Стефан Малларме "Приветствие" и другое. Цикл.

Дата: 17-12-2016 | 21:27:09

Стефан Малларме Приветствие
(С французского).

Я избран тамадой - и рад.
В руке бокал. Он в клочьях пены.
Она осядет постепенно,
и я уж вижу там наяд.


Несётся по морю фрегат.
Как аргонавты - им на смену -
мы рвёмся из земного плена.
Нас не страшат ни гром, ни град.

Друзья ! Я перепил немного.
Хоть качка, но подтянут строго.
И я не посрамлю свой пост -

как будто здесь не пир, а паперть.
Я с тостом стал во весь свой рост
и не залью шампанским скатерть.
------------------------------
Stephane Mallarme   (1842-1898)

Salut
Rien, cette ecume, vierge vers
A ne designer que la coupe ;
Telle loin se noie une troupe
De sirenes mainte a l'envers.

Nous naviguons, o mes divers
Amis, moi deja sur la poupe
Vous l'avant fastueux qui coupe
Le flot de foudres et d'hivers ;

Une ivresse belle m'engage
Sans craindre meme son tangage
De porter debout ce salut

Solitude, recif, etoile
A n'importe ce qui valut
Le blanc souci de notre toile.

Примечание.
Более привычный перевод можно найти у Романа Дубровкина.


Стефан Малларме Прозрение
(С французского).

Луна печалилась, и в небе, загрустив,
все серафимы завели один мотив:
среди цветов, на замирающих виолах
играли песенку из самых невесёлых.
Во сне мои мозги съезжают набекрень.
- Наш первый поцелуй нам скрасил этот день.
Тот давний аромат и грустная услада -
они без тени сожалений и досады.
Я жил Мечтой - вот собрал свой урожай.
Боялся: путь разбит - и вдруг хоть подъезжай.
Ты днём со мной не заводила речи,
а вечером пришла с улыбкою на встречу.
Казалась феей в шляпке да в шелках.
Такой мне виделась ещё в ребячьих снах:
придя волшебницей в пушистой белой шапке,
всегда мне связки звёзд кидала из охапки.
---------------------------------------------------------
Stephane Mallarme  Apparition

La lune s'attristait. Des seraphins en pleurs
Revant, l'archet aux doigts, dans le calme des fleurs
Vaporeuses, tiraient de mourantes violes
De blancs sanglots glissant sur l'azur des corolles.
- C'etait le jour beni de ton premier baiser.
Ma songerie aimant a me martyriser
S'enivrait savamment du parfum de tristesse
Que meme sans regret et sans deboire laisse
La cueillaison d'un Reve au coeur qui l'a cueilli.
J'errais donc, l'oeil rive sur le pave vieilli
Quand avec du soleil aux cheveux, dans la rue
Et dans le soir, tu m'es en riant apparue
Et j'ai cru voir la fee au chapeau de clarte
Qui jadis sur mes beaux sommeils d'enfant gate
Passait, laissant toujours de ses mains mal fermees
Neiger de blancs bouquets d'etoiles parfumees.

Примечание.
Это стихотворение известно в переводах на русский язык  Романа Дубровкина, Макса Талова,  М.Миримской, Александра Солина...


Стефан Малларме Наказанный паяц
(С французского).

В ограде из ресниц мне чудились озёра -
приманки для меня, хмельного штукаря.
А на самом был грим - как гарь от фонаря.
Но струсил и бежал - в окно, порвавши шторы.

Из светлых тех озёр я выплыл слишком скоро,
смыв с тела грязь, себя в другого претворя.
Я - Гамлет, и в волнах я обновился зря.
Могильник грёз моих скрывали те просторы.

В восторге бил кулак по золотым литаврам.
Свет солнца сжёг на мне весь мой привычный грим.
То был горчайший день, жестокая реальность.

