Сергей Шестаков

Роберт Геррик. (Н-478) Как появились ручьи

Гласит легенда этих мест:

Несчастных брошенных невест

Эрот, искусник златокрыл,

В ручьи однажды превратил.

В журчаньи струй нам слышен дев

Приятно льющийся напев;

И плач девичий не утих –

Лишь имя изменилось их.



Robert Herrick

478. How Springs came first


These Springs were Maidens once that lov'd,

But lost to that they most approv'd:

My Story tells, by Love they were

Turn'd to these Springs, which wee see here:

The pretty whimpering that they make,

When of the Banks their leave they take;

Tels ye but this, they are the same,

In nothing chang'd but in their name.

Роберт Геррик. (Н-120) Надежда приободряет

Воитель мнит: трофеями побед

Любой ущерб от войн сведёт на нет.



Robert Herrick

120. Hope heartens


None goes to warfare, but with this intent;

The gaines must dead the feare of detriment.

Роберт Геррик. (Н-11) Парламент роз, Юлии

Приснился мне в одной из грёз
Парламент, где собранье роз
И тех цветов, чей ранг скромней,
Открылось на груди твоей;
Её же, безупречно чист,
Тончайший покрывал батист.
Хватило розе голосов
Стать королевой всех цветов –
Но так, чтоб у тебя, верна,
Служила фрейлиной она.

Robert Herrick

    I dreamt the roses one time went
    To meet and sit in parliament;
    The place for these, and for the rest
    Of flowers, was thy spotless breast,
    Over the which a state was drawn
    Of tiffanie or cobweb lawn.
    Then in that parly all those powers
    Voted the rose the queen of flowers;
    But so as that herself should be
    The maid of honour unto thee.

Роберт Геррик. (Н-12) Попросить не стыдно

Чтоб целей достигать – отбросьте стыд:
Боязнь просить к отказу пристрастит.

Robert Herrick
12. No bashfulnesse in begging

To get thine ends, lay bashfulnesse aside;
Who feares to aske, doth teach to be deny'd.

Джон Мильтон. О его слепоте

Когда я думаю, что свет погас   

  В глазах моих, и в этой тьме кромешной
  Навеки сгинет мой талант сердешный,
Хотя Душа готова сей же час
Служить Творцу, давая всякий раз  
  Отчёт правдивый, - даст ли кто утешный
  Мне отклик: неужели Он, безгрешный,
Трудиться требует, лишая глаз?
Терпение в ответ мне ропщет: Бог  
  Ни в чём нужды не ведает. Верховен
      Всевышний надо всем. Любой: и тот,
Кто терпелив, - Его, и тот, кто мог  
  Его услышать, был Ему покорен,
      И даже тот, кто лишь стоит и ждёт.


John Milton


When I consider how my light is spent
  Ere half my days, in this dark world and wide,
  And that one talent which is death to hide
Lodged with me useless, though my Soul more bent
To serve therewith my Maker, and present
  My true account, lest He returning chide,-
  Doth God exact day-labour, lihght denied?
I fondly ask: - But Patience to prevent
That murmur, soon replies; God doth not need
  Either man's work or His own gifts: who best
      Bear His mild yoke, they serve Him best: His state
Is kingly; thousands at His bidding speed
  And post o're land and ocean without rest: -
      They also serve who only stand and wait.

Роберт Геррик. (Н-1061) О судьбе

Судьба озлится на меня – не струшу:

Забрать она всё может, но не душу.



Robert Herrick

1061. On Fortune


This is my comfort when she's most unkind:

She can but spoil me of my means, not mind.

Роберт Геррик. (N-35) Сердце

Уста в молитве отверзать напрасно,

Покуда сердце с ними не согласно.



Robert Herrick

35. The Heart


In Prayer the Lips ne're act the winning part,

Without the sweet concurrence of the Heart.

Роберт Геррик. (Н-8) Когда должны читаться его стихи

Не тратьте утро трезвое для чтенья

Священных строф волшебного творенья;

Но в час, когда и пьяны вы, и сыты, -

Пора читать иль петь вам песнь пиита.

Когда бросают лавры в пламень зыбкий,

И шлёт очаг нам отблески улыбки,

Когда над пиром поднят тирс, и, дивны,

Звучат вокруг сакральных оргий гимны –

Тогда не грех и строгому Катону

Прочесть мой стих, надев из роз корону.



Robert Herrick



    In sober mornings, do not thou rehearse

    The holy incantation of a verse;

    But when that men have both well drunk and fed,

    Let my enchantments then be sung or read.

    When laurel spirts i'th' fire, and when the hearth

    Smiles to itself, and gilds the roof with mirth;

    When up the thyrse is rais'd, and when the sound

    Of sacred orgies flies, a round, a round.

    When the rose reigns, and locks with ointments shine,

    Let rigid Cato read these lines of mine.

Роберт Геррик. (Н-1035) Двенадцатая ночь, или король и королева

  Мы праздник начнём
  Большим пирогом, -
В нём боб королевский под сливой;
  И к радости дам
  Горошина там –
Она королеве счастливой.

  Все сядут за стол –
  Из тех, кто пришёл,  
Избрать короля с королевой;
  Кто править охоч
  Сегодня всю ночь? –
Боб справа, горошина слева.

  Пирог удался!
  И чествует вся
Округа, увидев воочью,
  Взошедших на трон,
  И слышится звон
Бокалов двенадцатой ночью.
  И в чаши скорей

  Налейте полней

Горячего пряного эля;
  Мускатный орех
  Добавить не грех
В разгаре хмельного веселья.

  Настанет черёд
  Расстаться – уйдёт
Чета королевская чинно:
  Хотя и пьяны,
  Ничуть не грешны –
Как будто встречались невинно.

Robert Herrick

      Now, now the mirth comes
      With the cake full of plums,
    Where bean's the king of the sport here;
      Beside we must know,
      The pea also
    Must revel, as queen, in the court here.

      Begin then to choose,
      This night as ye use,
    Who shall for the present delight here,
      Be a king by the lot,
      And who shall not
    Be Twelfth-day queen for the night here.

      Which known, let us make
      Joy-sops with the cake;
    And let not a man then be seen here,
      Who unurg'd will not drink
      To the base from the brink
    A health to the king and the queen here.

      Next crown the bowl full
      With gentle lamb's wool:
    Add sugar, nutmeg, and ginger,
      With store of ale too;
      And thus ye must do
    To make the wassail a swinger.

      Give then to the king
      And queen wassailing:
    And though with ale ye be whet here,
      Yet part ye from hence,
      As free from offence
    As when ye innocent met here.

Роберт Геррик. (H-693) На Тома Така. Эпиграмма

На Рождество сыграл бы в карты Том,
Но бедность против. Как-нибудь потом...

Robert Herrick

At post and pair, or slam, Tom Tuck would play
This Christmas, but his want wherewith says nay.

Роберт Геррик. (Н-217) В кровь исколотая рука, или подаренные девушке розы эглантерия

В кровь исколотой рукою
Я девицу удостою
Роз душистых. Те вспылят –
Слаще девы аромат;
Скажут: будет, кто влюблён,
Впредь шипами изъязвлён.

Robert Herrick
217. The bleeding hand: or, The sprig of Eglantine given to a maid

From this bleeding hand of mine,
Take this sprig of Eglantine.
Which (though sweet unto your smell)
Yet the fretfull bryar will tell,
He who plucks the sweets shall prove
Many thorns to be in Love.

Роберт Геррик. (N-170) Ещё одно

Господь отверг молитвы – вот в чём стыд
(Кассиодор об этом говорит).

Robert Herrick
170. Another

The shame of mans face is no more
Then prayers repel'd, (sayes Cassiodore).

Роберт Геррик. (Н-407) О себе (IV)

Уз любви бежавший всюду,

Я влюбился – вот причуда!

Иль виной тому досуг,

Иль сражён улыбкой вдруг?

От любви теперь спасенье –

Лишь работа и моленье.


Robert Herrick



I dislik'd but even now;

Now I love I know not how.

Was I idle, and that while

Was I fir'd with a smile?

I'll to work, or pray; and then

I shall quite dislike again.

Роберт Геррик. (H-487) Вознаграждения и наказания

Мы получаем за свои деянья

Вознагражденья или наказанья.



Robert Herrick

487. Reward and punishments


All things are open to these two events,

Or to Rewards, or else to Punishments.

Роберт Геррик. (Н-425) Ивовый венок

Венок из ивовых ветвей
  Ты на исходе дня
Прислала – знака нет верней:
  Тобою брошен я.

Покинут, сердцем одинок,
  Чуть свет (имей в виду),
Надев на голову венок,
  Под ивой смерть найду.

Бычков рядят пред алтарём
  В гирлянды из цветов –
И я, и я в венке своём
  Так умереть готов!

Robert Herrick
425. The Willow Garland

A willow Garland thou did'st send
  Perfum'd (last day) to me:
Which did but only this portend,
  I was forsooke by thee.

Since so it is; Ile tell thee what,
  To morrow thou shalt see
Me weare the Willow; after that,
  To dye upon the Tree.

As Beasts unto the Altars go
  With Garlands drest, so I
Will, with my Willow-wreath also,
  Come forth and sweetly dye.

Роберт Геррик. Читателям

* * *

За прегрешенья, что найдутся тут,

Пусть не меня – печатника клянут;

Он в книге средь отборного зерна

Поразбросал и плевелов сполна.

Robert Herrick
* * *

For these Transgressions which thou here dost see,
Condemne the Printer, Reader, and not me;
Who gave him forth good Grain, though he mistook
The Seed; so sow'd these Tares throughout my Book.

Роберт Геррик. (N-202) Адово пламя

В аду огонь горит, но нет там света –

Святой Василий указал на это. 

Robert Herrick



The fire of hell this strange condition hath,

To burn, not shine, as learned Basil saith.

Роберт Геррик. (N-38) О Времени

  Ты, Время, прочь

Готово улететь...

  Ужель невмочь

Со мной побыть и впредь?
  Вновь смерть отсрочь.
Оно в ответ: "Заметь,


  Была дана

Тебе живая плоть.

  Свой долг сполна

Верни, не колобродь,

  Ведь ждут лгуна

Природа и Господь.


  Почти истёк,

Как это мне ни жаль,

  В часах песок...

Иль вот, возьми скрижаль –

  Там смерти срок".

И улетело вдаль.



Robert Herrick


   Time was upon
The wing, to fly away;
   And I call'd on
Him but awhile to stay;
   But he'd be gone,
For ought that I could say.

   He held out then
A writing, as he went;
   And ask'd me, when
False man would be content
   To pay again
What God and Nature lent.

   An hour-glass,
In which were sands but few,
   As he did pass,
He show'd, and told me, too,
   Mine end near was;
And so away he flew.

Роберт Геррик. (Н-770) Его желание одиночества

Обресть бы грот
  Мне тот,
Где ни души
  В глуши.
Там жил бы я,
И, весь в слезах,
  Стал прах.

Robert Herrick
770. His wish to privacie

Give me a Cell  
  To dwell,
Where no foot hath  
  A path:
There will I spend,  
  And end
My wearied yeares  
  In teares.

Роберт Геррик. (N-36) Серьги

У египтян в ушах серёг сиянье;
То – древнее о благодати знанье:
Она – тому, что слышим, послушанье.

Robert Herrick

Why wore th' Egyptians jewels in the ear?
But for to teach us, all the grace is there,
When we obey, by acting what we hear.

Роберт Геррик. (Н-762) Пенни Святому Петру

  Гирляндой живой
  Гробницу укрой,
Где будет мой дом, как помру;
  Пойду налегке
  Я с жезлом в руке
И с пенни Святому Петру.

  Без пенни забудь
  И думать про путь,
С потерей смирись навсегда;
  Иль плату возьмёт
  Привратник за вход,
Иль врат не откроет туда.

  Коль пастору ты
  У смертной черты
В подарок свинью не отдашь,
  Псаломщик псалом
  Закончит стихом:
Нет пенни – и нет "Отче наш".

Robert Herrick

      Fresh strewings allow
      To my sepulchre now,
    To make my lodging the sweeter;
      A staff or a wand
      Put then in my hand,
    With a penny to pay S. Peter.

      Who has not a cross
      Must sit with the loss,
    And no whit further must venture;
      Since the porter he
      Will paid have his fee,
    Or else not one there must enter.

      Who at a dead lift
      Can't send for a gift
    A pig to the priest for a roaster,
      Shall hear his clerk say,
      By yea and by nay,
      No penny, no paternoster.

Роберт Геррик. (H-953) Без денег никак

Тому, кто сел на мель, пришлось бы туго,
Когда б не случай иль не помощь друга.

Robert Herrick
953. No man without Money

No man such rare parts hath, that he can swim,
If favour or occasion helpe not him.

Роберт Геррик. (Н-643) Ведьма

Вот ведьма и бес

    Во мраке небес

Несутся вдвоём этой ночью

    Сквозь рощи, кусты,

    Сквозь чащи густы,

Всю скверну являя воочью.


    На бесе верхом,

    Пришпорив шипом

И плетью поддав ежевичной,

    Бесовка промчит

    То мимо ракит,

То в топях уж глас её зычный.


    Ни червь земляной,

    Ни хищник ночной

Не выйдут из нор безопасных;

    На тверди, средь вод

    Всех в страхе трясёт

От их злодеяний ужасных.


      Гроза в вышине –

      Всё небо в огне

Над этим подобьем содома;

    И призрак свиреп

    Оставит свой склеп,

Разбуженный грохотом грома.



Robert Herrick

643. THE HAG


        The hag is astride

        This night for to ride,

    The devil and she together;

        Through thick and through thin,

        Now out and then in,

    Though ne'er so foul be the weather.


        A thorn or a burr

        She takes for a spur,

    With a lash of a bramble she rides now;

        Through brakes and through briars,

        O'er ditches and mires,

    She follows the spirit that guides now.


No beast for his food

        Dare now range the wood,

    But hush'd in his lair he lies lurking;

        While mischiefs, by these,

        On land and on seas,

    At noon of night are a-working.


        The storm will arise

        And trouble the skies;

    This night, and more for the wonder,

        The ghost from the tomb

        Affrighted shall come,

    Call'd out by the clap of the thunder.

Роберт Геррик. (Н-1065) Ещё один (оберег)

Коль, застигнутые мглой,

Вы страшитесь феи злой,

Надо вам с собой немного

Корок хлебных брать в дорогу:

Хлеб святой всего верней

Защитит от злых затей.



Robert Herrick

1065. Another
If ye feare to be affrighted
When ye are (by chance) benighted:
In your Pocket for a trust,
Carrie nothing but a Crust:
For that holy piece of Bread,
Charmed the danger, and the dread.

Роберт Геррик. (Н-829) На Тэпа

За пиво продал Тэп (гуляют слухи)

Очки родимой матери-старухи;

И как он ради пива или эля

Её глаза и нос не сбыл доселе!



Robert Herrick

Upon Tap

Tap (better known then trusted) as we heare
Sold his old Mothers Spectacles for Beere:
And not unlikely; rather too then fail,
He'l sell her Eyes, and Nose, for Beere and Ale.

Роберт Геррик. (Н-237) На прачку Садз

Воротнички в моче стирая палкой,

Садз мужа ждёт – заняться их крахмалкой.



Robert Herrick

237. Upon Sudds a Laundresse


Sudds Launders Bands in pisse; and starches them

Both with her Husband's, and her own tough fleame.

Роберт Геррик. (Н-51) Досада на Девон

С тех пор как родился на свет,

  Я мерзости такой

Не видел – края хуже нет,  

  Чем Девоншир глухой.

Однако же признать готов:

  Нигде я не творил

Таких возвышенных стихов,

  Как здесь, где свет не мил.



Robert Herrick

51. Discontents in Devon


More discontents I never had

  Since I was born, then here;

Where I have been, and still am sad,

  In this dull Devon-shire:

Yet justly too I must confesse;

  I ne'r invented such

Ennobled numbers for the Presse,

  Then where I loath'd so much.

Роберт Геррик. (Н-290) Глаза

Должны быть, коль на бой вы встали,

Побеждены глаза вначале.



Robert Herrick



'Tis a known principle in war,

The eyes be first that conquered are.

Роберт Геррик. (Н-1053) Искренность

Сосуд весь вымойте сначала,

Дабы, что влили, не скисало.



Robert Herrick

1053. Sincerity


Wash clean the vessel, lest ye sour

Whatever liquor in ye pour.

Роберт Геррик. (N-153) Mora Sponsi, задержка Небесного Жениха

Когда Жених замедлил где-то,

Знай: время покаянья это.



Robert Herrick

153. Mora Sponsi, the stay of the Bridegroome


The time the Bridegroom stayes from hence,

Is but the time of penitence.

Роберт Геррик. (N-205) Одно из мнений в иудаизме

Те, кто в грехах раскаялись, для Бога
Ценней и самых праведных намного.

Robert Herrick
205. A Position in the Hebrew Divinity

One man repentant is of more esteem
With God, then one, that never sin'd 'gainst Him.

Роберт Геррик. (Н-242) О горбатой деве

Горбата ты, но мне и так сгодится,

Ведь ты пряма, где прямы все девицы.



Robert Herrick

242. Upon a crooked Maid

Crooked you are, but that dislikes not me;
So you be straight, where Virgins straight sho'd be.

Роберт Геррик. (H-179) На дыхание Юлии

Вздохни, о Юлия, вздохни!

Скажу без колебанья:

Восточным пряностям сродни

Из уст твоих дыханье.



Robert Herrick



Breathe, Julia, breathe, and I'll protest,

Nay more, I'll deeply swear,

That all the spices of the east

Are circumfused there.

Роберт Геррик. (H-827) Больше слов, меньше дела

Всем, чуя крах, командовать охота,

А исполнять – совсем немногим что-то.



Robert Herrick

827. Most Words, less Works


In desp'rate cases all, or most, are known

Commanders, few for execution.

Роберт Геррик. (N-200) В начале и в конце

Плохим начав, достойным Павел стал;

Иуда, хорошо начавший, пал.

Важней, чтоб вы при жизни не в начале –

В конце благочестивы пребывали.



Robert Herrick



Paul, he began ill, but he ended well;

Judas began well, but he foully fell:

In godliness not the beginnings so

Much as the ends are to be look'd unto.

Роберт Геррик. (H-550) Пощади побеждённого

Не знать пощады к тем, кто побеждён,

Страшней свирепства варварских племён.



Robert Herrick

550. Pitie to the prostrate


Tis worse then barbarous cruelty to show

No part of pitie on a conquer'd foe.

Роберт Геррик. (Н-454) На Спанжа. Эпиграмма

Лишь он, как утверждает Спанж хвастливо,

В себя вместить способен море пива.

А я скажу: триумф его смешон –

Не видел гейдельбергской бочки он.



Robert Herrick

454. Upon Spunge. Epig.                                  


Spunge makes his boasts that he's the onely man

Can hold of Beere and Ale an Ocean;

Is this his Glory? then his Triumph's Poore;

I know the Tunne of Hidleberge holds more.

Роберт Геррик. (H-1078) На Дол

У Дол сгорели б щёки – не вопрос,

Но льют из глаз её потоки слёз.



Robert Herrick

1078. Upon Dol


No question but Dols cheeks wo'd soon roost dry,

Were they not basted by her either eye.

Роберт Геррик. (Н-1046) Сумерки (II)

О сумерках любой сказать бы мог:

И ночь ушла, и дню ещё не срок.



Robert Herrick

1046. Twilight


The twilight is no other thing, we say,

Than night now gone, and yet not sprung the day.

Роберт Геррик. (N-229) В вечности нет времени

Здесь каждому свой час определён,
На Небесах же, знаем, нет времён.


Robert Herrick

229. No time in Eternitie


By houres we all live here, in Heaven is known

No spring of Time, or Times succession.

Роберт Геррик. (Н-7) Его книге

Тех обходи сторонкой, кто похожи

На хлеб закисший иль на сыр негожий.



Robert Herrick



 Come thou not near those men who are like bread

 O'er-leaven'd, or like cheese o'er-renneted.

Роберт Геррик. (H-855) Нужда

Кого нужда страшит сильнее смерти,

Тот плоть свою, не душу, чтит, поверьте.



Robert Herrick

855. NEED


Who begs to die for fear of human need,

Wisheth his body, not his soul, good speed.

Роберт Геррик. (Н-16) Перенне

В тебе, в твоих чертах, на что ни гляну,

Нет места даже малому изъяну;

И руки, и лицо, и форм извивы –

Ты вся безукоризненно красива.

Чем дольше я гляжу, тем поневоле

Причины сознаю любить всё боле.



Robert Herrick



 When I thy parts run o'er, I can't espy

 In any one the least indecency;

 But every line and limb diffused thence

 A fair and unfamiliar excellence:

 So that the more I look the more I prove

 There's still more cause why I the more should love.

Роберт Геррик. (N-183) Дева Мария

Господь являл её как чудо глазу –

Бутоном и цветущей розой сразу.



Robert Herrick

183. The Virgin Mary


To work a wonder, God would have her shown,

At once, a Bud, and yet a Rose full-blowne.

Роберт Геррик. (N-203) Кровь Авеля

Кровь Авеля, пролившись ало,

О мести к Господу взывала;

Но и она же (верю: было!)

Об искуплении молила.



Robert Herrick

203. Abels Bloud


Speak, did the Bloud of Abel cry

To God for vengeance? yes say I;

Ev'n as the sprinkled bloud cal'd on

God, for an expiation.

Роберт Геррик. (Н-137) Одному жить спокойнее

В приданое, кто стал женат,

Взял подозренье, гнев, разлад.


Robert Herrick

Suspicion, discontent, and strife
Come in for dowry with a wife.

Роберт Геррик. (Н-15) Песня маскам на маскараде

Пусть в танце вас разгорячат

   Движенья, смена поз,
И пота жаркий аромат
   Польётся маслом роз.

