Стихи из периодики

Дата: 22-12-2015 | 23:51:59

Наследники Лозинского

Автор: Владимир Корман

Дата: 20-12-2015 | 00:56:04

Трейси К.Смит  Пепел
(C английского).

Наш дом - источник всей заботы.
Смакует нас, потом убьёт.
Тревожный дом в огне. Дом в лихорадке,
в страстях. Дом духов. Одинокий дом.
Дом хитростей, сомнений. Дом-вампир.
Дом-мой-должник. Столь-нужный-мне-родимый дом.
Дом, где, внутри, пролита кровь.
Дом драки. Дом-виновник.
Дом, строящий другие. Дом гордости.
Дом лжи. Костяк. Он в страхе, что один.
Он - то ли сепаратор, то ли пресс.
На нём парик. Он в кожу влез.
То обожжёт, то мокнем в нём.
Дом, верящий, что он - не дом.
-------------------------------
Tracy K.Smith  Ash

Strange house we must keep and fill.
House that eats and pleads and kills.
House on legs. House on fire. House infested
With desire. Haunted house. Lonely house.
House of trick and suck and shrug.
Give-it-to-me house. I-need-you-baby house.
House whose rooms are pooled with blood.
House with hands. House of guilt. House
That other houses built. House of lies
And pride and bone. House afraid to be alone.
House like an engine that churns and stalls.
House with skin and hair for walls.
House the seasons singe and douse.
House that believes it is not a house.

Примечание.
Английский текст - что-то вроде рекламы творчества Трейси К.Смит.
(Её не следует путать с известной журналисткой Трейси Смит).
Трейси К.Смит - уроженка штата Массачусеттс. Живёт в Бруклине.
Афро-американка. Преподаёт искусство стихотворчества. Училась в Гарварде,
стажировалась и сотрудничала в ряде престижных университетов.
Автор трёх поэтических сборников: "The Body's Question" (2003); "Duende" (2007);
"Life on Mars" (2011). Трейси К.Смит неоднократно награждалась высокими премиями, в том числе Пулитцеровской (2012). Её стихи часто публикуются в журнале "The New Yorker". Попытка переложения её стихотворения "Ash" сделана
безо всякой претензии его как-то истолковать.

  Давид Леман Стихи в духе Уильяма Вордсворта
(С английского).

Я мчал, как мальчик, с ветром споря,
попутной одинокой параллелью,
и радости плескались, словно море, -
не устоишь, нырнёшь себе на горе.

Со страхом вкупе, бризу вторя,
родил свою концепцию веселья:
смотрел, как он несёт простой листок,
крутя его под небом каруселью.

Быть может, лучше б я смирился немо,
но мне хватает вольного дыханья.
Я всякие страданья превозмог.
Хоть и пустым казался небосвод,

хоть жизнь, сестра моя, была лишь болью,
хоть смерть грозилась стать моей юдолью,
но вера укреплялась что ни год.

Пусть тело в ранах - гордый дух живёт.
Мне снится Ад, а не сады Эдема,
но в сердце - несмолкающая тема:
моя большая звонкая поэма.

David Lehman Poem in the manner of William Wordsworth

I ran with the wind like a boy
in the journey of my solitude
when joy surrounded me like an ocean
I could not stand in but could drown in.

And thus was born my theory of joy
alloyed with fear and more subdued
than a breeze lifting a lone leaf
to a hill of high altitude.

If such a thought were vain,
to me it yet remains the breath
of life itself, greater than grief
and lonelier than a cloudless sky.

Not even - my sister, my life - not
even if death should be thy lot,
would I lose faith that I,

in body bruised but with dignity high,
with visage grim to meet the pains
of sleep, will yet sustain
the never-ending poem of my brain.


Мэйджор Джексон Побудка
(С английского).

Давай вари свой чай в кастрюле,
читай под клёкот кипятка,
как мяч футбольный, словно пуля
взлетал почти под облака.

Ты мог бы нынче в честь Нептуна
нырнуть в волну на Коко-бич;
мог изучать Мао Цзэдуна,
чью мудрость так легко постичь.

Ты можешь навестить химчистку
и поддержать в вещах фасон.
Чтоб травка посвежела быстро,
ты мог бы выкосить газон.

Подумай, сев в тиши уютно,
кого избрать себе в пример
и, жизнь не тратя поминутно,
блистать как свежий кавалер.

Свернись, как гибкая улитка.
Прильни ко мне, чтоб отдохнуть.
Зачем тебе твоя накидка ?
И про компьютер позабудь.

