Элизабет Ланггэссер о себе, Весна 1946

Дата: 02-09-2016 | 20:25:24

Родилась в 1899 в Альцае (Рейнгессен). Первый сборник стихов „Агнецкий круговорот"/“Wendekreis des Lammes" появился в 1924, опубликован первый роман „Прозерпина“/ "Proserpina" – в 1933. В 1932 получила литературную премию Союза Немецких Гражданок“. В 1929 переселилась в Берлин, где провела последующие 18 лет. В 1936 Писательская палата Рэйха запрещает дальнейшую публикацию произведений. В 1947 публикация романа „Бессмертная печать»/"Das unauslöschliche Siegel", работа над которым велась в течение 10 лет в полном одиночестве.

 

Смотрящийся в зеркало видит перемещёнными обе половины своего лица. И, если я сегодня для Вас, дорогой читатель, посмотрюсь в зеркало и оглянусь назад, чтобы добросовестно записать то, что это зеркало мне показало, то таким образом зеркальное отражение повернётся к Вам ещё один раз. Это означает, что Вы видите меня честнее, чем я сама могла бы себя увидеть. И то, что я вначале внутренне сопротивлялась предоставить автопортрету простор, так как считаю, что каждый стих должен выразить мою сущность лучше, чем всё, что мог бы сказать о себе поэт, собрав воедино все произведения и все годы жизни, побуждает меня теперь предстать перед читателем без формы переложения и колдовских чар, т.е. без зеркального волшебства, просто такой, какая я есть.


Мы, писатели, именно такие, какие есть, а читатели всегда ценят в нас только форму. Каждая запятая и каждая точка с запятой для нас также очень важны и рассказывают о нас также много, как и тот факт, что мы родились в определённом месте и в определённый час, когда светила луна или сверкало солнце. И, как намагниченная игла дрожит и трясётся под влиянием магнитного поля пока не найдёт свой покой, так и вся наша жизнь не более, чем этот путь на ощупь в поиске нашей собственной формы.

Это значит, что мы с самого начала направлены к этой форме, что мы предопределены ею, и поэтому, как я уже только что сказала, не случайно, что для нас важны запятая или симиколон в производимом впечатлении для таинственности и убедительности образа, в котором мы должны себя выразить.

 

В этом месте я, собственно, хотела бы перейти к похвале семиколона; к похвале этого маленького и мощного знака, скандирующего дальнейший ход предложения, не останавливая его; что придаёт ему форму холмистой волны, форму дышащей холмистой местности в подъёмах и спадах. Поскольку писатель рождается ритмом, не наоборот.


Ритм – это первое, что всему присуще. И лишь там, где начинает звучать ритм, формируется образ мира.

Мой мир – это пфальцские виноградные холмы с их таинственно раскачивающимися линиями, отчётливо и преданно выражаемыми виноградной лозой. Это мягкое, неутомимое покачивание, эта затянувшаяся мелодия, которая чужим кажется почти чем-то строгим и величественно скучным, чем-то однообразным и монотонным и она - как будто лейтмотив моих произведений, возвращающаяся повсюду.


Здесь я родилась: в Альцае, на рубеже столетий, в местечке из сказания о Нибелунгах, в гербе которого и по сей день изображена ценная фидикула певцов народа Алцай.

Первые годы жизни являются решающими. 

Здесь я провела свои детские годы, в сказачном мире, само существование которого было основой грёз. 

Мой отчий дом стоял на Римской улице, пролегавшей от Майнца до Парижа, и продолжавшие воздействовать силы отчеканенной античности жили в этом месте словно медянки, которые ребёнку нужно было только взять.

Да, и более того: дитя словно впитывало их с молоком матери; и грезящийся дух глубокой древности также прикладывал его к своей груди, как умершая королева в многочисленных сказках и сказаниях, которая для того, чтобы накормить своего оставленного ребёнка, тайно возвращалась из загробного мира.

Эти детские истори и, ещё больше, заговор древних римских мифов – сказка „Прозерпина“, законченная после того, когда я давно уже покинула это место, да и не только его, но и юго-западную Германию, Рейн и Майн, и когда я уже давно нашла в бывшей столице Рейха свою незабвенную второю родину Берлин.

