Истинные Жигули Игоря Муханова



Передо мной – волшебная книга Игоря Муханова «Сказы и байки Жигулей». Слог её до того по-старинному ладен и искусен, что некоторые посчитали нашего современника почившим сто лет назад – а автор только посмеивается, мол, долго жить буду. Игоря Леонидовича Муханова связывают с Самарой два десятка лет, да и родился он (в 1954 году) всего в 180 километрах от неё, до революции эти места Оренбуржья считались Самарским уездом. Однажды писатель отправился в Путь, да с тех пор так и путешествует, собирая в свой рюкзачок народную мудрость. Обошёл сёла Самарской Луки, буддийские дацаны Бурятии, околдовался Алтаем, который его до сих пор не отпускает. И каждое путешествие дарит автору, а вместе с ним и миру, тонкие мудрые вещи духовного порядка: стихи, притчи, сказки, сказы, предания, легенды.

 

Конечно, сказители издавна пытались воспеть красоту жигулёвских мест и разгадать загадки Самарской Луки. Например, Александр Александрович Навроцкий известен нам как автор слов популярной русской песни «Есть на Волге утёс…» (1864). Ещё один жигулёвский летописец 19 века – Дмитрий Николаевич Садовников, его «Сказки и предания Самарского края» были опубликованы в «Записках Императорского Русского географического общества» (1884), а стихотворение «Из-за острова на стрежень» стало любимой народной песней. Как не вспомнить Аполлона Аполлоновича Коринфского с его «Бывальщинами и картинами Поволжья» (1899), Николая Васильевича Степного, собиравшего фольклор в «Жигулёвских кругосветках», Степана Егоровича Кузменко, составителя книг «Легенды и были Жигулей» (1969) и «Жемчужины Жигулей» (1982).

 

Скажете, что все легенды уже записаны? А вот и нет. Ведь Игорь Муханов не только бережно собирает осколки старины, но и любовно, как скульптор-реставратор, восстанавливает утраченное и добавляет новые узоры. У кувшина треснуло горлышко? Пропала складка на платье каменной музы? Нате вам – получите новое певучее горлышко и лучше прежнего расписанный кувшин, любуйтесь костюмом, не залатанным, а искусно сшитым из тех же материй с настоящими бриллиантовыми пуговками. «Настоящее» – вот ключевое слово по отношению к вымыслам и фантазиям Игоря Муханова, животворящим новые мифы, образы и символы. Да и как им не верить, если «записано со слов моего сродника, человека весьма благонадёжного, служившего одно время в тайной самарской полиции».

 

Смакуя эти неторопливые правдивые сказки, ощутила ту самую дрожь от встречи с давно утраченным временем и мудрым языком народа, какую испытала, читая в юности книгу Михаила Суетнова «Мужики». Жители мухановской деревни – те же мужики с настоящими именами и «должностями»: подгорский староста Михал Фадеич Богданов, пастух Стёпка Сухобрус, хитрый мужик Софрон, пьяница и дебошир Ванька Багор, златорукий плотник Серафим, вдова Марфа Чеснокова, мечтатель Ванюша, хохотушка Марьянка, слабоумный крестьянин Тит Пеньков, юродивый сказитель Сашка, знахарь Лука, фельдшер Казарин и многие другие. И быт-то мужицкий сказитель, кажется, знает досконально – оттого так естественны в его устах подызбица, плётка-шлепуга или канифасовые портки.