Мне грим служил святым благословенным лавром.
Блеснула нагота, укрытая под ним.
Вода слизала всю мою оригинальность.
---------------------------------------
Stephane Mallarme Le pitre chatie

Yeux, lacs avec ma simple ivresse de renaitre
Autre que l'histrion qui du geste evoquais
Comme plume la suie ignoble des quinquets,
J'ai troue dans le mur de toile une fenetre.

De ma jambe et des bras limpide nageur traitre,
A bonds multiplies, reniant le mauvais
Hamlet ! c'est comme si dans l'onde j'innovais
Mille sepulcres pour y vierge disparaitre.

Hilare or de cymbale a des poings irritee,
Tout a coup le soleil frappe la nudite
Qui pure s'exhala de ma fraicheur de nacre,

Rance nuit de la peau quand sur moi vous passiez,
Ne sachant pas, ingrat ! que c'etait tout mon sacre,
Ce fard noye dans l'eau perfide des glaciers.
1864

Примечание.
Стихотворение широко известно благодаря усилиям многих переводчиков (в том числе Роман Дубровкин, Светлана Командровская, Андрей Кротков - он же Евгений Туганов, Владимир Портнов, Александр Тхоров). Никакого ручательства за качество всех
названных переводов дать нельзя, как и за качество приведённого здесь нового
перевода. В записных книжках Стефана Малларме была найдена первая версия этого стихотворения, опубликованная в 1929 г. его зятем (Dr.Bonniot). Эта версия
позволяет взглянуть на замысел поэта несколько иными глазами.

Наказанный паяц - первый авторский вариант.

Реснички возле глаз - манящий строй преград.
Я в тех озёрах плыл по голубой дорожке.
О Муза ! Я сбежал, сыскав дыру в окошке.
Меня из шапито прогнал фонарный чад.

Меня пьянил дух трав, цветущих возле стёжки..
К запретным озеркам меня позвал твой взгляд.
Я предал сам себя - бежал как ренегат.
Промок. Сложил под бук фиглярские одёжки.

Но тело у меня вдруг сделалось иным:
свободным от твоей беспрекословной власти.
Я крепче стал в воде и усмирил все страсти.

И угадать не мог, что снегом ледяным
прочь смою жир с волос и с кожи пёстрый грим,
а в них-то крылось всё: и мой талант, и счастье.

Le pitre chatie - первый авторский вариант.

Pour ses yeux, – pour nager dans ces lacs, dont les quais
Sont plantes de beaux cils qu’un matin bleu penetre,
J’ai, Muse, – moi, ton pitre, – enjambe la fenetre
Et fui notre baraque ou fument tes quinquets.
Et d’herbes enivre, j’ai plonge comme un traitre
Dans ces lacs defendus, et, quand tu m’appelais,
Baign; mes membres nus dans l’onde aux blancs galets,
Oubliant mon habit de pitre au fond d’un hetre.
Le soleil du matin sechait mon corps nouveau
Et je sentais fraichir loin de ta tyrannie
La neige des glaciers dans ma chair assainie,
Ne sachant pas, helas! quand s’en allait sur l’eau
Le suif de mes cheveux et le fard de ma peau,
Muse, que cette crasse etait tout le genie!
1864

Стефан Малларме  Вздох
(С французского).

Меня к тебе влекут, о кроткая сестра,
веснушки - хоть сейчас осенняя пора -
и в ангельских глазах небесное сиянье.
Душа летит к тебе, как утреннею ранью
со вздохом бьёт фонтан в прозрачную лазурь -
чистейшую лазурь, когда октябрь без бурь.
А после струи в пруд летят в изнеможенье...
В нём мёртвая листва в отчаянном круженье.
Как ветры налетят - нароют ряд борозд.
Пологий жёлтый луч лежит как длинный мост.
-----------------------------------
Stephane Mallarme Soupir

