Владимир Ягличич Казанщик

Дата: 29-09-2015 | 20:21:58

Владимир Ягличич Казанщик
(С сербского).

Мы выдержали рецептуру,
добавив сахар для начала.
Казанщик - наш премудрый гуру,
и сусло с месяц вызревало.

Мы радуемся вешним краскам,
в дни лета косим на делянке;
а нынче, вечером сентябрьским
настала очередь сливянки.

В углу двора, под ёмким чаном
разводим тихонькое пламя.
И брага капает. Всем кланом
мы будто тешимся стихами.

В котле кипение. От пара
влажнеют лица и гортани.
Во тьме лишь ярче всплески жара,
искренье - будто на экране.

Огонь не зря сучки сграбастал.
Что было сказкой изначально -
казанщик не напрасно хвастал -
осуществляется реально.

Барду назад залили бодро,
поколдовали с агрегатом -
и, наконец, мы полним вёдра
двойным белейшим дистиллятом.

Знай, помнить будешь не в убыток,
как выпьешь чарку через годы, -
то чудодейственный напиток,
рождённый гением народа.
-----------------------------------
Казанджија

Превиру шльиве у шеhеру,
веh месец и по сред бурета,
зна казанджија праву меру:
права је мера веh унета.

Постоји време прве цвасти,
и време кад се трава сече.
А сад, у сутон септембарски,
шльиви је време да се пече.

У дну дворишта под казаном
он пали ватру, ону тиху,
све иде као подмазано,
без журбе ко у добром стиху.

Ври у казану. Испареньа
осуше грла крај ватрице.
Што више се у сутон меньа
дубльи је поглед жеравице.

Зацврчи дрво ко по месу,
и ватрине су сенке живе.
Казанджијине приче све су
фантастичније остварльиве.

А кад истече джибра најзад,
пуни се кофа са препеком,
узварио је, видиш, казан
ракију, белу као млеко.

Свак ко чашицу бар испије,
зна, то је лек, и слути - ко да
ничег вальаног без магије
тајних познаньа, из народа.


Владимир Ягличич Рецепт
(С сербского).

Её когда-то вывозили.
С неё был неплохой доход.
Когда её в пирушках пили,
текла с усов, текла с бород.

Она была мила влюблённым,
коснувшимся медовых струй.
С ней, верно, и мужьям, и жёнам
был слаще каждый поцелуй.

Готовилась в старинном духе -
сладка и вместе с тем хмельна.
Во вкус славянской медовухи
была Европа влюблена.

У нас капризное соседство -
их гонору пределов нет.
Не в медовухе ли то средство,
чтоб нас признал любой сосед ?

Но где ж рецепт ? Леса и долы
навряд ли нам дадут ответ.
Мы перешли на кока-колу -
сменяли мёд на диабет.

Я в настроенье невесёлом:
секрет для нас ценней, чем клад.
Возможно, он известен пчёлам,
но те жужжат - не говорят.

Мне жаль забытого рецепта.
Ищу потерянную нить.
Мне дорога любая лепта:
осталось русских расспросить.
----------------------------
Рецепт

Некада смо је извозили
и живели од робе ове.
Уз добру храну слатко пили,
умакали у ньу бркове.

Када протече по венама
оне оснаже прилив крви.
Уз ньу је, сигурно, и женама
сладжи польубац био први

Подсеhа ме на дедовину.
Сок ил алкохол? Све помало.
Ал словенску је медовину
пола Европе куповало.

Ево излаза: то не боли,
за вишу расу прихватльивије.
Рецепт да нас Европа воли -
у медовини да л се крије?

Ал тај су рецепт заробили
у некој шуми или долу.
Сем дијабетес, шта су добили,
кад су прешли на кока-колу?

Покушаш - не знаш. Нешто фали.
До древне тајне да ли умеш?
Сачуваше је пчеле, али
сем зуја - ништа да разумеш.

Жедан сам нечег здравог. Ту се
још надам жельу да не минем:
остаје ми да питам Русе
знају ли рецепт медовине.