А потому и приключениям этих людей веришь безоговорочно. С облака сходят люди? С неба падают сундуки? Топоры сами по себе летают? Да без сомнения, всё именно так и было! Тем более и местность знакомая: вся Самарская Лука с её горами, сёлами, оврагами и озёрами. Кажется, нет такого места, которое бы не упомянул автор: Подгоры, Выползово, Рождествено, Шигоны, Пестравка, Усолье, Моркваши, Богатое, Винновка, Большая Царевщина, Каменное озеро, Стрельная гора, гора Манчиха, Девья гора, Молодецкий курган, Верблюд-гора, Мордовая поляна, ширяевский овраг…

 

Умеет наш рассказчик околдовать слушателя, пустить по его спине холодок предчувствия от страшного, неминучего: «Глаза вроде бы человечьи, вроде бы и синие даже глаза, однако же в них – какое-то страшное бездонье!» «А это, – говорит, – котелок-чугунок. В нём я Настю сварю после свадьбы на счастье!» Но сметлив и отважен герой, уж он-то непременно догадается, как обвести вокруг пальца нечистую силу, чертей и тримороков, как вывести их на спор или победить в честном бою!

А что до превращений, то тут их видимо-невидимо – забава и взрослому, и дитяти. Чудо чудное сменяется дивом дивным: упавшая в траву жемчужина становится прекрасноликой девицей, пара калош на лотке фокусника оборачивается братьями, а пуговица – барышней, камень, положенный в дупло Ивановой берёзки, оказывается свежеиспечённым караваем и спасает жителей от голода, из коровьей шкуры выходит русовласая юница, мачеха превращается в чёрную кошку, одноглазый Иван в косматого медведя. А исчезнувший остров в излучине Волги вполне может оказаться просто «зашитым» на водном сукне владельцем Водяным, обучившимся этому ремеслу у портного.

 

Колоритны герои и городских, самарских то бишь баек: дворник Емельян Кралин, возмечтавший стать царским министром, слепой Ерошка, «увидевший» на расстоянии пожар, связист телеграфной станции Иван Захарович Юрьев, расшифровавший ответную телеграмму сына старушке при помощи собственного сердца, монах-иконописец из Никольского монастыря, в прямом смысле берущий сюжеты своих икон с потолка или служащий телеграфной станции Аристарх Сапогов, ставший тучепрогонителем.

Вся Расея-матушка в этих сказах: крестьяне, горничные, бухгалтера, связисты-телеграфисты, дворники, баре, мещане, купцы, монахи, рабочие, чиновники, судьи, портные, художники, великаны, отшельники и т.п. Если бы каким-нибудь случайным образом исчезли все учебники истории России, можно было бы заменить их одной этой книгой – так считаю с полной серьёзностью.

 

Сказами и байками Игоря Муханова зачитываешься, попадаешь в плен сюжета и языка. Вот Александр Сергеич Пушкин, проезжая через Жигули, просит себя связать по рукам и ногам, признаваясь, что иначе нельзя, потому как «о красоте сих мест весьма будучи наслышан, запросто могу тут остаться».

Хотя автор называет себя «байщиком-обманщиком», осмелюсь утверждать, что Жигули Игоря Муханова – истинные. А ежели мелькнёт в истории отсутствующий на карте Ладоград – так о небесных городах многие писали, тот же Даниил Андреев в «Розе мира», например. Серьёзный, между прочим, писатель-философ, духопровидец. Игорь Муханов из того же философского созвездия. «Когда я придумал небесному городу это  имя, – делится писатель, – некоторые меня упрекали в излишнем прозаизме. Но поэтика русского  фольклора проста: лад и град в ней – высокие понятия…». В сказочном Ладограде воплощена мечта писателя об идеальном городе: «Улицы этого города от площади Солнца лучами расходятся, непривычными для человека именами зовутся. Есть улица Духовной Пищи, Большого Ума, Семи Ремёсел. Есть и другие улицы, названия которых, как песни звучат. По какой улице пойдёшь, такое желание и сбудется».

Небесные города, подземные страны… Раз в год открывает свои двери подземная страна под Жигулёвскими горами. А войти туда можно через погреб в одной избе: «в конце норы, длинной, как труба самарского пивзавода, – вход в другой мир, с небесами лёгкими и радужными, как мыльный пузырь».

