И вот я посылаем в цех: 7. Толя

Дата: 11-10-2015 | 17:01:54

И вот я посылаем в цех…

Молодой инженер-конструктор на Кировском заводе в конце 70-х годов направлен на месячную трудовую повинность в тракторо-сдаточный цех.
Проходит предпоследняя неделя его работы в цеху, начинается последняя. Он работает соответственно в первую и ночную смену.


7. Толя

27.8.79 пн
В метро заплетая ногами почти вплотную ко мне подошёл выпивший негр и, кивая одуванчиком чёрной шевелюры, моргая бусинками глаз и шлёпая красновато-коричневым ртом, спросил: "Как проехать на площадь Муъства?" Не понял, поспешно сели в мою электричку. Он всё твердил "Площадь Муъства", я просил сказать по-английски, но и по-английски выходило "The square Муъства". Взглянув на схему, легко догадался - Площадь Мужества! Вышли вместе, отправившись к эскалатору перехода на Пл. Восстания.

Мучился с утра об отгуле, пока по примеру Стендалевского Сореля не решился - новый мастер неподвижно выслушала мою экспозицию “о закрытом детсаде” и “оставленном дома ребёнке” и просто отнеслась к отгулу, не думая оспаривать.
.
По пути на свой участок увидел увальня Валеру, который так меня изводил своим “непереламыванием” (часть 6). У нас вдруг оказались самые приятельские отношения. Он не пришёл к нам, вернувшись на вертикальный конвейер к тётушкам, от которых я сбежал, и я потом нередко видел там его обтекаемую фигуру, исполненную меланхолического ожидания перед навесом “фитюлек” на очередную штангу.

Интересовался травлением крючков в связи с мыслимым рацпредложением (часть 5). Кажется, не выгорит.

29.8.79 ср
По дороге в столовую зашёл за молоком, причитающемся мне за работу в тракторо-сдаточном цехе.
От женщины, выдающей профилактическое молоко, услышал её ходовое "Смотрите, не обоссытесь", на этот раз обращённое к столпившимся женщинам в телогрейках. Те оживились, запереминались, заискивающе-добродушно откликнулись. Я замешкался. "Держи, сынок", - она протягивала мне мои четыре пакета на оставшиеся от скопившихся к концу недели талонов.

В столовой без очереди протиснулась группа рабочих, наверное, грузчики. Буфетчица, накладывая им еду, в ответ на протесты женщин за мной отреагировала "Нет, сначала мужчинам, а потом вам... зажигалки".
Один из грузчиков подошёл к столику, где я уже успел устроиться. Его пошатывало, даже через стол я учуял “букет”. Подошла старший мастер, довольно привлекательная. Он что-то с возмущением, нагнув голову, стал ей говорить - та слушала с непроницаемым лицом.

4.9.79 вт
В ночь на понедельник работал - это моя последняя неделя в цехе. Поставили на съём деталей - это моя работа, на которую стремился с самого начала с памятью об апреле 1978 г - но вышла не та лафа: мало того, что съёмщиков теперь только двое, но мой напарник... Снова - Толя, кадровый рабочий, косолапящее существо с близорукими глазами и большим ярким ртом. Он - средних лет, у него 3-е дочерей, из которых 2-е взрослые, закончили ПТУ, но с ним в отличие от другого "Толи" обращение на "ты" - самое естественное.

Непроизвольно разговор зашёл о пьяницах - ему в течение всей недели первые часы смен приходилось начинать без напарника, пока ему не находили кого-нибудь. Стал говорить о себе, как его "отравили", и он ещё два дня не являлся, пока ни напомнили по телефону, что он "работает на Кировском заводе" ("Так-то я парень ничего!"). Его разбирали, всё припомнили, лишив 13-й получки ("Мы можем тебя уволить, отправить на лечение, уволить по *** статье..." - вроде как "выбирай"). Напомнили и как он работал с забинтованной головой. Я не сразу понял проступка: "Так здесь, вроде, героизм?" - "Она меня могла на больничный отправить, и я бы ничего не получил" - "А почему нельзя было работать?". Выяснилось, - 8 швов на голове - "тяжело было работать", и что освидетельствовали его в больнице 25л Октября, а выпили они "2 бутылки на шестерых", но он успел во-время дать 15 руб - а там, если успеешь дать, бумагу не посылают. Здесь осмотрели его, - "Хороша царапина!". Говорил, что - сотрясение мозга, и обо всём - с прищуренным улыбчиво-неспешным выражением.