Здесь произошёл большой и значительный поворот в моей жизни как следствие начала, снова и снова захватывающего меня и попеременно отражающегося в различных новых произведениях по-новому выпестованное, заново осмысленное.


Я вспоминаю в своём следующем романе „ Проход через болото в камышах“/"Der Gang durch das Ried" старые гессеновские деревни, когда я, молодая, постоянно мечтающая учительница, находясь в полуяви – полусне, несла домой в фартуке элементы камышового романа, чтобы тихо расстелить их перед собой. 

Также, уже в Берлине, возник том новелл „Триптих чёрта“/"Triptychon des Teufels" с рассказами о Марсе, Меркурии, Венере, заслуживший литературную премию Союза немецких гражданок и впервые привлёкший ко мне внимание общественности.


Необъяснимый успех вызвал томик «Зодиакальные стихи»/"Die Tierkreisgedichte" представивший собой мифологически увиденный космос.

Но здесь, в апогее творческих сил, человеческого счастья в благословенном супружестве, давшем детей ( почти что „слишком много“ примкнувшего счастья на вершине земного года), будто бы ко дню Иоанна Крестителя моей жизни, когда летнее солнцестояние начинает свой медленный спуск в тень и темень, произошло моё духовное преображение, которое уже давно было подготовлено, но только вот вступило в те дни с одним из этих стихотворений и решительным поворотом судьбы: я с полной силой осознала предоставленное мне с рождения христианское наследие, и в то время, когда над моим земным существованием всё больше сгущались тучи и становилось всё сумрачнее, пророс зародыш большого романа-мистерии „Бессмертная печать“/"Das unauslöschliche Siegel".

 

Между тем я как полукровка была запрещена националсоциализмом и считалась по мнению новых господ духовно уничтоженной.

И случилось то, что случается всегда (когда чёрт и его гнусные намерения стать подручным Бога пытается претворить свой план): из каждой попытки удержать счастье, найти компромисс c типичным злом, - и будь оно хоть как-то оправданным, - росло в полном забвении новое произведение; набирался новый опыт, который я не смогла бы получить, не смогла бы по-другому выразить, чем так, находясь в центре ужаса, под бомбами, умирая и всё же не умирая, в постоянном сомнении и утешении, живой в погибели.


В конце войны всё казалось вокруг меня уничтоженным: дом разрушен, старшая дочь, схваченная гестапо, бесконечно далеко.

Потом оккупация Берлина, наступил переворот, наступило молчание, наступила огромная пустота…


Берлин начинал выходить из подвалов и медленно весточка за весточкой, пока я, наконец (моя надежда, казалось, была уже напрасной и вторая весна пришла, весна 46), не получила известие, что девочка спасена.


Этому ребёнку посвящено одно из самых любимых моих стихотворений, которым я хотела бы закончить этот разговор сама с собой, чтобы я могла начать всё по-новому здесь на моей старой юго-западной Родине, где мне снова можно жить и работать.

 

Весна 1946

 

Здесь ты, Анемона,

Благость чистоты,

И сияет с небосклона

Мне, страдальцу, твоя крона;

Навсикая ты?

 

Клонят ветра шквалы,

Волны, пена, свет!

Чьи же силы, ворожба ли,

Тяжесть пыли с плеч забрали 

Прошлому в ответ?

 

Вверх из царства стона

Мой стремится дух,

Власть сильна ещё Плутона,

В звуках мрачного Харона

Ужас режет слух.

 

Видел я, приговорённый,

Глаз Горгоны блеск,

Слышал голос приглушённый,

Едкий, лживый, распылённый

В волнах смерти плеск.

 

Лик твой, Анемона,

Дай поцеловать:

В скорби рек неотражённый,

Летою неунесённый

В «Никуда» опять.

 

Здесь ты и живая
И сбылись мечты:

В сердце тишина благая

И невинная, земная

Навсикая – ты!