 

Вкусны байки, пьются родниковой водой. «Да и как было его не полюбить: возраст, как говорится, подснежниковый, сила семидюжая, лицо иконописное!» «А он глянул на неё прозрачной рощей осенней…» «Вот одна неделя на бугор взобралась, с него спрыгнула, другая…» Не будь Игорь Муханов замечательным тонко чувствующим поэтом, вряд ли его байки обладали бы такой поэтичностью. А впрочем, может, наоборот? Может быть, как раз фольклор подпитывает поэтическую наблюдательность автора? Как бы там ни было, «рассыпался новый день вопросами, лучи, как руки, раскидал по траве».

 

Одно удовольствие читать самому – «хлебовитым телом забелел», «засердцезвонил», «таланилась перед ним», «носом в ответ заорганил», «рассметанила», «запомидорилось» – а какая здесь благодать для словесника – легко, играючи объяснить, например, этимологию топонимов: жители уверовали в судьбу жить под горой, «потому своё село Подгорами и назвали. А село Выползово позднее уже от Подгор отпочковалось. Оно как бы выползло из него».

 

Корневые, вечные ценности, заложенные в народном фольклоре – добро, правду, свободу, истинное богатство – естественным образом впитали и жигулёвские сказы Игоря Муханова. «Испокон веков на Руси юродивых не трогали, последним куском хлеба с ними делились». «И явили ему купцы отпор достойный не потому, что их трижды семеро было, а потому, что на их стороне правда была!» В трудную минуту, когда не от кого ждать спасения, на помощь приходит защитник праведных дел на Руси  витязь Борислав. Легко расстаётся с мебелью чиновник, не берущий взяток у людей, потому что «каждая штука мебели, ушедшая по доброй воле хозяина, прибавляет к его жизни год, а ушедшая против воли – отнимает…» Деньги – причина зависти, убийства, каторги и нищеты, утверждает автор. Счастье – не в накопительстве, а в свободе от привязанности к вещам.

 

Мифотворчество цветёт от солнечных правремён царя Гороха до наших дней, покоривших небо аэропланами. Становятся легендами Крымская война и первая русская революция, в руках у героев сказов оказываются «Капитал» Маркса и газета «Самарские ведомости». Но автору по душе больше «революционер луны, Шальданы и весёлых хороводов девичьих». Ведь приходящая в цветущем мае Шальдана – Душа села Подгоры, душа русского человека, мятежная, глубокая и нежная. «Раскаянье наши предки с морем нередко сравнивали, а в море ой какие глубины бывают!» «Не так легко, известное дело, угомонить русского расходившегося человека!» Восхищаешься широкой русской душой и силой: человек способен простить обидчика и не ударить в ответ.

 

Есть и такое, что не на шутку душу растревожит, до слёз доведёт. Потрясающий рассказ «Своеручное письмо» короток, как и жизнь Пылаева Николая, приславшего любимой обещанное письмо – колесом от телеги, упавшей в смертный обрыв. Это слёзы просветлённого читателя, рождающие, по мнению, писателя, родниковые мысли. Именно для просветления люди уходили в горы и становились отшельниками.

 

Ах, эти счастливые люди-отшельники, живущие вдали от суеты, медитирующие на Верблюд-горе, весёлые масленичные отшельники, оборачивающиеся синими заборами, чудаковатые отшельники, весь день спасающиеся от жары на дне реки. Они знают «русский, татарский, мордовский и немного ангельский язык». Они радуются, что луна на небе ничья – «ни монгольская, ни русская, ни французская». Они всё больше убеждаются, в том, что «наш мир – это общежитие. И даже наше тело – предмет казённый, выданный на время нашей душе». Они уверены: весь мир – Единая Книга. А печатные книги – всего лишь несколько её страниц.