О сотрясении-то мозга я вспоминал не раз. У него оказалась мания к порядку. И теперь стремление к порядку без осознания разумных границ этого порядка я воспринимаю как признак умопомешательства. Он выравнивал по одной линии кромки выставляемых нами дверей; тщательно, задерживаясь и приноравливаясь, укладывал эжектор, когда я, короткими движениями уложив одни, нёс уже два других; он издалека нёс оказавшийся на дороге один единственный крючок. По-видимому, он испытывал постоянное нервное беспокойство, что-то перекладывая, перенося и постоянно срываясь к конвейеру, когда можно было бы спокойно переждать, перепустив дальше ленту транспортёра.

Он совершенно беззлобный, и я, досадуя про себя, испытывал всё же благожелательность к нему. И когда сорвался, забывшись, быстро принял ровный тон ("Да брось ты выравнивать, не могу смотреть", - он поправлял мною поставленные двери, приглядываясь и выставляя). Наверное, на меня даже более подействовало его отчаянное: "Нужно ставить ровно!"

Он не против бы и один работать - я ему стал говорить, что он своей манерой и меня всё время дёргает... Ещё до моего появления - а сам он за час приезжает - он начал вставлять резиновые заклёпки в детали-урночки. Это довольно мытарное дело: тянешь плоскозубцами, тщась ухватить за крохотный кончик, резина рвётся. Надо, конечно, приноравливаться.

Нужно было сделать 30 штук; я и сделал 15 штук к его 15-ти. А он, стоя над грудой этих урночек - "я не могу сидя работать" - близоруко склоняясь к ним с плоскогубцами и каждый раз неспешно заплетая ногами, относя по одной, сделал к тому ещё 30. Я после вспомнил Вани Афеева, своего ротного, - "Вот это солдат!", обращённое в адрес одного бессловесного, рябого, с тусклыми глазами, очень исполнительного бойца. Ваня тогда не мог сдержать восхищения, в забывчивости обратившись ко мне, скептику и “не своему”. Я был зампотехом роты, офицером-двухгодичником. Впрочем, я разделил его восхищение и после был рад, когда он отметил парня отпуском. Таких обыкновенно не замечают - серых и нетребовательных, но Афеев мерил мир и людей по другому - сам из детского дома; не брезгливому в средствах, но не лишённому совести, ему тяжело было сделать карьеру; между нами была какая-то теплота, и поначалу он верил в меня, но я был, конечно, слишком “не свой”.

Но вернёмся к Толе. Я хорошо запомнил его с прошлого года: тогда при его неуклюжем нерабочем облике я принял его за нашего из КБ. Он мне разоткровенничал тогда о своих женщинах-хищницах. Сегодня я не "полез" в него, спросив лишь "замужем ли дочери". Нет. Живут ли с ним? Старшая живёт у парня. Стал говорить путано и многословно, что собирался к ним сегодня.

Также путано, брызгая слюной, топтался вокруг какой-то книги, пытаясь вспомнить автора, накручивая косвенные сведения о нём: "Он помнит Рафаэля... Пикассо, и в музыке разбирается". Упомянул читанный им роман "Мопра". Я заговорил о Жорж Санд, он заинтересованно поддерживал разговор.

Очень озабочен, как и все, переходом с 1 сентября на сдельную оплату, озабочен самой неопределённостью этой оплаты: "Говорят, что первая смена заработала 10 руб, вторая - меньше, а третья - ещё меньше? А если получится 200 - всё равно ведь не допустят". Он прав - это новая возможность мухлевать администрации - и прав в неоправданности, нелогичности сдельной оплаты, когда следовало просто поднять повремённую. Но конвейер на вторую ночь был загружен поплотнее... Особенно мы не переламывались, но не выходило и сидеть.

Толя озабочен ещё, думаю, почему: новая неопределённость с оплатой, пускай и в лучшую сторону, вносит новый диссонанс в его мир, тяготеющий к покою и симмертии. Впрочем, не слишком ли я строг к нему, не раз замечая в себе самом внутреннюю робость перед непредвиденным, ничем особенно не грозящим (Как я сейчас робею, ожидая мастера из телеателье).

Прошёл к выходу из цеха, подышать ночным воздухом. У аппарата газированной воды стояли молодые рабочие - парень и девушка. Он значительно повыше, светловолосый и неловкий, поощряемый ею в своих понятных только им и значимых только для них брызганьях и отниманиях стакана, она - оживлённая и стреляющая наверх глазами.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!