Зузанна Гинчанка. Non omnis moriar...

Non omnis moriar - вот мои цитадели,
Самобранок луга, распростёртая простынь,
Бастионы шкафов, драгоценных постелей,
Вот и светлые платья, что останутся после.
Не оставила здесь я наследников клику,
Пусть еврейские вещи длань твоя ищет бойче, 
Хоминова, львовянка, жёнка ловкая шпика,
Удалая доносчица, матерь фольксдойча.
Пусть тебе и твоим они служат исправно.
Мои близкие - вы для меня не чужие.
Помню вас я, вы тоже, когда шли жандармы,
Не забыли меня. Обо мне доложили.
Пусть друзья мои сдвинут полновесные кубки
За мое погребенье и шальное богатство:
Канделябры, килимы, салфетки и ступки -
Пусть всю ночь пьют, но только лишь звезды погаснут,
Пусть поищут сокровища, камни, банкноты
В одеялах, матрасах, коврах и диванах.
Ох, как будет гореть в их руках та работа,
Клубы конского волоса и трав духмяных,
Облака потрошённых перин и подушек
Поприлипнут к рукам, в крылья их превращая;
Это кровь моя с паклею склеит подпушек,
Окрыленных их выдаст за ангелов рая.

Non omnis moriar - весь я не умру
В оригинальном тексте имеются вкрапления из стихотворения классика польской поэзии Юлиуша Словацкого "Мое завещание"


Non omnis moriar – moje dumne włości,
Łąki moich obrusów, twierdze szaf niezłomnych,  
Prześcieradła rozległe, drogocenna pościel
I suknie, jasne suknie zostaną po mnie.
Nie zostawiłam tutaj żadnego dziedzica,
Niech wiec rzeczy żydowskie twoja dłoń wyszpera, 
Chominowo, lwowianko, dzielna żono szpicla, 
Donosicielko chyża, matko folksdojczera.
Tobie, twoim niech służą, bo po cóż by obcym. 
Bliscy moi – nie lutnia to, nie puste imię. 
Pamiętam o was, wyście, kiedy szli szupowcy,
Też pamiętali o mnie. Przypomnieli i mnie.
Niech przyjaciele moi siądą przy pucharze
I zapiją mój pogrzeb i własne bogactwo:
Kilimy i makaty, półmiski, lichtarze –
Niechaj piją noc całą, a o świcie brzasku
Niech zaczną szukać cennych kamieni i złota
W kanapach, materacach, kołdrach i dywanach.
O, jak będzie się palić w ręku im robota,
Kłęby włosia końskiego i morskiego siana, 
Chmury rozprutych poduszek i obłoki pierzyn
Do rąk im przylgną, w skrzydła zmienią ręce obie; 
To krew moja pakuły z puchem zlepi świeżym
I uskrzydlonych nagle w anioły przemieni.

Валентин, поздравляю!

Верный перевод!

Я тоже пытался. но  рифмы  опустил.  И ссылок на Словацкого не заметил. Стыжусь.

Лев! Большое спасибо за отзыв. И за вдохновение. Я год назад читал Ваш вариант перевода. И только отсутствие рифм подвигло меня на столь тяжкий труд. Я несколько раз принимался переводить это стихотворение. Но оно так просто не давалось. Я даже нашел в первом томе антологии Польские поэты XX века перевод Натальи Астафьевой, из примечания к которому, собственно, и узнал про заимствованные из стихотворения Словацкого строки. Сравнил с оригиналом. И оказалось, что даже в Антологию вкралась небольшая ошибка. Там указано, что начиная со слова "лютня" идет иронический парафраз на "Мое завещание". Но на самом деле, он начинается раньше, со слов:

Nie zostawiłam tutaj żadnego dziedzica

А перевод Натальи Астафьевой хотя и рифмованный, но гораздо менее точный, чем у Вас. Именно поэтому я и продолжал множить неудачные варианты. 

И, наконец-то, появился этот, который меня устроил.

Так что не стыдитесь. Я тоже не учился в польской гимназии и не был знаком со стихотворением Словацкого. 

А вообще, заметить такие вещи на другом языке чрезвычайно сложно. 

Я как-то участвовал в конкурсе на перевод поэзии Тадеуша Ружевича, который организовывала Наталья Горбаневская, ныне покойная. Так вот она сокрушалась, что никто из участников конкурса не заметил в стихотворении Ружевича строчек из Сергея Есенина. А ведь участников было больше сотни...

А еще я как-то слушал песни Окуджавы по-польски. Если бы не мелодии...

Я доволен, что мой перевод подтолкнул Вас к своему. Я, видимо, так был впечатлён содержанием, что и рифм не заметил!