Среди столь дивного сезона,
хотя уже почти что час,
у нас с тобою есть резоны,
чтоб не сводить друг с друга глаз.

Благие дни непостоянны,
да и обманчивы к тому ж.
Давай нальём вина в стаканы.
Возьмём-ка крекеров и груш.

Как вижу, ветерок намерен
продуть все наши потроха...
Давай сегодня вновь измерим
глубь первородного греха.

Major Jackson Aubade
After R.W.

You could be home boiling a pot
of tea as you sit on your terrace,
reading up on last night's soccer shot
beneath a scarf of cirrus.

You could be diving headlong
into the waves of Cocoa Beach
or teaching Mao Tse-tung
whose theories are easy to reach

or dropping off your dry cleaning,
making the New Americans wealthier,
or mowing your lawn, greening
up, but isn't this healthier?

Just imagine the hours you're
not squandering away,
or the antlike minutes frittered
with a tentative fiance.

Your whole body agrees you'd
rather lie here like a snail
in my arm's rook, nude
and oblivious of all e-mails.

Yes, it’s nearly one o'clock,
but we have more reasons
to kiss, to engage in small talk.
For one, these blissful seasons

are short, and tomorrow is never
insured, so bounce downstairs:
pour us glasses of whatever,
a tray of crackers, Bosc pears,

then let drop your sarong,
the wind high on your skin,
so we can test all day long
the notion of original sin.


Джейн Шор Энциклопедия "Британника".
(С английского).

Мы восторгались, будто новенькой машиной.
В ней, весом в тонну, вся история вместилась
со всем, что только существует в мире,
и вот в квартире, взгромоздясь на пару полок,
уселась, как судья, поверх телеэкрана.

За ужином мы дружно проверяли
лавину фактов, бивших, как из Этны - (Том восьмой),
пока сидели за салатом "Цезарь".
Где в фильме Чарли Чаплин ел распаренный башмак ?
Кто вспомнит точный день Хрустальной Ночи ?
Пока ещё мы не имели своей "Британники",
делились мнениями. Фактов мы не знали
и не могли бы прояснить их вплоть до смерти.

А спорить с той "Британникой" не станешь.
Сошлёшься на неё - повысишь свой IQ, оценку интеллекта.
Её составили учёные Эйнштейны,
профессора - народ побашковитей всех,
и в нашем доме, и в квартале, и даже в городке:
эксперты - не сравнить с моей мамашей.
Та даже курса средней школы не прошла.

Серьёзность тем звучала в заголовках:
"История державы древних персов";
"Планеты нашей Солнечной системы"
да "Анатомия полярного медведя".
Я там сыскала собственное имя
и написала школьный реферат "Джейн Шор (1445 - 1527,
четырнадцать и сорок пять - пятнадцать двадцать семь) - возлюбленная короля".
То был не кто иной как Эдуард Четвёртый - (Двадцатый том).
Будь у моих родителей в руках "Британника" тогда,
когда мне выбирали имя, ужели не назвали б лучше Дженнифер,
а не по имени той кающейся дамы и содержанки короля,
которую гоняли босиком по улицам сквозь целый Лондон ?

Энциклопедия покоится с тех пор полвека
на складе для надёжного хранения на Ривер-Роуд.
Её в картонки я упаковала, как умерли родители.
Все выдающиеся сведения там, увязанные вместе,
в спрессованных измятых переплётах тихо тлеют.
И где-то упокоились навечно, на их семейных кладбищах
и все безмолвные их авторы,
с их шахами, которых заменили аятоллы.
Плутон разжалован был в малые планеты.
Животные из Красной Книги почти все вымерли.

Jane Shore Encyclopaedia Britannica

We were as excited as when we’d bought our new car,
and it, too, weighed a ton, the entire history
of the world and everything in it
on two whole shelves in our family room,
sitting like a judge over our new color TV.

We fact-checked over dinner
to settle arguments erupting like Etna (Volume 8)
while the Caesar salad was being served.
In which movie does Charlie Chaplin eat a stewed shoe?
What was the exact date of Kristallnacht?
Before we had our Encyclopaedia Britannica,
everybody had opinions instead of facts,
which they stuck to, uncorrected, unto death.

But you couldn’t pick a fight with the Encyclopaedia Britannica.
Even saying its name upped my I.Q.
It was written by Einsteins, by presidents
and professors—people brainier than anybody
in my house, on my street, in my town—
experts—unlike my mother,
who never finished high school.

