Б. Шоу. Пигмалион. Поиски Элизы

АКТ ПЯТЫЙ

Квартира МИССИС ХИГГИНС. Хозяйка за письменным столом. Входит ГОРНИЧНАЯ.


(...)

В комнату влетает ХИГГИНС.

ХИГГИНС

Мама, эта чертова Элиза удрала штуку!

МИССИС ХИГГИНС (пишет)

Доброе утро, милый. (ХИГГИНС целует ее.) Извини, что сделала мисс Дулиттл?

ХИГГИНС

Удрала штуку. По-русски это значит: выкинула штуку.

МИССИС ХИГГИНС

Да? И какую же именно штуку она выкинула?

ХИГГИНС

Я же говорю: удрала.

МИССИС ХИГГИНС

И чем же вы ее, как это говорится у вас, профессоров, достали?

ХИГГИНС

Щас! Достанешь ее! Главное, вчера всё было как всегда. Мы ушли спать. Она осталась погасить свет и огонь в камине — ну, как всегда. Но почему-то она не легла — постель не тронута, — а переоделась и удрала. Сегодня с утра пораньше приехала на такси за вещами. Так эта дурища миссис Пирс отдала ей все ее пожитки, а нас не разбудила. И что же мне делать?

МИССИС ХИГГИНС

Я полагаю, привыкать жить без нее. Девушка имеет право уйти, если она так решила.

ХИГГИНС (хаотично шатаясь по комнате)

Что значит: имеет право? Я без нее не могу найти ни одной вещи. Я не знаю, когда с кем встречаться... Я...

Входит ПИКЕРИНГ. МИССИС ХИГГИНС откладывает перо и отодвигается от стола.

ПИКЕРИНГ (пожимая ее руку)

Добрый день, миссис Хиггинс. Генри вам уже сказал? (...)

С инспектором еле договорился. По-моему, он нас в чем-то подозревает.

МИССИС ХИГГИНС

И поделом! На каком основании вы впутываете сюда полицию? Что — эта девушка украла зонтик? Или она сама — зонтик, который украли? Однако! (Садится. Не может прийти в себя от возмущения.)

ХИГГИНС

Но ведь надо что-то делать!

ПИКЕРИНГ

Но ведь надо действовать, миссис Хиггинс! Нельзя же допустить, чтобы она ушла просто так.

МИССИС ХИГГИНС

Как дети! Поймите же...

Входит ГОРНИЧНАЯ.

ГОРНИЧНАЯ

Сэр Генри, к вам джентльмен. Говорит, что по конфиденциальному делу. Его послали сюда с Уимпол-стрит.

ХИГГИНС

Пошлите его... То есть не до него сейчас. А кто он такой?

ГОРНИЧНАЯ

Мистер Дулиттл, сэр.

ПИКЕРИНГ

Дулиттл? Он одет, как дворник?

ГОРНИЧНАЯ

Дворник? О, нет, сэр, как джентльмен!

ХИГГИНС (срывается с места, в возбуждении)

Слыхали? Это, конечно, какой-то неизвестный нам родственник, пригревший эту... В смысле: укрывающий ее. Да, потянуло Элизу к ее родне, из которой нам и представить некого. (ГОРНИЧНОЙ) Проведите, проведите его ко мне! Я хочу видеть этого человека!

ГОРНИЧНАЯ

Да, сэр. (Уходит.)

ХИГГИНС

А еще лучше — слышать. (Садится на чиппендейловский стул.) Надо же! У этой аристократки — родственник-джентльмен.

МИССИС ХИГГИНС

А вы знакомы с кем-нибудь из ее родных?

ПИКЕРИНГ

С отцом. Я о нем как-то говорил вам. Но это, конечно, совсем другой человек.

ГОРНИЧНАЯ (докладывает)

Мистер Дулиттл. (Уходит.)

Входит ДУЛИТТЛ. Вид его блестящ: новомодный фрак, белый жилет и серые брюки. Цветок в петлице, ослепительный шелковый цилиндр, на ногах тоже какая-то сияющая чепуха ©, довершающая картину. Он так озабочен делом, по которому пришел, что не замечает МИССИС ХИГГИНС. Он подходит прямо к ХИГГИНСУ и принимается изъявлять претензии.

