Фотография ангела 4

Дата: 01-12-2016 | 21:06:14

продолжение


4.

Отец Паисий оказался хоть и улыбчивым, но строгим. Особенно строг он был даже не с Летовым, того скорее жалел. Особенно строг он был с мальчиком алтарником Василием. Вася был сирота и давно жил при монастыре. Было ему лет десять наверное, может меньше.

  Летов удивлялся, что Паисий вечно придирается к Васе. То брови нахмурит и что-то суровое ему выскажет, то долго что-то почти в ухо бормочет с суровым лицом.

 Как-то раз, проходя мимо Летова, пилящего дрова, Паисий вдруг ни с того ни с сего приостановился и внимательно посмотрел на Летова:

 - Просияет он. Большой будет подвижник. И однажды нас всех спасёт.

 Летов опешил и не нашёлся что ответить. А когда отец Паисий уже стал уходить, вдруг спросил:

 - Кто?

 Паисий, не оборачиваясь, махнул рукой и ушёл.


Прошло месяца, наверное, два или три. А может полгода. Наступила зима. Летов её почти не заметил. Он много работал. Дел в монастыре было много, рук не хватало. Паломники и трудники приезжали редко, а как осень окончательно победила лето, и совсем перестали. Так что монахам, в основном, приходилось выкручиваться самим.

  Кем только Летов за это время ни потрудился. И конюхом, и плотником, и поваром, и посудомоем и даже ассенизатором. За всё он брался легко и старался доделать работу как можно быстрее и качественней. А потом шёл снимать. Он отснял уже весь монастырь, каждый закуток и закоулок. Поначалу ещё помнил про ангелов. А потом как будто забыл.

Проявлять плёнки и печатать фотографии Летов ездил в Тверь.

 Как-то приезжал благочинный, худощавый молодой архиепископ. Одет был по-простому, по-монашески, только на груди, рядом с красивым ажурным крестом, ещё и панагия висела, витиеватая, торжественная, вся в аметистах, а на голове ловко и даже как-то почти лихо сидела тёмно-фиолетовая скуфейка.

 Благочинный посмотрел фотографии Летова, похвалил. Но сдержанно, без экзальтации. Некоторые взял с собой, поблагодарил и уехал.

 Жизнь в монастыре просто текла.

 Как-то раз Летов с самого утра, после ранней службы пошёл на колокольню, поснимать со смотровой площадки. Поднялся и почти сразу увидел Василия. Тот стоял на переносной деревянной лестнице, прислонённой к стене рядом с большими часами, и короткой лопаткой аккуратно снимал со стрелок наледь.

 - Вась, ты чего? - удивился Летов.

 - Паисий велел. Не идут, - вздохнул Вася.

 Летов понял. Вечером была оттепель, а ночью ударил мороз. И вода застыла, остановив монастырское время. И сегодня мороз. И ещё неделю обещают морозы.

 Общались Летов с Василием мало. В основном в трапезной перекидывались несколькими ничего не значащими фразами. Или значащими, кто их разберёт. Иногда Вася заходил в келью к Летову и спрашивал что-то по фотографии. Летов рассказывал. Вася слушал внимательно и серьёзно, потом кивал и уходил. Летов подумывал, что надо будет потом, когда вернётся домой, купить Васе какую-нибудь камеру. Попроще. Приехать и подарить.

Но, честно говоря, о доме Летов вспоминал туманно, как будто дом его был где-то очень далеко и давно.

 Летов с опаской посмотрел вниз, за перила, потом опять на Васю. Мальчишка стоял на лестнице крепко. И сама лестница тоже. У Летова отлегло, исчезла эта дурацкая невесомость в ногах, знаете, какая бывает на высоте или когда убедительное кино про высоту смотришь.

  Летов стал фотографировать, а Вася продолжал чистить часы. Мимо Летова вниз летели куски оледенелого снега и мелкая снежная пыль сверкала в лучах холодного солнца. Это было красиво, но немножко мешало.

 Тогда Летов перешёл на другую сторону смотровой площадки. Поднял камеру, прицелился, глядя через видоискатель в льдистые просторы Селигерской земли. И вдруг услышал короткий вскрик и стук. Летова обдало жаром. Он, слегка поскользнувшись, ринулся к Васе.

 Держать руками за перила, Вася висел за смотровой площадкой. Лестница соскочила со стены и теперь лежала в стороне узким концом на перилах. Летов увидел, как пальцы Васи разжались… Не успевая думать, Летов быстро через голову снял с груди камеру и, держа ремень подсумка, бросил камеру вниз.

 «Зачем?!» - только и успело промелькнуть в голове.

 А спустя секунду, понял зачем. Ремень в его руке был туго натянут. Летов стал тащить ремень на себя. Кожа ремня не рвалась. Но она была готова порваться. И порвалась. Но только когда Вася уже крепко держался обеими руками за перила. Втаскивая Васю на смотровую площадку, Летов успел увидеть, как камера, кувыркаясь, скачет по ступеням колокольни в двадцати метрах внизу. Вася тихо плакал.

 - Простииии...

 Когда они вышли из колокольни, Вася быстро куда-то исчез, а к Летову подошёл Паисий. Глядя в глаза, сказал серьёзно.

 - Ну и всё. Пора тебе, Серёжа, - Паисий немного помолчал. - Вот так оно и бывает. Спасибо тебе. Приезжай.

 На третий день Паисий лично проводил Летова до ворот монастыря и долго смотрел ему вслед с любовью и горечью.


Окончание следует...

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!