 

***

 

*Анемона – символ ожидания и надежды, мира и жизни, милости божьей;

В античной символике означала тленность/бренность (в переводе из греч.: ветер). Это цветок Адониса, которого Венера превратила в пурпурно-красную анемону.

В христианском искустве анемона наряду с розой и маргариткой символизирует пролитую святыми кровь.

 

Навсикая - героиня поэмы Гомера «Одиссея», спасительница главного героя. Перед отъездом Одиссея просит его: «Помни меня: ты спасением встрече со мною обязан»

  

Оригинал можно читать здесь:

DER SPIEGEL 30/1948

Alle Rechte vorbehalten

Vervielfältigung nur mit Genehmigung der SPIEGEL-Verlag Rudolf Augstein GmbH & Co. KG.

 

Dieser Artikel ist ausschließlich für den privaten Gebrauch bestimmt. Sie dürfen diesen Artikel jedoch gerne verlinken.

 

http://www.spiegel.de/spiegel/print/d-44418643.html


Здравствуйте, Галина!


Могли бы Вы пояснить значения, в которых применены слова "грабы", "аргоны" и "ветрогоны" в выражениях "Мёртвых вождь всё держит грабы", "Лжи удушливой аргоны", "Слышала я ветрогоны"?


Спасибо!


Вяч. Маринин

Приветствую Вас, Вячеслав!


Однозначно не для " точных" и "богатых рифм" выбраны мною эти слова.


Hagebuche - Граб очень прочная порода древесены, в немецкой символике – ведьма, союз с чёртом.

Hexe от Hagse (Hage) - с одной стороны – это женщина-собирательница лечебных трав, которая живёт и работает в „Hag“ = живой забор (например, забор из кустарника), с другой стороны это – „Hagzissa“: живущее на этих заборах демоническое существо. Этот «забор» рассматривается символически как граница между мирами.

 

«Вождём мёртвых» практически все немцы в то время называли Гитлера. 

 

Смысл: Война закончилась, Гитлера больше нет, но всё ещё сильны пережитые страх и ужас.

 

Sah in Gorgos Auge

Eisenharten Glanz,

Ausgesprühte Lügenlauge

Hört' ich flüstern, daß sie tauge

Mich zu töten ganz.

 

Видела железный блеск в глазах Горгоны,

Слышала шёпот распылённой щёлочи (едкой) лжи,

Способной совсем убить меня

 

Аргон – составная часть воздуха, удушливый, наркотический газ.

Ветрогоны в значении «распыления, разбрызгивания» - распылители этой едкой лжи, «веятели-распространители» этой аргонной удушливой лжи, способной убить.


Вот, как-то так вкратце.


с уважением


ГБ



Спасибо, Галина, за пояснения.


Если позволите, несколько пожеланий к Вашему переводу.


Как Вы и сами, наверное, заметили,  повествование в этом стихотворении ведётся от мужского лица (mir Geschundenem). И для этого автор видела серьёзные причины – личностные прдпосылки стихотворения, которые упомянуты в прозаическом предисловии, выросли в метафору человеческих судеб, связанных с ужасами только что завершившейся войны.  Думаю, для переводчика нет никаких оснований «персонифицировать» перевод больше того, чем  это сделано в оригинале, и говорить от женского лица.


Некоторые моменты собственно перевода. «Тяжесть с пыльных плеч забрали». В оригинале Nahm dem staubgebeugten Rücken/ Endlich sein Gewicht...“­, полагаю, означает «сняли, наконец, груз со спины, втоптанной в пыль». Как Вы понимаете, это далеко не «пыльные» плечи.  Ранее упомянутые мной выражения "Мёртвых вождь всё держит грабы", "Лжи удушливой аргоны", "Слышала я ветрогоны", боюсь, как минимум, не для этого стихотворения. К тому же, слово «аргон» в данном контексте вряд-ли имеет множественное число.  


Переводу, на мой взгляд, пока не хватает пластичности. Стилистика в представленном варианте напоминает, скорее, Бенна, чем Ланггессер. Особенно это касается первой строфы, где из одного предложения в оригинале получилось три в переводе. Ну и рифмы: «шквалы – чары», «твоё – ничего». Полагал бы, что они для этого стихотворения не годятся.