Владимир Ягличич Ответ
(С сербского).
Мирославу Йосичу Вишничу
(1942-2015)

От новостей нигде не скрыться:
идут, то радуя, то раня.
Когда ж вдали родные лица,
их чаще видишь на экране.

Простой конверт дойдёт нескоро,
а долго ждать - лишь трёпка нервам.
Порою слышались укоры:
"Ты младше, что ж не пишешь первым ?"

А солнце припекало знойно.
Друг, верно стал томиться пуще.
Он - с раком лёгких - мне спокойно
ответил: "Нынче стало лучше".

Я слал восторги горним высям,
пел гимны славной медицине.
Ждал новых электронных писем...
Увы ! Ответа нет в помине.


------------------------------
Одговор
Мирославу Јосиhу Вишньиhу (1942-2015)

Као и свака измислица,
не знаш паклена, или рајска.
Све манье гледаш драга лица
на јави, више преко скајпа.

Чекати писмо - веh преспоро:
новом времену не у крви.
Јавне се, кадгод, са прекором:
"Младжи си, што не пишеш први?"

Сво дуго лето жар, вруhина,
питам како је, сред неволье.
Он, са канцером у плуhима,
јавльа да hе му бити болье.

Осоколим се и ја. Нека
техничко чудо измислише.
И електронску пошту чекам,
а одговора - нема више.


Владимир Ягличич Аккордеон
(С сербского)

Аккордеон, в твоём печальном пенье,
в твоём ответе на нажим по кнопкам,
мне слышится, что вдруг в моё владенье
попал весь мир в своём смиренье робком.

Я б, вместе с музыкантом, поднял руки,
чтоб музыка имела больше воли,
чтоб прямо в небо улетали звуки.
Пусть даже в пальцах будет чувство боли.

Хотя тебя и не было в соседстве,
мне кажется - с небесного амвона
ты посылал мне даже в раннем детстве
мелодии и жалобные стоны.

Когда мне одиноко без подружки,
чтоб поскорей являлись сны-проворы,
кладу теперь транзистор у подушки.
Под звуки музыки трепещут шторы.

Мы под твои миноры и мажоры
соединяем в наших танцах руки
и гордо носим сербские уборы,
какие б ни томили сердце муки.

Туда, куда другим недостижимо,
твоим мелодиям легко пробиться:
до всякой жертвы строгого режима,
до бедолаг, страдающих в больнице.

В моём краю не раз своей игрою,
когда грозила вражеская злоба,
ты вдохновил не одного героя
и доводил душманов до озноба.

Ты, веселя нас, веселишься с нами.
Как требуют обычаи, под осень,
чтобы девицы стали матерями,-
звучишь на свадьбах, если мы попросим.

Играй и дальше, искренне и справно,
молитвенно звучи, утроив силы,
чтоб я услышал голос вечной правды,
чтоб мёртвые вставали из могилы.

Хармоника

Хармонико, кад си заплакала,
и дугмади отворила руци,
(дугмад дирки отворила руци),
у својим сам нашао шакама
свет изгубльен по туджој одлуци.

Ево ньега, па ми шаке диже,
и уз свирца пенье на столове,
руке к небу да су мало ближе
да се прсти звуцима поломе.

Слушао сам и када те немах,
свирку тиху, док смо били деца -
са небеског прекобрежног трема
твој усамльен и призивни јецај.

И транзистор кад укльучим, ноhу,
крај јастука да ми сан нанесе,
блажила си и моју самоhу
док звуцима трептаху завесе.

Ти научи, и дуром и молом,
док нам душе изнутра још плачу,
сплести руке у саборно коло,
накривити капче и шајкачу.

Ти си зашла где ми не стижемо,
одустасмо - ал твој звук се проби
и код сужньа, и код пониженог
сиромаха у болничкој соби.

Зар си једном, са огньишта родних,
док свирчеви прсти ломно везу,
наслутила немогуhи подвиг,
у душмане уносеhи језу?

