Свободная тема

Дата: 15-08-2015 | 15:05:32


В литературоведомственных целях
(неведомых, но, видимо, зловредных)
из расчлененных трупов книг бессмертных
бесполые литературоведьмы
сварили пойло, мерзкое на вкус.

А бредоподавательницы (бедных
так научили) стали этим зельем
невинных деток отвращать от книг,
примерно так антабусом блевотным
излечивали пьяниц от алчбы
спиритуса, то бишь духовной жажды.

Литературоведеньем вульгарным
литературу подменили нам.

Не быв к сему предмету равнодушным
(его я ненавидел всей душою)
и обладая слухом недурным
к грамматике (я был оппортунистом,
претендовавшим тупо на медаль),
так лихо гаммы школьных сочинений
наяривал, что вспоминать противно.

Одно мне в оправдание, старался
я тему выбирать, когда был выбор,
свободную, вот скажем: Комсомол,
как движущая сила наших будней
,
или Крепка семья народов дружных,
не трогал я Луч света в тёмном царстве
и образа Татьяны не марал.

_______________

Итак, писал я шустро, как по нотам,
лихую сочинятину на тему
свободную, и получал оценку,
которую, конечно, получал,
потрафив целомудренному вкусу
служительницы храма Наробраза.

К ней, труженице скромной, равнодушной,
без фанатизма преданной системе
народного полуобразованья,
претензий не имеем, лишь к самой
системе, нас уныло штамповавшей,
как медяки, с достоинством некрупным,
где цель была: самовоспроизводство
системы, повторяющей саму
природу в самых низших формах жизни.

Производился также там отбор
средь особей, особенность любая
не поощрялась, так из ряда вон,
там тоже означало: вон из ряда!
из всех способностей была нужна
приспособляемость к самой системе,
в чём не было свободы умаленья,
но лишь освобожденье от нее.

_______________

Я помню одиночество подростка,
которого, конечно, волновали
волнующие формы одноклассниц
сильнее, чем общественные формы
и классовой борьбы перипетии,
для иллюстрации которых, видно,
писалась эта взрослая мура.

Я помню голос этой страшной тётки,
и каждую царапину на парте,
зевоту, духоту и скуку, скуку,
в покорном ожидании звонка,
хотелось рухнуть головой на парту,
так спать хотелось, я читал всю ночь
с фонариком, когда все в доме спали.

Я помню одиночество и ужас,
которым не с кем было поделиться,
казалось, никогда конца не будет
пожизненному рабству средней школы
чистописанью, тупоговоренью
пустых, как барабан, бубнящих, гулких,
бессмысленных, надутых, полых слов.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!