пшеничный и ржаной,

И, накормив, прогнали прочь под барабанный бой.

 

 

 

Глава VIII. «Это я сам придумал!»

 

— Заглавие песни я назвал так: «ПОИСКИ ЧЕШУИ ОСЕТРИНОЙ», — сказал Рыцарь

— То есть таково заглавие песни? — спросила Алиса.

— Нет, вы не поняли! — недовольно произнес Рыцарь. — Это я так назвал заглавие песни. Само же заглавие вот какое: «ПРАВЕДНЫЙ СТАРЕЦ».

— По-вашему, я должна была спросить: «Таково название песни?» — поправилась Алиса.

— Ни в коем случае! Название у нее совсем другое. Песня называется «КАК СТАТЬ АББАТОМ». Но так она только называется.

— Что же это за песня, в конце концов? — Алиса была совершенно сбита с толку.

— Сейчас скажу, — хладнокровно ответил Рыцарь. — «СТАРИК, ЧТО СИДЕЛ НА ЗАБОРЕ».

 

Послушайте повесть минувших времен

О праведном старце по имени Джон,

Который сидел день и ночь на заборе,

Не зная несчастья, не ведая горя.

 

Спросил я его: «Как здоровье, старик?

Зачем здесь сидишь? Отвечай напрямик!».

Хотя в голове моей было туманно,

Запомнил навек я слова старикана.

 

«Сверчков и букашек ловлю я во ржи,

Сушу их, мелю, выпекаю коржи.

Стряпню покупают мою капитаны,

А я между тем набиваю карманы».

 

Пока говорил он, я думал о том,

Как волосы позолотить серебром

И как прикрутить к голове опахало

Чтобы охлаждало и жить не мешало.

 

Затем старичку дал я по лбу щелчка

И вновь о здоровье спросил старичка.

Он кротко сказал: «Для начала в стаканы

Воды нацедил я и залил вулканы.

 

Потом понаделал из лавы котлет

И продал котлеты за пару монет!».

Пока отвечал он, я думал устало,

Что ем я крахмал непростительно мало,

 

Что если бы я перешел на крахмал,

То я бы здоровым немедленно стал.

Затем за грудки взял я старого Джона.

(Лицо его стало при этом зеленым)

 

«Здоров ли ты, старый?» — встряхнул я его.

Но мне не ответил старик ничего.

А только сказал: «Спозаранку равниной

Иду я искать чешуи осетриной.

 

А за полночь, чтоб не увидел никто,

Я шью из нее на продажу пальто.

И ни серебра мне за это, ни злата.

Монета-дpугая — обычная плата.

 

А если б нашел я с вареньем батон,

Продал бы его и купил фаэтон».

Тут мне старичок подмигнул плутовато.

«Не зря я учился всю жизнь на аббата.

 

Как стану аббатом, — старик продолжал, —

То я в вашу честь опрокину бокал».

Пока он болтал, я подумал, что пемзой

Мосты я сумел бы почистить над Темзой.

 

И тут старика я в объятиях сжал —

Ведь он в мою честь опрокинет бокал! —

И часто потом, как ни трудно мне было, —

Когда я по грудь окунался в чернила,

 

Когда я снимал шерстяные носки,

Спросонок надетые на башмаки,

Когда я носил под глазами мешки,

Когда я играл сам с собою в снежки,

Когда отбивался от чьей-то руки, —

И в радости мне вспоминался и в горе

Старик с волосами белее муки,

С глазами, горевшими, как угольки,

С печальным лицом, как у рыбы трески,

Который читал озорные стишки

И одновременно жевал пирожки,

Который порою вставал на носки,

Порой чуть с ума не сходил от тоски,

Порою мычал, словно был у реки,

Старик, что сидел день и ночь на заборе.

 

 

 

Глава IX. Королева Алиса

 

Около Алисы засыпают леди.

Ждут их, этих леди, нынче на обеде.

Несмотря на титул, обе Королевы

Устают ужасно — так же, как и все вы.