ДУЛИТТЛ (широким жестом обеих рук очерчивает собственную фигуру)

Вы видите это? Любуйтесь! Это вы сделали!

ХИГГИНС

Простите, что — это?

ДУЛИТТЛ

Всё это! Глядите, глядите! На этот цилиндр! На этот фрак! Это ваших рук дело.

ПИКЕРИНГ

Меня осенило. Это Элиза вас экипировала?

ДУЛИТТЛ

Елизавета? Вот еще! С чего бы она так расщедрилась?

МИССИС ХИГГИНС

Добрый день, мистер Дулиттл. Садитесь, пожалуйста.

ДУЛИТТЛ (опешил)

Прошу прощения, мадам. (Подходит к ней и пожимает ее протянутую руку.) Мерси, мадам. (Садится на тахту справа от ПИКЕРИНГА.) Я совершенно выбит из колеи тем, что со мной приключилось, и оттого стал ужасно рассеянным.

ХИГГИНС

И что же за дьявольщина с вами приключилась?

ДУЛИТТЛ

Вот именно — дьявольщина. Если бы это сделалось само собой, на вашем языке это называлось бы волей Провидения. А так — это именно вы со мной сотворили. Персонально вы, Генри Хиггинс!

ХИГГИНС

Оставьте ваши перифразы! Скажите прямо: вы нашли Элизу?

ДУЛИТТЛ

А вы ее что же — потеряли?

ХИГГИНС

К сожалению, да.

ДУЛИТТЛ

Завидую. Нет, я ее не находил. Но боюсь, что она скоро найдется сама, когда узнает, что вы со мной сотворили.

МИССИС ХИГГИНС

Но что же мой сын с вами сделал, мистер Дулиттл?

ДУЛИТТЛ

Что сделал?!! Он сбил меня с пути! Совратил меня! Лишил счастья! Отнял свободу и погрузил меня в клоаку гнилой либеральной морали.

ХИГГИНС (встает и, разъяренный, надвигается на ДУЛИТТЛА)

Вы сбрендили! Вы допились! Вы белены объелись! Да, вы мне продали вашу дочь за пять фунтов. Допустим, я еще потом с вами встречался два раза, по полкроны в час, но этого не хватило бы, чтобы вас развратить.

ДУЛИТТЛ

Нет, мэм, вы только послушайте! Я, значит, допился! Я белены объелся! Я! А кто рекомендовал меня этому ненормальному старику из Америки? Тому, который растранжирил пять миллионов на всемирную Лигу моральных реформ, а вас соблазнял придумать какой-то универсальный язык.

ХИГГИНС

Это вы про Эзру Рокфорда? А что он мог с вами сделать — он уже покойник! (Успокоившись, снова садится.)

ДУЛИТТЛ

Он покойник! А я ходячий труп. Он помер, а к чертям отправился я. Мало, что вы меня всего застенографировали, так он, мэм, сообщил этому сумасшедшему старикану, что самый оригинальный моралист нашей эпохи — это простой английский дворник Альфред Дулиттл. Было такое?

ХИГГИНС

Да, но ведь это была шутка... Ваш визит произвел на меня известное впечатление...

ДУЛИТТЛ

Ну, и юмор у вас, профессор! Вы здоровы́ шутить, зато я не в шутку занемог. Да и этого старика вы убили-с. Он вбил себе в голову, что он не помрет, пока не убедит всех, что американцы — лучше всех в мире. Дескать, только они ценят человека за его личные качества, хотя бы он обитал на самом дне общества. Так и написано в его завещании, слово в слово. Он завещание составил — и тут же окочурился. И вот из-за вашей, Генри Хиггинс, идиотской шутки он оставил мне пай в своем синдикате по производству сыров. Итак, пай в три тысячи годового дохода при условии читать лекции в Рокфордовской Всемирной лиге моральных реформ — в любое время, когда меня пригласят, но не более шести раз в год.

ХИГГИНС

Черт возьми! Вот это кунштюк!

