Пару слов о гениальности

Дата: 03-06-2015 | 14:54:05

        Когда я был главредом, ко мне захаживали поэты разного пола и возраста со своими виршами. Я пробегал их глазами, откладывал в сторону и заводил разговор о поэзии. Часа через полтора-два поэт уходил, чтобы больше никогда в редакции не появиться. Труднее всего было с пенсионерами. Встречались такие, которые, взяв в своей жизни несколько разного рода высот, почему-то решали, что и Пегаса им запросто удастся оседлать. Помню, однажды ко мне в кабинет зашел довольно пожилой, но веселый человек и с порога начал читать мне вирши собственного сочинения. Нечто вроде «я туда пришел, я тебя нашел, а потом ушел» и пр. Я несколько напрягся и с ходу выдал ему примерно такое же с такими же рифмами (сейчас уже вряд ли, но тогда я был значительно моложе). Он раскрыл рот. Потом спросил: «И вы это не печатаете». «Нет», — сказал я. «Почему?» — искренне поразился он. «Потому что это не стихи». Он небось во время застолий поражает родных и знакомых своими талантами, те ахают, говорят: «Тебе печататься надо!» А тут такое с моей стороны отношение. Хороший был мужик. Жалко было его огорчать.
        Прошло время. Поэты не убывали. Я выдохся. Переливать из пустого в порожнее в течение одного-двух часов, говоря об одном и том, уже не было сил. И тогда я на манер известного литературного персонажа в ответ на просьбу очередного поэта показать мне свои опусы стал по телефону отвечать так: «А они у вас гениальные?» Обычно отвечали: «Нет». — «Тогда не надо приходить», — говорил я, прощался и клал трубку. «Это жестоко», — заметила мне однажды мой ответсек. «В самый раз, — ответил я, — холодный душ тоже иногда полезен». Возможно, я был неправ. Но поток поэтов со временем иссяк. Впрочем, однажды какой-то паренек, подумав с полминуты, на мой вопрос ответил: «Да, гениальные». — «Тогда приходите!» — сказал я. Но парень не пришел...

        2 июня 2015

А в чём она, гениальность? Поэт должен быть пророком, писать о том, о чём никто не догадывается и что, возможно, произойдёт лет этак через 50-100? Или, как говорил Бродский, полемизировать с ушедшими поэтами-гениями?