И пускай Алиса накануне бала

Сон хранит их, если Королевой стала.

 

 

 

* * *

 

Говорит Алиса нам: «Слушай, Зазеркальный мир!

Вот и в золотом венце голова моя.

Зазеркальные друзья, приглашают вас на пир

Королевы: Белая, Черная и я!»

 

А у нас тут есть, что есть; а у нас тут есть, что пить!

Будем есть и будем пить, будем куролесить!

Кошку в кашку положить, мышку в миску уронить,

В честь Алисы тост поднять тридцать раз по десять!

 

Вновь Алиса говорит: «Слушай, Зазеркальный мир!

Посмотрите на меня, счастья не тая.

Честь мы оказали вам, пригласили вас на пир

Королевы: Белая, Черная и я!»

 

А у нас тут есть, чем есть; а у нас тут есть, чем пить!

Опрокидывай бокал и давай чудесить!

Мыло в морсе растворить, молоко с микстурой взбить,

В честь Алисы тост поднять триста раз по десять!

 

 

 

* * *

 

«Рыбку бы изловить».

— Пустяки, и младенец ее изловил бы.

«То есть лучше купить».

— Пустяки, он ее за полпенни купил бы.

 

«Что ж, варить начинай».

— Пустяки... то есть это, простите, причуда.

«Так на блюде подай!».

— Пустяки... то есть рыбка приклеена к блюду!

 

«Где же блюдо твое?»

— Я на стол уже подал и блюдо... и рыбку.

«Так достань мне ее!»

— Не могу!!! Ну, а вы совершили ошибку:

 

Надо было решить,

Что вам следует делать за чем по порядку:

То ли рыбку вкусить,

То ль сперва раскусить эту чудо-загадку?

 

 

 

Заключение

 

(A) Ах, все снится вечер тот!

(L) Лето, лодочка плывет

(I) И пылает небосвод.

 

(C) Сочинять мне не с руки

(E) Ералаш и пустяки

(P) Под журчание реки.

 

(L) Лето кончилось давно,

(E) Еле помнится оно.

(A) А зима глядит в окно.

 

(S) Заново приснилось мне

(A) (Ах, Алиса): мы в челне...

(N) Наяву или во сне?..

 

(C) Снова сказка... смех детей...

(E) Есть ведь (и немало) в ней

(L) Легких шуток и затей.

 

(I) И опять погружены

(D) Дети в грезы той страны,

(D) Дети снова видят сны...

 

(E) Если так, то в легкий сон

(L) Лучший мир наш погружен...

(L) Лишь бы не кончался он!..

Юрий, позвольте мне выразить Вам своё дружеское недоумение Вашими переводами. Поскольку я их переводил, и очень хорошо знаю,  у меня здесь есть претензии  к  к а ж д о м у  стихотворению. Но я ограничусь одним примером.

Вот Ваше стихотворение из главы X. Менуэт с миногами, которое Вы почему-то перевели трёхсложным размером - перемежающимся 4-3 стопным амфибрахием , не заметив плясовой ритм оригинала.

 

Промолвила Килька: «Мой друг Камбала,

Меня догоняет Минога.

Пока все на свете ты не проспала,

Скорей собирайся в дорогу.

Стремятся на бал и Медуза и Сом.

Ты хочешь, ты можешь покинуть свой дом,

Ты хочешь, ты можешь забыть про дела,

Ты хочешь на бал, Камбала?

 

Представь, до чего хорошо на балу

С Кальмаром пройтись в менуэте!».

Но ей Камбала говорит: «Камбалу

Забавы не трогают эти.

В такую-то даль да на старости лет!

Не хочет, не может плясать менуэт,

Не хочет, не может забыть про дела,

Не хочет на бал Камбала!».

 

И Килька ответила так Камбале:

«О чем ты, я, право, не знаю?

Чем дальше от Дувра, тем ближе Кале.

За мной, Камбала дорогая!

С тобою нас встречи прекрасные ждут.

Ужель ты не можешь оставить уют,

Не хочешь, не можешь забыть про дела,

Не хочешь на бал, Камбала?!».