ПИКЕРИНГ

Но, Дулиттл, возможно, вы преувеличиваете опасность. Может быть, после первой лекции вас уже не пригласят.

ДУЛИТТЛ

Это как раз не страшно. Этих долбаных любителей сыров я готов просвещать до посинения хоть каждый день. Но зачем они насильно сделали меня чистеньким? Я был доволен жизнью. Я был свободен. Я был беден, но недостаток средств легко покрывал из карманов джентльменов, причем относительно честными способами — вам ли это не знать, Генри Хиггинс! А теперь моя жизнь превратилась в каторгу. Это вечный страх разорения, потому что деньги теперь вытягивают из меня. «К вам повернулось колесо Фортуны», — говорит мой адвокат. «Нет, — говорю. — Это к вам оно повернулось, а меня оно колесовало». Имел я однажды дело с адвокатом, когда еще был простым мусорщиком, и в мой фургон каким-то образом попала детская коляска. Так тот адвокат только и думал, как бы поскорее развязаться с этим делом и меня сбагрить. То же и с врачами. Ты еще не стал на ноги, а тебя уже норовят выпиннуть из больницы. Когда я не мог платить, они считали, что я здоров как бык. Зато теперь эскулапы заверяют, что у меня хрупкая конституция и что я непременно помру, и спасение только в том, чтобы они делали мне по два визита на дню. В моем доме слуги сдувают пылинки со всего, и с меня тоже, но за всё дерут деньги. Да если бы только это! Еще год назад я не слыхивал ни о каких родственниках, разве что о двух-трех дальних, которым я даром был не нужен. А теперь... Слушайте! Я и не предполагал, что все люди — братья. Вот прямо-таки все они твои братья, и все без исключения — страждущие. И после этого кто-то еще обвиняет буржуев в эгоизме! Да у них нет никакой возможности жить для себя. А вы говорите: Элиза пропала. Не беспокойтесь: она найдется прямёхонько возле моего подъезда. Раньше-то она торговала цветочками и обходилась без папы. А стал папа важной персоной — она сразу и прибежала! Она же теперь у нас грамотная, юридированная! Вы ее всему научили. Слушайте, Генри Хиггинс, научите и меня тоже. Просто по-английски мне теперь говорить зазорно, хочу говорить по-буржуйски.

МИССИС ХИГГИНС

Но, дорогой мистер Дулиттл, не обязательно идти на такие жертвы. Если вам всё это не по душе, вы можете отказаться от наследства. Принудить вас никто не может. Не так ли, полковник Пикеринг?

ПИКЕРИНГ

Совершенно верно.

ДУЛИТТЛ (из уважения к ее полу снижает градус агрессии)

В этом состоит весь трагикомизм моего положения, мэм. Советовать легко. Но где взять решимость последовать вашему совету? И у кого хватит решимости? Мы все забитые люди, как говорят русские. (Название статьи Н. А. Добролюбова — А.Ф.) Вот именно, мэм: забитые, отупевшие от страха. Допустим, я откажусь — и что? Какое у меня будущее? Работный дом? Вы представляете: мне пришлось красить волосы, чтобы меня не выгнали из мусорщиков! Еще можно было бы отказаться от наследства, если б я был порядочным пролетарием и имел какие-никакие сбережения. Но это значило бы менять шило на мыло, потому что у порядочных пролетариев жизнь та же, что у миллионеров. Они тоже у всех в долгах и не знают никаких радостей. Но я — даже не по профессии, а по сути — непорядочный люмпен-пролетарий, и мне заслоном от рубища и богадельни служат только эти иудины три тысячи. Но они же меня зашовывают (shoves me) — извините, я хотел сказать: засовывают — в этот растреклятый зажиточный класс. Пардон, мэм, если бы вы к нему принадлежали, то вы нашли бы выражения и похуже.

МИССИС ХИГГИНС чуть не падает с кресла.

По любому, выбор невелик — между Сифиллой работного дома и Харизмой среднего класса (t's a choice between the Skilly of the workhouse and the Char Bydis of the middle class)

ПИКЕРИНГ

Чем, извините?