А када с друма крене звук весели
уз свадбарске обичаје бројне,
ти помажеш, о родној јесени,
претворити у мајке девојке.

Хармонико, снажи, ако вреди,
ко молитве глас за света оба
да схватим ко правду то што следи
и како се устаје из гроба.


Владимир Ягличич Чеботаревская*
(С сербского).

"Свободны, паспорта дают;
согласны Троцкий с Луначарским". -
Но Настя предпочла приют
не на земле, а в рыбьем царстве.

Спешила, избрала исход:
с моста - в речной водоворот.
Влекомая своей любовью,
шепнула что-то как присловье -
и всё укрыл российский лёд.

А в мае - тело налицо,
как только Ждановка раскрылась.
И обручальное кольцо
на синем пальце сохранилось.

Май-месяц назван неслучайно,
его не спутать с сентябрём.
Он часто раскрывает тайны,
что молча дремлют подо льдом.

Растает лёд - и станет ясно,
что скрыл от нас прочней, чем тьма.
Но, если жду весны напрасно,
уставши ждать, сойду с ума.
-----------------------------------
Чеботаревска*

А пасоши су били спремни,
на миг Троцког, и Луначарског.
Но она оде другој земльи,
да тражи неко друго царство.

Сад ньено тело плови испод
мостова. На нас приспе ред:
скок ньен, уз шапат, или с вриском -
льубав коју ту изгубисмо -
све то окова руски лед.

Када Ждановкин лед нечисти
мај натера у одрон
само hе венчан прстен исти
бити на ньеном прсту модром.

Мај оживльава и убија,
то бар знаш, ако ишта знаш:
под ледом - цела историја,
под ледом и сав живот наш.

С ледом се тим све наше стопи,
да хладни леш нам у дом врати.
И чекам да се лед отопи.
Чекам, и неhу дочекати.

Примечание.
*Анастасия Николаевна Чеботаревская (26 дек.1876,Курск - 23 сент.1921,Петроград) - шестая из 13 детей способного адвоката, четыре года обучалась во Франции в русской школе, основанной М.М.Ковалевским. Была его
секретаршей. Впоследствии журналистка, писательница, драматург, переводчица,
общественная деятельница. С 1908 г. жена и преданная ближайшая сотрудница писателя и замечательного поэта-символиста Фёдора Кузьмича Сологуба (Тетерникова). Известна как хозяйка литературно-художественного салона
в С.Петербурге на Разъезжей,31. Тяжело переживала годы после октябрьского переворота. Не дождавшись уже разрешённого выезда в Эстонию, в припадке наследственной душевной болезни утопилась в речке Ждановке.


Владимир Ягличич Утро после болезни
(С сербского).

В моём мозгу всё время битвы,
и тёрн оплёл во мне все звенья.
В ответ - не стоны, не молитвы;
нет - мучит жажда обновленья.

А мне от ста болезней туго.
У них я в полном окруженье.
Не открестишься от недуга -
то правило, не исключенье.

Я, как кораблик, перегружен.
Добавь перо - и грянет в бездну.
Я - как часы. Мне стимул нужен,
не то заглохну бесполезно.

Вся жизнь - преддверье казни близкой
под клёкот клеветы облыжной.
А после скажут: "Баратынский
закончил век скоропостижно".

Родные тщетно бьются с целью,
чтоб я не прянул в зёв могилы.
Но нынче, взятый в плен постелью,
и я восстал - напряг все силы.

Наш мир таков, что сам не будет
искать добра и лучшей доли -
нужны решительные люди.
Он подчинится сильной воле.

И нужно, не мирясь с юдолью
вставать с решимостью героя:
ведь всё равно простимся с болью
лишь в лоне вечного покоя.

Теперь, у моего итога,
гоню печалящую тень:
когда кончается дорога,
дороже каждый новый день.
-----------------------------------
Јутро после болести

Глава - арена злих битака,
и трнац ми у сваком зглавку.
Очито, болест васпитава.
Учи човека опоравку.