Mon ame vers ton front ou reve, o calme soeur,
Un automne jonche de taches de rousseur,
Et vers le ciel errant de ton oeil angelique,
Monte, comme dans un jardin melancolique,
Fidele, un blanc jet d'eau soupire vers l'Azur!
- Vers l'Azur attendri d'octobre pale et pur
Qui mire aux grands bassins sa langueur infinie,
Et laisse sur l'eau morte ou la fauve agonie
Des feuilles erre au vent et creuse un froid sillon,
Se trainer le soleil jaune d'un long rayon.
1864

Примечание.
На тему этого стихотворения Морис Равель и Клод Дебюсси сочинили музыку.
Стихотворение короткое. Известно в разных по качеству русских переводах.
В числе переводчиков Роман Дубровкин, Юрий Корнеев, Ольга Седакова, Эдуард
Мухаметзянов,  Вадим Алексеев и другие.



Стефан Малларме    Страх
(С французского).

Сегодня я спасусь от зверского желанья
впасть снова в пошлый грех. Что толку, копошась
в копнах твоих волос, скучать в пылу лобзанья,
чтоб с горечью потом оценивать ту связь.
Хочу лежать без грёз и мрачных сновидений,
чтоб в них не мучил стыд и прежняя грызня,
в придачу ложь твоих всегдашних уверений...
А смерть тебя страшит не меньше, чем меня.
Порок терзал во мне всё лучшее, что было.
Бесплоден был во всём наш общий скорбный путь.
Лишь стала у тебя твердеть, как камень, грудь,
а сердце, выстояв, набралось новой силы.
Мне саван уж грозит. Бегу. Стыжусь седин.
Мне страшно умереть, когда я сплю один.
--------------------------------------
Stephane Mallarme  Angoisse

Je ne viens pas ce soir vaincre ton corps, o bete
En qui vont les peches d'un peuple, ni creuser
Dans tes cheveux impurs une triste tempete
Sous l'incurable ennui que verse mon baiser:
Je demande a ton lit le lourd sommeil sans songes
Planant sous les rideaux inconnus du remords,
Et que tu peux gouter apres tes noirs mensonges,
Toi qui sur le neant en sais plus que les morts:
Car le Vice, rongeant ma native noblesse,
M'a comme toi marque de sa sterilite,
Mais tandis que ton sein de pierre est habite
Par un coeur que la dent d'aucun crime ne blesse,
Je fuis, pale, defait, hante par mon linceul,
Ayant peur de mourir lorsque je couche seul.

Примечание.
Стихотворение "Страх" (в других переводах также "Тревога") известно в русском переложении по работам Романа Дубровского, Андрея Кроткова и Ефима Шейнкина.
Каждый перевод своеобразен и по-своему интересен.



Стефан Малларме Мне горек стал покой...
(С французкого).

Мне горек стал покой. Безделье вместе с ленью
идут не в унисон всегдашнему стремленью
к житью в цветенье роз, в сплошной голубизне.
Но стала сверх того в семь раз ужасней мне
обязанность копать унылые могилы
в тщете моих мозгов. Вот то, что утомило !
Копаю жёсткий грунт, где не расти плодам.
Что мне сказать, когда с зарёй все розы там,
сиреневыми став от страшной панорамы,
когда большой погост соединил все ямы ?

Прощай светильник мой, наперсник тяжких мук !
Долой смешки друзей, собравшихся вокруг:
то упрекнут меня, то восхвалят с чувством
что создано родным прожорливым искусством.
В китайском всё не так. В разящей простоте
фарфоровый восторг живей, чем не холсте.
Там льётся лунный свет, и в ласковом сиянье
диковинный цветок струит благоуханье.
В ином рисунке даль с лазурью без конца.
Он должен восхитить седого мудреца.
Какой-нибудь пейзаж очаровал ребёнка -
тот много лет его воспроизводит тонко.
Взяв чашку, краски, кисть, я синенький штришок
нанё на белый фон - почти что как намёк.
Родилось озерко под белым небосводом,
и тут же ветерки пошли гулять по водам,
а месяц там сыскал купальню для рожка,
под самым бережком, меж бровок тростника.
------------------------------------
Stеphane Mallarme  Las de l'amer...