 

А вот оригинал. Куда делась у Вас именно эта мелодия (7-8 стопный хорей с пиррихиями – букв. с греч. плясовой), где лихие, хулиганистые повторы? Не говоря уж о напрочь утраченном у Вас содержании оригинала.


"Will you walk a little faster?" said a whiting to a snail.
"There's a porpoise close behind us, and he's treading on my
tail.
See how eagerly the lobsters and the turtles all advance!
They are waiting on the shingle--will you come and join the
dance?
Will you, won't you, will you, won't you, will you join the
dance?
Will you, won't you, will you, won't you, won't you join the
dance?

"You can really have no notion how delightful it will be
When they take us up and throw us, with the lobsters, out to
sea!"
But the snail replied "Too far, too far!" and gave a look
askance--
Said he thanked the whiting kindly, but he would not join the
dance.
Would not, could not, would not, could not, would not join
the dance.
Would not, could not, would not, could not, could not join
the dance.

`"What matters it how far we go?" his scaly friend replied.
"There is another shore, you know, upon the other side.
The further off from England the nearer is to France--
Then turn not pale, beloved snail, but come and join the dance.
Will you, won't you, will you, won't you, will you join the
dance?
Will you, won't you, will you, won't you, won't you join the
dance?"'

 

 Даю для примера - свой буквальный перевод (пусть и с небезупречной рифмой вначале ёрш-хвост). Прислушайтесь к мелодии, как это вышло у меня, и сравните с оригиналом и своим переводом. Сопоставьте содержания.


"Ты не можешь поскорее!" - говорит улитке ёрш, -
"Во, морской конёк за нами оттоптал мне, падла, хвост.
Ты гляни, как выступают черепашки и рачки!
Танцплощадка, та из гальки, - к ним подклейся и скачи!
Клей, не хочешь; клей, не хочешь; нет, подклейся и скачи!
Клей, не хочешь; клей, не хочешь; так подклейся и скачи!

Ты себе не представляешь, когда словят, кайф каков!
Да за жабры выужают вдрызг из моря, как рачков!"
Но улитка, - "далеко", мол, и стреляет косяка,
Говорит, - "благодарит, но повременит пока.
Вре-, не может; вре-, не может; вре-, повременит пока.
Вре-, не может; вре-, не может; всё ж, повременит пока".

"И с чего нас так забрало?" - говорит чешуйный друг, -
"Берег левый, берег правый - разберися тут, - не вдруг!
Коль от Англии подале, значит, Францию ищи.
Так крутись, не дрейф, улитка-друг, давай, встревай скачи!
Встрянь, не хочешь; встрянь, не хочешь; нет, давай, встревай скачи!
Встрянь, не хочешь; встрянь, не хочешь; так, давай, встревай скачи!"


С уважением, Сергей.

И я готов продолжить этот дружеский разбор Ваших переводов. Благо, сам потрудился над ними.

 

 


Дело в том, Сергей, что я последовал призыву Л.Кэрролла к переводчикам его сказок не следовать за ним в плане перевода литературных пародий, а ориентироваться на собственную литературу. Если Вы изучали данный вопрос, то обратили, конечно, внимание, что, скажем, Заходер при переводе "Алисы" избрал для пародий русские стихи ("Кто зовется Второпяхом?" - "Второпях - зовут отца!") Поскольку у него Алиса осталась англичанкой, это было нелогично. Набоков русифицировал "Алису" ("Аня в стране чудес"), поэтому его пародии на русские стихи выглядели в тексте органично ("Крокодилушка не знает / Ни заботы, ни труда".) Я же решил делать пародии на английские стихи хорошо известные русскому читателю в переводе.


В данном конкретном случае я спародировал стихи Э.Лира "Утка и Кенгуру" (пер. Маршака)


Прокрякала Утка: - Мой друг Кенгуру,
Какой же ты сильный и ловкий!
Ты скачешь и в холод, и в дождь, и в жару,
Не зная в пути остановки.
А мне надоел этот илистый пруд,
Где жалкие слизни и жабы живут.
Неужто я, света не видя, умру?
Возьми меня в путь, Кенгуру!