И никако се зла отрести.
Не изузетак, веh правило.
Болујем веh од сто болести.
Са свих је страна ударило.

Ко брод сам ньима претоварен,
Још једно перце - потонуhе.
Стаhе куцати - сат покварен -
срце у телу, уз клонуhе.

Превагне л, најзад, страшна блискост
живота као давне казне?
А после кажу Баратинског
да однео је грип безазлен?

Ма како се о теби брину,
ближньи hе, најзад, посустати:
сам си легао на постельину,
и мораш са нье сам устати.

И неhе овај свет да косне
то што без тебе није больи.
Јер замишльен је такав. Он се
препушта само јакој вольи.

Устани зато из недаhе!
Дочекај се на ноге, скоком!
А не можеш ли - и бол стаhе
кад стане живот, сав, у спокој.

Ето откуд сам тако спреман
да примим чуда два у стан -
да ја времена више немам,
а увек имам нови дан.


Владимир Ягличич Петух
(С сербского).

Он в птичнике был полным господином;
ступал, как ходят важные персоны;
и даже гребень пламенел кармином -
гляделся, будто царская корона.

Он в пёстрых перьях вылетал из клети;
пылал, как начитавшись Камасутры;
так громко всех будил нас на рассвете,
как будто это он принёс нам утро.

Властолюбивый, он в своём задоре,
командовал бы всюду, где возможно.
Как запоёт, бывало, на заборе,
то все соседи крестятся тревожно.

Он конкурентов гнал без промедленья,
чужие перья драл, дерясь со всеми,
а кур он брал себе на попеченье
и был один хозяином в гареме.

А псу с котом он люб был, и не даром -
за то, что пел протяжно и горласто;
но после всем наскучил, ставши старым,
да нагличал, казалось, слишком часто.

Тут до него и нож добрался скоро.
Решили: заслужил отдохновенье -
конец, в котором не было позора.
Такое в птичнике обыкновенье.

От острого ножа не уклониться.
И некто новый нынче на престоле.
Закукарекала другая птица,
а прежняя - на кухне поневоле.

Петух лишился пёстрого мундира.
Хоть был во власти, кончилось всё глупо:
торчат две длинных ножки из гарнира,
а крылья парятся в кастрюле супа.
----------------------------
Петао

Завладао је читавом авлијом.
Корак му спор и одмерен, ко царски.
У своју кресту крви је налио
колико треба за амблем владарски.

Китньасто перје - наставак изнутра
прпошног нечег што је ван плануло.
Тако огласи наилазак јутра
ко да без ньега не би ни свануло,

Мало му власти. Више би и болье
и требало би сав свет да уреди.
Па, кад запева, узлетев на колье,
тако се ори да дрхте суседи.

Конкуренте је давно поразиfо:
летело им је перје на ледини.
Све је кокице наше изгазио,
има сва права на харем - једини.

С поштованьем га мотре пас и мачор -
ко би рекао да је тако грлат.
Али дојади, напокон. Ем матор,
ем ко да свима заскаче на хрбат.

И оштри нож га веh стиже у хипу,
ал не жали га: свој је спокој нашо.
И веh одавно по том се принципу
живи и мре у авлијици нашој.

Таквом се ножу овде не умиче.
Опет се неко попео на трон:
И опет неко с јутра кукуриче,
авлијом влада - ал то није он.

Успели су на паньу да смире га -
варльива власт га не спаси ступице.
Још му батаци вире из пиреа,
и крилца му се пуше из супице.


Владимир Ягличич Изгнанный поэт
(С сербского).

Хотел бы воспевать весёлые застолья
да быть с друзьями вместе, нынче и в грядущем,
а правда жизни обернулась горькой болью:
друзья - вдали, беда преследует всё пуще.

Мог при дворе, как и Вергилий, как Гораций,
где все мы страстью к раскрасавицам горели,
всегда вином с редчайшим вкусом упиваться
и до полудня не спешить вставать с постели.