ДУЛИТТЛ

Двумя чудовищами Гумора.

ПИКЕРИНГ

А-а...

ДУЛИТТЛ

Ну вот! А выбрать Сифиллу работного дома рука не поднимается. Тварь дрожащая — вот что я есть (Intimidated: That's what I am) Я и продался. Я предался врагу. Есть же такие счастливцы — они будут вместо меня вывозить мусор и драть с меня чаевые. А мне остается только им завидовать. И всё это — невинные шутки вашего сыночка. (Умолкает, захлебнувшись противоречивыми чувствами.)

МИССИС ХИГГИНС

А я рада, что вы не намерены совершать глупостей, мистер Дулиттл. Тем самым благополучно разрешается проблема будущего Элизы. Теперь вы можете помочь ей материально.

ДУЛИТТЛ (обреченно)

Да, мэм, теперь я всем помогаю материально, и всё за три тысячи годовых.

ХИГГИНС (вскочил)

Ничего подобного! Ей он не имеет права и не будет помогать материально! Элиза не его собственность! Он ее продал за пять фунтов! Дулитлл, вы честный человек или плут?

ДУЛИТТЛ (толерантно)

И то, и другое, Генри. Как, впрочем, все люди.

ХИГГИНС

Но вы же взяли деньги? Значит, сами себя лишили родительских прав.

МИССИС ХИГГИНС

Генри, что за дичь! И вообще, если тебя это в самом деле интересует, то Элиза здесь, наверху.

ХИГГИНС (изумлен)

Наверху? Щас она у меня оттуда слетит. (Решительно встает и идет к двери.)

МИССИС ХИГГИНС (поднимается, идет за ним)

Остановись, Генри. Сядь.

ХИГГИНС

Но я...

МИССИС ХИГГИНС

Сядь, дорогой, и послушай меня.

ХИГГИНС

Хорошо, хорошо, хорошо. (Бросается на тахту, не слишком любезно повернувшись спиной к присутствующим.) Но ты могла бы мне сказать об этом полчаса назад.

МИССИС ХИГГИНС

Элиза пришла ко мне утром. Она в смятении бежала с Уимпол-стрит, блуждала по улицам, какое-то время стояла у Темзы, думала, не утопиться ли ей, но не стала и направилась в отель «Карлтон», где и просидела до утра. Она рассказала, обошлись вы с ней, как законченные садисты, — вы оба.

ХИГГИНС (восстает)

Что?!!

ПИКЕРИНГ (поднимается)

Дорогая миссис Хиггинс, Элиза ввела вас в заблуждение. Ее решительно никто не обижал. Мы вообще не сказали ей ни слова. (ХИГГИНСУ) Хиггинс, может быть после моего ухода вы чем-то задели ее?

ХИГГИНС

Я?!! Да это она задела меня моими тапками. Я вел себя совершенно как всегда, ни слова ей не сказал. Но она закатила мне безобразную сцену! Если бы вы слышали ее невообразимо вульгарную речь!

ПИКЕРИНГ (поражен)

Не может быть! И это после всего, что вы с ней сделали!

(В оригинале несколько иначе: But why? What did we do to her? - А.Ф.)

МИССИС ХИГГИНС

Я могу объяснить, что вы с ней сделали. У девушки, видимо, тонкая натура — не так ли, мистер Дулиттл?

ДУЛИТТЛ

Чистая правда, мэм! Очень тонкая душа, вся в меня.

МИССИС ХИГГИНС

Вот именно. Она привязалась к вам обоим. Она тяжело работала для тебя, Генри. Боюсь, ты не очень хорошо представляешь, что такое напряженный интеллектуальный труд для такой девушки. И вот наступил великий день. Она с блеском прошла испытание ради тебя. Она не допустила ни одного прокола — и не услышала ни одного доброго слова. Зато она услышала много других слов: что всё закончилось, и как вы этому рады, как вам всё обрыдло. Генри, в самом деле, удивительно, что она запустила в тебя тапками. Я запустила бы кочергой!

ХИГГИНС

Но мы говорили только о том, что смертельно устали и надо отправляться спать. Больше ни о чем. Правда, Пикеринг?

