Полюбань

Дата: 04-09-2015 | 19:01:00

Видишь пологий берег, серые крыши бань,
Домики, вросшие в зелень, дворик с бельмом белья,
Церковь, столбы и рельсы станции Полюбань?
Все это вижу я.

Я, раздавлен заботами, черной кишкой метро,
Шумом, коловращеньем, ежедневным трудом,
Еду сюда – здесь детство, здесь тепло и светло,
Родина, отчий дом.

Здесь золотого солнца равно досталось всем,
Здесь голубого неба неразмыкаем круг,
Здесь обитает Паша – на Профинтерна, семь.
Паша – мой лучший друг.

Мы заседаем с Пашей на берегу реки –
Воды ее легки, затоны ее глубоки.
Кое-где на листки наклеены мотыльки –
Как огоньки, прикинь!

Мы заседаем вместе в месте с названьем «тут» –
С «Путинкой» под огурчик, с ломтиками трески.
Мы достаем стаканчики, нож и газету «Труд»,
Желтую от тоски.

Мы предлагаем (в большей степени Паша, чем я)
Лучший, по сути, выбор худшей из всех газет:
Либо служить опорой празднику бытия,
Либо уплыть в клозет.

Мы разливаем жидкость в пластиковый объем,
Ловим перстами огурчик, суеты не любя,
И наполняем смыслом вечность – мы вечность пьем,
Льем ее внутрь себя.

Паша мрачнеет ликом – я светлею лицом,
Паша главою никнет – я гляжу в облака.
Мы разливаем снова с некоторой ленцой.
Паша берет стакан

И выпивает залпом, как бы изобразив
Паузу в высшей точке, дабы не пренебречь
Каплями. И начинает медленно, как Сизиф,
Вталкивать в гору речь:

«Здесь, посреди вселенной, в самом ее нутре,
В сердце большого мира, небо с землей сшивая
В ровное, бесконечно длительное тире,
Я отродясь проживаю,

Здесь петушиным утром, душным коровьим днем,
Синим собачьим вечером, мягкой ночью кошачьей
Я существую – мыслю, стыну, горю огнем,
Бодрствую, сплю, ишачу.

Здесь я пускаю корни, зрею, даю ростки,
Здесь я бросаю семя в жен, в перегной пахучий –
И принимается семя воле злой вопреки.
Разве бывает лучше?

Где же еще на свете может такое быть?
Почвы иной не сыщешь, места другого нету,
Где бы стоять мне прочно и площадью всей стопы
Чувствовать всю планету.

Разве не я мерило, стержень, основа, ось?
Но отчего… зачем же грустно мне в жизни, груст…»
Паша вдруг замолкает, крестится на авось
И упадает в куст.

Я поднимаю очи – Паша лежит ничком,
Тело куста объемля, словно живот жены.
Но подступает нечто – мертвенным холодком,
Тенью большой волны.

Север темнеет, с юга расползается мгла,
Запад сужает очи, вспучивается восток,
Реку рябит – да так, что, если б она могла,
Выключила б исток.

Приподнимая тучи, лезет со всех сторон
Бесово ли отродье, гопники ли с Круговой.
Ноги мои немеют, грудь исторгает стон,
Рот поднимает вой.

Небо кренится, вихрем пятнышки звезд крутя.
Лезу по брюху поля, скользкого, как кирза,
Кверху, к железнодорожным, брошенным вкривь путям.
Тропка. Асфальт. Вокзал.

После, уже в вагоне, руку прижав к губам,
Буду глядеть бесстрастно, словно покрывшись льдом,
Как в разверстую пропасть сыплется Полюбань –
Гаснет за домом дом.

Если на темной дороге вырвав из рук вожжу,
Ангел меня застопит, приставит к глазу кинжал.
«Родина есть?» – процедит. «Родины нет, – скажу. –
Я из нее сбежал».

Тема: Re: Полюбань (Дмитрий Коломенский)

Автор: Vir Varius

Дата: 04-09-2015 | 21:38:17

Дмитрий, очень понравилось. Особенно речь Паши.
Только резануло в конце слово "застопит",
как-то не вяжется оно с речью лиргероя.

...да это прям поэма... и Твардовский с Тёркиным нервно курят наверняка... :о)bg