Байки об отшельниках напомнят, что «жить не по уставу, а в Духе – значит, жить на свободе, в храме, стены которого – вся земля, а купол – небо». Отшельники – братья по Духу, не случайно автор приводит отрывок из романа Мельникова-Печерского «В лесах» о нижегородских отшельниках Кирилловых гор: «Кирилловы горы расступаются… Выходят старцы лепообразные, в пояс судоходцам поклоняются, просят свезти их поклон, заочное целование братьям Жигулёвских гор…»

 

Игорь Муханов признаётся: «Ибо пришлось вспоминать в глубину, домысливать не прямо, а по диагонали. Душа оживала, когда открывалась ей внутренняя жизнь отшельников». И ничего-то вроде бы в них не происходит, никаких приключений, а всего-то высветится один-единственный поворот дороги, озарённый философским афоризмом отрезок Пути. И тогда ясно видишь своего Бога в озере-иконе, старичка, идущего по воде, не замочив пяток, легко прочтёшь муравьиную грамоту на берёзовом стволе. «…Лишь сполна наглядевшись на дела этого мира, человек начинает ощущать тягу к странствиям в других, более совершенных мирах. Вот тогда-то и рождается в человеке отшельник».

Живущие на земле, отшельники наиболее близки жителям небесного Ладограда – своим просветлённым восприятием жизни. А если и пишут стихи, то не ради славы и признания, а чтобы бросить потом в Волгу с отвесной скалы – а какая их ждёт судьба – оно им неинтересно: чайки ли прочтут, рыбы ли, или выловят люди с проплывающей баржи. «Сила Бога, пребывающая во всём, должна быть и в строчке, даже в самой обыкновенной»

 

Носить в себе свой храм. Уметь превращать время молитв в золото духа. Утопить в реке корзину со своим положением, званиями, наградами и облегчённо вздохнуть: «Быть никем в этом мире под силу далеко не всем!»

«Тебе известен тот Путь Молчания, которым я иду. Он самый, пожалуй, трудный, но он – мой. И на этом Пути мне требуется всё меньше и меньше слов, чтобы выйти за пределы слова. И однажды, мой друг, ты получишь от меня лишь чистый лист бумаги…» Снова слёзы радости, снова смотришь на небо или в свою душу, чтобы услышать голос Бога. А он может явиться и в крике утки, и в тишине…

Когда заблудишься в своём лесу, начни собирать цветы и тогда непременно набредёшь на тропинку, которая выведет тебя к дому.

               

Всему нужно созреть, до краёв наполниться песней радости, тогда и звучать она будет особенно: «Собирать листья ежевики следует непременно в августе, когда ягода поспела. Тогда по всему кусту разливается радость исполнения своего предназначения, и куст поёт». «Радость отшельника, если хорошенько к ней приглядеться, не похожа на радость людей. Она не зависит от хрупких внешних условий, а живёт в нём послом вечности, имеющим безграничные полномочия. Радость отшельника чиста, как ручей, и всеобъемлюща, как небо над головою. Источником её может равно служить и звезда, и пылинка. Учение отшельников, если таковое существует, можно по праву назвать Учением Радости».

И если золотая бадья детства пуста, если зрелость собирает по одной росинке на цветке, то только в старости глаза слепнут от света:  «Так ярко горит в ней зелёным огнём древнее урочище Жигулей! Приди и забери меня, Всевышний, когда выйдут сроки, смеющимся от счастья слепым». Только дошедшим до конца земного срока открывает секреты голубиная книга.

А пока художник и творец идёт по своему Пути, пока он ищет просветление, следом за ним летят новые мифы и новые молитвы.

 

О, неба невесомый монолит,

Ты – голубое зарево молитв,

Творящихся людьми в любом краю.

Прими молитву скромную мою.


Галине Булатовой

Замечательный, умело, подробно составленный отзыв. Настоящая дань благодарности талантливому и преданному своему делу автору за творчество, знание, умение, огромный труд и, главное,

любовь к родному краю и его людям.  Любовь к огромному и благодатному родному краю.

ВК

Огромное спасибо, Владимир, за добрые и мудрые слова, полностью разделяю Ваше мнение об Игоре Муханове. У его книги, я бы даже сказала, очищающий эффект.

С признательностью,

Галина