То же самое и по поводу других стихов. Вы сами можете угадать объекты для моих пародий или, говоря точнее, травестирования. Делать же так, как у Кэрролла, было невыносимо скучно, ведь даже англичане за давностью лет не помнят, какие стихи он избрал объектом для своих пародий.

Вы знаете, Юрий, я , конечно, понял, по какому пути Вы пошли. Мне кажется, этот путь тупиковый, потому что те произведения, которые Вы пародируете, никому сейчас неизвестны. И таким образом пародия, на мой взгляд, повисает в воздухе. Это получилось и с Аней (первоначально ошибочно стояло Машей, что и вызвало последующее замечание оппонента) Набокова, достаточно мертворожденной.

Мне кажется, есть драматическая логика этой повести, куда органично входят все эти стихи. Как и этот танец, помните ...   

 "Пошли, попробуем первую фигуру!" - сказала Фальшивая Черепаха Грифону: "Мы, знаете ли, можем выполнить её без раков. Кто будет подпевать?"
"Ой, да ты и будешь", - сказал Грифон: "Я забыл слова".
И они стали важно вытанцовывать вокруг Алисы, нет-нет да и наступая ей на ноги, когда оказывались слишком близко от неё, и размахивали передними лапами, отмеряя темп, в то время как Фальшивая Черепаха медленно и печально пела следующее...


И здесь заданный размер оригинала, мелодия танца, задающая определённый тонус всей сценке, на мой взгляд, является определяющей. И Ваше галантное содержание, довольно далёкое от отвязных реалий этой повести, думается, здесь неуместно.


Я, с Вашего разрешения, выскажу чуть позже ещё несколько замечаний по другим стихам.

Сергей, я делал своих "Алис" с начале 90-х и ориентировался на свой собственных вкус и вкус моего поколения, знающего объекты для пародий. Вы, конечно, можете высказаться и по поводу "других стихов", запретить я Вам это не могу, но и смысла не вижу. Переделывать я все равно не стану.


Мои звери танцуют Мэнуэт с миногами.


— Давай покажем ей хотя бы первую фигуру, — предложил Нечерепаха Грифону. — Жаль, Миног нет. Впрочем, обойдемся без них. А петь будешь ты.

— Нет, лучше ты, — отказался Грифон. — Не в голосе я сегодня, да и слова подзабыл.

И два чудища, размахивая передними лапами и то дело натыкаясь на Алису, в торжественном танце принялись топтаться вокруг нее под протяжную и очень грустную песню Нечерепахи.


Если Вы имеете в виду повесть Набокова "Машенька", то Ваше суждение чересчур резко. Совсем даже неплохо для дебюта.

Юрий! Я на днях в дискуссии (с Сергеем Шестаковым) высказался, что никогда не ставил перед собой цель кого-то переубедить. На мой взгляд эта забавная претензия людьми переоценивается. 

 Действительно, подходы к переводу у авторов разные, приоритеты все видят по своему. Я просто  высказываю своё личное мнение по Вашим только что выставленным переводам, а также излагаю своё видение подхода к переводу этой повести, тем более что у меня есть такой опыт.

Не совсем так, Сергей, Вы пытаетесь доказать, что мой подход неверен. И уже совершили целый ряд спорных высказываний. Но мне не хочется спорить.

Конечно, Юрий, я обосновываю свою позицию, свой подход к переводу повести Кэролла, критикую Ваш подход. А как же иначе? Это не значит, что я Вас переубежу, и особенно - что Вы в этом признаетесь.У нас ведь есть и иные читатели, тем более что Вы предпочитаете уклониться от дискуссии ( Ваши слова: мне не хочется спорить).