Приятен этот фимиам
   Не только вам одним;
Пусть он летает здесь и там –
   В усладу остальным;

Исида одаряла так,
   По улочкам ходив –
С её касаниями всяк
   Благоухал, счастлив.



Robert Herrick



    Come down and dance ye in the toil

      Of pleasures to a heat;

    But if to moisture, let the oil

      Of roses be your sweat.


    Not only to yourselvesassume

      These sweets, but let them fly

    From this to that, and so perfume

      E'en all the standers by;


    As goddess Isis, when she went

      Or glided through the street,

    Made all that touched her, with her scent,

      And whom she touched, turn sweet.

Роберт Геррик. (H-795) На Байса

Все смолкли вдруг, лишь Байса слышен смех:

Не он, мол, - кто-то пукнул средь потех.



Robert Herrick

795. Upon Bice


Bice laughs, when no man speaks; and doth protest

It is his own breech there that breaks the jest.

Роберт Геррик. (H-1098) Его девицам

Смоль моим кудрям отнюдь

Вам, блудницы, не вернуть;

Пусть! – равно для грешных дел:

Сед мой волос или бел.



Robert Herrick

1098. To his Girles
Wanton Wenches doe not bring
For my haires black colouring:
For my Locks (Girles) let 'em be
Gray or white, all's one to me. 

Роберт Геррик. (Н-666) На Зелота

Зелот невинен? Видно, это так:
Безух он – вот обре́зания знак.

Robert Herrick

Is Zelot pure? he is: yet! see he wears
The sign of circumcision in his ears.

Роберт Геррик. (Н-882) На Борделя


Бордель уж не посыльный – хромоног; 
Теперь Борделю имя и не впрок. 

Robert Herrick 
882. Upon Truggin 

Truggin a Footman was; but now, growne lame, 
Truggin now lives but to belye his name.

Роберт Геррик. (Н-594) На Сполта

У Сполта сплошняком прыщи на роже, -

Лишь сукновал разгладит их, похоже.



Robert Herrick



Of pushes Spalt has such a knotty race,

He needs a tucker for to burl his face.

Роберт Геррик. (Н-695) Майский шест

      Полней наливай –
      Я выпью за Май!
Но прежде подъемлю я чашу
      За тех, кто цветки
      Вплетали в венки,
Чтоб шест был нарядней и краше.

      Здоровье моих
      Девиц молодых!
Ещё пожелаю охотно
      Им знатных мужей;
      И пусть, ей-же-ей,
Как рыбы, плодятся бессчётно.

Robert Herrick

        The May-pole is up!
        Now give me the cup,
I'll drink to the garlands around it;
        But first unto those
        Whose hands did compose
The glory of flowers that crown'd it.

        A health to my girls,
        Whose husbands may earls
Or lords be, granting my wishes,
        And when that ye wed
        To the bridal bed,
Then multiply all like to fishes.

Роберт Геррик. (Н-588) На потаскушку с нечистым дыханием

Меня ты поцелуем не тревожь –

Твой рот зловонный с преисподней схож.



Robert Herrik

588. Upon a free Maid, with a foule breath
You say you'l kiss me, and I thanke you for it:
But stinking breath, I do as hell abhorre it.

Роберт Геррик. (Н-598) На леди с гнилостным дыханием. Эпиграмма

Фу! - молвит леди, - что за вонь такая!

Своим дыханием воздух оскверняя.



Robert Herrick



Fie, quoth my lady, what a stink is here?

When 'twas her breath that was the carrionere.

Роберт Геррик. (Н-589) На Куна. Эпиграмма

Кун запахов не чует оттого, 

Что на носу сосульки у него. 

Robert Herrick 

What is the reason Coone so dully smells? 
His nose is over-cool'd with icicles.

Роберт Геррик. (N-26) Бичевания

Бичует нас Господня плеть двойная:

Злых – наказуя, добрых – поправляя.



Robert Herrick



God has His whips here to a twofold end:

The bad to punish, and the good t' amend.

Роберт Геррик. (Н-856) Юлии (V)

Юлия, в молитве истой
Разожги мне пламень чистый, -
Знай: мужской мой фимиам
С жаром женским – дар богам.

Robert Herrick

    I am zealless; prithee pray
    For my welfare, Julia,
    For I think the gods require
    Male perfumes, but female fire.

Роберт Геррик. (N-158) Молитва

Всех благ мирских, что ждёшь ты страстно,
Просить у Господа напрасно.
Молиться нам о вечном надо,
Иное подлежит распаду:
Темнеет серебро, и злато –
Металл обычный – ржой чревато...
И дома не проси земного, -
Замкнёт Господь свой слух сурово.

Robert Herrick
158. Prayer

A prayer, that is said alone,
Starves, having no companion.
Great things ask for, when thou dost pray,
And those great are, which ne're decay.
Pray not for silver, rust eats this;
Ask not for gold, which metall is:
Nor yet for houses, which are here
But earth: such vowes nere reach Gods eare.

Роберт Геррик. (Н-87) Ростовщичество поцелуями

    Я, Бьянка, здесь,

    Чтоб долг мой весь

Тебе отдать, целуя.

    Хотя должок

    В один лишь чмок –

Десяток их верну я.


    А мал платёж,

    И больше ждёшь

За губ своих щедроту –

    Не нужно слов,

    Ведь я готов

Платить, не зная счёту.


    Кто не богат,

    Затем и рад,

Что может без стесненья

    Ту малость он

    Как миллион

Отдать за наслажденья.



Robert Herrick



      Bianca, let

      Me pay the debt

    I owe thee for a kiss

      Thou lend'st to me,

      And I to thee

    Will render ten for this.


      If thou wilt say

      Ten will not pay

    For that so rich a one;

      I'll clear the sum,

      If it will come

    Unto a million.


      By this, I guess,

      Of happiness

    Who has a little measure,

      He must of right

      To th' utmost mite

    Make payment for his pleasure.

Роберт Геррик. (N-147) Почитание

Сказал Кассиодор, что почитанье –

С любовью страха Божьего слиянье.



Robert Herrick

147. Reverence


True rev'rence is (as Cassiodore doth prove)

The feare of God, commixt with cleanly love.

Роберт Геррик. (N-126) Судный День

Пусть День тот Божьих не страшит людей:

Не за барьером будут – средь судей.



Robert Herrick

126. Doomes-Day


Let not that Day Gods Friends and Servants scare:

The Bench is then their place; and not the Barre.

Роберт Геррик. (N-162) Облака

Кто в облаке вознёсся в небо, Тот

К нам в Судный день во облацех сойдёт.



Robert Herrick

162 Clouds


He that ascended in a cloud, shall come

In clouds, descending to the publike Doome.

Роберт Геррик. (N-195) Великий пост

Ной первый, как преданья говорят,

Кто стал поститься сорок дней подряд.



Robert Herrick



Noah the first was, as tradition says,

That did ordain the fast of forty days.

Роберт Геррик. (Н-1075) Про Любовь (IV)

1. Скажи мне: что свершит любовь?

2. Немым дать голос ей дано.

1. И что потом свершит любовь?

2. Из двух, чудесное, одно.

1. А что ещё свершит любовь?

2. Сердца сразит, коль суждено.

1. Что ж, наконец, свершит любовь?

2. Язвя, излечит всё равно.



Robert Herrick

1075. OF LOVE


1. Instruct me now what love will do.

2. 'Twill make a tongueless man to woo.

1. Inform me next, what love will do.

2. 'Twill strangely make a one of two.

1. Teach me besides, what love will do.

2. 'Twill quickly mar, and make ye too.

1. Tell me now last, what love will do.

2. 'Twill hurt and heal a heart pierc'd through.

Роберт Геррик. (Н-1086) На Чаба. Эпиграмма

Хвалился Чаб: зерном запасся впрок,

И будет всем Рождественский пирог!

Но надо ж было так зерно известь    

На эль и пиво! – хлеба нет поесть.



Robert Herrick

1086. Upon Chub


When Chub brings in his harvest, still he cries,

Aha my boyes! heres wheat for Christmas Pies!

Soone after, he for beere so scores his wheat,

That at the tide, he has not bread to eate.

Роберт Геррик. (Н-1079) На Хога

На кухне доля Хога (дар судьбы) –

Иль потроха, иль синие зобы.



Robert Herrick

1079. Upon Hog


Hog has a place i' the' kitchen, and his share,

The flimsy livers and blue gizzards are.

Роберт Геррик. (Н-194) Его книге (V)

Невестой, книга, выйди, всем яви
Бесценные сокровища свои.
Но если среди гемм жемчужных вдруг
Один с изъяном сыщется жемчýг,
Ты не стыдись, - у королев земных
И то подделки есть меж перлов их.  



Robert Herrick

To His Book (V)


Like to a bride, come forth, my book, at last,

With all thy richest jewels overcast;

Say, if there be, 'mongst many gems here, one

Deserveless of the name of paragon;

Blush not at all for that, since we have set

Some pearls on queens that have been counterfeit.

Роберт Геррик. (N-82) Покаяние

Покаявшись по Божьему веленью,

Получим всех грехов своих прощенье.



Robert Herrick



A man's transgressions God does then remit,

When man He makes a penitent for it.

Роберт Геррик. (H-581) Десятина. Невесте

Коль девять раз целован наречённый,

Твой чмок десятый – пастору – законный.

Заплатишь десятину, и – смелей! –

На брачную постель (зачать детей).

Хоть десять чад! Сэр Джон, свершив причастья,

Не спросит о своей десятой части.



Robert Herrick

581. The Tythe. To the Bride


If nine times you your Bride-groome kisse;

The tenth you know the Parsons is.

Pay then your Tythe; and doing thus,

Prove in your Bride-bed numerous.

If children you have ten, Sir John

Won't for his tenth part ask you one.

Роберт Геррик. (Н-1015) Внебрачные дети

Бастарды – как монеты, но из тех,
Что втайне отчеканил впавший в грех.

Robert Herrick

1015. Bastards


Our Bastard-children are but like to Plate,

Made by the Coyners illegitimate.

Роберт Геррик. (N-240) Правая рука

Рукою правой правит Бог, - Ему
Та, что зовётся левой, ни к чему.



Robert Herrick



God has a right hand, but is quite bereft

Of that which we do nominate the left.

Роберт Геррик. (Н-577) На Рукка. Эпиграмма

Не встать из-за подагры было Рукку;

Потом нога прошла, скрутило руку.

И раньше скуповат на благостыни,

Он вовсе подавать не станет ныне.



Robert Herrick

577. Upon Urles. Epig.


Urles had the gout so, that he could not stand;

Then from his feet, it shifted to his hand:

When 'twas in's feet, his charity was small;

Now tis in's hand, he gives no alms at all.

Роберт Геррик. (N-224) Божьи ключи

У Господа ключи есть сокровенны:

Ключ от дождя, другой – от врат геенны,

Для лона третий у Него хранится,

Четвёртым отворяется гробница.



Robert Herrick



God has four keys, which He reserves alone:

The first of rain; the key of hell next known;

With the third key He opes and shuts the womb;

And with the fourth key He unlocks the tomb.

Роберт Геррик. (Н-582) Веселье

- Вина! – В венок из роз ряжусь

    И знаю наперёд:

Цекубом старым так упьюсь,

    Что крышу мне снесёт.



Robert Herrick



Bring me my rosebuds, drawer, come;

    So, while I thus sit crown'd,

I'll drink the aged Cæcubum,

    Until the roof turn round.

Роберт Геррик. (N-60) Новогодний дар

Кто злата ждёт, кто жемчугов,
Кто переливчатых шелков...
Мне с Божьих яслей сена клок
Иль от пелёнки уголок
Дороже самых дорогих
На Новый год даров людских.


Robert Herrick



Let others look for pearl and gold,

Tissues, or tabbies manifold:

One only lock of that sweet hay

Whereon the blessed baby lay,

Or one poor swaddling-clout, shall be

The richest New-Year's gift to me.

Роберт Геррик. (Н-105) Электре (I)

Белей ты снега и лилеи,

И белых лебедей белее;

Белей, чем сливки, чем луна,

Что гладью вод отражена;

Белее перла, чресл Юноны,

Руки Пелопа заменённой...

Такой блестящей белизне

Я рад, однако, не вполне:

Со мной ты облаком, Нефелой,

Возляг – желанной, нежной, белой!


Robert Herrick



More white than whitest lilies far,

 Or snow, or whitest swans you are:

 More white than are the whitest creams,

 Or moonlight tinselling the streams:

 More white than pearls, or Juno's thigh,

 Or Pelops' arm of ivory.

 True, I confess, such whites as these

 May me delight, not fully please;

 Till like Ixion's cloud you be

 White, warm, and soft to lie with me.

Роберт Геррик. (N-221) Христос

Какие б муки день нам не принёс,

От них одно лекарство есть – Христос.



Robert Herrick



To all our wounds here, whatsoe'er they be,

Christ is the one sufficient remedy.

Роберт Геррик. (Н-239) На Гесса. Эпиграмма

Гесс в башмаках разрезанных домой
Бредёт, хромая, словно он больной.
Нет, это не подагра, это пиво
Язвит пьянчужку нашего шутливо.

Robert Herrick
Upon Guesse. Epig.

Guesse cuts his shoes, and limping, goes about
To have men think he's troubled with the Gout:
But 'tis no Gout (beleeve it) but hard Beer,
Whose acrimonious humour bites him here.

Роберт Геррик. (N-172) Добро и зло

Смешалось зло с добром здесь изначала;
Вовек добра без зла здесь не бывало.


Robert Herrick

Good and bad


The bad among the good are here mix'd ever;

The good without the bad are here plac'd never.

Роберт Геррик. (Н-110) На Фона, школьного учителя. Эпиграмма

Фон бакенбарды носит горделиво,

Считая, что они как ветви ивы.

Ему бы срезать их, являя нам,

Как розги он даёт ученикам.



Robert Herrick



Fone says, those mighty whiskers he does wear

Are twigs of birch, and willow, growing there:

If so, we'll think too, when he does condemn

Boys to the lash, that he does whip with them.

Роберт Геррик. (Н-272) На Пинка, уродливого живописца. Эпиграмма

Пинк нарисует дьявола, но надо
Увидеть Пинку то исчадье ада.
Пусть в зеркало он глянет, образина –
Точь-в-точь там дьявол для его картины.

Robert Herrick
272. Upon Pink an ill-fac'd Painter. Epig.

To paint the fiend, Pink would the devil see;
And so he may, if he'll be rul'd by me:
Let but Pink's face i'th' looking-glass be shown,
And Pink may paint the devil's by his own.

Роберт Геррик. (Н-808) Милосердие

Искусны средь хирургов те немноги,

Кто без ножа излечат руки-ноги.



Robert Herrick

808. Lenitie


Tis the Chyrurgions praise, and height of Art,

Not to cut off, but cure the vicious part.

Роберт Геррик. (N-226) Милостыня (III)

Всем, всем подай! Средь ждущих благостыни
И сам Христос, быть может, встанет ныне.

Robert Herrick
226. ALMS

Give unto all, lest he, whom thou deni'st,
May chance to be no other man but Christ.

Роберт Геррик. (Н-668) На миссис Урсли. Эпиграмма

Прыщи у миссис Урсли, посмотрите,
Блестят, как перлы для жемчужной нити;
А ногти с рук её, хоть не брильянты,
Но чудны, как ракушки Традесканта.
Вид портит лишь колье с её зубами,
Что сгнившие орехи – гляньте сами.

Robert Herrick
668. Upon Madam Ursly, Epig.

For ropes of pearle, first Madam Ursly showes
A chaine of Cornes, pickt from her eares and toes:
Then, next, to match Tradescant's curious shels,
Nailes from her fingers mew'd, she shewes: what els?
Why then (forsooth) a Carcanet is shown
Of teeth, as deaf as nuts, and all her own.

Роберт Геррик. (Н-1113) На Пимпа

У Пимпа так потеют ноги – страх:
Пот льётся с них – аж пена в башмаках!

Robert Herrick
1113. Upon Pimpe

When Pimpes feat sweat (as they doe often use)
There springs a sope-like-lather in his shoos.

Роберт Геррик. (H-896) На Ниса

Стишки у Ниса не для книгочеев –
Годятся только на бумажных змеев.

Robert Herrick
896. Upon Nis
Nis, he makes Verses; but the Lines he writes,
Serve but for matter to make Paper-kites.

Роберт Геррик. (N-81) Печали

Печали – наш удел: свой крест несём

Мы в жизни сей иль мучимся потом.



Robert Herrick



Sorrows our portion are: ere hence we go,

Crosses we must have; or, hereafter woe.

Роберт Геррик. (N-16) Молитвы не должны быть легковесными

Отвергнет Бог молитву, коль её мы

Не скажем прямодушно и весомо.



Robert Herrick



God, He rejects all prayers that are slight

And want their poise: words ought to have their weight.

Роберт Геррик. (N-80) Лампада

Остыла вера, значит, жизнь угасла;

Так и в лампаде нет огня без масла.



Robert Herrick



When a man's faith is frozen up, as dead;

Then is the lamp and oil extinguished.

Роберт Геррик. (N-79) Соблазны

В соблазнах нет вреда. Однако тот,

Кто им подвержен, дьявола зовёт.



Robert Herrick



Temptations hurt not, though they have access:

Satan o'ercomes none, but by willingness.

Роберт Геррик. (Н-798) Орфей

Певец Орфей в тоске великой

Сошёл в Аид за Эвридикой,

И увести с собой бы смог,

Когда бы выполнил зарок

Не глянуть даже на мгновенье

На ту, что следовала тенью.

Но (так пииты говорят)

Всё ж обернулся он назад,

То ль опасаясь, то ль ревнуя, -

Ведь шли они сквозь мглу густую.

А глянув, был лишён Орфей

Любимой до скончанья дней.



Robert Herrick



Orpheus he went, as poets tell,

To fetch Eurydice from hell;

And had her; but it was upon

This short but strict condition:

Backward he should not look while he

Led her through hell's obscurity:

But ah! it happened, as he made

His passage through that dreadful shade,

Revolve he did his loving eye,

For gentle fear or jealousy;

And looking back, that look did sever

Him and Eurydice for ever.

Роберт Геррик. (Н-262) Иве

Из всех растений с давних дней

  Тобой лишь (лучше нет!)

Лишившихся любви своей

  Венчают в час их бед.


Когда цветок любви стал прах

  Иль, брошенный, угас,

Тогда венки в твоих слезах

  На головах у нас.


Пренебреженье, страсть губя,

  Измучит дев; но есть

Для них спасенье: из тебя

  Венок плакучий плесть.


И в тень под ветвия твои

  Идут от света прочь

Те, кто томятся без любви –

  Рыдать, рыдать всю ночь.



Robert Herrick

262. To the Willow-tree


Thou art to all lost love the best,

  The onely true plant found,

Wherewith young men and maids distrest,

  And left of love, are crown'd.


When once the Lovers Rose is dead,

  Or laid aside forlorne;

Then Willow-garlands, 'bout the head,

  Bedew'd with teares, are worne.


When with Neglect, (the Lovers bane)

  Poore Maids rewarded be,

For their love lost; their onely gaine

  Is but a Wreathe from thee.


And underneath thy cooling shade,

  (When weary of the light)

The love-spent Youth, and love-sick Maid,

  Come to weep out the night.

Роберт Геррик. (Н-1115) Глупость

В "Беседах" признаётся Цицерон:

От глупости людской чумеет он.

Robert Herrick

In's Tusc'lans, Tully doth confess,
No plague there's like to foolishness

Роберт Геррик. (N-92) Ода, или псалом Господу


    Терзай мне плоть,

Чтоб я, Тобой прощённый,

    Предстал Твоим

    И преблагим

Сияньем озарённый.


          О, да,

    Твой бич всегда

Взметался, указуя

    На всяк порок, -

    Меня, мой Бог,

Ещё ударь – грешу я.


          Бей, бей,

    Страши сильней! –

Избыв грехи, душою

    Из ада ввысь

    Смогу взнестись

И пребывать с Тобою.



Robert Herrick



            Dear God,

      If Thy smart rod  

Here did not make me sorry,

      I should not be

      With Thine or Thee

In Thy eternal glory.


            But since

      Thou didst convince

 My sins by gently striking;

      Add still to those

      First stripes new blows,

 According to Thy liking.


            Fear me,

      Or scourging tear me;

 That thus from vices driven,

      I may from hell

      Fly up to dwell

 With Thee and Thine in heaven.

Роберт Геррик. (H-18) Две вещи отвратны

Две вещи для меня отвратней многих:

Богатых злая ложь и спесь убогих. 


Robert Herrick

18. Two Things Odious


Two of a thousand things, are disallow'd,

A lying Rich man, and a Poore man proud.

Роберт Геррик. (Н-1108) На Деб

Приятна Деб на ощупь и на слух,
Коль не глядеть… А глянул – и потух.

Robert Herrick
1108. Upon Deb

If felt and heard, (unseen) thou dost me please;
If seen, thou lik'st me, Deb, in none of these.

Роберт Геррик. (N-128) Белый остров, или край блаженных

В этом худшем из миров

Остров наших грёз и снов –

Тема для заветных строф

                    И преданий.


Но когда-нибудь в полёт

Нас отсюда позовёт

Вечность юная, и вот –

                    Верх мечтаний –


Белый остров мы узрим,

Где сияет всё благим

Светом, и неотразим

                    Блеск сияний.


Там ни слёз, ни горя нет,

И исчезнет даже след

Адских ужасов и бед,

                    И страданий.


