Альберту Каэйру (Фернандо Пессоа). В полдень поздней весной

В полдень поздней весной
Я увидел сон, фотографически четкий,
Я увидел сошествие Иисуса Христа на землю.
Он спускался по склону горы
В облике сорванца-мальчишки,
То сбегая, то скользя по траве,
Срывая цветы, чтобы тут же их выбросить,
Заливаясь громким смехом.
Он удирал с неба,
Он был один из нас, ему не надо было
Притворяться жителем Триндады.
На небе всё было подделкой
Цветов, деревьев, камней.
На небе царила вечная угрюмость.
В любой момент он мог туда вернуться,
Взойти на крест и умереть на нем
В венке, шипами обрамленном,
И с пригвожденными ступнями и головой,
С тряпицей, чресла опоясывающей,
Будто у негра на картинке в книжке.
Ему не полагалось матери с отцом,
Как у других детей.
Двое его отцами были:
Старик по имени Иосиф, плотник
И вовсе не отец ему;
И тот, другой – дурацкий голубь,
Невероятный самый голубь в мире,
И не от мира сего, и не породы голубиной.
Но дева-мать мужчины до него не знала.
Она была не женщиной: она была корзиной,
Куда упал плод с неба.
И вы хотели, чтобы он, рожденный только матерью
И никогда отца не знавший, чтоб любить и уважать его,
Нес в мир добро и справедливость!
Однажды, когда Бог уснул,
А Дух Святой порхал на небе,
Забрался он в сундук чудес и три из них похитил.
Во-первых, сделал так, что о побеге не узнал никто.
Во-вторых, он превратил себя навеки в человека, в мальчика.
В-третьих, навеки превратил Христа в распятие –
В распятого на том кресте, что небо
Подсовывает нам в виде образчика.
А после побежал он к солнцу
И тут же по лучу спустился.
В деревне он сейчас живет со мною.
Настоящий жизнерадостный ребенок.
Ковыряет в носу правой рукою,
Шлепает по лужам,
Рвет цветы и, наигравшись ими, выбрасывает.
Камнями в ослов кидается,
По чужим садам лазает
И рев поднимает, собак завидев,
И, поскольку знает, что собаки злые,
А все люди милосердные,
Бежит со всех ног за девушками,
За идущими по дороге девушками
С кувшинами на головах,
Бежит и под юбки их прячется.
Меня научил он всему этому.
Научил взгляду на вещи истинному.
Объяснил, чем цветы отличаются друг от друга,
Показал, как прекрасны бывают камни,
Когда люди берут их в руки
И разглядывают неторопливо.
Рассказал мне много плохого о Боге.
Рассказал, что он старик, больной и глупый,
Постоянно на пол плюющий,
Непристойности говорящий.
Дева Мария по вечерам вечно чулок вяжет.
А Дух Святой все царапает клювом
И все время на стулья гадит.
Все на небе глупо, словно у католиков в церкви.
Рассказал мне, что Бог ничего не понимает
В тех вещах, которые сотворил он, –
«Да и то весьма сомнительно, что он сотворил их» -
«Он говорил, например, что сирены поют ему славу,
Но сирены ничего не поют на самом деле.
Если бы они пели, они были бы певицами.
А сирены просто существуют, и ничего более,
И поэтому их называют сиренами».
И затем, устав говорить плохое о Боге,
Мальчик Иисус на руках моих засыпает,
И я отношу его в дом, к груди прижимая.
.............................................................................
Он живет со мной в моем доме, на холме, на склоне,
Он Вечный Ребенок, он бог, которого мне не хватало.
Он человек во плоти и крови,
Он божество, которое шалит и резвится.
И потому мне со всей очевидностью ясно,
Что он – это Мальчик Иисус тот самый.
Ребенок, вполне человеческий и оттого божественный, -
Он и есть моя ежедневная жизнь поэта,
Оттого что он всегда шествует рядом, я всегда поэтом являюсь,
И все, на что ни взгляну я хотя бы мельком,
Меня впечатленьями переполняет,
И звук, самый слабый из тех, что бывают,
Во мне обретает подобие речи.
Новоиспеченный Ребенок, обитающий там, где живу я,
Дай мне руку,
И со всем, существующим в мире,
Мы пойдем сам-третей по дороге, которая нам попадется,
Смеясь, распевая, перебегая вприпрыжку
И наслаждаясь нашим общим секретом,
Производным от знанья того, что, по сути,
В мире нет никакой тайны
И что все на свете трудом дается.
Вечный Ребенок, веди меня всегда за собою.
Направленье взгляда моего – куда твой перст указует.
Слух мой прилежный с радостью ловит все звуки,
Которыми ты, словно музыкой, щекочешь мне раковины ушные.
Нам так хорошо друг с другом
В нашей компании дружной,
Как никому из нас даже в голову не приходило.
А вот живем душа в душу,
В полном согласии,
Словно правая рука и левая.
Утром играем в пять камешков
Прямо на пороге дома нашего,
Бог и поэт, раз навсегда договорившиеся,
Что, если бы каждый камень
Вмещал в себя целую Вселенную,
Было бы риском неимоверным
Допустить на землю его падение.
Затем я рассказываю ему сказки о людях самых обычных,
И он улыбается, слыша много невероятного.
И он смеется над королями, что никакие не короли они,
И печалится, слыша о войнах известия,
О «купцах» и кораблях,
В пучине морской без следа исчезающих.
Ибо знает, что совсем иная истина
Побуждает цветок к цветению
Наравне с лучом солнечным,
Изменяет горы и долины бесплодные,
Наполняет болью глаза, руины видящие.
А потом засыпает он, и я его укладываю.
Я несу его в дом на руках ласковых
И укладываю в постель, раздевая бережно,
Словно следую ритуалу целомудренному
Всех на свете матерей, детей раздевающих.
И он спит в глубине души моей,
Иногда просыпается ночью
И играет снами моими,
Одеяло отбрасывает,
По-турецки усаживается
И в ладоши хлопает, дитя единственное,
Озаряя сон мой улыбкой ясною.
......................................................................
Когда я умру, мальчик мой,
Пусть я стану ребенком, совсем крошечным.
Ты возьми тогда меня на руки,
Отнеси в свой дом,
Уложи на свою постель.
И рассказывай мне сказки, когда я буду просыпаться,
Чтобы я заснул опять,
Дай мне сны свои, чтобы ими играл я
До тех пор пока не наступит тот самый день,
О котором только тебе одному известно.
.....................................................................
Вот вам сказка моя о Ребенке Христе.
Отчего это разум, сам себя постигающий,
Столь далек от высшей истины,
Над которой все на свете философы бьются
И которую все на свете религии проповедуют?

