Бункер.

По потере кормильца
Дом приступает к посмертному прозябанию.
С виду всё тоже здание – не высоко, не низко.
Синие птицы над ставнями.
Дом мнит
Себя обелиском.
В небо, от основания, первой ступенью – завалина,
Окна стремятся к карнизу, далее долгая риза
Крыши железной.
Сурик, местами облезлый, вспыхивает ало.
Железо на крышу – презент генерала,
С течением времени утратившего своё имя и звание.
Лишь отзвук негромкий, отголосок самого раннего
Воспоминания.
Условно, листая страницы альбомов,
Дом не помнит имён. Он помнит лица.
Как и положено дому.
А лицам положено слиться
В плазму. Точнее – в массу. Фон для единственного лица –
Отца моего отца.
Дому ни много ни мало достаточно одного генерала.
Вернее – генералиссимуса. Жаль, что длинноты их жизней
Разнятся. Смерти дома не боятся.
Всё последующее существование заключается
В формировании подземного бункера.
Наземная часть отмирает. Жизнь, субстанция юркая,
Перетекает в иные измерения,
Требующие пространственного разветвления
Вширь и вглубь.
Я вижу как медленно сруб
Уходит в своё лукоморье сквозь луковый дух подполья.
Словно оболочка подпола лопнула
И разродилась анфиладой комнат
С тенями снулыми.
И мне, стоящей на первом подпольном уровне,
Нет доступа глубже и далее.
Я дщерь твоя, слышишь ли, дом мой?
Отчего же ты держишь меня у края,
Не пуская в уголки своего (моего) подсознания?
По мнению дома, "генеральская внучка" не звание.
Так, ходячее недоразумение…
Углубляясь подобно растению,
Дом задраивает подвалы.
И ждёт своего генерала.


Алёна, сразу же, при первом прочтении, вспомнилось Макондо. Таков и был Ваш замысел?))) Вычитала, что первоначально Маркес хотел дать роману «Сто лет одиночества» название «Дом». В общем, если нечто подобное Вами и задумывалось сразу, то успех предприятия налицо. А если нет — тем более здорово))) Спасибо за стихи!

Светлана, простите... невнимательная я. Очень редко здесь бываю. Здесь всё просто. Мой дед, мой дом - мой бункер.

Благодарю Вас.