Сезариу Верде Великолепная

Ах, вот она! Как хороша! Всем блеском

Распутного Версаля дивных лет

Людовика Великого: подвескам,

Шелкам и вышивкам – числа им нет

    В их разноцветье резком.

 

В ландо садится - томною сиреной

На шёлке безмятежной синевы,

И мчатся вороные, брызжа пеной,

По Розмаринной – грозны, точно львы,

    Быстры, как мор мгновенный.

 

Дворянка, в чьей красе вся власть дурмана,

Гордячки Монтеспан, и Ментенон,

И Дюбарри, блистательная Жанна,
Пред нею, словно стёршийся дублон.  
    Надменна и желанна.

 

Не пудра ль маршальши на белокурых

Кудрях? И руки от душистых смол

Благоухают на тигровых шкурах,
Её любовник тигров заколол*

    В Бенгальских травах бурых.

 

Как герцогиня в собственной гостиной,

Так выглядит в своём ландо она,

Закрыв глаза, на фоне свиты чинной,

Когда в задумчивость погружена,

    К себе влечёт пучиной!

 

Лакеи на подушках непреклонны;

И сладкий бриз шевелит макинтош,

Ливрея с золотом и панталоны,

Ах, в этой форме каждый так пригож!

    Вот - моды эталоны.

 

Иду  я по следам её кареты,

Как в лихорадке, горбясь, и притом

Воротничок помят, надорван где-то;

Мечтаю сделаться её шутом,

    Злой, кое-как одетый.

 

И я б отдал, мечту о ней лелея,

Свою свободу и грядущий день,

И свой затвор поэта-книгочея,  

Чтоб следовать за ней везде, как тень, -

      За эту роль лакея.

 

И на обедах в Мата** было б сладко

Туда явиться в форме выходной,
Галун серебряный на ткани гладкой,

И, хвастаясь одеждой, стать спиной

    К тебе, аристократка!  

 

* Стихотворение имеет ироническую окрашенность, видимо, для этого введен и эпизод с героем, который «заколол тигров», хотя таким способом, как известно, тигра одолеть практически невозможно.

 

* *Ресторан Жуана да Мата на улице Carmo, часто посещаемый в те времена литераторами из-за хорошей и недорогой кухни, но в выборе автором этого ресторана в качестве достойного «Великолепной» явно просвечивает ирония.  


Esplêndida

 

Ei-la! Como vai bela! Os esplendores
Do lúbrico Versailles do Rei-Sol!
Aumenta-os com retoques sedutores.
É como o refulgir dum arrebol
Em sedas multicores.

Deita-se com langor no azul celeste
Do seu landau forrado de cetim;
E os seus negros corcéis que a espuma veste,
Sobem a trote a rua do Alecrim,
Velozes como a peste.

É fidalga e soberba. As incensadas
Dubarry, Montespan e Maintenon
Se a vissem ficariam ofuscadas
Tem a altivez magnética e o bom tom
Das cortes depravadas.

É clara como os pós à marechala,
E as mãos, que o Jock Club embalsamou,
Entre peles de tigres as regala;
De tigres que por ela apunhalou,
Um amante, em Bengala.

É ducalmente esplêndida! A carruagem
Vai agora subindo devagar;
Ela, no brilhantismo da equipagem,
Ela, de olhos cerrados, a cismar
Atrai como a voragem!

Os lacaios vão firmes na almofada;
E a doce brisa dá-lhes de través
Nas capas de borracha esbranquiçada,
Nos chapéus com reseta, e nas librés
De forma aprimorada.

E eu vou acompanhando-a, corcovado,
No trottoir, como um doido, em convulsões,
Febril, de colarinho amarrotado,
Desejando o lugar dos seus truões,
Sinistro e mal trajado.

E daria, contente e voluntário,
A minha independência e o meu porvir,
Para ser, eu poeta solitário,
Para ser, ó princesa sem sorrir,
Teu pobre trintanário.

E aos almoços magníficos do Mata
Preferiria ir, fardado, aí,
Ostentando galões de velha prata,
E de costas voltadas para ti,
Formosa aristocrata!

Cesário Verde, in 'O Livro de Cesário Verde'

 




У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!