Las de l'amer repos ou ma paresse offense
Une gloire pour qui jadis j'ai fui l'enfance
Adorable des bois de roses sous l'azur
Naturel, et plus las sept fois du pacte dur
De creuser par veillee une fosse nouvelle
Dans le terrain avare et froid de ma cervelle,
Fossoyeur sans pitie pour la sterilite,
- Que dire a cette Aurore, o Reves, visite
Par les roses, quand, peur de ses roses livides,
Le vaste cimetiere unira les trous vides ? -
Je veux delaisser l'Art vorace d'un pays
Cruel, et, souriant aux reproches vieillis
Que me font mes amis, le passe, le genie,
Et ma lampe qui sait pourtant mon agonie,
Imiter le Chinois au coeur limpide et fin
De qui l'extase pure est de peindre la fin
Sur ses tasses de neige a la lune ravie
D'une bizarre fleur qui parfume sa vie
Transparente, la fleur qu'il a sentie, enfant,
Au filigrane bleu de l'ame se greffant.
Et, la mort telle avec le seul reve du sage,
Serein, je vais choisir un jeune paysage
Que je peindrais encor sur les tasses, distrait.
Une ligne d'azur mince et pale serait
Un lac, parmi le ciel de porcelaine nue,
Un clair croissant perdu par une blanche nue
Trempe sa corne calme en la glace des eaux,
Non loin de trois grands cils d'emeraude, roseaux.

Примечание.
Известен перевод этого стихотворения, сделанный Романом Дубровкиным.



Стефан Малларме Морской бриз
(С французского).

Увы ! Страдает плоть, и прочтены все книги.
Бежать, бежать туда ! Все птицы в пьяной джиге
танцуют в пенной мгле под пологом небес.
Притом ничто в глазах: ни сад, ни дальний лес,
ни одинокий свет моей настольной лампы
над девственным листом, над пестротой эстампа,
ни юная жена с ребёнком на руках -
не отвлекут меня от мыслей о морях.

Я еду ! Пароход под шатким такелажем,
вези меня скорей к волнующим пейзажам !
Коварством всех надежд смущённая тоска
ещё не прочь поймать прощальный взмах платка.
Есть мачты, что побыв осколками крушений,
выходят снова в путь на поиск приключений.
Суда без мачт - на дне. Их курс был бестолков.
А в сердце всё звучат распевы моряков.
----------------------------------
Stephane Mallarme Brise marine

La chair est triste, helas ! et j’ai lu tous les livres.
Fuir ! la-bas fuir! Je sens que des oiseaux sont ivres
D’etre parmi l’ecume inconnue et les cieux !
Rien, ni les vieux jardins refletes par les yeux
Ne retiendra ce coeur qui dans la mer se trempe
O nuits ! ni la clarte deserte de ma lampe
Sur le vide papier que la blancheur defend
Et ni la jeune femme allaitant son enfant.
Je partirai ! Steamer balancant ta mature,
Leve l’ancre pour une exotique nature !
Un Ennui, desole par les cruels espoirs,
Croit encore ; l’adieu supreme des mouchoirs !
Et, peut-etre, les mats, invitant les orages,
Sont-ils de ceux qu’un vent penche sur les naufrages
Perdus, sans mats, sans mats, ni fertiles ilots …
Mais, o mon coeur, entends le chant des matelots !
Stephane Mallarme, Vers et Prose, 1893.

Примечание.
Это стихотворение привлекло внимание целого ряда поэтов и переводчиков, в том
числе самых известных. В Интернете можно найти переводы О.Э.Мандельштама, О.Ревича, Виктора Микулича, Ирис Виртуалис, Романа Дубровкина, О.Седаковой и другие.

Стефан Малларме  Святая
(С французского).

Проём окошка укрывал
с годами гасшие узоры,
в нём чуть поблёскивал сандал
виолы, флейты и мандоры.

Святая там блюла обряд,
свои молитвы с книгой сверя.
Там слышался Магнификат,
творилась должная вечеря.

