К.М. Мантойфель. На другой стороне стиха

На другой стороне стиха

„…denn unsre Seelen leben von Verrat“

(потому что наши души кормятся предательством)

R. M. Rilke - Östliches Taglied

 

...всё меньше в нас уверенности что в небесах пустота,

прячем мы двуличие в лихорадочных жестах,

в нашей речи невнятной с трудом отыщется место

сути, нашим душам перечат наши уста.

 

Под надзором, испуганные, под зеркалом небосклона

мы созидаем искусные иллюзионы ,

и тем лучше, чем хуже мы разделяли

наши души с не нашей усмешкой - с телами.

 

Ночи светило черно- старый Бог опускает штору,

уж не радостен вид приносимых жертв его взору

из отрубленных голов,

спермы, смешанной с кровью,

с красным вином – экскрементов,

смертных конвульсий и дрожи оргазма.

Души предают нас без слов

тут же за  шторой неба

документально

на другой стороне наших стихов...

2001

 

Po drugiej stronie wiersza

„…denn unsre Seelen leben von Verrat“

(„...albowiem dusze nasze karmią się zdradą”)

R. M. Rilke - Östliches Taglied

 

...coraz mniej w nas pewności, że to niebo jest puste,

w niespokojnych gestach kryjemy obłudę,

naszej mowie bezładnej nadajemy z trudem

treści; przeciw naszym duszom mówią nasze usta.

 

Podglądani, spłoszeni, w dachu nieba jak w lustrze

stroimy galerię kunsztownych iluzji,

tym lepiej im gorzej możemy odróżnić

nasze ciało od duszy strojnej w nie nasz uśmiech.

 

Czarne jest światło nocy - Bóg stary zaciąga kotarę,

już nie podnieca go widok składanej ofiary

z odciętych głów,

spermy zmieszanej z krwią,

z czerwonym winem – ekskrementów,

konwulsji śmierci i orgazmu dreszczy.

 

Dusze zdradzają nas bez słów

tuż za kotarą nieba,

dokładnie

po drugiej stronie naszych wierszy...

 

Niemcy, 2001

 

Сzas rzeki

...nakazał górze, by wydała rzekę.

Wtedy stał się ranek i w brzasku nieba góra rodzi rzekę;

jest bezimienna jak świat do którego bieży

i jak losy ziemi, którym będzie świadczyć.

Rzeka nazywa napotkaną skałę skałą,

poznaje radość, jaką daje spływ kaskadami i wolność

gdy wypływa w dolinę, nazywa ją doliną.

Dostrzega czas i jego przemijanie, które nazwie życiem.

O zmierzchu słońce wchodzi do rzeki,

jak purpurowy sen, a nad brzeg nadchodzi wiatr

kojący znój dnia; to tylko pierwsze doznania,

nic więcej.

Czas zaciąga kurtynę na niebo; szum rzeki staje się senny

i będzie tak do zarania, gdy rzeka odnajdzie pierwszy kształt

złamanej gałęzi niesionej nurtem,

słodkość przelanej krwi pierwszego człowieka

i słoność łez pierwszej człowieczej matki...

lipiec, 2007

 

 

Время реки.

 

...повелел горе выпустить реку.

И когда настало утро, при заре небесной гора родила реку,

Безымянную, как мир, в который она бежит,

И как судьбы земли,  которых она будет свидетелем.

Река называет встреченную скалу скалой,

Познаёт радость от бега по каскадам и свободу,

Когда выплывает в долину,  и называет её долиной.

Она постигает время и его мимолётность, которую назовёт жизнью.

На закате солнце нисходит в реку

Как пурпурный сон, и над берегом пролетает ветер,

Унимающий зной дня,  и это только первый опыт,

Ничего больше.

Время занавешивает небо, шум реки становится сонным,

И будет так до рассвета, тогда река узнает первую

Сломленную ветку, несомую течением,

Сладость пролитой крови первого человека

И солёность слёз первой человеческой матери...

2007.

..genestai x

...wiatr znów zawraca; stoją jeszcze drzewce dawnych chorągwi,

a wiatr strzepuje z nich nierozpoznawalne barwy i wyblakłe hasła.

Wiatr niesie wieści o dinozaurach wychodzących ze skamielin.

Pierwszy człowiek szuka samicy; własne żebro oblepia gliną,

pożądanie wodzi jego dłonie w kształty, które wygładza językiem.

Wiatr pędzi chmury; bezwolne trą się skrapiając ziemię;

po zboczach niesie się krzyk orgazmu i glina staje się brzemienna.

Samiec krwawi ciągle z rozdartego boku;

czerwienieje oko wulkanu,

czerwienieje brzeg i odpływająca fala,

płonący las

i usta kobiety

2007

 

...genestai x

Бытие Х

...ветер возвращается, торчат ещё древки давних хоругвей,

 ветер стирает с них неразличимые краски и поблекшие призывы.

Ветер несёт вести о динозаврах ,выходящих из окаменелостей.

Первый человек ищет самку, своё ребро облепляет глиной,

похоть водит его ладони по формам, которые он выглаживает языком.

Ветер гонит тучи, безвольно трётся уплотняя землю,

по сторонам несётся крик оргазма и глина беременеет.

Кровоточит разодранный бок самца,

краснеет око вулкана,

краснеет берег и отплывающая волна,

горящий лес

и уста женщины.

2007.

 

 

Несуществующая.

Я один по этой стороне двери пустого дома;

уже давно я понял, что оклик с лестницы за мной

не означает ничего, это только скрип истлевших половиц.

Я один;

в твоей забытой блузке паук свил гнездо,

плотной сетью охватывает запах твоих волос.

Я один по этой стороне двери,

шумное солнце ждёт меня потоком новостей,

ослепляющих взрывами бомб и мясными хлопьями,

истекающими людской кровью,

ещё только тот вечер в криках сирен,

и свет последнего фонаря бросает мою тень на двери дома.

Из паутины зовёт меня запах твоего тела,

я несу тебя за усталыми веками по тёмным

скрипучим ступеням столько лет

в постель ночи,

где ты отдаёшь мне без остатка

своё несуществование.

Ведь ничем другим ты не была

никогда

... с моей стороны век.

 

 

Nieistniejąca

Sam jestem z tej strony drzwi pustego domu;

już dawno pojąłem, że odgłos schodów poza mną,

nie oznacza nic, jak tylko skrzyp zmurszałych spojeń.

Sam jestem;

w twojej zapomnianej apaszce pająk uwił gniazdo,

gęstą siecią więzi zapach twoich włosów.

Sam jestem z tamtej strony drzwi

zgiełkliwe słońce czeka na mnie w strumieniach wieści

oślepiających wybuchami bomb i ochłapami mięsa

ociekających ludzką krwią.

Jeszcze tylko ten wieczór w zgiełku syren

i światło ostatniej latarni rzuca mój cień na drzwi domu.

Z pajęczyny wita mnie zapach twojego ciała,

niosę ciebie za zmęczonymi powiekami po mrocznych

skrzypiących schodach jednako od lat,

w pościel nocy,

gdzie oddajesz mi bez reszty

swoje nieistnienie.

Wszak niczym innym nie byłaś

nigdy

...po mojej stronie powiek.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!