Там покой и хладный сон

Не возьмут нас в свой полон;

Но блаженством упоён

                    Будет вечно


Всякий там, и я, и ты;

И исполнятся мечты

Видеть радости цветы




Robert Herrick


 In this world, the isle of dreams,
 While we sit by sorrow's streams,
 Tears and terrors are our themes

 But when once from hence we fly,
 More and more approaching nigh      

Unto young Eternity

 In that whiter island, where
 Things are evermore sincere;
 Candour here, and lustre there

 There no monstrous fancies shall
 Out of hell an horror call,
 To create, or cause at all,

 There in calm and cooling sleep
 We our eyes shall never steep;
 But eternal watch shall keep,

 Pleasures, such as shall pursue
 Me immortalised, and you;
 And fresh joys, as never to
                                  Have ending.

Роберт Геррик. (Н-243) Бросим на пальцах

     С тобой ввечеру

     На пальцах игру
Начнём... И, смотри, не балуй!
     Ведь кто в свой черёд
     Их двадцать сочтёт,
В награду тому – поцелуй.

Robert Herrick

    At draw-gloves we'll play,
    And prithee let's lay
 A wager, and let it be this:
    Who first to the sum
    Of twenty shall come,
 Shall have for his winning a kiss.

Роберт Геррик. (N-28) Соблазн

Святых, любимцев Бога,
Диавол блазнит много.

Robert Herrick

Those saints which God loves best,
The devil tempts not least.

Роберт Геррик. (Н-189) Цветам вишни

Вы жеманны и красивы,
И душистые на диво.
Но судьба исчезнуть вам –
Зреть, вы знаете, плодам.
Нет для вишен места краше!

Где ж красы пребудут ваши?

Robert Herrick
189. To Cherry-blossomes
Ye may simper, blush, and smile,
And perfume the aire a while:
But (sweet things) ye must be gone;
Fruit, ye know, is comming on:
Then, Ah! Then, where is your grace,
When as Cherries come in place?

Роберт Геррик. (N-19) Наказ и наказание

Бог милостив, к раскаянию нас

Зовя иль им бичуя всякий раз.



Robert Herrick

19. Calling, and correcting


God is not onely mercifull, to call

Men to repent, but when He strikes withall.

Роберт Геррик. (Н-178) Коринна идёт на празднование Мая

Вставай, вставай! Явился (прячь зевок!)
На крыльях утра златокудрый бог.
  Аврора красоту зари
  Дарует небу, посмотри.
  Вставай! В лугах – ну брось же взгляд! –
  Росинки блёстками блестят.
Уже как час в слезах стоят цветы,
Склонившись к солнцу – всё раздета ты.
  Нет, сколько можно мять постель!
  Когда повсюду птичья трель
  Звучит как утру гимн, грешно,
  Нет, пошло спать... Пора давно
(До жаворонка), позабыв про лень,
Средь сотен дев петь первый майский день.

Надень листву и, как весна, туда
Ступай скорей, свежа и молода,
    И краше Флоры! Что с того,
    Что нет на платье ничего
    Из украшений дорогих? –
    Взяла б у листьев перлы их,
А юный день бы для твоих волос
Невыплаканный жемчуг преподнёс.
    Ступай же блеск его сыскать,
    Пока в росинках ночи прядь,
    Пока холма восточный склон
    Не озарил Гиперион.
Молитвы сократи, их совершая, -
Скорей идём на празднованье Мая.

Пойдём, пойдём, моя Коринна, там,
Где дивным уподобились лесам
    Все улицы, и каждый дом
    Украшен ветками кругом,
    Зелёной аркой сделан вход...
    Тропа к шатру нас приведёт:
Сплетён он из боярышника – тут
Любовь прохладный обрела приют.
    Ужель на улице, в полях
    Услады менее, чем в снах?
    Так соглашайся! И давай
    Мы вместе выйдем славить Май.
Хоть не пойти – провинность не большая,
Давай пойдём на празднованье Мая.

Из тех, кто по годам пока что мал,
Никто сегодня затемно не встал,
    Но молодёжь уже с зарёй
    Несла боярышник домой.
    Одни, устроив пышный пир,
    Умяли пироги и сыр;
Другие, знай, сходили к алтарю,
Пока мы ублажаем лень свою.
    Кто, смел, невинность отдаёт,
    Кто поцелуев множит счёт,
    Кто свет своих небесных глаз
    С любовью шлёт в который раз...

Предательским ключам не доверяя,

Замки срывали этой ночью Мая.

Давай, пока с тобой полны мы сил,
Пойдём туда, где праздник наступил.
    Ведь сгинем (разве я не прав?),
    Свободы так и не узнав.
    Жизнь – миг, к закату наши дни
    Бегут, как солнце искони;
Так дождь, туман иль вешняя вода,
Исчезнув, не вернутся никогда.
    Судьба почить нам и затем
    Стать былью, песней иль ничем.
    Любви, симпатии – всему
    Навеки с нами кануть в тьму.
Пока не прервалась стезя живая,
Идём, идём на празднованье Мая!

Robert Herrick

Get up, get up for shame, the blooming morn
Upon her wings presents the god unshorn.
    See how Aurora throws her fair
    Fresh-quilted colours through the air:
    Get up, sweet slug-a-bed, and see
    The dew bespangling herb and tree.
Each flower has wept and bow'd toward the east
Above an hour since: yet you not dress'd;
    Nay! not so much as out of bed?
    When all the birds have matins said
    And sung their thankful hymns, 'tis sin,
    Nay, profanation to keep in,
Whereas a thousand virgins on this day
Spring, sooner than the lark, to fetch in May.

Rise and put on your foliage, and be seen
To come forth, like the spring-time, fresh and green,
    And sweet as Flora. Take no care
    For jewels for your gown or hair:
    Fear not; the leaves will strew
    Gems in abundance upon you:
Besides, the childhood of the day has kept,
Against you come, some orient pearls unwept;
    Come and receive them while the light
    Hangs on the dew-locks of the night:
    And Titan on the eastern hill
    Retires himself, or else stands still
Till you come forth. Wash, dress, be brief in praying:
Few beads are best when once we go a-Maying.

Come, my Corinna, come; and, coming, mark
How each field turns a street, each street a park
    Made green and trimm'd with trees: see how
    Devotion gives each house a bough
    Or branch: each porch, each door ere this
    An ark, a tabernacle is,
Made up of white-thorn neatly interwove;
As if here were those cooler shades of love.
    Can such delights be in the street
    And open fields and we not see't?
    Come, we'll abroad; and let's obey
    The proclamation made for May:
And sin no more, as we have done, by staying;
But, my Corinna, come, let's go a-Maying.

There's not a budding boy or girl this day
But is got up, and gone to bring in May.
    A deal of youth, ere this, is come
    Back, and with white-thorn laden home.
    Some have despatch'd their cakes and cream
    Before that we have left to dream:
And some have wept, and woo'd, and plighted troth,
And chose their priest, ere we can cast off sloth:
    Many a green-gown has been given;
    Many a kiss, both odd and even:
    Many a glance too has been sent
    From out the eye, love's firmament;
Many a jest told of the keys betraying
This night, and locks pick'd, yet we're not a-Maying.

Come, let us go while we are in our prime;
And take the harmless folly of the time.
    We shall grow old apace, and die
    Before we know our liberty.
    Our life is short, and our days run
    As fast away as does the sun;
And, as a vapour or a drop of rain
Once lost, can ne'er be found again,
    So when or you or I are made
    A fable, song, or fleeting shade,
    All love, all liking, all delight
    Lies drowned with us in endless night.
Then while time serves, and we are but decaying,
Come, my Corinna, come, let's go a-Maying.

Роберт Геррик. (N-14) Добавление и убавление

У Бога много дел, но прежде всех –

Добавить благость и убавить грех.

Robert Herrick

God loads and unloads, thus His work begins,
To load with blessings and unload from sins.

Роберт Геррик. (Н-109) На Каффа. Эпиграмма

Кафф часто посещает храм, но ныне

В кровати он – день сбора благостыни.

Расстроен Кафф, - да это и понятно:

Не может в храме он поспать бесплатно.



Robert Herrick

109. Upon Cuffe. Epig.
Cuffe comes to Church much; but he keeps his bed
Those Sundayes onely, when as Briefs are read.
This makes Cuffe dull; and troubles him the most,
Because he cannot sleep i'th' Church, free-cost.

Роберт Геррик. (N-1) Его признание

Дней чистых мало, скверным – несть числа;
Добро творится нами реже зла.
Моих стихов порочных, видит Бог,
В три раза больше, чем достойных строк.
Десяток раз мы склонны согрешить
Пред тем, как дело доброе свершить.

Robert Herrick
1. His Confession

Look how our foule Dayes do exceed our faire;
And as our bad, more then our good Works are:
Ev'n so those Lines, pen'd by my wanton Wit,
Treble the number of these good I've writ.
Things precious are least num'rous: Men are prone
To do ten Bad, how one Good Action.

Роберт Геррик. (Н-1029) Взаимное прощение

Достойное для брани завершенье –

Тот мир, где есть взаимное прощенье.



Robert Herrick

1029. Pardons


Those ends in War the best contentment bring,

Whose Peace is made up with a Pardoning.

Роберт Геррик. (N-56) Его разгневанному Господу

        Ты средь ночей

        Сомкнуть очей

Мне не даёшь, тревожа;

        Днём слёзы лью

        И с ними пью

Своё вино я, Боже.


        Мне по утрам

        И вечерам

Дан хлеб, с золою смешан;

        И вижу я,

        И слышу я

Лишь горе, безутешен.


        Стальную плеть

        Твою терпеть

Я должен беспрестанно;

        На сердце гнёт,

        И больно жжёт,

Не заживая, рана.


        Доколь, доколь

        Нести мне боль!

Ты плеть предай сожженью

        Иль так, Господь,

        Терзай мне плоть,

Чтоб кончились мученья.



Robert Herrick



        Through all the night

        Thou dost me fright,

 And hold'st mine eyes from sleeping;

        And day by day,

        My cup can say

 My wine is mix'd with weeping.


        Thou dost my bread

        With ashes knead

 Each evening and each morrow;

        Mine eye and ear

        Do see and hear

 The coming in of sorrow.


        Thy scourge of steel,

        Ah me! I feel

 Upon me beating ever:

        While my sick heart

        With dismal smart

 Is disacquainted never.


        Long, long, I'm sure,

        This can't endure,

 But in short time 'twill please Thee,

        My gentle God,

        To burn the rod,

 Or strike so as to ease me.

Разбор сонета 121 У.Шекспира (перевод Валерия Савина)

Некогда замечательный русский поэт-переводчик В.А.Жуковский в письме Н.В.Гоголю высказал следующую интересную мысль: «Спросят: кто же из поэтов вполне осуществил идеал поэта? Ответ самый простой: никто. Ещё не один ангел не сходил с неба играть перед людьми на лире… Но здесь главное не в достижении, а в стремлении достигнуть». Именно неуёмное стремление приблизиться к недостижимой тайне самовитого Слова, желание достигнуть художественного совершенства и отличает одного из самых интересных авторов Поэзии.ру – Валерия Александровича Савина. Особенно ярко это качество проявляется в его попытках переводов сонетов великого английского поэта и драматурга Уильяма Шекспира.

Казалось бы, чем ещё можно «зацепить» читателя после «ветхозаветных» переводов Н.Гербеля и М.Чайковского, «канонического» С.Маршака и альтернативного ему А.Финкеля, современных С.Степанова и А.Кузнецова (не говоря уже о множестве «не полноформатных» авторов)? Но, во-первых, каждый переводчик имеет право на своё собственное вúдение глубинной сущности сонетов; во-вторых, ни один из полных переводов до настоящего времени не может в полной мере удовлетворить взыскательного читателя, ищущего максимальной адекватности русскоязычного текста поэтическому оригиналу. (Под «максимальной адекватностью» мы понимаем не буквальное воспроизведение оригинала, которое порой приводит к недопустимой потере качества стихотворения, но точное выражение поэтического мира автора, его идей и образов).

Наибольшее признание и успех у читателей имеет перевод сонетов, выполненный Маршаком. Однако, отмечая его высочайшую технику стихосложения, виртуозное владение арсеналом изобразительных средств, нельзя не сказать, что «в переводах Маршака практически нет Шекспира, так как отсутствует стиль Шекспира – густой, костистый, риторический (т.е. красноречивый!), логически безукоризненный и воистину блистательный. Маршак же многое упростил, разбавил, подкрасил. А кроме того, он слишком многого не увидел (или не захотел увидеть) в тексте оригинала, а стало быть, и неверно (тут уже по смыслу!) перевёл» (С.Степанов).

Современные переводы в смысловом и в стилистическом отношении стали больше походить на Шекспира, но по техническому исполнению в целом всё-таки уступают переводу Маршака.

Среди переведённых Савиным сонетов Шекспира мы выбрали №121 – не потому, что он лучше или хуже других его работ, а потому, что по нему можно явственно проследить то «стремление достигнуть» совершенства, о котором говорилось в самом начале статьи.

Четыре(!) выставленных на всеобщее обозрение варианта этого сонета, думается не оставляют сомнений в правильности нашего выбора. Можно только догадываться, сколько «сора» (по выражению Ахматовой) осталось «за кадром». Поистине титаническая работа – труд переводчика!

Приведём теперь оригинальный текст 121 сонета. Он понадобится нам для будущего анализа. Заметим только, что выбранный нами текст отличается от других лишь наличием (отсутствием) отдельных знаков препинания и апострофов.


Сонет 121


 'Tis better to be vile than vile esteem'd,

When not to be receives reproach of being,

And the just pleasure lost which is so deem'd

Not by our feeling but by others' seeing:


For why should others false adulterate eyes

Give salutation to my sportive blood?

Or on my frailties why are frailer spies,

Which in their wills count bad what I think good?


No, I am that I am, and they that level

At my abuses reckon up their own:

I may be straight, though they themselves be bevel;

By their rank thoughts my deeds must not be shown;


Unless this general evil they maintain,

All men are bad, and in their badness reign.


Подстрочный перевод


Лучше быть подлым (низким, гадким), чем к подлому относиться,

Когда, не будучи им, принимаешь упрёк от того, кто есть (подлый),

И справедливое удовольствие теряешь, которое таким считается

Не нашим чувством, а в понимании других.


Для чего другим ложью портить глаза,

Давая приветствие (одобрение) моей игривой крови (блуду)?

И мои слабости (грехи) почему больше, чем у шпионов,

Которые считают плохим то, что я полагаю хорошим?


Нет, я – это я, а они уровень

Моих злоупотреблений подсчитывают по своему собственному (уровню):

Я могу быть прямым (честным), хотя они кривы;

Их циничными (похотливыми) мыслями мои дела не должны быть показаны (описаны);


Это не всеобщее зло, но они утверждают:

Все люди плохие, и в них господствует зло.


Прежде всего, следует отметить, что в отличие от большинства сонетов, которые посвящены либо Белокурому другу, либо Смуглой леди, в этом стихотворении нет конкретного адресата. Внимание автора сосредоточено на некоей этической проблеме и на том, какой выход видится из неё. Можно лишь подразумевать существование юного друга в рассеянных по всему стихотворению намёках: my sportive blood, my frailties, my abuses, my deeds, хотя они могут ассоциироваться и с другими связями поэта. Прямых обращений к юноше мы не находим.

Таким же предположением следует считать зашифрованное имя самого автора – Уильям, получаемое соединением слова wills (без s) из 8 строки и I am из 9-ой (ответ на вопрос, возникающий из утверждения «я – это я»: кто ты, как тебя зовут?). Впрочем, ценность данного предположения для поэта-переводчика близка нулю, ибо вряд ли эту игру слов можно адекватно передать на русском языке. Во всяком случае, никому этого пока не удалось сделать…

Тему сонета в самом сжатом смысле можно выразить в следующем. Имеется некоторое различие между тем, кто действительно грешен и тем, кто только слывёт грешным. Человек – не то, что видят в нём другие люди, которые смотрят на мир фальшивыми глазами и суждения которых не могут быть справедливыми. Развратники, преступники, грешники не должны быть арбитрами поступков, ибо каждый человек независим по своей природе, и только он имеет право на объективную оценку своих собственных действий.

В первой строфе (завязка) говорится о том, что лучше быть подлым (мерзким), чем, не являясь таковым фактически, принимать упрёки от того, кто по-настоящему несёт зло (обратите внимание на следующие пары: vile-vile, frailties-frailer, bad-badness, а также на анаграмму vile-evil). Если наши поступки действительно добродетельны, они должны быть одобрены не только нами самими, но и со стороны других людей. Однако из-за искажённого понимания наших поступков другими индивидуумами душевное равновесие может быть нарушено.

Вторая строфа вытекает из первой и как бы развивает её. Как могут те, которые считают злом то, что автор считает добром, судить о его пороках?.. Здесь внимательному читателю может броситься в глаза некоторая незавершённость седьмой строки (отсутствие глагола). Вместо окончания предложения в следующей строке даётся характеристика так называемых шпионов. При переводе этот недостаток обычно сглаживается, но не заметить его было бы не совсем корректно.

Третья строфа – кульминация. I am that I am означает: я – независимый человек, и моя индивидуальность не зависит от того, что другие люди видят во мне. Нельзя принимать на веру их оценку моих действий, ибо глаза этих людей испорчены ложью, и они утверждают, что все люди злы (развязка). В действительности же человек – божье создание, венец Его творения, Его образ и подобие. Не случайно фраза I am that I am есть точная копия обращения Бога к Моисею…

Обратимся теперь непосредственно к переводу Валерия Савина.

Надо ли говорить, насколько важна первая строка в стихотворении. В 121 сонете она не просто важнейшая, не просто определяет общую тональность сонета, она – афористична!

Посмотрим вначале, как эта строка была переведена другими авторами:

Нет, лучше подлым быть, чем подлым слыть (Чайковский);

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть (Маршак);

Уж лучше быть, чем только слыть плохим (Финкель);

Уж лучше быть порочным, а не слыть (Степанов);

Да! Лучше грешным быть, чем грешным слыть (Кузнецов).

Как видим, все перечисленные авторы не очень оригинальничали и, в общем, достаточно близко придерживались буквы первоисточника как по набору слов, так и по метрике: пятистопный ямб, мужская рифма… Что делает Савин? Он меняет мужскую рифму на женскую, и стих приобретает новое звучание, открывает новые возможности для выражения тончайших оттенков мыслей и чувств, скрытых в этом сложнейшем сонете. Благо, что вольное обращение с чередованием рифм самого Шекспира позволяет производить подобные манипуляции.

Итак, первая строка варианта 1 (опубликован 09.09.01.):

Уж лучше блуд, чем заблужденья света…

Великолепный перевод! Мало того, что бережно сохранён смысл первоисточника, - не потеряна и заложенная в стихе экспрессия от повтора слов vile-vile (помните?). Причём сделано это не прямолинейно, а удивительно тонко и в то же время настолько зримо, что только слепой не увидит другого “блуда” в слове “заблуждаться”.

К сожалению, последующие три строчки первого четверостишья не получились ни в первом варианте, ни во втором (опубликован 14.09.01.). Наверное поэтому в третьем варианте (01.10.01.) первая строка была заменена на «Уж лучше грех, чем злые пересуды». Смысл сохранился, в чём-то даже стал ближе подлиннику, но экспрессия, увы, ушла…

После очередной корректировки в варианте 4 (09.10.01.) многострадальный первый катрен приобрёл следующий, хотелось бы думать, не окончательный вид:


Уж лучше грех, чем злые пересуды,

Пустой молвы хула или позор.

Само желанье гаснет, если судит

Его не наш, а посторонний взор.


По-прежнему 2-4 строки требуют доработки. «Несправедливый упрёк» превратился в «хулу или позор пустой молвы» («хула молвы», «позор молвы» – не правда ли странные выражения?); «удовольствие» от одобрения наших поступков стало похотливым «желанием»; «взор» каким-то образом «судит желание»…

Гораздо меньше проблем (судя по исправлениям) доставил второй катрен. Здесь только в окончательном варианте произошли значительные изменения и, надо отметить, в лучшую сторону. Сравним варианта 3 и 4:


Вариант 3:


Шальному ль сердцу пить хвалы отраву

Из чьих-то лживых и порочных глаз?

Пускай я слаб, надсмотрщики нравов,

Пускай дурен, да не дурнее вас.


Вариант 4:


Зачем же мне за бунт моей природы

Ждать одобренья чьих-то лживых глаз?

Пускай я слаб, блюстители свободы,

Пускай дурен, да не дурнее вас.


Согласитесь, первые две строчки стали стройнее по звучанию и гораздо чётче по смыслу. А «бунт моей природы» (= «моя игривая кровь») – просто находка! Возьмём на себя смелость и скажем: из всех известных нам работ Валерием Савиным сделан лучший перевод этих строк.

Несколько слабее получилась третья строка второй строфы. «Надсмотрщики нравов», об которых без буквы «ы» невозможно было не споткнуться, преобразились в «блюстителей свободы». Но на самом-то деле в первоисточнике – «шпионы»! «Блюстители свободы», кроме того, что грешат в смысловом отношении, имеют ещё и некоторый иронический оттенок, не присущий сонетам Шекспира вообще и данному стихотворению в частности.

Что касается четвёртой строки, отметим лишь очередную, характерную для этого сонета пару: дурён-дурнее (мастерство не пропьёшь!).

Самая большая трудность третьего четверостишья – третья строка, где слова «прямой» и «кривой» должны быть переведены так, чтобы они казались не физическими достоинствами или недостатками, а внутренней характеристикой персонажей сонета.

Чувствовалось, что эта проблема волновала и Савина. Посмотрите:


1(2) вариант:


Но я то прям, а судьи мои кривы, -

Кто прям, в других не судит кривизны.


3(4) вариант:


Но я-то прям, а судьи мои кривы, -

Не вам, кривым, искать моей вины.