И в дароносице, в стекле,
предстал однажды ангел зримо.
Ей арфа чудилась в крыле
явившегося херувима.

Сандал стал жалок и убог,
и текст не требовал вниманья:
ей ангельский плюмаж помог
стать музыкантшею молчанья.
--------------------------
Stephane Mallarme Sainte

A la fenetre recelant
Le santal vieux qui se dedore
De sa viole etincelant
Jadis avec flute ou mandore,

Est la Sainte pale, etalant
Le livre vieux qui se deplie
Du Magnificat ruisselant
Jadis selon vepre et complie :

A ce vitrage d'ostensoir
Que frole une harpe par l'Ange
Formee avec son vol du soir
Pour la delicate phalange

Du doigt, que, sans le vieux santal
Ni le vieux livre, elle balance
Sur le plumage instrumental,
Musicienne du silence.

Примечание.
Это стихотворение положено на музыку Морисом Равелем. Оно известно в русских переводах Ольги Седаковой, Романа Дубровкина, В.Портнова.  Рассказывается, как Святая
Сесилия извлекала неслышимую музыку, перебирая перстами перья на крыле херувима.

Стефан Малларме  Лебедь
(С французского).

Безгрешный, удалой, при лучшей из погод,
ужель не сокрушит со всею силой смелой
на озере крылом покров заиндевелый,
откуда, хоть умри, не получался взлёт ?

А в памяти его прошедшее живёт,
когда взлетал он ввысь, красивый и умелый,
и громко воспевал, летя, как угорелый,
свой край, где не знавал ни горя, ни забот.

Он мёрзнет. Нет пути в свободное пространство.
Агонию унять велит ему упрямство,
но стужей взят плюмаж в безжалостный зажим.

Он - в белом под своим светящим в небе тёзкой.
Он впал в надменный сон, суров и недвижим;
стал призраком, навек застынув в позе броской.
---------------------------------
Stephane Mallarme  Le vierge, le vivace et le bel aujourd'hui ...

Le vierge, le vivace et le bel aujourd'hui
Va-t-il nous dechirer avec un coup d'aile ivre
Ce lac dur oublie que hante sous le givre
Le transparent glacier des vols qui n'ont pas fui !

Un cygne d'autrefois se souvient que c'est lui
Magnifique mais qui sans espoir se delivre
Pour n'avoir pas chante la region ou vivre
Quand du sterile hiver a resplendi l'ennui.

Tout son col secouera cette blanche agonie
Par l'espace infligee a l'oiseau qui le nie,
Mais non l'horreur du sol ou le plumage est pris.

Fantome qu'a ce lieu son pur eclat assigne,
Il s'immobilise au songe froid de mepris
Que vet parmi l'exil inutile le Cygne.

Примечание.
Стихотворение "Лебедь" известно в нескольких преводах. Среди авторов В.Я.Брюсов,
М.А.Волошин, Ирис Виртуалис, Роман Дубровкин, Вадим Алексеев, Юрий Михайлович

Ключников. 



Владимир, приятные переводы, хотя поэтически для меня образец - Дубровкин. Это великан. 


Не надо, переводя символистов, использовать русско-советские бытовые слова и сокращения, всякие уменьшения и разговорную речь и т.д. типа, аккурат, штукарь, оплошка и т.д. Такая разностилица уменьшает вообщем хорошее впечатление от Вашей огромной работы над французскими поэтами середины и конца 19 века.

Александру Лукьянову

Александр !   Спасибо за Ваш отклик. Осваивать наследие Малларме я до сих пор не осмеливался. В дальнейшем буду внимательнее и, возможно, найду другие решения в указанном Вами смысле. Авторитет Романа Дубровкина в моих глазах стоит очень высоко, тем более что он

общепризнан, а сам переводчик увенчан учёными степенями. Однако

в некоторых частностях мой взгляд на рассмотренные тексты несколько отличается от их интерпретаций у других переводчиков.

ВК