Байкальское

По пенному краю – песчаник до сланцевых глин,
Окатные камни. Текучей водой отмеченный,
Средь россыпи оных найдётся такой один –
Со взглядом сквозным,
Ускользающим мелкою трещиной.
В отверстие это проденется разве червяк,
Живущий циклично – рождение, пища, соитие…
Endemos, допустим… и я, человек, вот так –
За богову нитку цепляюсь. Ведомый наитием,
Плетусь, да плетусь. Тяну по камням поводок,
Отпущенный Богом: да, чем бы дитя ни тешилось…
Двукрылой личинке не страшно скользить у ног,
По пенному краю из вод выступающей, вечности.

Мёртвая нерпа.

Куда тебя гонит, субстанцией правящий, бог,
под бубном шаманским, над твердью земною подвешенным?
Белёсой волной, колеблема, как поплавок,
замытая нерпа - бурун оседлала и спешилась
меж двух валунов. Заломлены хвост и плавник.
Глазницы пустые, как кратеры спящие, чёрны.
Сама она – сон. Но стоит забыться на миг,
как ветер натянет у берега звонкую корду,
волной верховою подхватит и, словно конька,
погонит по кругу, сквозь камни и рваную пену...
Так не было, нет, и значит – не будет конца
вращению этой, уму не подвластной, вселенной.

*
Спускаешься по скату древних глин.
И мир тебя охватывает тварный –
Скелетные останки древесин,
Как остовы почивших динозавров,
По берегу белеют тут и там.
В песке ступени выбиты прибоем.
Здесь, мысленно дрейфующим, китам
Передаётся качество иное –
Дробиться на корпускулы, затем
Перетекать по колбочкам, мензуркам
Различных тел. И в крохотных фигурках
Осуществлять иное бытие,
Не человечье: рысью – по земле,
Над гладью - чайкой, в море – голомянкой,
Томимой внутриклеточным свеченьем.
И,вспомнив вдруг своё предназначенье,
По отмели, по галечной серпянке –
Новорождённой девой Боттичелли...

Ссуди мне белый камушек в ладонь
(с рифлёной спинкой) духом населённый.
Ведь это Ты китам моим учёным –
внушил идею: только кистью тронь
По краешку – послушный и смышлёный
Дух оживёт...

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!