Я не уклоняюсь от дискуссии, Сергей, я не вижу предмета для дискуссии. Ваши произвольные суждения имеют мало отношения к моим текстам. Свою задачу я видел в том, чтобы текст (прозаический и стихотворный) был веселым, энергичным и не занудным. На мой взгляд, это мне удалось. Вот и вся дискуссия, с моей точки зрения. 

Свою задачу я видел в том, чтобы текст (прозаический и стихотворный) был веселым, энергичным и не занудным.


Да уж! Тупой беззастенчивый деспотизм, отвязный неправый суд - вот только парочка весёленьких тем у Кэрролла.

Зловещая сюрреалистическая сказка с такой же реальности!

Продолжу, Юрий, с Вашего разрешения...

1. Вы замылили острое социальное содержание стишка из III главы про самосуд Псины над Мышью, которое у Кэрролла очень рельефно. И это, мне кажется, здесь самое главное. Кусочек из моего перевода -


                Злюке Мышь отвечала:    
             "Тяжба бы означала
              Без присяжных и судей
                Мне удавку, по сути".
               "Я - твой суд и защита", -                        
               Псина лает открыто -
              "Дела не завалю -
             К смерти приговорю".


2. Замечательное сюрреалистическое стихотворение из V главы Отец Вильям о высоких отношениях старого и малого Вы опять превратили в галантную сценку, едва ли близкую читателю.

А посмотрите, что у Кэрролла (часть моего перевода)


"Ты стар",- сын молвил, - "Челюсть уж не та -
Ну, салом нутряным набить утробу! -
Открой, как ты не подавился, па,
Когда с костями, клювом гуся слопал?"

"Я в юности", - отец сказал, - "За правило
Взял в споре не спускать своей жене;
И наработал челюсти на славу я
С узлами желваков, - они по мне!"

"Ты стар", юнец проговорил, - "Не зря
Таращишь бельма, па, подслеповато;
И вдруг ты вертишь на носу угря.
Откуда эта ловкость акробата?"

 

3.На мой взгляд, Вы слишком домыслили сюрреалистические стихи из последней главы. Настолько, что они стали у Вас вполне вменяемыми. А ведь драматическая ситуация снова этому противоречит.

 

"Если кто-нибудь из них мне это объяснит", - сказала Алиса (она настолько подросла за последние несколько минут, что ничуть не побоялась его прервать), - "я дам тому шестипенсовик. Не поверю, что там есть хоть капелька смысла".

    Присяжные все вписали в свои дощечки: "Она не поверит, что там есть хоть капелька смысла", но никто из них не пытался объяснить бумагу.
    "Если там нет смысла", - сказал Король, - "это, понятно, спасает мир от беспокойства его там отыскивать. Но я вот не знаю", - продолжал он, раскладывая у себя на коленях стихи и поглядывая в них одним глазом…


Продолжайте, Сергей, ради Бога.

Мне эти переводы известны с 1990-х, и мне больше всего понравились пародия на "Королевский бутерброд" (хотя это, строго говоря, анахронизм для Кэрролла) и "Спордодраки".

А основная претензия - что у Кэрролла практически все стихи (кроме, наверное, рамочных) пародийны, а у Вас это далеко не всегда соблюдается или чувствуется.

Не все стихи пародийны. Но пусть будет так.

См. комментарии Н.М. Демуровой в "Литературных памятниках". Там для всех стихов Кэрролла указаны прецедентные тексты (т.е. первоисточники).

Я, насколько помню, строго следовал указаниям Демуровой. 

Авторизованным.

Мне кажется, при переводе разумнее исходить от текста Кэрролла в его непосредственной данности, а не от комментариев, которые невольно превращают это живое произведение в литературоведческую штудию - музей восковых фигур из вольных пародий по образцу забытых прецедентных текстов! Кэрролл-то при этом улетучивается!

Сергей Николаевич, если исходить из текста Кэрролла, то ведь пародии - это именно тексты с соответствующими особенностями. Когда речь идет о переводе, на это желательно как-то указывать. В этом вопросе я занимаю достаточно гибкую позицию: совсем не обязательно пародировать именно то, что пародировал Кэрролл (кстати, кто сказал, что эти тексты забыты в самой Англии?), но какими-то средствами указать на пародийность - иногда полуцитатами, аллюзиями.