Надо бы ещё поработать над текстом. Оригинал того стоит.


С уважением,

Вяч. Маринин

Добрый вечер, Вячеслав!

Это Вам спасибо, что Вы не оставляете мои переводы без внимания и даёте мне возможность объясниться:)


Начну с конца. Лучше видно при ответе:)


Возможно, что и не хватает той пластики, которая должна быть. Стилистика скорее всего напоминает меня саму:). Увы, я никогда не переводила Бенна и, наверное, к своему стыду не знакома с его эксприссионистскими стихами:(

При переводе "длинных" немецких предложений допускается их членение в русском. Главное, что я не потеряла при этом смысл. Возможно, что и рифмы не годятся (в оригинале точные), у меня в "чарах" "приблизительная". 

"Твоё-ничего": можно подумать с заменой "ничего" на "ничто."

Хотя в переводах всегда чем-то приходится жертвовать и я всё же предпочитаю точным рифмам точный смысл.


„Nahm dem staubgebeugten Rücken/ Endlich sein Gewicht...“ bedeutet vom Staub gebeugter Rücken (der vernichtet/erdrückt werden sollte), der nun entlastet und frei ist. Staub ist "alte" und schwere Energie, weil alles für uns nicht sichtbare darin verfangen kann. Rücken ist Lastzentrum eines Körpers.

Ergo: lastenfrei von  "alten Vergangenheit". In diesem Fall ist der Rücken mit den Schultern absolut vergleichbar.


Возможно, что "аргон" и нельзя употребить в прямом смысле во множественном числе, но исходя из греческого происхождения этого слова:  

Argon (griechisch αργό argó „träge“) - в значении синонимов starr, einschläfernd думаю, что в переносном смысле всё же можно допустить множественное число, имея в виду взгляд Горгоны, чей шёпот лжив и едок и как наркотик,  и, если ты поверишь и посмотришь ей в глаза, то станешь "starr" окоченевшим... ну, а "einschläfernd" - когда тебя хотят убить.

Про ветрогоны добавлять к объяснению нечего, мне, кажется, я понятно выразила свою позицию.


Не смотря на то, что прослеживается связь с Плутоном и загробным миром Totenführer не олицетворяется в этом стихотворении с Аидом или Гадесом. Если для большей убедительности нужны ссылки на немецких критиков, с удовольствием сделаю, но уверена, что Вы и сами уже всё читали. Поэтому флейта здесь существенной роли не играет.


Вы правы, для переводчика нет оснований персонифицировать. Но прямого указания на Одиссея также нет. Есть Рассказчик. Почему бы ему не стать рассказчицей? Называет же себя ЭЛ поэтом, а не поэтессой. Честно, не уверена нужно ли здесь придерживаться мужского рода. В войне страдали не только мужчины. 


с уважением


ГБ











Согласна с мнением обоих предыдущих комментаторов: плохо. 


"Вот только некоторым нужно было бы научиться ещё уважать мнение других, даже, если они кажутся им вздорными".


Уважать нужно учиться не  вздорные невежественные "мнения", а людей, их высказывающих. Но тот, кто так неумело защищает свое священное право на "бесконечную субъективность", может бездарно растранжирить кредит если не уважения, то уж терпения во всяком случае. 


Понимаю разочарование и нежелание коллеги и далее комментировать Ваши переводы. А мне наука. 


Будьте здоровы. 


С уважением


С.

Уважаемые коллеги-переводчики,

уважаемые Санна, Вячеслав и Яков!


Благодарю всех за прочтение, высказанное мнение и конструктивные замечания касательно перевода стихотворения Весна 1946! 


Все комментарии приняты к сведению и перевод будет дорабатываться согласно сделанным Вячеславом замечаниям. 


Если потом возникнут дополнительные замечания, пишите.


Также большое спасибо неизвестному автору/читателю, поставившему "лайк". Это еще больше мотивирует к доработке перевода.