Я предпочёл бы заиметь свой дом в столице,
другой - в провинции, где проводил бы лето.
Увы ! Моя мечта седым дымком струится,
а в голове от сожалений нет просвета.

Дурная голова ! Скажи, зачем ты, право,
интриговала, допустила жуткий промах ?
Заместо почестей и громогласной славы,
придётся помирать в суровом Понте, в Томах.
------------------------------------
Прогнани песник

Волео бих да пишем о пријательству и вину,
о среhи окупльаньа, сад, за будуhност больу,
али ме трују мисли што ругобну истину
певају - оне које доносе тек невольу.
Волео бих на двору да, с браhом, Вергилијем
и Хорацијем, льубим најлепше жене света,
да уз льубавни занос најболье вино пијем,
не устајем омамльен до подне из кревета.
Волео бих да имам једну куhу у Риму,
другу у провинцији где бих провео лета,
ал сан је мој - не спальен: давно титра у диму,
и другим је бригама глава ми обузета.
Ах, луда главо, што си одбила програм плански,
шта hе ти дворске сплетке с царски безвредним гномима,
место славе државне, и почасти божанских,
ево ме где умирем сред Понта, у Томима.


Владимир Ягличич Коровы
(С сербского).

У водопоя встретил я корову.
Как напилась, она взялась за травы,
при том смотрела грустно и сурово,
как бы в раздумье посреди отавы.

Я видел тот коровий взгляд нередко,
но не сумел бы объяснить толково,
а вот писатель высказался метко:
жуют и мыслят - по словам Толстого*.

Что общего во мне с той животиной ? -
Мы оба родились в одном селенье,
но кто б посмел грозить мне хворостиной ?
И нет во мне столь робкого смиренья.

Нас не сближают ни ярмо, ни нива;
я бился за достаток и признанье,
но мало отличались перспективы -
обоих обложили тяжкой данью.

Довольна ли корова в час жеванья ? -
Всё размышляет, не ропща, не ноя.
Не зря ж наш гений обратил вниманье,
узрев в коровах что-то неземное.

Они всегда послушны сильной воле -
бери у них хоть молоко, хоть шкуру,
а ведь могли б любого в чистом поле
проткнуть рогами в злобе или сдуру.

Нет. Всё дадут нам и потрафят вкусам.
В их жертвенности - некая завзятость.
Невольно веришь мудрецам-индусам,
что есть в коровах истинная святость.
------------------------------
Крава

Крава, одигла главу над појилом,
Прежива - веh се отавом погости.
Свест животнье нешто је спојило
с крупним очима туге и строгости.

Да, кад прежива - размишльа. То Толстој
рече. Колико пута призор такав
видех, а никад објашњеньа простог
да се присетим, да наслутим макар!

Шта ме, док газим сеоским путиhем
с том мирном кравом непобитно спаја?
Ни послуш мирно иhи за прутиhем,
ни ньена мудра жртвеност, до краја.

Не зближују нас јарам, ни плуг с ньиве,
ни моја трка за славом и златом.
Тек мутна свест да нека биhа живе
да нам дарују све што им је дато.

Прежива, сита, поједене траве?
Не - у праву је геније: размишльа.
Зашто сам увек поштовао краве
ко биhа од нас больа, скоро вишньа?

Покорне вольи јачој, све до једне,
налазе место у држави трава.
Свака би могла, само да усхтедне,
да ме прободе рогом, с пуно права.

Не, оне служе. Свак од ньих узима:
млеко, и месо. Све биhе узето.
И повладити мораш Индусима
да медж кравама живи нешто свето.

Примечание.
У Ивана Шмелёва в повести "Лето Господне" нашлась, например, такая фраза: "Корова смотрит и задумчиво жуёт".
У Льва Толстого в повести "Отрочество": " Хлопотунья хозяйка отворяет скрипящие ворота, выгоняет задумчивых коров на улицу, по которой уже слышны топот, мычание и блеяние стада..."


Владимир Ягличич Урок
(С сербского).