В первых двух вариантах, когда говорится «Кто прям, в других не судит кривизны», двойственность смысла сохраняется. Нет чётких указаний на то, что «прямой» суть честный, а «кривой» – лживый.

Больше ясности становится в 3 и 4 вариантах, где строчка «Не вам, кривым, искать моей вины» практически не оставляет возможности для разночтений.

Заканчивая разговор о вышеприведённых строках, с сожалением вынуждены отметить нарушение ритмического строя 11 строки на слове «мои». Увы…

Мы забыли про первые две строчки, которые почти не претерпели трансформации. Почти – потому, что изменено было только одно слово. Казалось бы, незначительное изменение («аршин» был заменён на «мерку»), но как выиграла от этого строка! Чтобы не быть голословными, приведём оба варианта:

«Своим аршином измерять вольны»;

«Своею меркой измерять вольны».

Два однокоренных слова («меркой измерять») столкнулись друг с другом, – и строка налилась упругостью, приобрела энергию. Филигранная работа по доводке текста!

Прежде чем перейти к заключительным строкам, хотелось бы указать ещё на одну погрешность, простительную для других стихотворных форм, но не для сонета. Правда, без цельного взгляда на третью строфу вы её вряд ли заметите. Поэтому:


Нет, я есть я, а вы мой нрав игривый

Своею меркой измерять вольны.

Но я-то прям, а судьи мои кривы, -

Не вам, кривым, искать моей вины.


Заметили? Две буквы «а». Если двойное «Пускай» во втором катрене оправдано (для усиления выразительности), то двойное «а» в третьей строфе явно лишнее… Видимо, 11 строку придётся всё-таки пересмотреть, т.к. 9-10 строки вышли очень хорошими.

Такой же хорошей (тоже после соответствующей корректировки) получилась развязка. Приводим её здесь в окончательной редакции:


Все люди злы, - так видит ваше око,

Поскольку вы - прислужники порока.


Подобной близости к подлиннику сумел достичь разве что только Финкель.


На этом мы заканчиваем разбор сонета 121 У.Шекспира в переводе Валерия Савина. Конечно, профессиональный критик сделал бы его гораздо квалифицированней. Нам же хотелось показать, сколько «крови и пота» приходится потратить поэту-переводчику, прежде чем продукт его труда станет всеобщим достоянием. И сколько ещё придётся затратить усилий, чтобы он нашёл дорогу к умному сердцу настоящего читателя!

Настало время привести весь сонет 121, дабы составить полное представление о таланте и мастерстве Савина как поэта-переводчика. Точность в передаче главных мыслей автора, в воспроизведении стихотворной формы оригинала, лёгкость, изящество, особая мелодичность стиха, основанные на глубоком знании родного русского языка, вдохновенная импровизация и в то же время осознанное самоограничение, обусловленное уважением к первоисточнику, - вот то, что составляет творческую манеру Савина, то, что позволяет выделить его из довольно многочисленной армии переводчиков, обосновавшихся на сайте Поэзия.ру.

Пусть теперь каждый прочитавший эту статью сам увидит все плюсы и минусы его работы и по достоинству её оценит. Как некогда заметил один известный Поэт:

«Стихи живые сами говорят,

И не о чём-то говорят, а что-то».


Сонет 121 (перевод Валерия Савина)


Уж лучше грех, чем злые пересуды,

Пустой молвы хула или позор.

Само желанье гаснет, если судит

Его не наш, а посторонний взор.


Зачем же мне за бунт моей природы

Ждать одобренья чьих-то лживых глаз?

Пускай я слаб, блюстители свободы,

Пускай дурен, да не дурнее вас.


Нет, я есть я, а вы мой нрав игривый

Своею меркой измерять вольны.

Но я-то прям, а судьи мои кривы, -

Не вам, кривым, искать моей вины.


Все люди злы, - так видит ваше око,

Поскольку вы - прислужники порока.



Роберт Геррик. (Н-49) Игра в «Черри-пит»

Мы в лунку с Юлией кидали
От вишен косточки... В финале
Была мне лунка отдана,
А косточку взяла она.

Robert Herrick

Julia and I did lately sit
Playing for sport at cherry-pit:
She threw; I cast; and, having thrown,
I got the pit, and she the stone.

Роберт Геррик. (N-12) Молчание

Ногами двигай, а не языком;

Бог – самый мудрый и молчит о том.



Robert Herrick



Suffer thy legs, but not thy tongue to walk:

God, the Most Wise, is sparing of His talk.

Роберт Геррик. (Н-996) Анакреонтические стихи

Вся душа оживлена

От бодрящего вина;
И любить зовёт она
От искристого вина;
Дев хочу я пить до дна
От игристого вина;
А еда всегда вкусна
От весёлого вина;
Ах! душа моя грустна
Без душистого вина.

Robert Herrick

Brisk methinks I am, and fine
When I drink my cap'ring wine:
Then to love I do incline,
When I drink my wanton wine:
And I wish all maidens mine,
When I drink my sprightly wine:
Well I sup and well I dine,
When I drink my frolic wine;
But I languish, lower, and pine,
When I want my fragrant wine.

Роберт Геррик. (N-4) Что есть Бог

Господь вне сферы наших заключений
И, знаем, выше всех определений.

Robert Herrick

4. What God is


God is above the sphere of our esteem,

And is the best known, not defining Him.

Роберт Геррик. (N-2) Его мольба о прощении

За вирши грешные, что мной

Так праздно писаны порой,
За слово, фразу, всякий стих,
Когда, Господь, Тебя нет в них, -
Прости меня! и зачеркни
Те строки – не Твои они.
Но если хоть одну из строк
Благословляешь Ты, мой Бог,
Её достоинства ценя, -
Прославлены мой труд и я.

Robert Herrick

For those my unbaptised rhymes,
Writ in my wild unhallowed times;
For every sentence, clause, and word,
That's not inlaid with Thee, my Lord,
Forgive me, God, and blot each line
Out of my book that is not Thine.
But if, 'mongst all, thou find'st here one
Worthy Thy benediction;
That one of all the rest shall be
The glory of my work and me.

Роберт Геррик. (H-292) На Шарка. Эпиграмма

Шарк часто ходит в гости, но везде
Почти не прикасается к еде.
Хозяевам есть выгода ли в том? –
Ведь со стола он в гульфике своём
(Салфетки две, что скомканы, не в счёт)
Серебряную ложку унесёт.

Robert Herrick
Upon Shark. Epig.

Shark, when he goes to any public feast,
Eats to ones thinking, of all there, the least.
What saves the master of the House thereby?
When if the servants search, they may descry
In his wide Codpiece, (dinner being done)
Two Napkins cram'd up, and a silver Spoon.

Роберт Геррик. (Н-811) Девичий румянец

Как солнце, встав над небосклоном,

Румянит зори вермильоном,

Как вишни рдеются стыдливы,

Иль груши «Кэтрин», или сливы,

Как ярки алые кораллы

И полированные лалы,

Как шёлк чистейшего манжета

Пятнают капельки кларета, -

Так Юлия – вот загляденье! –

Нага, краснеет от смущенья.



Robert Herrick

811. The Maiden-Blush


So look the mornings when the sun

Paints them with fresh vermilion:

So cherries blush, and Kathern pears,

And apricots in youthful years;

So corals look more lovely red,

And rubies lately polished:

So purest diaper doth shine,

Stain'd by the beams of claret wine:

As Julia looks when she doth dress

Her either cheek with bashfulness.

Роберт Геррик. (N-11) Неизбежные спутники греха

С грехом повсюду страх и стыд – вовне,
Потом – внутри – придёт черёд вине.

Robert Herrick



Three fatal sisters wait upon each sin;

First, fear and shame without, then guilt within.

Роберт Геррик. (N-160) Бог слышит нас

Услышит Бог слова речённы
И даже мысли потаённы.

Robert Herrick
160. God heares us
God, who's in Heav'n, will hear from thence;
If not to'th sound, yet, to the sense.

Роберт Геррик. (Н-440) На соски Юлии

Доставит вам восторг немалый

Средь белых роз бутончик алый;

Иль чудо-вишенка в лилее

Двойною прелестью своею;

Иль знак улыбки полускрытой

В клубнике, сливками залитой;

Иль цвет рубинов ярко-красный

Сквозь жемчуг чистый и прекрасный.

Лишь им сравниться (гляньте сами!)

С её роскошными сосками.



Robert Herrick



Have ye beheld (with much delight)

A red rose peeping through a white?

Or else a cherry, double grac'd,

Within a lily centre plac'd?

Or ever mark'd the pretty beam

A strawberry shows half-drown'd in cream?

Or seen rich rubies blushing through

A pure smooth pearl and orient too?

So like to this, nay all the rest,

Is each neat niplet of her breast.

Роберт Геррик. (H-924) Начало радует или страшит

Высоких наших дум первоявленье
Уверенность вселит иль опасенье.


Robert Herrick


In all our high designments 'twill appear,

The first event breeds confidence or fear.

Роберт Геррик. (H-273) На Брока. Эпиграмма

Том Брок с трудом глаза прочистить мог,
А рот (хоть он грязней) не чистил Брок.
Глаза отвратны – гной, но гаже рот:
От богохульств и брани там налёт.

Robert Herrick
273. Upon Brock. Epig.

To cleanse his eyes, Tom Brock makes much ado,
But not his mouth (the fouler of the two.)
A clammy realm makes loathsome both his eyes:
His mouth worse furr'd with oaths and blasphemies.

Роберт Геррик. (Н-126) На Скоббла. Эпиграмма

Скоббл, от измен жены взъярясь, грозится
Ей нос отрезать. Вся в слезах блудница:

- Не надо, сэр! Мне, чтоб меня имели,
Доселе и одной хватало щели.

Robert Herrick



Scobble for whoredom whips his wife; and cries

He'll slit her nose; but blubb'ring, she replies,

Good sir, make no more cuts i' th' outward skin,

One slit's enough to let adultry in.

Роберт Геррик. (H-135) На Грилла

Грилл ест. А помолиться за обедом?

Грилл остужает суп горячий, следом

Жаркое обжигает Гриллу рот –

Грилл, как всегда, молитву не прочтёт.



Robert Herrick

135. Upon Gryll


Gryll eats, but ne'er says grace; to speak the truth,

Gryll either keeps his breath to cool his broth,

Or else, because Gryll's roast does burn his spit,

Gryll will not therefore say a grace for it.

Роберт Геррик. (Н-344) Моему плохому читателю

Трудны мои стихи?
    Тебя заверю в том,
Что, да, трудны, плохи,
    Коль их читать бегом.

Robert Herrick

Thou say'st my lines are hard,
    And I the truth will tell -
They are both hard and marr'd
    If thou not read'st them well.

Роберт Геррик. (N-55) Довольствуйся тем, что дано

Благодари за всё, что получал: 

Дар, Богом данный, не бывает мал.


Robert Herrick
55. Welcome what comes

Whatever comes, let's be content withal:

Among God's blessings there is no one small.

Роберт Геррик. (Н-83) Пленительность беспорядка

На лёгкий беспорядок в платье

Глядеть – премилое занятье:

Батист умеет взор увлечь,

Сползая чуть с округлых плеч,

А кружева грешат из блажи

На тёмно-пурпурном корсаже;

Небрежность сбившихся манжет,

Тесьма, распущенная вслед,

И нижней юбки – загляденье! –

Внезапно бурное волненье,

Шнурок на туфельке, чей вид

Меня развязностью манит –

Они пленительней для взора,
Чем педантичный блеск убора.

Robert Herrick

83. Delight in Disorder


A sweet disorder in the dress  

Kindles in clothes a wantonness:        

A lawn about the shoulders thrown  

Into a fine distraction,    

An erring lace, which here and there      

Enthrals the crimson stomacher,        

A cuff neglectful, and thereby

Ribbands to flow confusedly,  

A winning wave, deserving note,      

In the tempestuous petticoat,      

A careless shoe-string, in whose tie  

I see a wild civility,        

Do more bewitch me, than when art  

Is too precise in every part.

Роберт Геррик. (H-854) Антее

Антея, умереть я рад,

Невинности растратив клад;

Чтоб створки врат блаженных тех,

Что зрю, раскрылись без помех,

Склонись в молитве – мне тогда

Привратник даст войти туда.



Robert Herrick

To Anthea (V)


 Anthea I am going hence

 With some small stock of innocence:

 But yet those blessed gates I see

 Withstanding entrance unto me.

 To pray for me doe thou begin,

 The Porter then will let me in.

Роберт Геррик. (Н-671) Лишь промелькнувшие

Пред нами тысячи людей
Лишь раз мелькают в свете дней.

Robert Herrick
671. Once seen, and no more
Thousands each day pass by, which we,
Once past and gone, no more shall see.

Роберт Геррик. (Н-776) Гнев

Презри хулу – и злыдни замолчат,

А гневаешься – значит, виноват.



Robert Herrick

776. ANGER 

Wrongs, if neglected, vanish in short time,
But heard with anger, we confess the crime.

Роберт Геррик. (Н-544) Ода сэру Клипсби Крю

Здесь мы в спокойствии живём,
    Бифштекс жуём;
  Близ дьявольских огней
Божественно вдохновлены,
  Сидим среди друзей.

Полны все кубки, приглашён
  Украсить тирс хмельной;
Мы пьём! – нам стих его за честь
  Хваля наперебой.

Читать Горация затем
    Нам должно всем
  В коронах из цветов;
Свой кубок зрелого вина
      До дна
  Всяк осушить готов.

Так и живём, без суеты:
    Вино, цветы...
  День, месяц пробегут,
И целый год – веселья миг;
  Я находиться тут.

О, храбрый рыцарь, приезжай
    В глухой наш край!
  Приятен здесь досуг;      
Любви, свободы и утех
      Не грех
  Сполна вкусить, мой друг.

Седлай коня, скорей скачи –
    Не огорчи!
  Иль весточку свою
Пришли в стихах; знать лестно мне
  То – сердце Клипсби Крю.

Robert Herrick

Here we securely live, and eat
    The cream of meat;
  And keep eternal fires,
By which we sit, and do divine,
      As wine
    And rage inspires.

If full, we charm; then call upon
  To grace the frantic Thyrse:
And having drunk, we raise a shout
    To praise his verse.

Then cause we Horace to be read,
    Which sung or said,
  A goblet, to the brim,
Of lyric wine, both swell'd and crown'd,
    We quaff to him.

Thus, thus we live, and spend the hours
    In wine and flowers;
  And make the frolic year,
The month, the week, the instant day
      To stay
    The longer here.

--Come then, brave Knight, and see the cell
    Wherein I dwell;
  And my enchantments too;
Which love and noble freedom is:--
      And this
    Shall fetter you.

Take horse, and come; or be so kind
    To send your mind,
  Though but in numbers few:--
And I shall think I have the heart
      Or part
    Of Clipsby Crew.

Роберт Геррик. (Н-1110) На Крута

Крут ложечкой серебряной гордится
И всё купить иль скрасть вторую тщится.

Robert Herrick
1110. Upon Croot
One silver spoon shines in the house of Croot;
Who cannot buie, or steale a second to't.

Роберт Геррик. (Н-389) Праведник

Кто праведность обрёл – скала, гранит,
Гнев ярых волн тот в пену обратит.

Robert Herrick
389. A just man

A just man's like a rock that turns the wrath
Of all the raging waves into a froth.

Роберт Геррик. (Н-595) На Хорна, мастера по гребням

Хорн гребнями торгует (зубья в ряд),
А сам беззубый – дёсны лишь торчат.

Robert Herrick
Of Horne a Comb-maker

Horne sells to others teeth; but has not one
To grace his own Gums, or of Box, or bone.

Роберт Геррик. (Н-5) Ещё одно

(Его книге - 3)

Кто по нужде захочет впредь
Твоим листом свой зад тереть,
Того замучит геморрой:
И зуд, и жжение – хоть вой.

Robert Herrick

Who with thy leaves shall wipe (at need)
The place, where swelling Piles do breed:
May every Ill, that bites, or smarts,
Perplex him in his hinder-parts.

Роберт Геррик. (Н-53) Спелая вишня

Вишня! вишня всех спелей!
Подходи, купи скорей!
Вам скажу я, где она
Налилась: вкусна, сочна.
На улыбчивых устах
Милой Юлии, в садах
Островок вишнёвый тот;
Вишни спелы там весь год.

Robert Herrick

Cherry-ripe, ripe, ripe, I cry,
Full and fair ones; come and buy.
If so be you ask me where
They do grow, I answer: There,
Where my Julia's lips do smile;
There's the land, or cherry-isle,
Whose plantations fully show
All the year where cherries grow.

Роберт Геррик. (Н-636) На Гуса. Эпиграмма

Женился Гус – и слух пошёл гулять:
Мол, что ни ночь, Гус мочится в кровать.
Хороших (так он скажет о причине)
Не высидеть яиц сухой гусыне.

Robert Herrick
Upon Gander. Epig.

Since Gander did his pretty Youngling wed;
Gander (they say) doth each night piss a Bed:
What is the cause? Why Gander will reply,
No Goose lays good eggs that is trodden dry.

Роберт Геррик. (Н-3) Его книге

Когда-то незапятнанной тебя
Как первенца лелеял я, любя;
Теперь, когда беспутно ходишь ты
Из дома в дом, лишившись чистоты, -
Любви я узы разорвал, и впредь
Не буду о судьбе твоей радеть.
Иди! Улыбкой встречу твой успех,
А не случится – и взгрустнуть не грех.

Robert Herrick
To his Book

While thou didst keep thy Candor undefil'd,
Dearly I lov'd thee; as my first-borne child:
But when I saw thee wantonly to roam
From house to house, and never stay at home;
I brake my bonds of Love, and bad thee go,
Regardless whether well thou sped'st, or no.
On with thy fortunes then, what e're they be;
If good I'le smile, if bad I'le sigh for Thee.

Роберт Геррик. (Н-381) На Репа. Эпиграмма

И лютни звук, и голоса звучанье
Нежны у Репа; портит всё дыханье.

Robert Herrick
381. Upon Linnit. Epig.

Linnit plays rarely on the Lute, we know;
And sweetly sings, but yet his breath says no.

Роберт Геррик. (Н-4) Ещё одно

(Его книге - 2)

Мой том стихов дочла б девица,
Но рядом Брут – она стыдится;
Вот он уйдёт – и книгочея
Дочтёт, ни разу не краснея.

Robert Herrick

To read my Book the Virgin shy
May blush, (while Brutus standeth by:)
But when He's gone, read through what's writ,
And never stain a cheek for it.

Роберт Геррик. (Н-192) На рождение левкоев

Когда уста твои
Поцеловал легко я, -
Клянусь божком любви, -
Возникли два левкоя.

Прильни к губам моим!
Поверь, что так же дивно
Мы розы сотворим,
Целуясь непрерывно.

Robert Herrick
On Gelli-flowers begotten

What was't that fell but now
From that warme kisse of ours?
Look, look, by Love I vow
They were two Gelli-flowers.

Let's kisse, and kisse agen;
For if so be our closes
Make Gelli-flowers, then
I'm sure they'l fashion Roses.

Роберт Геррик. (Н-403) Дианиме (III)

Яви ступни и голени свои;
Мне пышных бёдер княжества яви;
Яви тот холм, где, шаловлив, сидит
Эрот – под ним живой источник скрыт;
Яви мне стан; не медли, вознеся
Батист свой тонкий, мне откройся вся.

Robert Herrick

Show me thy feet; show me thy legs, thy thighs;
Show me those fleshy principalities
Show me that hill where smiling love doth sit,
Having a living fountain under it;
Show me thy waist, then let me therewithal,
By the assention of thy lawn, see all.

Роберт Геррик. (Н-372) На Шифта

1 вариант:

Глянь, в новом платье Шифт – приличный вид;
Но шляпы старой Шифт не утаит.

2 вариант:

Шифт скинул рвань, влез в новые одёжки;
Но шляпа та же – ведь не скинуть рожки.

Robert Herrick
372. Upon Shift

Shift now has cast his clothes: got all things new;
Save but his hat, and that he cannot mew.

Роберт Геррик. (Н-572) На Умбру. Эпиграмма

Льва лютым Умбра рисовал, и вдруг
Из зада Умбры грянул мощный пук.
Тот выстрел, - как божится бздун-бахвал, -
Заставил вздрогнуть льва – так испугал.

Robert Herrick
572. Upon Umber. Epig.

Umber was painting of a Lyon fierce,
And working it, by chance from Umber’s arse
Flew out a crack, so mighty, that the fart,
As Umber swears, did make his Lyon start.

Эдвин Арлингтон Робинсон. Дом на холме

Их нет – и жизнь ушла.
Закрыт, безмолвен дом.
А дальше – тишь и мгла.

Из каждого угла
Сквозит, и стынь кругом:
Их нет – и жизнь ушла.

Хула иль похвала
Не слышимы уж в нём.
А дальше – тишь и мгла.

Зачем, забыв дела,
К нему мы всё бредём?
Их нет – и жизнь ушла.

Наш дар на нет свела
Забота о пустом.
А дальше – тишь и мгла.

Распад, разор дотла
В том доме над холмом.
Их нет – и жизнь ушла...
А дальше – тишь и мгла.

Edwin Arlington Robinson
The House on the Hill

They are all gone away,
The house is shut and still,
There is nothing more to say.

Through broken walls and gray
The winds blow bleak and shrill:
They are all gone away.

Nor is there one today
To speak them good or ill:
There is nothing more to say.

Why is it then we stray
Around the sunken sill?
They are all gone away.

And our poor fancy-play
For them is wasted skill:
There is nothing more to say.

There is ruin and decay
In the House on the Hill
They are all gone away,
There is nothing more to say.

Роберт Геррик. (Н-315) На Лича

Свою пилюлю хвалит хитрый Лич:
Мол, вмиг излечит даже паралич.
Больной отец его, чтя медицину,
Не пьёт пилюлю ту – не верит сыну.
Он знает, что, увы, неизлечим,
Врача признав наследником своим.