Its index of topics was a book in itself.
“The History of the Persian Empire.”
“The Nine Planets in our Solar System.”
“The Anatomy of the Polar Bear.”
One day, in high school, I looked up my name
and wrote a report on the “other” Jane Shore
(1445-1527), the mistress of King Edward IV (Volume 20).
If my parents had had the Encyclopaedia Britannica
when they were deciding what to name me,
would I have been a Jennifer
instead of the penitent mistress of a king
made to walk the streets of London, barefoot?

Now, over half a century old, it resides
in a climate-controlled storage unit on River Road,
in the cartons I packed after my parents died:
its bulging knowledge forever leashed together
between covers, warped and moldering,
its defunct contributors bulldozed under
for eternity, as in a family graveyard—
its shahs replaced with ayatollahs,
Pluto demoted to a dwarf planet,
its endangered animals now extinct.



Трейси К.Смит Сентябрь
(С английского).

Один единый окоём.
Секреты. Непрозрачность. Жизнь в опаске,
как в дымной жёлтой облачной обложке.

Наш век в обломках. Все мы в связке
среди подобных. Мы - как русские матрёшки:
тела - в телах. Живём одним мирком.

Не наше дело украшать места,
что были вековечно без окраски.
Над пламенем небес - распятие с Христом.

Нам жаль свой мир. Душа у нас чиста,
но мир желает больше ласки -
и мы с ним обрученья ждём.

Я, как другие, - полость в опояске,
но в сердце дьявольские выкрики и пляски.
Жгу спички. Дым пускаю без оплошки.

В глазах растёт безмерно - без оснастки -
всё то, чему судьба пропасть.
Они глядят и видят окоём
весь в дымной апельсиновой обложке.


Tracy K.Smith September

This is the only world:
Our opaque lives. Our secrets. And that's all.
A streak of orange, a cloud of smoke unfurls.

The century's in rubble, so we curl
Around pictures of ourselves, like Russian dolls
Whose bodies within bodies form a world

Free of argument, a make-shift cure
For old-fashioned post-millennial denial.
A lake of fire. A Christ in clouds unfurled.

Knowledge is regret. Regret is pure,
But sometimes what we do with it is small.
We ride the season, married to the world.

I'm the same. Another hollow girl
Whose heart's a ripe balloon, whose demons call.
I strike a match and exhale. Smoke unfurls.

Our two eyes see in plurals:
What we understand, and what will fail.
They're both only the world.
A streak of orange, a cloud of smoke unfurls.
"Duende",2007

Примечание.
Публикуемый русский текст не является переводом в общепринятом смысле.
Это приблизительное переложение с целью пригласить других сделать эту
работу более удачно.




Трейси К.Смит  Я этого не упускаю
(С английского)

Порой, забывшись, где ни буду,
воображаю вновь себя в той жизни.

Бесцеремонно будит солнце,
а чаще просто яркий свет с утра

процедится сквозь кучу облаков.

Как только вдруг поверю, что я - в прошлом,
вновь вижу тот диван и мой дымок,

бегущий по стене к часам.
Звучат сквозь музыку и шум машин

живые звуки. Звякает твой ключ в двери.
И чувства скачут у меня в груди,

как будто днём и ночью, где бы ни была,
во мне другое было что-то, кроме

зудения от ожиданья.

Мы много слышим о любовных чувствах.
Сегодня, под дождём снаружи,

о чём мечтали листья, я тоже верю
в Май-месяц, в тот сезон, в каком - твердят -

нельзя не пожелать
войти к любимому и предоставить волю,

чтоб опоясал голени руками,
прекрасно зная, что они не прочь.
-------------------------------------

Tracy K. Smith I Don't Miss It


But sometimes I forget where I am,
Imagine myself inside that life again.

Recalcitrant mornings. Sun perhaps,
Or more likely colorless light

Filtering its way through shapeless cloud.

And when I begin to believe I haven’t left,
The rest comes back. Our couch. My smoke

Climbing the walls while the hours fall.
Straining against the noise of traffic, music,

Anything alive, to catch your key in the door.
And that scamper of feeling in my chest,

As if the day, the night, wherever it is
I am by then, has been only a whir

Of something other than waiting.

We hear so much about what love feels like.
Right now, today, with the rain outside,

And leaves that want as much as I do to believe
In May, in seasons that come when called,

It’s impossible not to want
To walk into the next room and let you

Run your hands down the sides of my legs,
Knowing perfectly well what they know.
"Duende", 2007




Т.С.Элиот Сплин
(С английского).