Будто ты пасту давишь,
мнёшь словарное тесто:
из-под компьютерных клавиш
текут ритмичные тексты.

Надобно нашу трагичность,
дикость и хаос мрачный
преобразить в гармоничность,
но день - как на зло - неудачный.

Стихи получились без связи,
фальшивые, не боевые:
цветы в пластмассовой вазе,
бумажные, не живые.

Чтоб стало побольше толку,
чтоб в деле сыскать подвижку,
взгляни на книжную полку,
возьми хорошую книжку.

Листай все страницы сряду,
ищи, что подходит по теме -
и, выискав то, что надо,
преодолеешь время.

Лови по-рыбацки, в мрежи,
стихи, где прочна основа
в союзе с идеей свежей,
а в выводах - крепкое слово;

такие, чтоб не старели
их красота и правда.
С такими дойдёшь до цели,
а стих не умрёт и завтра.

Но вряд ли чего добьётся
хиляк со всяческой нудью.
Где золото, где позолотца -
решают строгие судьи.

И классиков врозь и чохом
в их время судили нещадно.
Наставшим потом эпохам
за многих из них досадно.

Иным в их деле суровом
грозила потеря свободы,
порою потеря жизни.
Так думай над каждым словом
с риском какого рода
ты обратишься к Отчизне.

А хочешь, так действуй смело,
если ты храбрая птица.
Судьба - сокровенное дело:
она сама собой свершится.
--------------------------------
Поука

Словца из себе тераш,
истискујеш ко пасту,
ван - да са компјутера
у стихове нарасту.

Требало би дивльину
хаоса спольног мутног
складити у питомину,
ал не да ти се јутрос.

Стихови - размештачки.
Смишльено - не фантастично.
Бескрвно и вештачки -
цвеhе у вази пластично.

А онда поглед свратиш
кньигама на полици.
Омильен том дохватиш,
класика, по навици.

Отвориш: и погледом
преджеш веh знане теме.
Једином нашом победом
победжено је време.

Ко у природну мрежу
уловльени стихови.
Имају корен, врежу,
и плод свој, у принови.

И с каквим миром траје,
светли лепотом, истином!
А онда схватиш - да је
време све прочистило.

Оно се предало, ал не значи
да слабе не убија.
Праведне црте подвлачи
као суров судија.

А класик, у свом времену,
дочекан је поругом.
Тако се преокрену
једно време у друго.

Допушта да га победи
тек језик меса и крви -
и то: самоубиствен.
А сад - рачуна поведи
пре но стих крене први,
и у свет се отисне.

Најзад, ти ниси остао.
Неком се другом јавльа:
сав тај тајанствен посао
без тебе се обавльа.


Не думаю, что я придираюсь (и Вы, пожалуйста, так не думайте), но:
"чудодейственный напиток, // рождённый гением народа" - это завышено, ИМХО, в сравнении с "ничег вальаног без магије // тајних познаньа, из народа"...
Гений и ведовсто...
:)

Мне очень понравились стихи, как стихи! В них жизненная поэзия, они живые.
Думаю, что переводы достаточно успешные, славянская поэзия на русском - это так естественно!
Спасибо Вам, Владимир!
Какой замечательный поэт Владимир Ягличич! Я знаю его стихи по переодам С. Шелкового. Три мои стихотворения Ягличич перевёл на сербский, чем меня несказанно обрадовал. Спасибо ему! Жадь, что не могу ответить ему тем же. Никогда не занимался переводами. А это дело непростое!
Ещё раз спасибо Вам, Владимир, за доставленное удовольствие, за знакомство с зарубежной поэзией!

С уважением,
Вячеслав Егиазаров.

Светлые чувства, глубокие мысли... Большой поэт, замечательный перевод..
Высокий образец искреннего сближения.
Замечательно, Владимир Михайлович..
...Всем кланом тешимся стихами.. - цепляет что-то..
Всем станом, может.. Вообще, Вы с Владимиром сами разберётесь..
С благодарностью, В.К.