Alberto Caeiro (heterônimo de Fernando Pessoa)

Num Meio-Dia de Fim de Primavera

Num meio-dia de fim de primavera

Tive um sonho como uma fotografia.

Vi Jesus Cristo descer à terra.

Veio pela encosta de um monte

Tornado outra vez menino,

A correr e a rolar-se pela erva

E a arrancar flores para as deitar fora

E a rir de modo a ouvir-se de longe.

Tinha fugido do céu.

Era nosso demais para fingir

De segunda pessoa da Trindade.

No céu era tudo falso, tudo em desacordo

Com flores e árvores e pedras.

No céu tinha que estar sempre sério

E de vez em quando de se tornar outra vez homem

E subir para a cruz, e estar sempre a morrer

Com uma coroa toda à roda de espinhos

E os pés espetados por um prego com cabeça,

E até com um trapo à roda da cintura

Como os pretos nas ilustrações.

Nem sequer o deixavam ter pai e mãe

Como as outras crianças.

O seu pai era duas pessoas

Um velho chamado José, que era carpinteiro,

E que não era pai dele;

E o outro pai era uma pomba estúpida,

A única pomba feia do mundo

Porque não era do mundo nem era pomba.

E a sua mãe não tinha amado antes de o ter.

Não era mulher: era uma mala

Em que ele tinha vindo do céu.

E queriam que ele, que só nascera da mãe,

E nunca tivera pai para amar com respeito,

Pregasse a bondade e a justiça!

Um dia que Deus estava a dormir

E o Espírito Santo andava a voar,

Ele foi à caixa dos milagres e roubou três.

Com o primeiro fez que ninguém soubesse que ele tinha fugido.

Com o segundo criou-se eternamente humano e menino.

Com o terceiro criou um Cristo eternamente na cruz

E deixou-o pregado na cruz que há no céu

E serve de modelo às outras.

Depois fugiu para o sol

E desceu pelo primeiro raio que apanhou.

Hoje vive na minha aldeia comigo.

É uma criança bonita de riso e natural.

Limpa o nariz ao braço direito,

Chapinha nas poças de água,

Colhe as flores e gosta delas e esquece-as.