Robert Herrick
315. Upon Leech

Leech boasts, he has a Pill, that can alone,
With speed give sick men their salvation:
'Tis strange, his Father long time has been ill,
And credits Physic, yet not trusts his Pill:
And why? he knows he must of Cure despair,
Who makes the sly Physitian his Heir.

Роберт Геррик. (Н-361) На Миcа. Эпиграмма

Лжёт Мис, что знает, как нежны молодки,
Ведь не кусал ни ножки их, ни попки.

Robert Herrick
361. Upon Mease. Epig.

Mease brags of Pullets which he eats: but Mease
Ne'r yet set tooth in stump, or rump of these.

Роберт Геррик. (Н-316) Нарциссам

Нарциссы, как нам слёз не лить,
Когда так скор ваш век?
Покуда солнце не вошло
В зенит, начав свой бег,
Да, да,
Останьтесь! И тогда,
Молясь, и мы пойдём
К вечерне, чтобы с вами быть, -
Вслед за бегущим днём.

И наша жизнь прервётся вдруг,
И наши вёсны – миг;
И тот, кто буйно цвёл, как вы,
Глядишь, уже поник.
Всех нас
Иссушит смерть за час,
Увы, -
Так в зной с небес вода
Иль утренней росы жемчу́г
Исчезнут без следа.

Robert Herrick

Fair daffodils, we weep to see
You haste away so soon;
As yet the early-rising sun
Has not attain'd his noon.
Stay, stay,
Until the hasting day
Has run
But to the evensong;
And, having prayed together, we
Will go with you along.

We have short time to stay, as you,
We have as short a spring;
As quick a growth to meet decay,
As you, or anything.
We die,
As your hours do, and dry
Like to the summer's rain;
Or as the pearls of morning's dew,
Ne'er to be found again.

Роберт Геррик. (Н-1107) На Шоптер

И что старуха Шоптер так слезлива? –
Из вдовьих глаз для блюд течёт подлива.

Robert Herrick
1107. Upon Shopter

Old Widow Shopter, when so ere she cryes,
Lets drip a certain Gravie from her eyes.

Роберт Геррик. (Н-628) О любви (VI)

Снилось, что меня Эрот
Стать гребцом галерным шлёт;
Я спросил: «Какой в том прок?»
Так ответил мне божок:
«Всё легче каторжника труд,
Чем горесть от сердечных смут».
После, ото сна восстав,
Я узнал: Эрот был прав;
Потому и думать сметь
О любви не буду впредь.
А кто теперь в её силках, -
Что их жалеть, забывших страх.

Robert Herrick

In a dream, Love bade me go
To the galleys there to row;
In the vision I ask'd why?
Love as briefly did reply,
'Twas better there to toil, than prove
The turmoils they endure that love.
I awoke, and then I knew
What Love said was too-too true;
Henceforth therefore I will be,
As from love, from trouble free.
None pities him that's in the snare,
And, warned before, would not beware.

Роберт Геррик. (Н-566) Об Ирене

Если вспыхнет гнев Ирены, -
Пусть хотя бы и мгновенный, -
Скрыт он или напоказ,
Я, в огне тех гневных глаз,
Хлад и жар почую враз.

Robert Herrick

Angry if Irene be
But a minute's life with me:
Such a fire I espy
Walking in and out her eye,
As at once I freeze and fry.

Роберт Геррик. (Н-967) Его спаниелю Трейси

Теперь ты мёртв, - не видел мир досель
Пса преданней тебя, мой спаниель.
Скорбя, пролью я (так ты был мне мил)
Слезу – их миллион ты заслужил.

Robert Herrick
967. Upon his Spaniell Tracie

Now thou art dead, no eye shall ever see,
For shape and service, Spaniell like to thee.
This shall my love do give thy sad death one
Tear, that deserves of me a million.

Роберт Геррик. (Н-567) О слезах Электры

Слёз ливни лили по её щекам –
И рождество цветов настало там.

Robert Herrick

Upon her cheeks she wept, and from those showers
Sprang up a sweet nativity of flowers.

Роберт Геррик. (Н-564) О дивной девушке

Твердит могильная плита,
Что здесь почила красота.
И коль, читатель этих строк,
Слеза твоих не тронет щёк,
На камне росы скорби тут
Сочувствие тебе привьют.

Robert Herrick

If men can say that beauty dies,
Marbles will swear that here it lies.
If, reader, then thou canst forbear
In public loss to shed a tear,
The dew of grief upon this stone
Will tell thee pity thou hast none.

Роберт Геррик. (Н-555) На одноглазого Брумстеда. Эпиграмма

От холода и пива хромоног,
В купальне Брумстед исцелиться смог;
И вот, про костыли свои забыв,
Домой вернулся он – не хром, но крив.

Robert Herrick

Broomsted a lameness got by cold and beer:
And to the bath went, to be cured there:
His feet were helped, and left his crutch behind;
But home returned, as he went forth, half blind.

Роберт Геррик. (Н-498) На Джека и Джилл. Эпиграмма

Джилл недовольна: - Джек, я голодна!
Целует он подружку, а она:
- Где яства? Он: - Мой поцелуй, девица,
С нектаром и с амброзией сравнится, -
Поэты так пируют. Но в ответ:
- Как призраки пииты, - тоще нет.
Пусть воздух пьют они и сколь им надо;
Мне ж дай поесть, чтоб воздух пёр из зада.

Robert Herrick
498. Upon Jack and Jill. Epig.

When Jill complaines to Jack for want of meate;
Jack kisses Jill, and bids her freely eate:
Jill sayes, of what? sayes Jack, on that sweet kisse,
Which full of Nectar and Ambrosia is,
The food of Poets; so I thought sayes Jill,
That makes them looke so lanke, so Ghost-like still.
Let Poets feed on aire, or what they will;
Let me feed full, till that I fart, sayes Jill.

Роберт Геррик. (Н-886) На Лалса

Что весь он сердце – то лишь клятвы Лалса;
За длинный нос его он «Носом» звался.

Robert Herrick
886. Upon Lulls

Lulls swears he is all heart; but you'l suppose
By his Probossis that he is all nose.

Роберт Геррик. (Н-364) Игра «Поймай вишню»

Сулила поцелуй,
Сулила быть с другим, -
Позволила: горюй
Иль думай, что любим.

Век помнить суждено,
Как был мне смех твой мил;
Поймал я вишню, но
Другой её вкусил.

Robert Herrick
364. Chop-Cherry

Thou gav'st me leave to kiss;
Thou gav'st me leave to woe;
Thou mad'st me think by this,
And that, thou lov'dst me too.

But I shall ne'r forget,
How for to make thee merry;
Thou mad'st me chop, but yet,
Another snapt the Cherry.

Роберт Геррик. (Н-659) На Джун и Джейн

Джун от румян лоснится;
Джун – грязная девица;
Но вот, грешна,
Пройдёт она, -
И всем святою мнится.

Джейн девственно прелестна;
Джейн умница, известно;
Однако вот
Зловонный рот
У ней, - жаль, если честно.

Robert Herrick
659. Upon Jone and Jane

Jone is a wench that's painted;
Jone is a Girl that's tainted;
Yet Jone she goes
Like one of those
Whom purity had Sainted.

Jane is a Girl that's pretty;
Jane is a wench that's witty;
Yet, who would think,
Her breath do's stink,
As so it doth? that's pity.

Роберт Геррик. (Н-33) Завязывая туфельку

Край туфли я, обув Антею,
Поцеловал; ужели смею
Коленку ей поцеловать?
Зардела вся – нельзя, видать.

Robert Herrick

Anthea bade me tie her shoe;
I did; and kissed the instep too:
And would have kissed unto her knee,
Had not her blush rebuked me.

Роберт Геррик. (H-637) На Лангса. Эпиграмма

Лангс потому и ест особняком,
Что раз дыхнёт – и яйца мух в жарком.

Robert Herrick

Lungs, as some say, ne'er sets him down to eat
But that his breath does fly-blow all the meat.

Роберт Геррик. (Н-27) Падение Юлии

Скорей намеренно, чем шало
С лошадки Юлия упала;
И платье так на ней взлетело,
Что ножки обнажились белы.
Тут конь не мог не восхититься
И (словно бы волхва ослица)
Стал говорить, что нет на свете
Других таких же ног, как эти...
Но смолк – и более ни слова:
Его язык был связан снова.

Robert Herrick

Julia was careless, and withal
She rather took than got a fall;
The wanton ambler chanc'd to see
Part of her legs' sincerity:
And ravish'd thus, it came to pass,
The nag (like to the prophet's ass)
Began to speak, and would have been
A-telling what rare sights he'd seen
And had told all; but did refrain
Because his tongue was tied again.

Роберт Геррик. (Н-284) Шёлковая змея

В лицо мне, подавив смешок,
Сребристо-шёлковый шнурок
Швырнула Юлия моя;
Сверкнул он, что в броске змея;
Я так и вздрогнул, устрашён, -
Однако не ужалил он.

Robert Herrick

For sport my Julia threw a lace
Of silk and silver at my face:
Watchet the silk was, and did make
A show, as if't 'ad been a snake:
The suddenness did me afright;
But though it scar'd, it did not bite.

Роберт Геррик. (Н-467) Цветам плодовых деревьев

Зачем так быстро вам, цветы,
С деревьев опадать?
Продлите благодать
Прельщать своим румянцем нас,
Ещё хотя бы час
Не увядать.

Что! наш восторг от красоты
На краткий миг тогда? –
Исчезнет без следа
Та прелесть, что Природой вы
Наделены, увы,
Не навсегда.

Как вам, прекрасные листы
(Где можно нам прочесть,
Что сгинет всё, что есть),
Так в прелестях своих всему
Однажды пасть во тьму
И смерть обресть.

Robert Herrick
467. To Blossoms

Fair pledges of a fruitful tree,
Why do ye fall so fast?
Your date is not so past
But you may stay yet here a while,
To blush and gently smile;
And go at last.

What! were ye born to be
An hour or half's delight,
And so to bid good-night?
'Twas pity Nature brought ye forth
Merely to show your worth,
And lose you quite.

But you are lovely leaves, where we
May read how soon things have
Their end, though ne'er so brave:
And after they have shown their pride
Like you a while, they glide
Into the grave.

Роберт Геррик. (Н-648) На Коба. Эпиграмма

Коб не гвоздки вгоняет в свой каблук,
А ногти, что стрижёт на пальцах рук.

Robert Herrick

Cob clouts his shoes, and, as the story tells,
His thumb nails par'd afford him sparrables.

Роберт Геррик. (H-629) Канон сапожников

Мы пьём, зайдя на огонёк,
И в радость нам упиться:
Здесь эль нам красит кожу щёк,
А пивом нос дубится.

Robert Herrick

Come sit we by the fire's side,
And roundly drink we here;
Till that we see our cheeks ale-dy'd
And noses tann'd with beer.

Роберт Геррик. (Н-669) На Крэба. Эпиграмма

Крэб из любого меха шить рядится,
Но сам, известно, рядится в лисицу.

Robert Herrick

Crab faces gowns with sundry furs; 'tis known
He keeps the fox fur for to face his own.

Роберт Геррик. (Н-779) На одежду Юлии

Она идёт издалека
В шелках, и, как весной река,
Струятся, тая, те шелка.

Я вновь и вновь бросаю взор
На трепетный её убор;
О, как я на соблазны скор!

Robert Herrick

When as in silks my Julia goes,
Then, then (me thinks), how sweetly flows
That liquefaction of her clothes.

Next, when I cast mine eyes and see
That brave vibration each way free;
O how that glittering taketh me!

Роберт Геррик. (Н-330) Предостережение

Глянь, бриллианты чище рос
Ей нравится носить,
А средь растрёпанных волос
Жемчужин вьётся нить, -
Мой юный друг, то капли слёз
Поклонников былых,
Что с гиацинтами они
В знак огорченья их
Прислали той, чей взгляд все дни
Являл презренья хлад;
Застыл в нём капель клад;
И в драгоценностях, честна,
Их носит как трофей она.
Захочет слёз твоих, неровен час,
И ты, смотри, своих лишишься глаз.

Robert Herrick

Seest thou those diamonds which she wears
In that rich carcanet;
Or those, on her dishevell'd hairs,
Fair pearls in order set?
Believe, young man, all those were tears
By wretched wooers sent,
In mournful hyacinths and rue,
That figure discontent;
Which when not warmed by her view,
By cold neglect, each one
Congeal'd to pearl and stone;
Which precious spoils upon her
She wears as trophies of her honour.
Ah then, consider, what all this implies:
She that will wear thy tears would wear thine eyes.

Роберт Геррик. (Н-127) "Песочные" часы

В часах – смотрите все сюда –
Здесь не песчинки, а вода.
Как я читал, причуда в том,
Что вниз по капле за стеклом,
Кристаллами не став, бегут
Влюблённых слёзы, кои тут,
Струясь, на свой текучий лад
Так, многозвучные, твердят:
Влюблённых смерть настигнет в срок,
Но слёз их не прервётся ток.

Robert Herrick
127. The Houre-glasse

That Houre-glasse, which there ye see
With Water fill'd, (Sirs, credit me)
The humour was, (as I have read)
But Lovers tears inchristalled,
Which, as they drop by drop doe passe
From th'upper to the under-glasse,
Do in a trickling manner tell,
(By many a watrie syllable)
That Lovers tears in life-time shed,
Do restless run when they are dead.

Роберт Геррик. (Н-578) На Фрэнсис

1 вариант:

Шёлк не носила Фрэнсис, чтя свой брак;
Теперь в шелках – под глазом скрыть синяк.

2 вариант:

Клялась не надевать убор из газа, -
Пришлось надеть – чтоб скрыть синяк у глаза.

Robert Herrick

Franck ne'er wore silk she swears; but I reply,
She now wears silk to hide her blood-shot eye.

Роберт Геррик. (Н-208) Хранящим свою девственность: время не ждёт

Бутоны роз вам рвать пора, -
Их время быстротечно:
Завянут завтра, хоть вчера
Ещё росли беспечно.

Светильник неба, солнце мчит
Горе́, огнём объято;
Миг – и пройдёт оно зенит,
И близок час заката.

Легко зажечься страстью нам,
Пока мы молодые;
На смену лучшим временам
Последуют худые.

Венчайтесь – вот вам мой совет,
Стыда отбросьте бремя;
Лишь раз бывает ваш расцвет, -
Не упустите время.

Robert Herrick
To the Virgins, to Make Much of Time

Gather ye rosebuds while ye may,
Old Time is still a-flying:
And this same flower that smiles to-day
To-morrow will be dying.

The glorious lamp of heaven, the sun,
The higher he's a-getting,
The sooner will his race be run,
And nearer he's to setting.

That age is best which is the first,
When youth and blood are warmer;
But being spent, the worse, and worst
Times still succeed the former.

Then be not coy, but use your time,
And while ye may, go marry:
For having lost but once your prime,
You may for ever tarry.

Роберт Геррик. (H-258) Как розы стали алыми

Гордились розы белы,
Что всех они белей,
Пока не показала
Сафо груди своей.

Смущённых до предела,
Покрыл румянец их,
И розы стали алы
(Помимо остальных).

Robert Herrick
258. How Roses came red

Roses at first were white,
Till they co'd not agree,
Whether my Sapho's breast,
Or they more white sho'd be.

But being vanquisht quite,
A blush their cheeks bespred;
Since which (beleeve the rest)
The Roses first came red.

Роберт Геррик. (Н-98) Его, ослепшего, просьба к Бьянке

Когда ослепну и пути,
Случится, не смогу найти,
Когда столь нет камней дорог,
Сколь раз я оступлюсь, убог, -
Иди вперёд, избавь от бед, -
На запах твой пойду я вслед;
Иль пусть меня ведёт, любя,
Свет, исходящий из тебя.
Влачиться за тобой мне – сласть, -
В грехопаденье бы не впасть.

Robert Herrick

When age or chance has made me blind,
So that the path I cannot find,
And when my falls and stumblings are
More than the stones i' th' street by far,
Go thou afore, and I shall well
Follow thy perfumes by the smell;
Or be my guide, and I shall be
Led by some light that flows from thee.
Thus held or led by thee, I shall
In ways confus'd nor slip or fall.

Роберт Геррик. (Н-600) Крикливая коротышка

Для всех миниатюрна ты на диво;
По мне ж, хоть крохой будь, - не будь крикливой.

Robert Herrick

Little you are, for woman's sake be proud;
For my sake next, though little, be not loud.

Роберт Геррик. (Н-391) Как появились анютины глазки

Те весёлые девицы
(Надо ж было им влюбиться!)
Разум от любви теряли
И, несчастны, умирали.
Но Эрот из состраданья
К девам, слыша их рыданья,
Видя, сколь их жребий тяжек,
Превратил в цветы бедняжек.

Robert Herrick

Frolic virgins once these were,
Overloving, living here;
Being here their ends denied
Ran for sweet-hearts mad, and died.
Love, in pity of their tears,
And their loss in blooming years,
For their restless here-spent hours,
Gave them hearts-ease turn'd to flowers.

Роберт Геррик. (Н-991) Бьянке

Бьянка, я ещё живой,
Но проходит полдень мой;
Смерть сразить меня грядёт;
Бьянка, близок мой уход.
Пусть слезам иль винам литься
Над моей святой гробницей;
Бьянка, пусть, почивши к сроку,
Мне лежать лицом к востоку.

Robert Herrick
To Bianca

Ah, Bianca! now I see
It is noon and past with me:
In a while it will strike one;
Then, Bianca, I am gone.
Some effusions let me have
Offer'd on my holy grave;
Then, Bianca, let me rest
With my face towards the East.

Роберт Геррик. (Н-676) Превратности жизни

В любви богатство – главная опора;
Беда, коль всё растратил – жди раздора.

Robert Herrick
676. Adversity

Love is maintain'd by wealth; when all is spent,
Adversity then breeds the discontent.

Роберт Геррик. (Н-411) На Джолли и Джилли. Эпиграмма

Джолли и Джилли всякий день бузят,
Но всё ж, как говорят, рождают чад.
Хотя весь день до драк они охочи,
Разок обняться тянет их средь ночи.

Robert Herrick
Upon Jolly and Jilly, Epig.

Jolly and Jillie, bite and scratch all day,
But yet get children (as the neighbours say.)
The reason is, though all the day they fight,
They cling and close, some minutes of the night.

Роберт Геррик. (Н-357) Страстная и безразличная

Вот поговорка для моей любви:
С другими вяла будь – мне страсть яви.

Robert Herrick
357. Long and lazy

That was the Proverb. Let my mistress be
Lazy to others, but be long to me.

Роберт Геррик. (H-583) Всё переменчиво

Всё в мире у судьбы во власти:
Тебя зрит утро полным счастья,
А вечер – в горе и в напасти.

Robert Herrick
583. Change common to all

All things subjected are to fate;
Whom this morn sees most fortunate,
The evening sees in poor estate.

Роберт Геррик. (H-568) На Рафа

Фазаньи яйца кривоносый Раф
Успешней продаёт, их облизав;
Яйцо протухнет, - съест он суеверно:
Нет лучше яства для него, наверно.
Держа фазанью пару, он, видать,
Птиц этих кости не спешит глодать.

Robert Herrick
568. Upon Tooly

The Eggs of Pheasants wry-nosed Tooly sells;
But ne'r so much as licks the speckled shells:
Only, if one prove addled, that he eats
With superstition, (as the Cream of meats.)
The Cock and Hen he feeds; but not a bone
He ever pick’d (as yet) of any one.

Роберт Геррик. (H-435) На пастора Бинса

Шесть дней жил старый пастор без забот,
В седьмой заметки к службе не найдёт.
Столь выдохся за шесть он дней седмицы,
Что на седьмой нет сил и помолиться.

Robert Herrick
435. Upon Parson Beans

Old Parson Beans hunts six days of the week,
And on the seventh, he has his Notes to seek.
Six days he hollows so much breathe away,
That on the seventh, he can nor preach, or pray.

Роберт Геррик. (H-561) На Сибиллу

Сиб счистит с рук миндальным скрабом грязь
И детям даст его – съедят, давясь.
Мыть в сливках бёдра (мягче, чем шелка)
Приятно ей – даст нищим молока.

Robert Herrick
561. Upon Sibilla

With paste of Almonds, Syb her hands doth scour;
Then gives it to the children to devour.
In Cream she bathes her thighs (more soft then silk)
Then to the poor she freely gives the milk.

Роберт Геррик. (Н-562) На его родственницу госпожу Бриджит Геррик

Со щёк у Бриджит в самом деле
Живые лепестки слетели.
Что это явь, понять я смог,
Когда её румяных щёк
Коснулся и почуял внятный
Миндальный запах ароматный.

Robert Herrick
562. Upon his kinswoman Mistress Bridget Herrick

Sweet Bridget blush'd, and therewithal
Fresh blossoms from her cheeks did fall.
I thought at first 'twas but a dream,
Till after I had handled them
And smelt them, then they smelt to me
As blossoms of the almond tree.

Роберт Геррик. (Н-58) Честолюбие

Известно честолюбие мужчин:
Всяк по своей природе властелин.

Robert Herrick

In man, ambition is the common'st thing;
Each one by nature loves to be a king.

Роберт Геррик. (Н-102) Определение красоты

Мы красоту согласно наречём
Из центра в мир сияющим лучом.

Robert Herrick

Beauty no other thing is than a beam
Flashed out between the middle and extreme.

Роберт Геррик. (Н-144) На девственницу, целующую розу

На розу ты, целуя,
Дохнула лишь разок;
Теперь она, гляжу я,
Не роза, а венок.