Александр Владимирович!

Кэрролл действительно делал пародии на известные стихи, которые были на слуху. Но это у него была не самоцель, а фактор дополнительного эмоционального воздействия узнаваемости. Стихи-то у него при этом выходили вполне серьёзные, взрослые – с острым социальным смыслом, издевательски сюрреалистические.

Когда мы тщимся на место его стихов поставить свои пародийные заготовки, мы

а) для достижения этого сугубо вторичного эффекта узнавания вынуждены будем прибегнуть к пародиям на популярные русские тексты, и уйдёт неповторимая атмосфера Кэрролла.

б) невольно размоем очень интересное содержание этих стихов.  Причём, они у Кэрролла органично вплетены в драматургию его текста, которая при этом будет нарушена.

 

Мне кажется, нужно не заморачиваясь переводить его стихотворения как стихотворения, в соответствии с их оригинальной формой и поэтическим содержанием. Т.е.- переводить   с т и х и   К э р  р о л л а .


P.S. При этом, можно дать развёрнутые комментарии, где объяснить пародийную природу его стихотворений, привести прецедентные тексты.

Пошло-поехало.

Что Вы! Все нештяк, как говорили во времена моего детства. Продолжайте, пожалуйста.

Спасибо, Александр!

Вот в этом в этом, Сергей, я согласен с Вами на 100%. Переводить авторов надо именно так, как сам автор написал. А не превращать его в себя. Ты всё равно - моська, а автор  - слон. ( это я о переводчиках вообще). А у нас каждая моська считает себя соперником слона, ссылаясь на Василия Андреича.:))

Вы проигнорировали, Александр, мою информацию о Кэрролле. Автор сам настаивал на том, что его слепо не копировали, и давал указания на этот счет иностранным переводчикам, в том числе и русским. Именно поэтому в русской литературе имеется масса подходов к переводу стихотворных пародий из сказок Кэрролла. И началось это еще в конце 19 века. Вы просто не в курсе.


http://az.lib.ru/k/kerroll_l/text_1879_sonya_v_tzarstve_diva-oldorfo.shtml

Юрий! Спасибо, что вы нас познакомили с этим раритетным русифицированным переводом Алисы-Сони в Стране Чудес (Царстве Дива). Он с очевидностью свидетельствует об ущербности подхода, к которому, по Вашим словам, призывал мистификатор Кэрролл.

Вот все стихи оттуда – 3 попытки спародировать заданные темы Кэрролла (едва угадываемые) на знакомые русские мелодии и 3 в чистом виде перевода стихов Кэрролла (два из них совсем коротенькие, едва намеченные). Т.е. уже на заре перевода этой повести переводчик отступил от этого неуместного, на мой взгляд, пародийного подхода! Я все уместил на одной странице! Заметьте, что у Кэрролла интереснейших самих по себе, сюрреалистических стихотворных текстов – 12, ровно в два раза больше.

 

1.

"Киска хитрая не знаетъ

  Ни заботы, ни труда:

  Безъ хлопотъ она съѣдаетъ

  Длиннохвостаго звѣрка.

  Долгу ночь по саду бродитъ

  Какъ бы птичку подцѣпить,

  И мурлыча пѣснь заводитъ,

  Чтобъ довѣрье ей внушить.

  А какъ утромъ солнце встанетъ,

  Люди выйдутъ погулять,

  Киска сытенькая сядетъ

  Морду лапкой умывать.

 

2.

Однажды Громи-
              ло, дво-
                 ровый
                     злой
                        песъ.
                 наско-
              чилъ на
            мышь;
  безъ суда,
      безъ
        расправы
           къ суду
                  пота-
                    щилъ:
                                   "Бла-
                       го дѣла
                      мнѣ
                    нетъ",
                 гово-
               ритъ
             онъ
           зло-
        дѣй:
          "безъ
              суда и
                 судей
            при-
                сужу
                  тебя
                  къ
                     смер-
                          ти.