ПИКЕРИНГ

Больше ни о чем.

МИССИС ХИГГИНС

И вы на этом настаиваете?

ПИКЕРИНГ

Конечно. О чем нам было говорить! Мы же смертельно устали.

МИССИС ХИГГИНС

Вот именно! Вы же устали настолько смертельно, что не поздравили девочку, не похвалили ее, не поддержали ласковым словом за то, что она так изумительно справилась со своей задачей.

ХИГГИНС (с досадой)

Мама, да ей и так всё это понятно! Если же ты имеешь в виду дифирамбы, что ж, каюсь: мы в самом деле обошлись без них.

(...)

Хорошо! Замечательно! Великолепно! Полковник, будемте вести себя прилично! Отряхнем от нафталина лучшие наши воскресные манеры для этого существа, которое мы же извлекли из мещанского болота. (Падает в елизаветинское кресло.)

ДУЛИТТЛ

Ах, Генри Хиггинс! Зачем вы оскорбляете меня как мещанина?

МИССИС ХИГГИНС

Генри, ты обещал. (Нажимает на кнопку звонка.) Мистер Дулиттл, не соблаговолите ли вы пройти на лоджию? Желательно, чтобы Элиза не была потрясена известием о вашем новом положении прежде чем объяснится с этими достойными джентльменами. Вас это не затруднит?

(...)

ЭЛИЗА

Вы столько сделали для меня...

ПИКЕРИНГ

Вы слишком добры ко мне, мисс Дулиттл.

ЭЛИЗА

Дело даже не в том, что вы платили за мои наряды. Я знаю: вы человек щедрый ко всем. Но вы мне дали гораздо больше: правила хорошего тона. Ведь именно это делает женщину истинной леди, не правда ли? Вряд ли я могла бы их освоить, если бы брала пример с профессора Хиггинса. Я с детства вела себя так же, как он: была несдержанной и взрывной, по любому поводу заводилась с полуоборота. И если я узнала, что среди джентльменов и леди возможен другой стиль поведения — так это именно благодаря вам.

ХИГГИНС

Жуть!

ПИКЕРИНГ

Но у него это получается автоматически, а вовсе не от неуважения к вам. Поверьте...

ЭЛИЗА

Я верю. Мне ли не знать! Я ведь тоже не хотела никого обижать, когда была цветочницей. И у меня тоже это получалось автоматически. Это не существенно. Существенно то, что людей ты все-таки обижаешь.

ПИКЕРИНГ

Вынужден с вами согласиться. Но ведь именно он обучил вас правильно говорить. Я бы так не смог.

ЭЛИЗА (просто)

Да, разумеется, но ведь это его профессия.

ХИГГИНС

Кошмар!

ЭЛИЗА

Это примерно то же, что обучать бальным танцам. Это всего лишь техника. Знаете, когда началось мое подлинное образование?

ПИКЕРИНГ

Нет.

ЭЛИЗА (прерывает работу)

Когда в первый день на Уимпол-стрит вы назвали меня «мисс Дулиттл». И в этот миг я почувствовала себя человеком. (Продолжает вышивать.) Было еще множество элементарных вещей, которых вы даже не замечали, потому что они органичны для вас. Вы вставали, когда говорили со мной, снимали шляпу, отворяли передо мною дверь...

ПИКЕРИНГ

Но это же всё такие мелочи.

ЭЛИЗА

Эти мелочи показывали, что для вас я значу больше, чем, например, уборщица. Хотя и с ней вы были бы так же галантны. В моем присутствии вы не снимали ботинок в столовой...

ПИКЕРИНГ

Не обижайтесь на Хиггинса, он везде снимает ботинки.

ЭЛИЗА

Мне ли не знать! Конечно, я не обижаюсь. Ведь он это делает автоматически, не так ли? Это его стиль. Но существенно, что вы себе этого не позволяете. Ведь леди от цветочницы отличает не умение одеваться со вкусом и правильно говорить — это всё приобретается обучением — и не то, как ведет себя она, а то, как при ней ведут себя другие. Для профессора Хиггинса я всегда буду только плебейкой, и вести себя он будет соответственно, зато для вас я буду леди, потому что вы всегда относились ко мне именно так.