Robert Herrick
144. Upon a Virgin kissing a Rose

'Twas but a single Rose,
Till you on it did breathe;
But since (me thinks) it shows
Not so much Rose, as Wreathe.

Роберт Геррик. (N-117) Ад

Ад – это бездна, в кою, нет сомненья,
Не проникал и лучик утешенья.

Robert Herrick
117. HELL

Hell is no other but a soundless pit,
Where no one beam of comfort peeps in it.

Роберт Льюис Стивенсон. Превратности Любви

Любовь с Надеждой рядом,
А вместе с ними я,
Рука в руке, шагают,
Улыбок не тая;
Молчат – но и без песен
Отрадна их стезя.

Уйдёт Надежда, - лютню
Берёт Любовь тотчас
И долго бродит с песней;
Любви заслышав глас,
Отчаянье на флейте
Ей вторит всякий раз.

А после Безразличье
На зов приходит к ней,
По-царски выступая,
И дивно средь скорбей
Играет на свирели –
И нет её нежней.

Robert Louis Stevenson
Love's Vicissitudes

As Love and Hope together
Walk by me for a while,
Link-armed the ways they travel
For many a pleasant mile –
Link-armed and dumb they travel –
They sing not, but they smile.

Hope leaving, Love commences
To practise on the lute;
And as he sings and travels
With lingering, laggard foot,
Despair plays obligato
The sentimental flute.

Until in singing garments
Comes royally, at call –
Comes limber-hipped Indiff'rence
Free-stepping, straight and tall –
Comes singing and lamenting,
The sweetest pipe of all.

Роберт Геррик. (H-295) На её румянец

Зарделась Юлия – и гуще,
Чем розы в их поре цветущей.

Robert Herrick
295. Upon her blush

When Julia blushes, she do's show
Cheeks like to Roses, when they blow.

Роберт Геррик. (Н-503) Как ноготки стали жёлтыми

Был у дев ревнивый нрав;
И они, цветами став,
Жёлты все теперь – и это
Прежней ревности примета.

Robert Herrick
503. How Marigolds came yellow

Jealous Girls these sometimes were,
While they liv'd, or lasted here:
Turn'd to Flowers, still they be
Yellow, markt for Jealousie.

Роберт Геррик. (Н-649) На Люси. Эпиграмма

Как мелкий жемчуг зубки есть у Люси,
А губки сочны так, что к ним влекуся.

Robert Herrick
Upon Lucie. Epig.

Sound Teeth has Lucie, pure as Pearl, and small,
With mellow Lips, and luscious there withall.

Роберт Геррик. (Н-987) Квинтел*

Толпа на квинтеле, галдёж
И всюду радостный пердёж;
Терпи, присутствуя при том, -
Где чернь, там вонь стоит столбом.

* Квинтел – общинный средневековый праздник-обряд. На вершине вертикального столба поворачивалась крестовина, на одном конце которой находилась широкая доска, и на другой – мешок с песком. Участвующий в обряде должен был ударить доску копьём, находясь под ней, и вовремя увернуться от падающего мешка.

Robert Herrick
987. The Quintel

Up with the quintel, that the rout,
May fart for joy, as well as shout:
Either's welcome, stink or civit,
If we take it, as they give it.

Роберт Геррик. (H-631) На Подвоха, ростовщика

«Десяткой в рост» Подвох зовёт жену,
Торговлю телом ставя ей в вину.
А сам втройне берёт – и не стыдится.
Кто хуже: вымогатель иль блудница?

Robert Herrick
631. Upon Snare, an Usurer

Snare, ten i' th' hundred calls his wife; and why?
She brings in much by carnal usury.
He by extortion brings in three times more:
Say, who's the worst, th' exactor or the whore?

Роберт Геррик. (Н-195) О некоторых женщинах

Женщин любишь ты? – забудь,
От меня узнав их суть.
Это нечто: в беспорядке
Ленты, ниточки, заплатки,
Лоскуты и всякий вздор
Составляют их убор.
Шёлк с батистом на плутовке –
Чтобы нас дурачить ловко.
Всё в ней лживо: бёдра, пряди;
В мыслях ложь, и ложь во взгляде…
Знай же: истинны у дам
Только ткань да разный хлам.

Robert Herrick

Thou who wilt not love, do this,
Learn of me what woman is.
Something made of thread and thrum,
A mere botch of all and some,
Pieces, patches, ropes of hair;
Inlaid garbage everywhere.
Outside silk and outside lawn
Scenes to cheat us neatly drawn.
False in legs, and false in thighs;
False in breast, teeth, hair, and eyes;
False in head, and false enough;
Only true in shreds and stuff.

Роберт Геррик. (Н-1006) Отказ Антеи

Свой смех, черту приличия не смея
Переступить, оборвала Антея,
Румянцем залилась и, пряча стыд,
Чертам лица вернула прежний вид.

Robert Herrick

Anthea laugh'd, and fearing lest excess
Might stretch the cords of civil comeliness,
She with a dainty blush rebuk'd her face,
And call'd each line back to his rule and space.

Роберт Геррик. (Н-1003) Его усадьба

Живу, довольный, и скончанья дней
Всё жду в глухой усадьбе я своей;
Лобзать я под замшелой крышей рад
Жену смурную да чумазых чад.

Robert Herrick

How well contented in this private grange
Spend I my life, that's subject unto change:
Under whose roof with moss-work wrought, there I
Kiss my brown wife and black posterity.

_Grange_, a farmstead.

Роберт Геррик. (Н-824) Юлии, на её заре, или на рассвете

Чуть свет, когда меня не ждёшь –
Ах, Юлия, поверь! –
Ещё молитву не дочтёшь,
В твою войду я дверь.

Дай видеть мне: ты так мила,
Когда обнажена, -
Как та, которая была
В Эдеме рождена.

Иль твой румянец от стыда
Увижу сквозь батист
Прозрачный, как в ручье вода,
Где жемчуг виден чист.

Как в хрустале лилей букет
Явись моим очам;
Иль нежной розой, чей расцвет
Я жажду встретить там.

Robert Herrick

By the next kindling of the day,
My Julia, thou shalt see,
Ere Ave-Mary thou canst say
I'll come and visit thee.

Yet ere thou counsel'st with thy glass,
Appear thou to mine eyes
As smooth, and nak'd, as she that was
The prime of paradise.

If blush thou must, then blush thou through
A lawn, that thou mayst look
As purest pearls, or pebbles do
When peeping through a brook.

As lilies shrin'd in crystal, so
Do thou to me appear;
Or damask roses when they grow
To sweet acquaintance there.

Роберт Геррик. (Н-939) На купание Юлии в реке

В реке, - глядел я, весь пылая, -
Купалась Юлия нагая!
Как лилии в плену хрустальном
Иль камешки в ручье кристальном,
В батисте водяном она
Казалась мне полувидна.
Я, в воду бросившись, решил,
Что должен охладить свой пыл;
Но большего, чем поцелуи,
Не дали мне речные струи.

Robert Herrick

How fierce was I, when I did see
My Julia wash herself in thee!
So lilies thorough crystal look:
So purest pebbles in the brook:
As in the river Julia did,
Half with a lawn of water hid.
Into thy streams myself I threw,
And struggling there, I kiss'd thee too;
And more had done, it is confess'd,
Had not thy waves forbade the rest.

Роберт Геррик. (Н-816) На Лоча

Продрать глаза не может утром Лоч;
Его жена их вылизать не прочь.
Но сладостны – проблема только в том –
Лизанья амбры жарким языком.

Robert Herrick
816. Upon Loach

Seeal'd up with Night-gum, Loach each morning lyes,
Till his Wife licking, so unglews his eyes.
No question then, but such a lick is sweet,
When a warm tongue do's with such Ambers meet.

Роберт Геррик. (H-797) Поцелуи

Насыть меня, сердечный мой кумир, -
Ведь поцелуи – всё ж ещё не пир.

Robert Herrick
797. Kisses

Give me the food that satisfies a Guest:
Kisses are but dry banquets to a Feast.

Роберт Геррик. (Н-774) Вина́ – вот награда правителей

Средь бедствий, что война приносит нам,
Нелёгкий жребий выпал королям, -
Ведь на победу есть права у всех,
А их одних винят за неуспех.

Robert Herrick

Among disasters that dissension brings,
This not the least is, which belongs to kings:
If wars go well, each for a part lays claim;
If ill, then kings, not soldiers, bear the blame.

Роберт Геррик. (Н-773) На Пусс и её подмастерье. Эпиграмма

Играла в «пальцы» с подмастерьем Пусс
На поцелуи, и, войдя во вкус,
До ужина играла; как поели,
Игра у них продолжилась в постели.

Robert Herrick
773. Upon Pusse and her Prentice. Epig.

Pusse and her Prentice both at Draw-gloves play;
That done, they kisse, and so draw out the day:
At night they draw to Supper; then well fed,
They draw their clothes off both, so draw to bed.

Роберт Геррик. (Н-537) Ноготкам

Отдайтесь – и восхи́тит солнце вас,
И головы склоните в поздний час.
Как солнцу, вам сиять и угасать,
А ночь придёт – вы девственны опять.

Robert Herrick

Give way, and be ye ravish'd by the sun,
And hang the head whenas the act is done,
Spread as he spreads, wax less as he does wane;
And as he shuts, close up to maids again.

Роберт Геррик. (Н-790) Эноне

Хоть молчать велит Эрот, -
Лей речей любовных мёд.
Но не лги, - ведь неизбежно
Лесть влюблённых губит нежно.

Robert Herrick
790. To Oenone

Sweet Oenone, doe but say
Love thou dost, though Love sayes Nay.
Speak me faire; for Lovers be
Gently kill'd by Flatterie.

Роберт Геррик. (Н-30) Присутствие и отсутствие

С любимой рядом Купидон воспрял;
А без неё покоился он, вял.

Robert Herrick
30. Presence and Absence

When what is lov'd, is Present, love doth spring;
But being absent, Love lies languishing.

Роберт Геррик. (Н-743) Ещё раз на её плач

Сидела у реки, и слёз немало
Там пролила, и речка глубже стала.

Robert Herrick

She by the river sat, and sitting there,
She wept, and made it deeper by a tear.

Роберт Геррик. (Н-540) Анакреонтика

Я рождён, чтоб стареть,
И, уже в летах,
Наконец умереть,
Превратиться в прах.
Но дотоль я, ей-ей,
Буду пить без бед,
Ибо там кутежей
И в помине нет.

Robert Herrick

Born I was to be old,
And for to die here:
After that, in the mould
Long for to lie here.
But before that day comes
Still I be bousing,
For I know in the tombs
There's no carousing.

Роберт Геррик. (Н-504) Разбитый хрустальный бокал

C вином Люция мне, смела,
Кристалл невинности несла;
Но поспешила – и упал,
Разбился надвое бокал;
В поспешности винясь, она
Так и зарделась, смущена.

Robert Herrick
504. The broken Cristal

To fetch me wine my Lucia went,
Bearing a crystal continent:
But, making haste, it came to pass
She broke in two the purer glass,
Then smil'd, and sweetly chid her speed;
So with a blush beshrew'd the deed.

Роберт Геррик. (Н-531) На Джун

Джун волосы свои не может счесть:
Три чёрных, три седых, - опять их шесть.

Robert Herrick
531. On Jone

Jone wo'd go tel her haires; and well she might,
Having but seven in all; three black, foure white.

Роберт Геррик. (Н-99) На Бланш (I)

Гордится мужем Бланш: красавец, мол, -
Хоть бельма на глазах и череп гол.
А уши у него – крыла точь-в-точь:
Взмахнёт – и голова умчится прочь.

Robert Herrick
99. Upon Blanch (I)

Blanch swears her Husband's lovely; when a scald
Has blear'd his eyes: Besides, his head is bald.
Next, his wilde eares, like Lethern wings full spread,
Flutter to flie, and beare away his head.

Роберт Геррик. (Н-255) Зефиру, западному ветру

Зефир – везучее он всех –
Перенну целовал
И волосы ей средь утех,
Счастливый, развевал.

И мне не дождь – её, молю,
Неси на крыльях ты!
Клянусь, бальзам на них пролью
И уберу в цветы.

Robert Herrick
255. To the Western wind

Sweet western wind, whose luck it is,
Made rival with the air,
To give Perenna's lip a kiss,
And fan her wanton hair.

Bring me but one, I'll promise thee,
Instead of common showers,
Thy wings shall be embalm'd by me,
And all beset with flowers.

Роберт Геррик. (Н-348) Её ложе

Что, с облаком сребристым схоже,
Так пышно, мягко и пригоже? –
Не Юлии ли это ложе?

Robert Herrick

See'st thou that cloud as silver clear,
Plump, soft, and swelling every where?
'Tis Julia's bed, and she sleeps there.

Роберт Геррик. (H-222) О женщине со слезящимися глазами

Старуху Мум не лечат эликсиры:
Вся выжарена плоть, - глаза лишь сыры.

Robert Herrick

Wither'd with years, and bed-rid Mumma lies;
Dry-roasted all, but raw yet in her eyes.

Эдмунд Спенсер. Видения дю Белле. Сонет 1

В тот час, когда с небесной вышины
Покой пролился в души всех живых
И погрузил в беспамятные сны
Их думы о несчастьях роковых,
Пред очи дух предстал мне величав
У той реки, где возвышался Рим,
И он, меня по имени назвав,
Так возвестил мне гласом громовым:
«Воззри! свой взор подъемли к небесам, -
Оттоль даров исходит щедрота,
Там преисполнен благодати храм!
А здесь ничто не вечно, всё тщета».
Изменчив мир. И сей распад времён
Лишь Бог предотвратит, - я убеждён.

Edmund Spenser

It was the time, when Rest soft sliding down
From Heaven's Height into Mens heavy Eyes,
In the Forgetfulness of Sleep doth drown
The careful Thoughts of mortal Miseries;
Then did a Ghost before mine Eyes appear,
On that great River's Bank, that runs by Rome,
Which calling me by Name, bade me to rear
My Looks to Heaven, whence all good Gifts do come:
And crying loud, Lo now behold (quoth he)
What under this great Temple placed is!
Lo, all is nought but flying Vanity!
So I that know this World's Inconstancies,
Sith only God surmounts all Times Decay,
In God alone my Confidence do stay.

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 12

Когда иссяк поток видений сих,
Моя душа ушла в свои покои,
Жалея, что столь малые больших
Так могут мучить и лишать покоя.
И я презрел различие любое
Меж теми, кто могуществен и мал:
Великий то повергнут был без боя,
То от обмана хитрого страдал.
И вы, кто про несчастья те читал,
Ценить ничтожных будьте днесь готовы;
А коль Фортуна вас на пьедестал
Поднимет вдруг, - не забывайте, кто вы:
Уверенный, что прочно защищён,
Найдёт, что уязвим всех больше он.

Edmund Spenser

When these sad sights were overpast and gone,
My spright was greatly moved in her rest,
With inward ruth and deare affection,
To see so great things by so small distrest.
Thenceforth I gan in my engrieved brest
To scorne all difference of great and small,
Sith that the greatest often are opprest,
And unawares doe into daunger fall.
And ye, that read these ruines tragicall,
Learne, by their losse, to love the low degree;
And if that Fortune chaunce you up to call
To honours seat, forget not what you be:
For he that of himselfe is most secure
Shall finde his state most fickle and unsure.

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 11

Весь мир в то время был под игом Рима,
Империя могуче расцвела;
Но власть её, народами презрима,
Их против рабства на войну вела.
Когда всю землю скрыла ночи мгла,
Подкрались галлы – дерзостны и дики –
Чтоб Капитолий, взяв, спалить дотла, -
Но гуси, всполошась, подняли крики.
Коль гуси Рим смогли спасти великий
И самого Юпитера сберечь,
То почему надменные владыки
Всем, что ничтожно, склонны пренебречь,
На мощь свою чрезмерно уповая, -
Как если та – твердыня вековая?

Edmund Spenser

What time the Romaine Empire bore the raine
Of all the world, and florisht most in might,
The nations gan their soveraigntie disdaine,
And cast to quitt them from their bondage quight.
So, when all shrouded were in silent night,
The Galles were, by corrupting of a mayde,
Possest nigh of the Capitol through slight,
Had not a Goose the treachery bewrayde.
If then a goose great Rome from ruine stayde,
And Iove himselfe, the patron of the place,
Preservd from being to his foes betrayde,
Why do vaine men mean things so much deface*,
And in their might repose their most assurance,
Sith nought on earth can chalenge long endurance?

[* _Deface,_ disparage, despise.]

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 10

Царь леса – лев, могуч и горделив,
Зверям, охотясь, не давал пощады
И, свежей плотью голод утолив,
В пещере отдыхал в тени прохлады.
Жестокость – бог его, а мощь – отрада,
А слава вся – в безжалостных когтях.
Но раз на льва напала – вот досада! –
Оса, что обитала в тех краях;
До крови жаля, - ей неведом страх, -
Она его разгневала заметно:
Он лапами, хвостом махал в сердцах,
Грозил клыками, взглядом жёг, - всё тщетно;
Стал смерти он желать себе со зла.
Так слабость силе досадить смогла.

Edmund Spenser

A mighty Lyon, lord of all the wood,
Having his hunger throughly satisfide
With pray of beasts and spoyle of living blood,
Safe in his dreadles den him thought to hide:
His sternesse was his prayse, his strength his pride,
And all his glory in his cruell clawes.
I saw a Wasp, that fiercely him defide,
And bad him battaile even to his iawes;
Sore he him stong, that it the blood forth drawes,
And his proude heart is fild with fretting ire:
In vaine he threats his teeth, his tayle, his pawes,
And from his bloodie eyes doth sparkle fire;
That dead himselfe he wisheth for despight.
So weakest may anoy the most of might!

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 9

Увидел я корабль средь волн далёких,
Что чередою шли – за валом вал;
Он, флагами украшен на флагштоках,
Свой бег по морю смело совершал.
Попутный ветер парус раздувал,
И небеса лазурь ему дарили;
Казалось, что от счастья танцевал
Корабль весёлый, проплывая мили.
Но вдруг ремора присосалась к килю,
И рыбка эта, ни теченью вод
И ни ветрам не уступая в силе,
Остановила парусника ход.
Мне странно, что она – такая малость –
Сильней большого судна оказалась.

Edmund Spenser

Looking far foorth into the ocean wide,
A goodly Ship with banners bravely dight,
And flag in her top-gallant, I espide
Through the maine sea making her merry flight.
Faire blewe the wind into her bosome right,
And th'heavens looked lovely all the while,
That she did seeme to daunce, as in delight,
And at her owne felicitie did smile.
All sodainely there clove unto her keele
A little fish that men call Remora,
Which stopt her course, and held her by the heele,
That winde nor tide could move her thence away.
Straunge thing me seemeth, that so small a thing
Should able be so great an one to wring.

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 8

И видел я огромного слона
В доспехах, с бубенцами и с попоной;
Увенчана была его спина,
На случай битвы, башней золочёной;
Он шёл, и, в самого себя влюблённый,
Тщеславья полон, хобот задирал,
Гордясь убранством, силой изощрённой
И, глупый, прочих тварей презирал.
Но муравей, хоть был ничтожно мал,
В ноздрю ему вцепился, и от боли
Взревел и сбросил башню слон-бахвал,
И гордый вид утратил поневоле.
Кому и малость может быть во вред,
Тому себя великим звать не след.

Edmund Spenser

Soone after this I saw an Elephant,
Adorn'd with bells and bosses gorgeouslie,
That on his backe did beare, as batteilant*,
A gilden towre, which shone exceedinglie;
That he himselfe through foolish vanitie,
Both for his rich attire and goodly forme,
Was puffed up with passing surquedrie**,
And shortly gan all other beasts to scorne,
Till that a little Ant, a silly worme,
Into his nosthrils creeping, so him pained,
That, casting downe his towres, he did deforme
Both borrowed pride, and native beautie stained.
Let therefore nought that great is therein glorie,
Sith so small thing his happines may varie.

[* _As batteilant,_ as if equipped for battle.]
[** _Surquedrie,_ presumption.]

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 7

Высоко на холме рос дивный кедр,
За пышной кроной пряча стройность стана, -
И нежный запах источал он, щедр;
Средь горделивых сыновей Ливана
Он был прекрасней всех и без изъяна.
Но в сердцевину красоты живой
Презренный червь проник, и непрестанно
Пил соки кедра – жизнь его с красой;
С макушки древа хвоя, став сухой,
Как волосы, осыпалась – о, жалость!
А вскоре я увидел: кедр – нагой,
И сердце у меня до боли сжалось.
Я, потрясённый виденным, постиг,
Что может красота увянуть вмиг.

Edmund Spenser

High on a hill a goodly Cedar grewe,
Of wondrous length and straight proportion,
That farre abroad her daintie odours threwe;
Mongst all the daughters of proud Libanon,
Her match in beautie was not anie one.
Shortly within her inmost pith there bred
A litle wicked worme, perceiv'd of none,
That on her sap and vitall moysture fed:
Thenceforth her garland so much honoured
Began to die, O great ruth* for the same!
And her faire lockes fell from her loftie head,
That shortly balde and bared she became.
I, which this sight beheld, was much dismayed,
To see so goodly thing so soone decayed.

[* _Ruth,_ pity.]

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 6

Дракон, чей грозный вид внушает страх,
А жало смерть в себе несёт, и чья
Из меди чешуя блестит в лучах,
Как золотая, не боясь копья,
Презренным тварям не давал житья.
Не спасся б от него и паучок,
Но он врагу в источник для питья,
Подкравшись тихо, влить отраву смог;
Испив её, дракон в мученьях слёг,
И веру в мощь свою утратил он –
Побед своих бесчисленных залог.
О, ты, кто так велик и так силён,
Не презирай того, кто слаб и мал! –
Сей слабый часто сильных повергал.