 

3.

 "Близко города Буянска,

  На верху крутой норы,

  Пресердитый жилъ-былъ парень,

  По названію Колотунъ.

 

  Въ его погребѣ глубокомъ,

  Словно мышка въ западнѣ,

  Изнывала въ зломъ разсолѣ

  Бѣлорыбица душа.

 

  Рано вечеремъ однажды,

  У кошачьяго окна,

  Раскрасавица Катюша,

  Притаившися, сидитъ.

 

  Она плачетъ, сердце бьется,

  Хочетъ выскочить оно.

  Сердцу чудится отрава

  И постыло все ему.

 

  Вдругъ, откуда ни возмися,

  Два мышенка молодыхъ

  Наскочили на Катюшку,--

  Испугались молодцы!...

 

  Гдѣ же парень?--Попиваетъ,

  Его слуги также пьютъ,

  Одинъ стрижъ сидитъ на крышкѣ

  И щебечетъ просебя".

 

 

 4.

"И реветъ-то злой ребенокъ

  Только-бъ досадить!

  Дамъ тебѣ я, поросенокъ;

 

 5.

  "Разъ, собравшися въ кружокъ,

  Пѣтухи гадали;

  На ворота колпачокъ,

  Снявъ съ ноги, сажали..."

 

  6.

  Телячья головка тяжело вздохнула и дрожащимъ голосомъ, прерываемымъ рыданьемъ, затянула:

    "Ахъ, прекраснѣйшій супъ

  Изъ головки телячьей!...

 


Ваш пост, Сергей, свидетельствует прежде всего об ущербности Ваших выводов. Ведь "Соня в царстве дива" - исторически первый перевод "Алисы", и он никак не может служить подтверждением Ваших домыслов. Ознакомьтесь, в конце концов, с историей вопроса. Уверяю Вас, обнаружите немало любопытного. В том числе и то, что мистификатор Кэрролл далеко не во всех своих сочинениях был мистификатором, что до сих пор в мире не существует единого подхода к переводу стихотворных пародий из "Алисы" и что говорит по этому поводу хотя бы Уоррен Уивер, автор книги «Алиса на разных языках». Дерзайте! Длить полемику не вижу смысла.


Кстати, не все из 12 текстов Кэрролла являются пародиями, а только 9. Так что и тут Вы попали впросак. Еще одно кстати. Я насчитал в "Алисе" 11 стихов, а не 12. Так что все как всегда.

Юрий! Это Ваша страничка с Вашей публикацией. И, наверное, деликатнее с моей стороны было бы давно оставить Вас в покое с моим комментированием, о чём Вы неоднократно, довольно недвусмысленно, давали мне понять.

            Но, поверьте, мне совершенно нет дела до авторских тщеславий и интересует исключительно предмет разговора. Не забывайте, что этот разговор  не ограничивается рамкой нашей двусторонней дискуссии.

            Но у меня есть для Вас хорошее известие: мы с Вами, по сути, во всём сошлись

до сих пор в мире не существует единого подхода к переводу стихотворных пародий из "Алисы"– к этим Вашим словам, я бы добавил –  как и вообще единого подходы к переводу вообще.

Единственно, я бы разграничил перевод, как таковой – который всё-таки стремится к определённой адекватности в передаче оригинала, и – свободную импровизацию на заданную тему. К которым как раз и относятся пародии на произвольно выбранные стихи, откуда напрочь улетучилось авторское поэтическое содержание и сохранилась только сюжетная канва.


Пару замечаний по Вашим уточнениям. Что из 12 стихов пародиями являются 9, – а я, кажется и не настаивал, что все стихи у Кэрролла – пародии. И, кроме того, как Вы понимаете, для меня это никакого значения не имеет, поскольку я ко всем при переводе отнёсся как к  о р и г и н а л ь н ы м   с т и х а м.

Стихов в “Алисе” 12  с Введением. Хотите, я перечислю?

С уважением, Сергей.