Самодовольное мелькание
воскресных праздничных персон.
Все шляпы - на один фасон.
Их монотонность гонит вон
всё ваше самообладание,
не закалённое заранее.

Чаи. Вечерний свет.
Коты и чада в переулке.
Унылые прогулки
без доверительных бесед.

Всё житьё-бытьё - пустое.
Мы погрязли в пустяках.
Все в перчатках на руках,
приодеты и обуты,
в нетерпенье от простоя
на пороге Абсолюта.

T.S.Eliot (1888-1965) Spleen

Sunday: this satisfied procession
Of definite Sunday faces;
Bonnets, silk hats, and conscious graces
In repetition that displaces
Your mental self-possession
By this unwarranted digression.

Evening, lights, and tea!
Children and cats in the alley;
Dejection unable to rally
Against this dull conspiracy.

And Life, a little bald and gray,
Languid, fastidious, and bland,
Waits, hat and gloves in hand,
Punctilious of tie and suit
(Somewhat impatient of delay)
On the doorstep of the Absolute.

January 1910
[The Complete Poems and Plays of T.S.Eliot]
"The New York Rewiew of Books", January 14,2016




Трейси К.Смит  Не удивлён ли ты, порой ?
1
Cтемнело, в звёздах льдистый блеск, а в освещённом круге -
таинственный объект. Не Бог, конечно. Но как будто
сверкает хипповатый Стармен из песни Боуи,
не то позирует парящий ловкий космонавт.
Как поступили бы мы оба, узнав наверняка,

что кто-то там, прищурившись, сквозь мглу нам говорит,
что можно всё вернуть; что жизнь - лишь ожиданье,
когда сильней поманит вспять ? Уйдёшь ли ты обратно
в другую жизнь, хоть ненадолго; где был ты счастлив
с той первой, слепо полюбившей, не зная будущего ?

Надену ль я своё пальто и ворочусь на кухню,
где ждут отец и мать и тёплый ужин на плите ?
А Боуи - бессмертен. Не переменится;
не перенапряжётся, и он не станет старым.
Так брошенная женщина уже не поседеет.

Румянолицый, он помчится по экранам,
как бегают часы, минуты, мили, вся наша жизнь,
где я навек - дитя, смотрящее в ночное небо.
Однажды, вдруг, притронусь к миру голыми руками,
пусть даже он в огне.

2
Он - будто кот, он без следа проскальзывает мимо.
Для нас - в поп-музыке - он Папа, застенчивый пророк.
Он - пьеса в пьесе. Прославленный товарный знак.

Часами звонкая капель, как будто течь в приборе.
Потеем, терпим, ждём. Лениво подступает слом,
но не для Боуи. Он лишь кивнёт со злой ухмылкой.

А время мчит, и будет ли конец ? И много жизней
пред взором, пока мы не почувствуем себя
вне нас, в гламурном пламени, в мерцанье золота.

Грядущее - не то, что было раньше. Сам Боуи
желает лучшего. Мигают в небе самолёты,
как души в странствии.

3
Вот Боуи меж нами. Прямо здесь.
В Нью-Йорке. Он в бейсбольной кепке,
в роскошных джинсах; ярко улыбнулся
дежурному, что отступил в дверях,
и входит в бакалею.
Остановил такси на Лафайет.
Уж сумерки, сгустились облака.
Он не спешит. Совсем не разберу
и не пойму, как угадать, что чувствует.
Не задаётся, не злорадствует. Всё шутит.

Я здесь жила все эти годы.
Его не видела ни разу. Как кометы
с пронёсшейся звезды.
Но поклянусь, он весь пылает,
таща вслед за собой горячий белый хвост,
как за иной из нас волочится подол
при выходе из туалета.
У ног его весь мир.
Мы рядом с ним малы.
Но может приключиться случай

что человек такого роста,
как он, взглянувши нам в глаза,
пошлёт такую вспышку и СИЯНЬЕ:
СИЯНЬЕ, БЛЕСК, СИЯНИЕ и БЛЕСК,
что действует на мозг. Хочу
тебе поверить, Боуи, почувствовать
твоё влияние. Оно как ветер перед ливнем.
И всё ему послушно,
как гипнотическому танцу.
В нём действенная власть.
Взглянула на него, сказала:
Дерзай ! Иди вперёд !
----------------------------------------------
Tracy K.Smith Don't You Wonder, Sometimes?