Edmund Spenser

An hideous Dragon, dreadfull to behold,
Whose backe was arm'd against the dint of speare
With shields of brasse that shone like burnisht golde,
And forkhed sting that death in it did beare,
Strove with a Spider, his unequall peare,
And bad defiance to his enemie.
The subtill vermin, creeping closely* neare,
Did in his drinke shed poyson privilie;
Which, through his entrailes spredding diversly,
Made him to swell, that nigh his bowells brust,
And him enforst to yeeld the victorie,
That did so much in his owne greatnesse trust.
O, how great vainnesse is it then to scorne
The weake, that hath the strong so oft forlorne!**

[* _Closely,_ secretly.]
[** _Forlorne,_ ruined.]

Фрэнсис Корнфорд. Настраивая гитару. The Guitarist Tunes Up

Он над своей гитарою склонён,
И ей внимает он,
Не как надменный повелитель струн,
Бесчувственный игрун,
А как влюблённый, жаждущий услад, -
Восторгом он объят
И от любимой откровений ждёт –
Пока игра обоих не займёт.

Frances Cornford
The Guitarist Tunes Up

With what attentive courtesy he bent
Over his instrument;
Not as a lordly conquerer who could
Command both wire and wood,
But as a man with a loved woman might,
Inquiring with delight
What slight essential things she had to say
Before they started, he and she, to play.

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 5

Я наблюдал с тревогою во взоре
За страшным змеем средь морских пучин:
Пред ним, огромным, расступалось море,
И пенный вал взметал он из глубин;
Левиафан, - так звался исполин, -
В волнах резвясь, наделал бед немало –
Над всей природой был он властелин.
Но это рыбу-меч не испугало;
Она, хоть и мала размером, жало
Вонзила в зев ужасный без труда;
Как гром небесный море рокотало,
И кровью обагрилась вся вода.
С тех пор не обойду вниманьем должным
То, что другому кажется ничтожным.

Edmund Spenser

Toward the sea turning my troubled eye,
I saw the fish (if fish I may it cleepe*)
That makes the sea before his face to flye,
And with his flaggie finnes doth seeme to sweepe
The fomie waves out of the dreadfull deep;
The huge Leviathan, dame Natures wonder,
Making his sport, that manie makes to weep.
A Sword-fish small him from the rest did sunder
That, in his throat him pricking softly under,
His wide abysse him forced forth to spewe,
That all the sea did roare like heavens thunder,
And all the waves were stain'd with filthie hewe.
Hereby I learned have not to despise
Whatever thing seemes small in common eyes.

[* _Cleepe,_ call.]

Эдвард Лир. Лимерик 91 из «Книги нонсенса» (ШЕСТОН №6)

Как кричала мамзель из России! (Е.Калявина)
Голос был, хоть святых выноси – и (Вита Тэ)
Наповал всех разил, (В.Гутковский)
Слушать не было сил (Б.Архипцев)
Этой юной мамзель из России. (М.Рахунов)

Edward Lear
[A Book of Nonsense, No. 91]

There was a Young Lady of Russia,
Who screamed so that no one could hush her;
Her screams were extreme,
No one heard such a scream,
As was screamed by that lady of Russia.

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 4

Орёл, носитель Зевсовых громов,
Гордясь фортуной счастливой своей,
Держа всех прочих тварей за рабов,
Жука, смеясь, презрел в один из дней.
Обиды не стерпевший скарабей
В гнездо орла тайком проникнуть смог
И, не придумав ничего умней,
Птенцов его в пылу отмщенья сжёг.
Сам Зевс яиц орлиных не сберёг,
Позволив их сложить себе в подол:
Швырнул туда навозник свой комок,
А бог те яйца вместе с грязью смёл;
И так затем сказал про гнев жука:
"Ничтожных месть великим велика!"

Edmund Spenser

The kingly bird that beares Ioves thunder-clap
One day did scorne the simple Scarabee*,
Proud of his highest service and good hap,
That made all other foules his thralls to bee.
The silly flie, that no redresse did see,
Spide where the Eagle built his towring nest,
And, kindling fire within the hollow tree,
Burnt up his yong ones, and himselfe distrest;
Ne suffred him in anie place to rest,
But drove in Ioves owne lap his egs to lay;
Where gathering also filth him to infest,
Forst with the filth his egs to fling away:
For which, when as the foule was wroth, said Iove,
"Lo! how the least the greatest may reprove."

[* _Scarabee,_ beetle.]

Роберт Геррик. (H-23) Плачущая вишня

Застал я вишню всю в слезах:
Ей стыдно, что красней
Созрели вишни на устах
У Юлии моей.
Но слёз любимице-красе
Не стоит лить совсем:
Рубин, коралл и пурпур – все
Устам дивятся тем.

Robert Herrick
23. The Weeping Cherry

I saw a cherry weep, and why?
Why wept it? but for shame
Because my Julia's lip was by,
And did out-red the same.
But, pretty fondling, let not fall
A tear at all for that:
Which rubies, corals, scarlets, all
For tincture wonder at.

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 3

Где берега блаженные ласкал
Под жарким солнцем мутноводный Нил,
Кровавой жертвой обагрив оскал,
Лежал огромный сытый крокодил;
Сей людоед в гордыне возомнил,
Что он над всеми властен в тех местах.
Но славной птичке именем трохил,
Средь тысяч самой маленькой из птах,
Он, покорившись, на своих зубах
Гнильём кормиться дал, разинув пасть –
Врата геенны, что внушали страх
Всем, кто туда, к несчастью, мог попасть.
Зачем же малых презирать большим? –
Большие могут быть покорны им.

Edmund Spenser

Beside the fruitfull shore of muddie Nile,
Upon a sunnie banke outstretched lay,
In monstrous length, a mightie Crocodile,
That, cram'd with guiltles blood and greedie pray
Of wretched people travailing that way,
Thought all things lesse than his disdainfull pride.
I saw a little Bird, cal'd Tedula,
The least of thousands which on earth abide,
That forst this hideous beast to open wide
The greisly gates of his devouring hell,
And let him feede, as Nature doth provide,
Upon his iawes, that with blacke venime swell.
Why then should greatest things the least disdaine,
Sith that so small so mightie can constraine?

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 2

В сиянье Феба на лугах душистых
Узрел я белоснежного быка
С рогами в виде месяцев сребристых, -
В траве лежал он: тучные бока
Она почти скрывала, высока;
Цветы желали стать его добычей,
Но пищу, что всегда была сладка,
Теперь отверг он, полон безразличья,
В больную рану всё губами тыча.
Слепень презренный, кровожадный гнус,
Оставил жалом след на шкуре бычьей;
Был столь болезнен маленький укус,
Что всё быку безрадостным казалось.
Великим часто досаждает малость.

Edmund Spenser

In summers day, when Phoebus fairly shone,
I saw a Bull as white as driven snowe,
With gilden horns embowed like the moone,
In a fresh flowring meadow lying lowe:
Up to his eares the verdant grasse did growe,
And the gay floures did offer to be eaten;
But he with fatnes so did overflows,
That he all wallowed in the weedes downe beaten,
Ne car'd with them his daintie lips to sweeten:
Till that a Brize*, a scorned little creature,
Through his faire hide his angrie sting did threaten,
And vext so sore, that all his goodly feature
And all his plenteous pasture nought him pleased:
So by the small the great is oft diseased**.

[* _Brize_, a gadfly.]
[** _Diseased_, deprived of ease.]

Роберт Бёрнс. Эпитафия Джеймсу Гриву Богхеду (ШЕСТОН №5)

Старик Богхэд лежит отпет, (Д.Смирнов)
«Спасён!» – гласит нам камень. (Ю.Брызгалов)
Коль в рай попал такой нахал, (А.Яни)
Сожри мя, адов пламень! (В.Бодунов)

Robert Burns
On James Grieve, Laird Of Boghead, Tarbolton. Epitaph. 1784

Here lies Boghead amang the dead
In hopes to get salvation;
But if such as he in Heav'n may be,
Then welcome, hail! damnation.

Эдмунд Спенсер. Видения о суетности мира. Сонет 1

Когда мой день забот забылся сном,
Душа, исшедши из земной темницы,
Пустилась в размышления о том,
Что превышает разума границы:
О том, что скромность не в цене, и лица
Всё реже излучают доброту;
Сей век над добродетелью глумится,
Неся смиренным душам маету.
И так мой взор объял картину ту –
Моих глубоких мыслей средоточье, -
Что странный этот мир не на свету –
В виденьях я увидел, как воочью.
Им, леди несравненная, дано
Улучшить всё, что ныне столь грешно.

Edmund Spenser

One day, whiles that my daylie cares did sleepe,
My spirit, shaking off her earthly prison,
Began to enter into meditation deepe
Of things exceeding reach of common reason;
Such as this age, in which all good is geason,
And all that humble is and meane debaced,
Hath brought forth in her last declining season,
Griefe of good mindes, to see goodnesse disgraced!
On which when as my thought was throghly placed,
Unto my eyes strange showes presented were,
Picturing that which I in minde embraced,
That yet those sights empassion me full nere.
Such as they were, faire Ladie, take in worth,
That when time serves may bring things better forth.

Генри Уодсворт Лонгфелло. Певцы

Послал певцов на землю Бог,
Чтоб тот, кто сердцем слышит, мог,
Вняв песням их и голосам,
Вновь обратиться к небесам.

Один был пылкий, молодой;
Под звуки лиры золотой
В долинах рек, в лугах средь рос
Бродил он с песней наших грёз.

Другой, что был годами зрел,
На площадях торговых пел,
И звучной песнею своей
Он укреплял сердца людей.

Последний, стар и седовлас,
В соборах пел в молитвы час,
Где златоуст-орган играл
О покаянии хорал.

И люди спор вели о них:
Кто самый лучший из троих;
Ведь пенье каждого певца
По-разному влекло сердца.

"Нет лучшего, - сказал Творец, -
Но каждый одарён певец;
Я дал им эту благодать:
Пленять, крепить иль просвещать.

То сил великих три струны
Созвучьем – не вразлад – слышны;
Тому, чей верно слух открыт,
Сама гармония звучит".


God sent his Singers upon earth
With songs of sadness and of mirth,
That they might touch the hearts of men,
And bring them back to heaven again.

The first, a youth with soul of fire,
Held in his hand a golden lyre;
Through groves he wandered, and by streams,
Playing the music of our dreams.

The second, with a bearded face,
Stood singing in the market-place,
And stirred with accents deep and loud
The hearts of all the listening crowd.

A gray old man, the third and last,
Sang in cathedrals dim and vast,
While the majestic organ rolled
Contrition from its mouths of gold.

And those who heard the Singers three
Disputed which the best might be;
For still their music seemed to start
Discordant echoes in each heart.

But the great Master said, "I see
No best in kind, but in degree;
I gave a various gift to each,
To charm, to strengthen and to teach.

"These are the three great chords of might,
And he whose ear is tuned aright
Will hear no discord in the three,
But the most perfect harmony."

Буква "Б" (Азбука для дошкольников)

Буква «Б» на вид – скамейка
Под навесом-козырьком.
Дождик брызнет, как из лейки, -
На скамейку все – бегом!

Буква "В" (Азбука для дошкольников)

Сотворил весёлый бог
Букву «В» без рук, без ног
И играл с ней в догонялки, -
Лучше выдумать не мог.

Буква "A" (Азбука для дошкольников) – 2 вариант (АнтикАмАсутрА:-)

Валя с Анечкой и Асей –
Акробатки в нашем классе –
Обещали всем подряд:
Букву «А» изобразят.
Но Валюша – всё насмарку! –
Завалила букву-Арку.

Буква "A" (Азбука для дошкольников) – 2 вариант

Алик с Анечкой и Асей –
Акробаты в нашем классе –
На уроке для ребят
Букву «А» изобразят:
Станут девочки в наклон,
А скрепит фигуру он.

Буква "A" (Азбука для дошкольников)

Время весело летит, -
Изучаем алфавит!
Знаешь вкусные слова?
Ананас, Арбуз, Айва…
Все они на букву «А».

Роберт Геррик. (H-104) Антее, возлежащей на ложе

На ложе сна Антея возлежала,
Видна под тонким шёлком покрывала,
Как в сумерках, иль озорной рассвет
Подёрнул дымкой роз прелестных цвет.
Нет, сумерки – потом батист девицы
Вслед за рассветом полдню даст явиться.

Robert Herrick

So looks Anthea, when in bed she lies
O'ercome or half betray'd by tiffanies,
Like to a twilight, or that simpering dawn
That roses show when misted o'er with lawn.
Twilight is yet, till that her lawns give way;
Which done, that dawn turns then to perfect day.


И вот: проснулась.
Со сна
как очнулась,
и, съёжившись от ветра и мороза,
взглянула, недоумевая, на берёзу:
- Тебе не холодно?
Берёза заскрипела.
А дуб, стоявший по соседству,
- Она, бедняжка, так задуборела,
что у неё вся кожа побелела!



Говорят, что головастик – голова:
Понимает – рот откроется едва,
С полуслова, с полужеста... Спору нет:
Головастее не знает белый свет.

Но позвольте нашептать на ваше ушко:
Не успеет превратиться он в лягушку,
Так, простите, начинает глупо квакать,
Что не знаешь: то ль смеяться, то ли плакать.


Искусство начинать сначала

Она хотела подержать
Звезду на маленькой ладошке.
Но я забыл искусство ждать
И нежные раздвинул ножки.

Моя безудержная прыть
Достойна кисти Рафаэля.
Но я забыл искусство плыть
И обходить табу и мели.

Я так порушил весь ништяк,
Что Боба перепутал с Бирном.
И научился мой маньяк
Искусству быть прилежно смирным.

Она права. И, может быть,
Я брошу якорь у причала.
Но что мне делать, чтоб забыть
Искусство начинать сначала?


Роберт Геррик. (N-247) Воскресение

Язычник скажет: - Мёртв Исус.
- Христос воскрес! – я поклянусь.

Robert Herrick

That Christ did die, the pagan saith;
But that He rose, that's Christians' faith.

Роберт Геррик. (N-258) Его дар Господу

Пусть кипит горшочек мой,
И вздымаются волной
Яство, дух... Сие кажденье –
Богу жертвоприношенье.

Robert Herrick

As my little pot doth boil,
We will keep this level-coil,
That a wave and I will bring
To my God a heave-offering.

Роберт Геррик. (N-257) Два пришествия Христа

Господь, пришедши в прошлый раз,
Ты душу мне, врачуя, спас;
В Твоё пришествие второе
Мне тело исцели больное.

Robert Herrick

Thy former coming was to cure
My soul's most desp'rate calenture;
Thy second advent, that must be
To heal my earth's infirmity.

Роберт Геррик. (N-252) Господь со временем должен положить конец нашим бедам

Господь не обещает здесь, тотчас,
Освободить от мук и горя нас;
Но счастье нам! сам, в день Его, Творец
Положит бедам нашим всем конец.

Robert Herrick

God doth not promise here to man that He
Will free him quickly from his misery;
But in His own time, and when He thinks fit,
Then He will give a happy end to it.

Роберт Геррик. (N-250) Жестокосердие

Сердца ожесточает Бог,
Коль милостью смягчить не смог.

Robert Herrick
250. Hardning of hearts

God's said our hearts to harden then,
When as His grace not supples men.

Роберт Геррик. (N-251) Роза

Как рёк Амвросий-богослов,
У розы не было шипов;
Мы пали в грех, и без шипов
Нет роз теперь, - прав богослов:
Роз не бывает без шипов.

Совместно с Н.Винокуровым:

В раю, - считал святой Амброзий, -
Все без шипов рождались розы;
Мы пали в грех, - тогда, без розы,
Родился шип среди амброзий;
С тех пор с шипами стали розы.

Robert Herrick

Before man's fall the rose was born,
St. Ambrose says, without the thorn;
But for man's fault then was the thorn
Without the fragrant rose-bud born;
But ne'er the rose without the thorn.

Роберт Геррик. (N-268) Его молитва гробу Господню

Твой гроб и свят, и всеми чтим,
И недоступен силам злым, -
Сюда я прихожу босым.
Я дверь Твою, входя в сей дом,
Не оскверню своим грехом:
Омыл я руки, сердце, - весь
Я чист – чтоб находиться здесь
И не бояться запятнать
Любви безмерной благодать.
Так, так я прихожу! и Твой
Целую камень гробовой,
И возлагаю там цветы,
Где в пеленах положен Ты.
Как пахнет здесь! Иль фимиам
Панхайи тёк по пеленам,
Иль аравийский аромат
Здесь вился, редкостно богат.
Позволь мне здесь, в гробнице, жить
И из неё не выходить.
Восхищен я! в Твоих ногах
Лежать, в восторге пряча страх.
Я здесь бы, Господи, усоп,
Ведь небеса мои – Твой гроб.
Не жажду выше я небес –
И в вечности пребуду здесь.

Robert Herrick

Hail, holy and all-honour'd tomb,
By no ill haunted; here I come,
With shoes put off, to tread thy room.
I'll not profane by soil of sin
Thy door as I do enter in;
For I have washed both hand and heart,
This, that, and every other part,
So that I dare, with far less fear
Than full affection, enter here.
Thus, thus I come to kiss Thy stone
With a warm lip and solemn one:
And as I kiss I'll here and there
Dress Thee with flow'ry diaper.
How sweet this place is! as from hence
Flowed all Panchaia's frankincense;
Or rich Arabia did commix,
Here, all her rare aromatics.
Let me live ever here, and stir
No one step from this sepulchre.
Ravish'd I am! and down I lie
Confused in this brave ecstasy.
Here let me rest; and let me have
This for my heaven that was Thy grave:
And, coveting no higher sphere,
I'll my eternity spend here.

Роберт Геррик. (N-254) Золото и ладан

Царь будет рад златым дарам,
А Богу жгите фимиам.

Robert Herrick

Gold serves for tribute to the king,
The frankincense for God's off'ring.

Роберт Геррик. (N-261) К Господу

О, если я ленив, иль всё пусты
Дела мои, к Тебе взываю: Ты,
Мой любящий наставник, Царь и Бог,
Ошибки исправляй, бичуй порок.
Но если грех мой тяжек – из любви
Своё благоволенье мне яви.

Robert Herrick
261. TO GOD

If I have played the truant, or have here
Failed in my part, oh! Thou that art my dear,
My mild, my loving tutor, Lord and God!
Correct my errors gently with Thy rod.
I know that faults will many here be found,
But where sin swells there let Thy grace abound.

Роберт Геррик. (N-269) Его подношение, со всеми, пред гробом Господним

Со всеми, кто дары кладёт
На гроб Господень, в свой черёд
Я совершаю подношенье,
Исполненный благоговенья.
Цветок я девственный принёс
Тебе, невинный мой Христос.

Robert Herrick

To join with them who here confer
Gifts to my Saviour's sepulchre,
Devotion bids me hither bring
Somewhat for my thank-offering.
Lo! thus I bring a virgin flower,
To dress my Maiden Saviour.

Роберт Геррик. (N-260) Божьи заповеди

1 вариант:

Исполни молча Господа наказ, -
Угодно Богу послушанье в нас.

2 вариант:

Исполни Божьи заповеди строго
И не ропщи – вот послушанье Богу.

Robert Herrick

In God's commands ne'er ask the reason why;
Let thy obedience be the best reply.

Роберт Геррик. (Н-24) Нежная музыка

От музыки нежнейшей много мук,
Когда она скорее вздох, чем звук.

Robert Herrick

The mellow touch of musick most doth wound
The soule, when it doth rather sigh, then sound.

Роберт Геррик. (Н-46) На Эрота

От женщин слух пошёл такой:
Мол, кусан был Эрот блохой;
В слезах, - так больно, что невмочь, -
Он звал и звал ему помочь:
Стенал он, плакал, голосил,
Бальзам и корпию просил, -
Для раны средства лучше нет,
Коль плоть пронзил блохи стилет.
А боль утихла, и – каков! –
Опять Эрот чудил, здоров.

Robert Herrick
46. Upon Cupid

Old wives have often told, how they
Saw Cupid bitten by a flea:
And thereupon, in tears half drown'd,
He cry'd aloud, help, help the wound:
He wept, he sobb'd, he call'd to some
To bring him lint, and balsam,
To make a tent, and put it in,
Where the stiletto pierc'd the skin:
Which being done, the fretful pain
Assuag'd, and he was well again.

Роберт Геррик. (Н-167) Как первоцветы стали зелёными

Девы, будучи больны
И от хвори зелены,
Превратились в первоцветы,
И они того же цвета.

Robert Herrick
167. How Primroses came green

Virgins, time-past, known were these,
Troubled with green-sicknesses,
Turned to flowers: still the hue,
Sickly girls, they bear of you.

Роберт Геррик. (H-241) На изображённую даму

То правда: вы прекрасны; но сейчас
Художника мы хвалим, а не вас!

Robert Herrick

Men say you're fair; and fair ye are, 'tis true;
But, hark! we praise the painter now, not you.

Роберт Геррик. (H-536) Плохое управление

Тот правит глупо, задом наперёд,
Кто за толпою дикою идёт.

Robert Herrick

Preposterous is that government, and rude,
When kings obey the wilder multitude.

Роберт Геррик. (H-1084) Ещё раз о любви

Ах, как сладка любовь! Но будь умней:
Немного желчи в мёд любви налей.

Robert Herrick

Love's of itself too sweet; the best of all
Is, when love's honey has a dash of gall.

Роберт Геррик. (H-645) О слезах

Слёз грешников здесь море солоно,
На небесах – то ангелов вино.

Robert Herrick

Tears, though they're here below the sinner's brine,
Above, they are the Angels' spiced wine.

Роберт Геррик. (H-726) Деньги доставляют радость

Пускай хор птиц не слышен из ветвей, -
Монета – сладкозвучный соловей!

