Чёрный ангел с гитарой белой...

Дата: 15-08-2015 | 09:11:43

Памяти Виктора Цоя


Чёрный ангел с гитарой белой,
С нимбом чёрных, как смоль, волос -
Помнишь, вечером онемелым
Ровным голосом песню нёс?

Чёрный ангел с гитарой белой
В лучекрестье прожекторов
Сотрясал стадиона тело
Вихрем ритмов и правдой слов.

Чёрный ангел с гитарой белой
Был светящимся ликом юн.
Молча небо над ним скорбело
Под неистовый гик трибун…

Чудный ангел с гитарой белой
Смолк внезапно, разбив крыла…
В небо синее песнь взлетела,
В небе чёрном звезда взошла.

24. 01. 1993

***
...Ранние крылья его были разбиты (или, может, сожжены, как у Икара, о любимое им солнце?) на благодатном рассвете 15 августа 1990 года. В 28 лет…
А в излёте весны того года мы с женой находились на очередной учебной сессии в Иркутске. В городе, переполненном ритмами песен Виктора Цоя (по крайней мере, так было в нашем студгородке, где голос певца звучал из всех окон домов и в самых потаённых уголках парка) как раз гастролировала легендарная рок-группа «Кино». В тот период она достигла пика своей невероятной популярности. О «Кино» говорили везде и все. И, конечно, в один из вечеров, а именно 28-го мая, мы, студенты-заочники, оказались небольшой группкой на Центральном стадионе, где проходил концерт питерских музыкантов.
Стадион был заполнен наполовину, но так, что все нижние ряды – всяк стремился оказаться поближе к помосту-сцене, возведённой посреди футбольного поля, - забились до отказа. В основном – разновозрастной, пёстрой и возбуждённой молодёжью, к которой мы, студенты-«заушники», перешагнувшие тридцатилетний рубеж, уже не могли себя причислять.
Концертная программа началась, когда позднее прибайкальское солнце плавно скатилось с густо фиолетового небесного круга куда-то по ту сторону от нас - за верхние трибуны стадиона. Сначала на помост вышла местная рок-группа с замысловатым названием «Принцип неопределённости». Зрители встретили её без воодушевления: все с нетерпением ожидали выхода «Кино» и её неизменного лидера Цоя. Поэтому своих земляков публика слушала снисходительно, аплодировала жидко, но зато, озябшая и скучающая, проводила с помоста бурно, поскольку, наконец-то, наступило время встречи с кумирами из северной столицы.
И они появились - вдруг и сразу - из неприметной двери под боковым сектором. Впереди, освещённый прожекторными лучами, крестообразными в пересечении друг с другом, шёл Виктор. Весь он был – от обуви до прямых аспидных волос – в чёрном. Невысокий, стройный, даже какой-то тоненький, хрупкий… В левой руке Цой держал гитару – ослепительно белую, сияющую в свете растянутых по траве юпитеров и от снопов света высотных прожекторов.
Стадион стихийно взорвался, взревел, поднялся на дыбы. Певец вскинул вверх руку с гитарой, приветствуя сразу всех, и без чопорного поклона, скромно склонил голову на грудь. Музыканты взошли на помост - и зазвучали ритмы…
Весь вечер Цой пел без фонограмм. Об этом было объявлено в микрофон и это не вызывало никаких сомнений. После каждой песни, наизусть подпеваемой стадионом, на поле устремлялись поклонники и поклонницы – с цветами, с рекламными плакатами группы, с открытками и блокнотами. Цепь милицейского кордона, облачённая в новенькую, недавно введённую униформу, и вооружённая внушительными резиновыми (или, может, пластмассовыми) дубинками не в силах была воспрепятствовать проскоку отдельных одержимых юнцов. Цой принимал цветы, клал их на помост или траву, и наскоро давал автографы счастливчикам. А сплоховавшие стражи порядка суетливо отлавливали их и на виду у бунтующего стадиона, довольно бесцеремонно, выдворяли за пределы поля – обратно на трибуны. И концерт продолжался. И многобалльное напряжение штормового зрительского моря нарастало и нарастало…
Вскоре сидеть на скамейках стало невозможно. Вокруг нас топали, прыгали, махали руками и одеждой в руках, свистели, кричали, орали – до неистовства. И нам с супругой пришлось перебраться на верхние полупустые ряды, откуда стало даже лучше обозревать помост и самого певца - с бледным и одновременно желтоватым лицом, блестящим от прожекторного освещения и пота…
Вот, пожалуй, и всё, что могу сказать о Цое и о том давнем концерте.
После выступления продолжительностью в час с небольшим, группа «Кино» под протестующие вопли фанатов попрощалась со слушателями и направилась к прежней неприметной двери, уже заблаговременно охраняемой большой группой милиционеров. Теперь Виктор замыкал музыкантов. Перед исчезновением, он обернулся и снова взметнул в сумрак руку с белой птицей-гитарой…

Нескоро выбрались мы из замкнутой чаши стадиона через единственно открытый главный вход, куда устремился весь поток народа. Время было уже позднее – двенадцатый час ночи. Редкие трамваи и автобусы брались приступом, и половину пути до нашего студгородка мы прошли пешком, наперебой обсуждая выступление «Кино». И никто из нас не знал тогда, что видели и слышали Виктора Цоя «вживую» - в краткой, метеорной жизни его земной - мы в первый и в последний раз…
Теперь, через годы, я подсчитал: жить этому парню, оставившему на нашем рок-небосклоне неповторимый и неугасимый след, после того вечера оставалось всего восемьдесят дней. Ничтожно мало для ярчайше одарённого человека, только-только обретавшего творческую зрелость! Но, как оказалось, вполне достаточно, чтобы вместе со всем свершённым им, заполнить и все восемьдесят лет иной человеческой жизни!
Может быть, слишком пристрастно стал относиться я к трагическим датам и срокам в судьбе любимых мною творцов. Но как не вспомнить, говоря о Цое, ещё одного ослепительного российского юношу, имя которому – Лермонтов! Ведь песнь его была оборвана тоже в роковом числе пятнадцать, только в июле, и в другом веке.
Впрочем, всё это лишь совпадения, жаль, что до отчаянья трагические. Песни же, они хоть и забываются порой, но не умирают никогда! И жизнь неистребима. И роковые числа и даты в ней относительны. И даже сама смерть относительна. В том же, например, пятнадцатом дне, только месяца мая, родилась великая для меня женщина – моя мама.
И ещё. Именно пятнадцатого августа, через три года после гибели Виктора Цоя, появился на свет мой сын…

15. 08. 2003

Спасибо, Сергей, за память! Царствие Небесное Виктору Цой! Сломаны крылья,но песни его живут и будут жить!

Светлая ему память! Виктор Цой до сих пор имеет своих поклонников в Болгарии.