Atira pedras aos burros,

Rouba a fruta dos pomares

E foge a chorar e a gritar dos cães.

E, porque sabe que elas não gostam

E que toda a gente acha graça,

Corre atrás das raparigas pelas estradas

Que vão em ranchos pela estradas

Com as bilhas às cabeças

E levanta-lhes as saias.

A mim ensinou-me tudo.

Ensinou-me a olhar para as cousas.

Aponta-me todas as cousas que há nas flores.

Mostra-me como as pedras são engraçadas

Quando a gente as tem na mão

E olha devagar para elas.

Diz-me muito mal de Deus.

Diz que ele é um velho estúpido e doente,

Sempre a escarrar no chão

E a dizer indecências.

A Virgem Maria leva as tardes da eternidade a fazer meia.

E o Espírito Santo coça-se com o bico

E empoleira-se nas cadeiras e suja-as.

Tudo no céu é estúpido como a Igreja Católica.

Diz-me que Deus não percebe nada

Das coisas que criou —

"Se é que ele as criou, do que duvido" —

"Ele diz, por exemplo, que os seres cantam a sua glória,

Mas os seres não cantam nada.

Se cantassem seriam cantores.

Os seres existem e mais nada,

E por isso se chamam seres."

E depois, cansados de dizer mal de Deus,

O Menino Jesus adormece nos meus braços

E eu levo-o ao colo para casa.

.............................................................................

Ele mora comigo na minha casa a meio do outeiro.

Ele é a Eterna Criança, o deus que faltava.

Ele é o humano que é natural,

Ele é o divino que sorri e que brinca.

E por isso é que eu sei com toda a certeza

Que ele é o Menino Jesus verdadeiro.

E a criança tão humana que é divina

É esta minha quotidiana vida de poeta,

E é porque ele anda sempre comigo que eu sou poeta sempre,

E que o meu mínimo olhar

Me enche de sensação,

E o mais pequeno som, seja do que for,

Parece falar comigo.

A Criança Nova que habita onde vivo

Dá-me uma mão a mim

E a outra a tudo que existe

E assim vamos os três pelo caminho que houver,

Saltando e cantando e rindo

E gozando o nosso segredo comum

Que é o de saber por toda a parte

Que não há mistério no mundo

E que tudo vale a pena.

A Criança Eterna acompanha-me sempre.

A direção do meu olhar é o seu dedo apontando.

O meu ouvido atento alegremente a todos os sons

São as cócegas que ele me faz, brincando, nas orelhas.

Damo-nos tão bem um com o outro

Na companhia de tudo

Que nunca pensamos um no outro,

Mas vivemos juntos e dois

Com um acordo íntimo

Como a mão direita e a esquerda.

Ao anoitecer brincamos as cinco pedrinhas

No degrau da porta de casa,

Graves como convém a um deus e a um poeta,

E como se cada pedra

Fosse todo um universo

E fosse por isso um grande perigo para ela

Deixá-la cair no chão.

Depois eu conto-lhe histórias das cousas só dos homens

E ele sorri, porque tudo é incrível.

Ri dos reis e dos que não são reis,

E tem pena de ouvir falar das guerras,

E dos comércios, e dos navios

Que ficam fumo no ar dos altos-mares.

Porque ele sabe que tudo isso falta àquela verdade

Que uma flor tem ao florescer

E que anda com a luz do sol

A variar os montes e os vales,

E a fazer doer nos olhos os muros caiados.

Depois ele adormece e eu deito-o.

Levo-o ao colo para dentro de casa

E deito-o, despindo-o lentamente

E como seguindo um ritual muito limpo

E todo materno até ele estar nu.

Ele dorme dentro da minha alma

E às vezes acorda de noite

E brinca com os meus sonhos.

Vira uns de pernas para o ar,

Põe uns em cima dos outros

E bate as palmas sozinho

Sorrindo para o meu sono.

......................................................................

Quando eu morrer, filhinho,

Seja eu a criança, o mais pequeno.

Pega-me tu ao colo

E leva-me para dentro da tua casa.

Despe o meu ser cansado e humano

E deita-me na tua cama.

E conta-me histórias, caso eu acorde,

Para eu tornar a adormecer.

E dá-me sonhos teus para eu brincar

Até que nasça qualquer dia

Que tu sabes qual é.

.....................................................................

Esta é a história do meu Menino Jesus.

Por que razão que se perceba

Não há de ser ela mais verdadeira

Que tudo quanto os filósofos pensam

E tudo quanto as religiões ensinam?


У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!