МИССИС ХИГГИНС

Генри, не скрежещи зубами так громко...

ПИКЕРИНГ

Мне очень лестно, мисс Дулиттл...

ЭЛИЗА

Мне было бы приятно, если бы вы называли меня просто Элизой.

ПИКЕРИНГ

С удовольствием, Элиза.

ЭЛИЗА

А профессор Хиггинс пусть называет меня мисс Дулиттл.

ХИГГИНС

Черта в стуле!

МИССИС ХИГГИНС

Генри! Генри!

ПИКЕРИНГ (смеется)

Не давайте ему спуску, отвечайте в том же стиле. Это его отрезвит.

ЭЛИЗА

Не могу. Раньше я говорила только так, но теперь разучилась. Ночью, когда я, неприкаянная, блуждала по городу, со мной пыталась заговорить какая-то девушка. И, представьте, я не смогла ей ответить! Мы говорили на совершенно разных языках. Однажды вы рассказывали мне, что ребенок, попав на чужбину, овладевает незнакомым языком в считаные недели, но забывает родной. Вот и я как тот ребенок в вашей чудесной стране: свой язык я забыла, и мне остается только ваш. И это сейчас, когда я оказалась на перепутье: отрезала себя от Тоттенхем- Корт-Роуд и оставила Уимпол-стрит.

ПИКЕРИНГ (встревожен)

Но вы же не окончательно ушли с Уимпол-стрит? Вы ведь простите Хиггинса?

ХИГГИНС

Прощать? Ей? Меня? Пусть катится ко всем чертям! Путь попробует обойтись без нас! Да она через три недели вернется на мусорную свалку!

В комнату, крадучись, входит ДУЛИТТЛ. Покачав головой, он неслышно подходит к ЭЛИЗЕ сзади.

ПИКЕРИНГ

Элиза, он безнадежен. Он не понимает, что вы никуда не вернетесь — и уж тем более на свалку.

ЭЛИЗА

Конечно, я ведь хорошая ученица. Я не способна воспроизвести свои прежние вопли, даже если бы очень захотела.

ДУЛИТТЛ кладет ей руку на плечо. Она вздрагивает и оборачивается.

Вау!!!

ХИГГИНС (торжествуя)

Вот оно — вау!!! Виктория! Виктория! (Делает победоносный жест.)

ДУЛИТТЛ

Ну, и что? Связался черт с младенцем! Оставьте девочку в покое! Не пялься на меня так, Элиза, это в самом деле я. Ну, немного разжился деньжатами.

ЭЛИЗА

На этот раз ты охмуряешь какого-нибудь миллионщика?

ДУЛИТТЛ

Типа того. Впрочем, сегодня я расфрантился по другому случаю. Сейчас я направляюсь в церковь святого Георгия. Твоя мачеха заставила меня венчаться с ней.

ЭЛИЗА (сердито)

Папа! Неужели ты опустишься до венчания с этой хабалкой?

ПИКЕРИНГ (назидательно)

Он обязан это сделать, Элиза. Получается, Дулиттл, она изменила свою тактику? Отчего же?

ДУЛИТТЛ (обреченно)

От страха, кэп. Мораль среднего класса требует жертв. Элиза, хочешь посмотреть, как это проделают с твоим родителем?

ЭЛИЗА

Если полковник сочтет, что это необходимо... (С трудом сдерживает слезы.) Я... Я переступлю через себя. И в награду за смирение наслушаюсь новых гадостей.

ДУЛИТТЛ

Не бойся. Она в последнее время перестала базлать. Она перебесилась и вообразила себя настоящей леди.

ПИКЕРИНГ

Вот видите, Элиза, как всё замечательно. Будьте на высоте. Как говорится, noblesse oblige.

ЭЛИЗА (насилуя себя, пытается быть на высоте)

Oui, mon cher colonel. Je vais aller. Je vais leur prouver que je ne me souviens pas mal. (ДУЛИТТЛУ) Подождите, сударь, я сейчас переоденусь. (Выходит.)

Все поражены.