        1.

After dark, stars glisten like ice, and the distance they span
Hides something elemental. Not God, exactly. More like
Some thin-hipped glittering Bowie*-being—a Starman
Or cosmic ace hovering, swaying, aching to make us see.
And what would we do, you and I, if we could know for sure

That someone was there squinting through the dust,
Saying nothing is lost, that everything lives on waiting only
To be wanted back badly enough? Would you go then,
Even for a few nights, into that other life where you
And that first she loved, blind to the future once, and happy?

Would I put on my coat and return to the kitchen where my
Mother and father sit waiting, dinner keeping warm on the stove?
Bowie will never die. Nothing will come for him in his sleep
Or charging through his veins. And he’ll never grow old,
Just like the woman you lost, who will always be dark-haired

And flush-faced, running toward an electronic screen
That clocks the minutes, the miles left to go. Just like the life
In which I’m forever a child looking out my window at the night sky
Thinking one day I’ll touch the world with bare hands
Even if it burns.

        2.

He leaves no tracks. Slips past, quick as a cat. That’s Bowie
For you: the Pope of Pop, coy as Christ. Like a play
Within a play, he’s trademarked twice. The hours

Plink past like water from a window A/C. We sweat it out,
Teach ourselves to wait. Silently, lazily, collapse happens.
But not for Bowie. He cocks his head, grins that wicked grin.

Time never stops, but does it end? And how many lives
Before take-off, before we find ourselves
Beyond ourselves, all glam-glow, all twinkle and gold?

The future isn’t what it used to be. Even Bowie thirsts
For something good and cold. Jets blink across the sky
Like migratory souls.

        3.
Bowie is among us. Right here
In New York City. In a baseball cap
And expensive jeans. Ducking into
A deli. Flashing all those teeth
At the doorman on his way back up.
Or he’s hailing a taxi on Lafayette
As the sky clouds over at dusk.
He’s in no rush. Doesn’t feel
The way you’d think he feels.
Doesn’t strut or gloat. Tells jokes.

I’ve lived here all these years
And never seen him. Like not knowing
A comet from a shooting star.
But I’ll bet he burns bright,
Dragging a tail of white-hot matter
The way some of us track tissue
Back from the toilet stall. He’s got
The whole world under his foot,
And we are small alongside,
Though there are occasions

When a man his size can meet
Your eyes for just a blip of time
And send a thought like SHINE
SHINE SHINE SHINE SHINE
Straight to your mind. Bowie,
I want to believe you. Want to feel
Your will like the wind before rain.
The kind everything simply obeys,
Swept up in that hypnotic dance
As if something with the power to do so
Had looked its way and said:
                   Go ahead.

Примечание.
*Дэвид Боуи (родился в 1947 г.) - известный английский рок-певец, автор песен,
продюсер, режиссёр, художник и актёр.




Т.С.Элиот  О кошках
(С английского).

Спасибо за письмо, мадам, но, к сожаленью,
о кошках там у вас превратное сужденье,
и критика была б вернее и ценней,
сумей вы разглядеть предмет ваш поясней.
Я дома вижу их без сажи и без глянца:
и кошки, и коты - ни козлища, ни агнцы,
но все они сродни тигриному семейству
и многие из них весьма склонны к злодейству.
Иной мой персонаж злорадствует с урчаньем,
но все наделены завидным обаяньем.
Прослыть ручным зверьком для кошки - не конфетка.
Она ж - не попугай, не шпиц, не мармозетка.
Когда сюда ко мне прибыть вам повезёт,
вы взглянете, кто прав.
С почтеньем.
Элиот.

T.S.Eliot In Respect of Felines

Dear Madam,
Thank you for your letter. I am grieved to find
That in respect of felines you are so confused in mind.

You would be qualified to criticise me if you had
Perceived the truth that no one Cat is wholly good or bad.

At least, of all the Cats between Mousehole and John o’Groats,
You can’t say, some of them are sheep and other Cats are goats.

For even the nicest tabby that was ever born and weaned
Is capable of acting, on occasion, like a fiend.

And even my toughest characters, who gloat in doing harm,
Are not entirely destitute (admit it, please) of Charm.

And all my Cats with one accord disclaim the title ‘pets,’
Which is only suitable to parrots, Pekes and marmosets.

I trust that on consideration you may come to see
The strength of my contention.
Yours truly,
T. S. E.
1940
"The New York Review of Books", January 14, 2016.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!