Яцек Качмарский. Александр Ват

Перун усталый - взор Парсифаля
Белый, как степи казахской голь.
Осветил овал Святого Грааля
Чашу Крови Божьей - Мудрость и Боль

Каторги вечной жестоки уроки.
Выучень Мерлина - скиталец Жид
Баха играл ему месяц в дороге
Следом за ним шли тюремные вши

Шестнадцатилетний калмык - из марксистов
Гирлянды с ушей сбросил, как хлам
Сутки отмерил подвальный выстрел
И хлеб разделенный с врагом пополам.

Пред ним проходили смертей караваны
И тело пронзалось пулей любой
Соль времени сыпал в открытую рану
Апостол всех вер мира - Боль.

За калейдоскоп белых салонов
За роман с Гегелем в Belle Époque -
К востоку кнуты телячьих вагонов,
Под крестом из Хлеба топот ног.

Из черепа друга каплет наркотик
Славы, безумства, предательств и бед.
И еле касаясь, Истории дротик
Стирает за павшими всякий след.

Тела друзей - слой пыли под башмаками,
Где черви кормятся на убой.
И снится великий Сон о Камне
И от сна пробуждает реальная Боль.

Любовь и искусство - несытая пища.
Лишь Боль беспощадно сжимает в горсти.
Никто уж Святой Грааль не разыщет
И Башни Высокие не защитит.

Амбре мандариновых солнц Калифорний
Парижская ночь безмятежно искрит
Молчат мои мертвые все покорней,
Мое одеяло - надежнейший Щит.

Усталый Перун - взор Парсифаля
- Свет, что угас от двух белых пуль -
Глядит на овал Святого Грааля -
И Боль превращается в Мощь.

Глядит на овал Святого Грааля -
И в Мощь превращается Боль.


Песня в исполнении Яцека Качмарского: https://www.youtube.com/watch?v=cyO786KOPMg

Aleksander Wat


Zmęczony Piorun – wzrok Parsifala
Biały od żaru kazachskich pól
Oświetlił owal Świętego Graala
Krwi Boskiej Kielich – Mądrość i Ból.

Wiecznej się poddał wiedzy katordze
Uczeń Merlina – tułaczy Żyd.
I grał mu Bacha księżyc po drodze,
I szły z nim wierne więzienne wszy.

Szesnastoletni Kałmuk – Marksista
Girlandy z uszu rzucał na stół,
Doby odmierzał piwniczny wystrzał
I chleb łamany z prowokiem na pół.

I wszystkie śmierci były mu dane,
Ciało drążyła mu każda z kul –
Sól czasu sypał w otwartą ranę
Apostoł wszystkich wiar świata – Ból.

Za kalejdoskop białych salonów,
Za romans z Heglem w Belle époque –
Knuty bydlęcych na wschód wagonów,
Pod krzyżem z Chleba ciężki krok.

Z czaszek przyjaciół kapie narkotyk
Sławy, szaleństwa, strachu i zdrad
Przez mały okrągły Historii dotyk,
Który zaciera za sobą ślad.

Ciała przyjaciół – warstewka ziemi,
Pod którą mrowi się trupi ul.
I śni się wielki Sen o Kamieniu,
I zrywa ze snu prawdziwy Ból.

Miłość. Tak, Miłość. Sztuka. Tak, Sztuka,
Lecz Ból, co na pół przecina twarz.
Nikt już Świętego Graala nie szuka
I nikt nie broni Wyniosłych Baszt.

Woń cytrusowa słońc Kalifornii,
W drgających iskrach paryska noc.
Moi umarli milczą pokornie,
Na ziemi Tarcza moja – mój koc.

Zmęczony Piorun – wzrok Parsifala
– Światło gasnące z dwóch białych kul –
Ogląda owal Świętego Graala –
I Ból zamienia się w Moc.

Ogląda owal Świętego Graala –
I w Moc zamienia się Ból.

Jacek Kaczmarski
30.8.1985

Здравствуйте, Валентин.


Нужно заменить, кмк, "истории дротик", ведь дротиком нельзя стереть след. Не поможете разобраться, что имеется в виду - Marksista Girlandy z uszu rzucał ? Стряхнул марксистскую лапшу с ушей, или что другое?

Здравствуйте, Санна! Большое спасибо за комментарий. Я и сам долго сомневался относительно дротика. Но решил остановиться именно на нем потому, что в оригинале речь идет о легком касании Истории - mały okrągły Historii dotyk. А ведь простым прикосновением след тоже нельзя стереть. Но это возможно, если тебя коснется История. И какая разница, чем она дотронется до тебя. Пальцем, волшебной палочкой или дротиком, который, на мой взгляд, историчнее остальных предметов, используемых Историей для затирания следов. 

Что же касается гирлянд, сбрасываемых с ушей, то вы совершенно правы. В польском, как и в русском, тоже есть такое идиоматическое выражение : Nawijać makaron na uszy - наматывать макароны на уши. А Качмарский попросту усилил степень марксистского обмана, заменив лапшу на гирлянды, которые, конечно же гораздо длиннее лапши.

Спасибо, Валентин. Я поначалу еще хотела Вам написать: почему бы Вам не сделать эквиритмичный перевод? А потом подумала, что русская аудитория для таких песен уж очень небольшая. К тому же, знаю по собственному опыту: эквиритмичность требует больших переводческих жертв.

К сожалению, Вы правы. Аудитория среди наших слушателей действительно невелика. Хотя для поляков Качмарский значит не меньше, чем для нас Высоцкий. Кстати, первой песней Качмарского была "Охота на волков", которую он перевел после личного знакомства с Владимиром Семеновичем.