ДУЛИТТЛ

Вы ее что — и этому научили? (подсаживается к ПИКЕРИНГУ) Слушайте, колонель, что-то у меня мандраж перед этой церемонией. Ничего, что я по-французски? Может, вы присоединитесь, поддержите меня?

ПИКЕРИНГ

Простите, но у вас же есть некоторый опыт.

ДУЛИТТЛ

Откуда?

ПИКЕРИНГ

Вы же венчались с матерью Элизы.

ДУЛИТТЛ

С чего вы взяли?

ПИКЕРИНГ

Как?! Впрочем, действительно, ни с чего. Просто это ведь элементарная логика...

ДУЛИТТЛ

Это логика среднего класса, полковник. А я — маргинал.

ПИКЕРИНГ

Но ведь сожительство — это ненормально.

ДУЛИТТЛ

Ненормально у буржуев. А у маргиналов — нормально. Только вы Элизе не говорите. Я-то скрывал из деликатности, что она — ублюдок.

ПИКЕРИНГ

И правильно делали. Давайте, как джентльмены, предадим этот разговор забвению.

ДУЛИТТЛ

Ладно, предадим. Но теперь, полковник, когда я открыл вам душу, вы поедете со мной а церковь и проследите, чтобы всё было чинно-благородно?

ПИКЕРИНГ

С удовольствием, если только закоренелый бобыль может быть вам полезен в этом отношении.


* – И чем же вы ее, как это говорится у вас, профессоров, достали?

– Щас! Достанешь ее!

 

Признаюсь сразу, Александр, что я не владею и английским. Оговариваюсь потому, что всё же *дворник и мусорщик – достаточно разные ступени социальной лестницы, тем более в контексте русском.

 

*либерастлитель – смачно! Актуальностью  :)) Вообще речи Дулитла – однозначная удача. *Колесо Фортуны etc.  *выпиннуть  и проч. *юридированная!

* Мы все забитые люди, как говорят русские. – классная реминисценция!

*зашовывают 

*между Сифиллой работного дома и Харизмой среднего класса – !!!

Ну и снова Фёдмихалыч * Тварь дрожащая

 

*ДУЛИТТЛ (толерантно)

*Наверху? Щас она у меня оттуда слетит.

* Очень тонкая душа, вся в меня. – дивная отсылка к образу  могильщика из «Гамлета»…

 

(возможно –  *мусорная свалка и помойка – живописнее была бы «помойка» – но автору виднее…)

 

Замечательна вставка (Элиза) по-французски, думаю старик Шоу одобрил бы…

* Слушайте, колонель,…мандраж … Ничего, что я по-французски?  – блеск!

 

В общем сегодня день задалсЯ!

Оказывается там ещё кусок «Пигмалиона» – я пошёл…

 


Прежде всего: это, конечно, не перевод. Это парафраз, игра в Шоу, хотя, впрочем, довольно точно соответствующая оригиналу, что я в своем эталонном тексте многократно иллюстрирую сносками и комментариями. (Такова, например, тварь дрожащая, которая, при всем вызывающем волюнтаризме, почти буквально соответствует Шоу. И таких случаев множество.)


Далее: это не модернизация Шоу, а практически ретро. Вы, конечно, помните милый «Бенефис Л. Голубкиной» с блестящим текстом Б. Пургалина (Пастернака). Я делаю нечто похожее.


То, что Элиза вдруг заговорила по-французски, — это, разумеется, шутка, но имеющая исток в оригинале. Элиза сообщает, что ее подруга училась французскому. Я подумал: почему бы Элиза не могла сама овладеть французским?


Затем — Хиггинс восклицает: «Щас! Достанешь ее!» Если профессор фонетики, знающий только гласных 130, говорит «Щас!», это значит, что его самого очень сильно достали.


«Либерастлителя» я сделал из глагола, предложенного Ю.И. Лифшицем.


С некоторыми словами я еще не определился, в том числе и с названием профессии Дулиттла. Вы совершенно правильно почувствовали, что это отсылка к могильщикам из «Гамлета».

Спасибо Вам за поддержку.

С уважением

А.В. Флоря