Памяти Антонио Сальери

Дата: 17-06-2015 | 00:25:11

1

У средней школы стайка воробьев
ругает Зусмана – и так его, и эдак.
Когда ж проходит мимо чей-то предок,
смолкают – слишком взгляд его суров.

А Зусман между тем и вправду крут.
В своем прикиде байкерском не промах,
седлает он «Харлей», сверкая хромом,
и делает пока что пробный круг.

Но как фатально лужицы знобит!
Но как на дубе том звенят пиастры,
Как угасают на газоне астры…
И до весны крест-накрест черный ход забит.

2

Октябрь. Словно птицам накрошено хлеба,
усеяна бронзово-желтым земля.
Как наскоро сбитые лестницы в небо,
на мокрых бульварах торчат тополя.

В наброске небрежно ветвящихся линий
чертой постоянства плывут провода.
Рассвет прибывает, как в сонном заливе
в минуты прибоя морская вода.

Листвою опавшею новой притушен
огонь, разведенный у ржавых ворот.
И словно тритон выползает на сушу,
над синими сопками солнце встает.

3

Иоганн Себастьян раздувает меха,
жмет на газ – и в мгновение ока
в глубине алтаря оживает труха,
что копилась с эпохи барокко.

Иоганн Себастьян раздувает ветра
и высоких, и низких регистров.
И в лесу дребезжит на березах кора.
И гудит он, могуч и неистов.

И на сопках закатная плавится медь
вместе с оловом сумерек. Тает
день, где колокол неба, пригодный звенеть,
Иоганн Себастьян отливает.

4

Лесов предзимних тексты –
наклон суровых строк,
которые, воскреснув,
переписал Пророк.

Не ветры шестикрылы,
не труб древесных глас,
не братские могилы,
а каждому свой час.

Все проще и добротней –
не сразу, так потом:
кого-то в подворотне,
а кто-то под мостом.

5

И белый снег во весь экран,
и черный лес, как чьи-то спины,
и, словно смолкнувший орган,
у края просеки осины;

и на реке таежной лед
с припаем тонким у запруды,
и кочки смерзшихся болот,
как будто спать легли верблюды;

и серебристая куга,
когда на солнце, золотая;
и снег, и лес, и берега,
и света музыка литая.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!