Сон о русской бане и здоровенной бабе

Дата: 09-01-2014 | 00:08:49

				          	      Виктору Шельпякову

Теченье жизни двигалось привычкой
и потихоньку утекало в сон,
в котором звякали в ушах отмычкой,
синичку запускали в телефон,
со всех сторон по-доброму стучали,
расспрашивали в зубы: кто тут есть,
которые не всю, как есть, проспали
единственную совесть, ум и честь...

Блаженной памяти звонил в субботу,
шутил, он вообще был весельчак,
введу, мол, шестидневку, на работу
пойдёшь, как сукин сын, да как же так,
пугался я притворно, а парная,
а шайка-лейка с веничком, когда ж,
как не в субботу, прямо и не знаю,
как называть подобный саботаж...

Оставь одежду, всяк сюда входящий,
в чистилище все без штанов равны,
в предбаннике сказал Вергилий, в ящик
засовывая рваные штаны...

У нас в стране широкой этот русский,
другой армянский, 3-й сын полка,
какая разница, Л.И. закуской
всех оделял из своего пайка,
и каждому в подставленную кружку
плеская, вёл бесстрашно за собой...

Да здравствует, товарищи, за дружбу,
на том стоит и будет часовой
доклад, я сплю, докладбище от края
до края, где мы все одна семья...

Вы курите, он спрашивал, не знаю,
сатрапу отвечал упрямо я...

Земную жизнь пройдя до половины,
из сумрачного леса выходя,
я оказался посреди пустыни,
цветущей после зимнего дождя...

Меня сретали ангельские лики
в фуражках нимбоблещущих, во лбу
гербы сияли, серпомолотилки
на глобус навалились, как в гробу,
покойницкая общая уснулость
смеркнулась, и слеза сморгнулась вмиг,
пустыня предо мною простирнулась,
и в ней возник живительный родник...

Вы курите, спросил майор Чекаев,
не знаю и не буду, говорю,
из одного в другой перетекаю,
и снова, даже если и курю...

Небритая в пивном киоске тётка,
царьпушечными ядрами дрожа,
мне продавала ржавую селёдку,
стекали капли с жирного ножа
на желтый рупь, он был последней, слабой
надеждою, что в недрах умерла,
когда, взревев: нет сдачи, злая баба
раззявила зияние жерла...

Без памяти, пути не разбирая,
из сумрачного леса выйдя вон,
я оказался посредине рая,
светло сияющего с трёх сторон…

А за спиной туманная завеса
струилась и перетекала в сон,
где вялые от недосыпа бесы
уныло водят хоровод теней,
нет выхода из сумрачного леса
корявых сучьев и горелых пней,
и бледные болотные растенья
сплетаются в клубок безглазых змей...

Вы курите, и пьёте, и плюёте
на всё, что свято и приятно тут,
задорных наших песен не поёте,
которые по праздникам поют...

Она казалась здоровенной бабой
с такой вот мордой и с такой вот жопой,
родная наша дорогая власть,
но оказалась идиоткой слабой,
такого неожиданного дуба
дала однажды, хрясь, и расползлась...

Когда во сне мой третий глаз открылся,
я понял, что кончину века зрю,
разносят времена чумные крысы,
и вот опять любимый вождь в ноздрю
трубит зарю, и звякает бутылка,
и вякает звонючий телефон,
и баба Ряба заключает пылко
в объятия меня со всех сторон...

Она была такой тупой и грубой,
не спрашивала: любо иль не любо,
когда вот так и так имела нас,
но мы, не чувствуя давнишней злобы,
теперь не бросим грязь на крышку гроба,
помянем тихим словом: сдохла мразь...

Ты помнишь, как работали, едва ли
забудешь, как гуляли, это от
и до, кто скажет: не протестовали,
а водку пили, это что, не в счёт...

А я ещё вернусь и будет пьянка,
всё плохо, ну а мы-то хороши,
ах, банька ты моя, родная банька,
всё, мыто-перемыто от души,
поскольку суждено всем передо́хнуть
в пути, и толком не передохну́ть,
и разве напоследок только охнуть:
ох, до чего же бестолковый путь...

Бесформенные серые виденья
колеблются в тумане, пелена
окутывает сумерки, забвенье
сгущается, плывут обрывки сна,
где призраки роятся, звон и скрежет
железа о железо, взбугрена
трясина, по которой скачет нежить,
крошась в труху и рассыпаясь в прах...

Сквозь сомкнутые веки утро брезжит,
глаза открыть мешает тёмный страх...

Мне снилось: все куда-то разбежались,
а я остался, вспомнить не могу,
откуда эта слабость, эта жалость,
она замерзнет, бедная, в снегу...

Оттуда просыпаюсь без оглядки,
а то ещё догонят и дольют,
и загадают вечные загадки,
о чём поет синичка: пьют и пьют,
чего нам ничего не обещает
ночь, потихоньку утекая вся...

Я не вернусь, никто не возвращает-
ся...

Где-то гениально! Потому что правдиво!

Длинно и скучно. Честно говоря, до конца стихотворения не добрался. Бросил читать где-то на середине. Вы бы синопсис что ли присовокупили, уважаемый Вячеслав.