Robert Herrick

When all birds else do of their music fail,
Money's the still-sweet-singing nightingale!

Роберт Геррик. (H-760) Властелины

Властителю служить, - сие не ново, -
Всегда Любовь и Грации готовы.

Robert Herrick

Love and the Graces evermore do wait
Upon the man that is a potentate.

Роберт Геррик. (H-682) Расстояние увеличивает достоинства

Держа на расстоянии народ,
Король себе величья придаёт.

Robert Herrick

Kings must not oft be seen by public eyes:
State at a distance adds to dignities.

Роберт Геррик. (H-80) Опасности ждут королей

Мы часто, видя утра наступленье,
Ждём нового монарха появленье.

Robert Herrick

As oft as night is banish'd by the morn,
So oft we'll think we see a king new born.

Роберт Геррик. (H-25) Отличие королей от простых смертных

Есть разница меж королём и нами:
Мы учены людьми, король – богами.

Robert Herrick

'Twixt kings and subjects there's this mighty odds:
Subjects are taught by men; kings by the gods.

Роберт Геррик. (H-1130) Его Муза

В строке последней написать бы мог:
«В стихах он весел был, но в жизни – строг».

Robert Herrick
1130. His Muse

To his book's end this last line he'd have placed:--
Jocund his Muse was, but his Life was chaste.

Роберт Геррик. (H-525) О её ножках

   Девичьи ножки,
   Что улитки,
   Покажутся – и вспять;
Нет, это не прельстить попытки,
   А в прятки поиграть.

Robert Herrick
525. Upon her feet

   Her pretty feet
   Like snails did creep
   A little out, and then,
As if they started at Bo-peep,
   Did soon draw in again.

Роберт Геррик. (N-271)

Во всех благих делах, - сказать хотелось, -
Господь наш – ARXE и, конечно, TELOS.

Robert Herrick

Of all the good things whatsoe're we do,
God is the ARXE, and the TELOS too.

Роберт Геррик. (N-243) Исповедание

На исповеди (Августина мненье)
Сначала – грех, лишь после – восхваленье:
Коль грешен ты – прощения проси,
А благ – осанну Богу возноси.

Robert Herrick
243. Confession

Confession twofold is (as Austine sayes,)
The first of sin is, and the next of praise:
If ill it goes with thee, thy faults confesse:
If well, then chant Gods praise with cheerfulnesse.

Роберт Геррик. (N-210) Грешники

Есть два пути для грешников заблудших:
Иль (по советам богословов лучших)
Очиститься, раскаявшись в грехах,
Иль муки претерпеть за них в слезах.

Robert Herrick
210. Sinners

Sinners confounded are a twofold way,
Either as when (the learned Schoolemen say)
Mens sins destroyed are, when they repent;
Or when, for sins, men suffer punishment.

Роберт Геррик. (H-1017) Видение (II)

Привиделся (иль это только сон)
Увенчанный лозой Анакреон;
Лицо пунцово, в масле борода,
Из уст вино стекало, как всегда.
Он пьяным шёл и пьяно бормотал,
И спотыкался, - чуть бы, и упал.
Младая дева миртовым прутом
Его стегнула нежно, а потом
Позволила к губам своим припасть…
Не смог он, пьяный, утолить ей страсть.
И чаровница, в гневе так мила,
Венок, с него сорвав, мне отдала.
С тех пор всё кругом голова идёт,
И я, как он, блудник и сумасброд.

Robert Herrick
1017. The Vision

Me thought I saw (as I did dreame in bed)
A crawling Vine about Anacreon's head:
Flusht was his face; his haires with oyle did shine;
And as he spake, his mouth ranne ore with wine.
Tipled he was; and tipling lispt withall;
And lisping reeld, and reeling like to fall.
A young Enchantresse close by him did stand
Tapping his plump thighes with a mirtle wand:
She smil'd; he kist; and kissing, cull'd her too;
And being cup-shot, more he co'd not doe.
For which (me thought) in prittie anger she
Snatcht off his Crown, and gave the wreath to me:
Since when (me thinks) my braines about doe swim,
And I am wilde and wanton like to him.

Роберт Геррик. (H-969) На Лупеса

Перёд камзола оплативши в срок,
Изнанку Лупес оплатить не смог;
Причина в том, что денег нет в достатке
Приобрести обрезки для подкладки.

Robert Herrick
969. Upon Lupes

Lupes for the outside of his suite has paide;
But for his heart, he cannot have it made:
The reason is, his credit cannot get
The inward carbage for his cloathes as yet.

Роберт Геррик. (H-1066) На Гаргония

Гаргоний, отвратителен и груб,
Пришёл в цирюльню удалить свой зуб.
Был вырван зуб; но так смердел – невмочь, -
Что, нос зажав, бежал цирюльник прочь.

Robert Herrick
1066. Upon Gorgonius

Unto Pastillus ranke Gorgonius came,
To have a tooth twitcht out of's native frame.
Drawn was his tooth; but stanke so, that some say,
The Barber stopt his Nose, and ranne away.

Роберт Геррик. (Н-728) На Фрэнсис

Почистить зубы Фрэнсис вдруг решила:
Две пары сразу выпали – все гнилы.

Robert Herrick
728. Upon Franck

Franck wo'd go scoure her teeth; and setting to't,
Twice two fell out, all rotten at the root.

Роберт Геррик. (H-968) Всемирный потоп

Слёз поток бежит, бежит –
Плачет Юлия навзрыд.
Утешенье средь скорбей
Мы находим у друзей.
С кем я горе разделю? –
Друга нет. Но претерплю
Сей потоп. Не это ль чудо –
То, что после жив я буду?
Молвят: было, воды вдруг,
Затопляя всё вокруг,
До пределов поднялись –
Лишь один сумел спастись.

Robert Herrick
968. The deluge

Drowning, drowning, I espy
Coming from my Julia's eye:
'Tis some solace in our smart,
To have friends to bear a part:
I have none; but must be sure
Th' inundation to endure.
Shall not times hereafter tell
This for no mean miracle?
When the waters by their fall
Threaten'd ruin unto all,
Yet the deluge here was known
Of a world to drown but one.

Роберт Геррик. (H-971) Сила – оплот власти

Мой стих монархам выучить несложно:
Где власть слаба, её лишиться можно.

Robert Herrick
971. Strength to support Soverеignty

Let kings and rulers learn this line from me:
Where power is weak, unsafe is majesty.

Роберт Геррик. (H-1044) Его надежда или якорь спасения

Среди великих бурь и ярых волн
Один есть якорь, чтоб спасти мой чёлн, -
Моя надежда; без неё, один,
Я пропаду в безбрежности пучин.

Robert Herrick
1044. His hope or sheet anchor

Among these tempests great and manifold
My ship has here one only anchor-hold;
That is my hope, which if that slip, I'm one
Wildered in this vast wat'ry region.

Роберт Геррик. (H-1067) Мягкость

1 вариант:

Принц, мягко правь – и все твои приказы
Сама любовь исполнит без отказа.

2 вариант:

Принц, мягко правь – и все твои приказы
Исполнятся с любовью, без отказа.

Robert Herrick
1067. Gentleness

That Prince must govern with a gentle hand,
Who will have love comply with his command.

Роберт Геррик. (H-938) Его желание

Толстенного слугу, жену-невежду,
Без бури день, ночь – сомкнутые вежды…
И отпрыска желаю, чтобы мне
Пел о моём негаснущем огне.

Robert Herrick
938. His wish

Fat be my hind; unlearned be my wife;
Peaceful my night; my day devoid of strife:
To these a comely offspring I desire,
Singing about my everlasting fire.

Роберт Геррик. (H-937) Внешний вид обманчив

Был штиль, и, мнилось, моря гладь
Звала к себе двух дев играть;
Прельстив девиц, взбурлило море,
И обе утонули вскоре.
Не верь морям: они, целуя,
Убьют и девственность святую.

Robert Herrick

Smooth was the sea, and seem'd to call
Two pretty girls to play withal:
Who paddling there, the sea soon frown'd,
And on a sudden both were drown'd.
What credit can we give to seas,
Who, kissing, kill such saints as these?

Роберт Геррик. (H-903) На Приклеса. Эпиграмма

Как раздражён наш Приклес, покупая
Сыр, масло, хлеб, вино… И вещь любая
Ехиду из себя выводит враз.
Как схож характер с именем подчас!

Robert Herrick
903. Upon Prickles. Epig.

Prickles is waspish, and puts forth his sting,
For Bread, Drinke, Butter, Cheese; for every thing
That Prickles buyes, puts Prickles out of frame;
How well his nature's fitted to his name!

Роберт Геррик. (H-965) На Маджа

На задний двор Мадж бегает чуть свет,
Чтоб дёсны полоскать, - зубов-то нет.

Robert Herrick
965. Upon Mudge

Mudge every morning to the Postern comes,
(His teeth all out) to rince and wash his gummes.

Роберт Геррик. (H-944) На Бёра

Бёр холостяк и редкий лизоблюд:
Учует яства – сразу тут как тут.

Совместно с А.Скрябиным по подстрочнику Ник.Винокурова:

Где пахнет вкусно, чует Бёр нутром:
Там плоть насытит потаскун с крюком.

Robert Herrick
944. Upon Burr

Burr is a smell-feast, and a man alone,
That (where meat is) will be a hanger on.

Роберт Геррик. (H-948) Женщины бесполезны

Зачем жениться? – навык есть
Детей без женщин произвесть –
И всё достойнейших мужей
Для бойни или мятежей.
Засеял Кадм земное лоно
Зубами злобного дракона,
И проросли те семена
В воинственные племена;
Коль серебро, железо, медь,
Свинец иль золото нагреть,
В огне – и часа не пройдёт –
Драчливый вырастет народ.
Тогда зачем для дел мужских
Нам жёны иль потомство их?

Robert Herrick
948. Women useless

What need we marry women, when
Without their use we may have men,
And such as will in short time be
For murder fit, or mutiny?
As Cadmus once a new way found,
By throwing teeth into the ground;
From which poor seed, and rudely sown,
Sprung up a war-like nation:
So let us iron, silver, gold,
Brass, lead, or tin throw into th' mould;
And we shall see in little space
Rise up of men a fighting race.
If this can be, say then, what need
Have we of women or their seed?

Роберт Геррик. (H-878) Противные поцелуи

1 вариант:

Поцелуй слюнявых губ
Отвратителен и груб.
Мне приятны те, что строги,
Но уступчивы в итоге;
Всё ж язык, - с ним нет мне сладу, -
Ставит прочную преграду:
Стержнем, мол, сюда не лезь, -
Складки нежные не здесь.

2 вариант:

Поцелуй слюнявых губ
Отвратителен и груб.
Мне приятны те, что ловко
Прячет милая плутовка,
Чей противится язык:
Это, мол, не воротник,
Чтоб горячим стержнем лезть, -
И другие складки есть. 

Robert Herrick
878. Kisses Loathsome

I abhor the slimy kiss,
Which to me most loathsome is.
Those lips please me which are placed
Close, but not too strictly laced:
Yielding I would have them; yet
Not a wimbling tongue admit:
What should poking-sticks make there,
When the ruffe is set elsewhere?

Роберт Геррик. (Н-1082) Себе

Пусть мне не жить, коль не люблю,
Пока я не установлю,
Где наслажденья… Вот отрада!
Нашёл я – в женщинах услада.

Robert Herrick
1082. On himselfe

Let me not live, if I not love,
Since I as yet did never prove,
Where Pleasures met; at last, doe find,
All Pleasures meet in Woman-kind.

Роберт Геррик. (H-951) Пресыщение

Пресыщенность, - врачи не лгут, -
От сладких – не от кислых блюд.

Robert Herrick
951. Repletion

Physitians say Repletion springs
More from the sweet then sower things.

Роберт Геррик. (H-831) Припади и пей

Испей из родников своих водицы!

Чем больше пьёшь, тем меньше истощится.

Robert Herrick
831. Draw, and Drink

Milk still your fountains and your springs: for why?
The more th'are drawn, the less they will grow dry.

Роберт Геррик. (H-815) Облако

Вот облако, что схоже с лалом,
Прикрытым белым покрывалом:
То, наши взоры восторгая,
Венера спит полунагая.

Robert Herrick
815. The Cloud

Seest thou that cloud that rides in state,
Part ruby-like, part candidate?
It is no other than the bed
Where Venus sleeps half-smothered.

Роберт Геррик. (Н-957) Юлии

Неси дары; но, чтя Закон усердно,
Сначала руки ты очисть от скверны.
Сверши обряды, Юлия, а там
Не грех и воскурить свой фимиам.

Robert Herrick
957. To Julia

Offer thy gift; but first the Law commands
Thee Julia, first, to sanctifie thy hands:
Doe that my Julia which the rites require,
Then boldly give thine incense to the fire.

Роберт Геррик. (H-887) Рабство

Свободный в слуги к одному идёт;
Кто многим служит – служит рабству тот.

Robert Herrick
887. Slavery

'Tis liberty to serve one Lord; but he
Who many serves, serves base servility.

Роберт Геррик. (Н-866) Сафо

Ты о любви твердишь мне, Сафо; лжёшь!
Любить хотела б, - мог поверить. Что ж
Не верю? и молю лишь об одном:
Будь праведна, - пусть буду я лгуном.

Robert Herrick
866. To Sapho

Thou saist thou lov'st me Sapho; I say no;
But would to Love I could beleeve 'twas so!
Pardon my feares (sweet Sapho,) I desire
That thou be righteous found; and I the Lyer.

Роберт Геррик. (Н-871) Аполлону

Ты с лирой, о, могучий Аполлон,
Явись как солнце, чтобы, вдохновлён,
Я снова струны оживить сумел
И гимн любви восторженно воспел.

Robert Herrick
871. To Apollo

Thou mighty Lord and master of the Lyre,
Unshorn Apollo, come, and re-inspire
My fingers so, the Lyrick-strings to move,
That I may play, and sing a Hymne to Love.

Роберт Геррик. (H-840) Красота

Что красота? Живая благодать,
Румянцем щёк сошедшая сиять.

Robert Herrick
840. Beauty

Beauti's no other but a lovely Grace
Of lively colours, flowing from the face.

Роберт Геррик. (H-806) Веселись

Пируй день-деньской,
Пока молодой
И старость далёко-далёко.
Злосчастные дни, -
Нагрянут они
Внезапно, в мгновение ока.

Robert Herrick
806. To be merry

Lets now take our time;
While w'are in our Prime;
And old, old Age is a farre off:
For the evill evill dayes
Will come on apace;
Before we can be aware of.

Роберт Геррик. (Н-1042) Благоразумие

Юнцы едва ли помнят, распалясь,
Что трудно чистым быть, коль ищешь грязь.

Robert Herrick
1042. The meane

Tis much among the filthy to be clean;
Our heat of youth can hardly keep the mean.

Роберт Геррик. (H-802) На Пёрча. Эпиграмма

Ты прозой пишешь: девы благовонны;
Но запах твой не восхваляют оны.

Robert Herrick
802. Upon Pearch. Epig.

Thou writes in Prose, how sweet all Virgins be;
But ther's not one, doth praise the smell of thee.

Роберт Геррик. (H-904) Глаза надёжнее ушей

Мы паре глаз доверимся скорей,
Чем дюжине свидетелей-ушей.

Robert Herrick
904. The Eyes before the Eares

We credit most our sight; one eye doth please
Our trust farre more then ten eare-witnesses.

Роберт Геррик. (H-935) Выбор для достойного

Достоин лучший дома. Как вдвоём

С блаженством добродетели жить в нём?

Robert Herrick
935. Choose for the best

Give house-roome to the best; 'Tis never known
Vertue and pleasure, both to dwell in one.

Роберт Геррик. (H-865) Тело

Вариант 1:

Душе дом жалкий – тело – дал господь,
Где рёбра – дранки суть, а глина – плоть.

Вариант 2:

Для наших душ дом жалкий – тело – есть,
Где рёбра – дранки суть, а глина – персть.

Robert Herrick
865. The Body

The Body is the Soules poore house, or home,
Whose Ribs the Laths are, & whose Flesh the Loame.

Роберт Геррик. (H-908) Стихотворение о Сильвии

Бежала Сильвия на луг,
Спасаясь от меня,
И средь цветов упала вдруг,
В том примулы виня.

Сказать боюсь, куда шальной
Мой взгляд был обращён;
Но я подвязкой кружевной
Доныне восхищён.

Robert Herrick
908. A song upon Silvia

From me my Silvia ranne away,
And running therewithall;
A Primrose Banke did cross her way,
And gave my Love a fall.

But trust me now I dare not say,
What I by chance did see;
But such the Drap'ry did betray
That fully ravisht me.

Роберт Геррик. (Н-936) Сильвии

О, Сильвия, грешить я не хотел, -
Мой поцелуй, прости, был слишком смел.
Сам Зевс бессилен здесь: не может он
Благоразумным быть, когда влюблён.

Robert Herrick
936. To Silvia

Pardon my trespasse (Silvia) I confesse,
My kisse out-went the bounds of shamfastnesse:
None is discreet at all times; no, not Jove
Himselfe, at one time, can be wise, and Love.

Роберт Геррик. (H-857) На губы Юлии

Свежи и непорочны губы милой,
Как будто Гиппокрена их омыла.

Robert Herrick
857. On Julias lips

Sweet are my Julia's lips and cleane,
As if or'e washt in Hippocrene.

Роберт Геррик. (H-978) Надгробие леди Крю

Сей камень знает весь мой путь земной:
Рожденья час, кому была женой,
И мой рассвет, и скорый мой закат,
И где я днесь, - всё скажет вам гагат.
Но тот познает жизнь мою верней,
Кто сосчитает всех моих детей.

Robert Herrick
978. Upon the Lady Crew

This Stone can tell the storie of my life,
What was my Birth, to whom I was a Wife:
In teeming years, how soon my Sun was set,
Where now I rest, these may be known by Jet.
For other things, my many Children be
The best and truest Chronicles of me.

Роберт Геррик. (H-858) Сумерки

Назвать поэтам "сумерки" пристало
Последний час ночной и дня начало.

Robert Herrick
858. Twilight

Twilight, no other thing is, Poets say,
Then the last part of night, and first of day.

Роберт Геррик. (H-1038) Сдержанность

В любви горите сдержанным огнём, -
Чтоб не сожгла вас ненависть потом.

Robert Herrick
1038. Moderation

Let moderation on thy passions waite
Who loves too much, too much the lov'd will hate.

Роберт Геррик. (H-1020) Сонет о Перилле

Тогда я жил, когда Перилла
Улыбки свет лишь мне дарила.
Но, ах! вмешался злобный рок
И эту жизнь мою пресёк.
И всё ж осталась, без сомненья,
Возможность избежать забвенья:
Когда любовью я пленён,
Я к новой жизни возрождён.

Robert Herrick
1020. A sonnet of Perilla

Then did I live when I did see
Perilla smile on none but me.
But (ah!) by starres malignant crost,
The life I got I quickly lost:
But yet a way there doth remaine,
For me embalm'd to live againe;
And that's to love me; in which state
Ile live as one Regenerate.

Роберт Геррик. (H-950) Закваска

Любовь – закваска, в нежном поцелуе
Закваска той, которую люблю я.

Robert Herrick
950. Leven

Love is a Leven, and a loving kisse
The Leven of a loving sweet-heart is.

Роберт Геррик. (Н-931) Голод


По мне, так голод – вовсе не напасть, -
К горячим и холодным блюдам страсть.

Вариант 2:

Сей голод не умерят яства всласть, -
К горячему, к сухому это страсть.

Robert Herrick
931. Hunger

Aske me what hunger is, and Ile reply,
'Tis but a fierce desire of hot and drie.

Роберт Геррик. (H-906) Другу

Увидишь в книге ты моей
Знак бесконечных наших дней.
Не страшны нам ни гроб, ни рок;
И смертны прочие в свой срок.

Robert Herrick
906. To a Friend

Looke in my Book, and herein see,
Life endlesse sign'd to thee and me.
We o're the tombes, and Fates shall flye;
While other generations dye.

Роберт Геррик. (H-1093) Его девицам, желающим с ним забавляться

Увы, девицы, я старик
И от забав давно отвык.
И, поглядите, стал снаружи
Зиме подобен, - снегу, стуже.
А буду и внутри с ней схож, -
От холода вас бросит в дрожь.

Robert Herrick
1093. To his Girles who would have him sportfull

Alas I can't, for tell me how
Can I be gamesome (aged now)
Besides ye see me daily grow
Here Winter-like, to Frost and Snow.
And I ere long, my Girles shall see,
Ye quake for cold to looke on me.

Роберт Геррик. (Н-1060) Вознаграждение

Не ради ль масла мы растим оливы?
Мы воздаянья ждём за труд ретивый.

Robert Herrick
1060. Recompence

Who plants an Olive, but to eate the Oile?
Reward, we know, is the chiefe end of toile.

Роберт Геррик. (H-985) О Сафо

Коль на уста Сафо ты взглянешь с лаской,
То их сравнишь с любовною закваской.

Robert Herrick
985. Upon Sapho

Look upon Sapho's lip, and you will swear,
There is a love-like-leven rising there.

Роберт Геррик. (H-972) На Таббса

Таббс горд и беден вот уж тридцать лет;
С привычкой этой и покинет свет.

Robert Herrick
972. Upon Tubbs

For thirty yeares, Tubbs has been proud and poor;
'Tis now his habit, which he can't give ore.

Роберт Геррик. (Н-945) На Мэг

Мэг насморк беспокоил ввечеру,
Да так, что нос её аж взмок к утру.

Robert Herrick
945. Upon Megg

Megg yesterday was troubled with a Pose,
Which, this night hardned, sodders up her nose.

Роберт Геррик. (Н-910) На Бена Джонсона

Джонсон здесь лежит – поэт
Из поэтов, - лучше нет.
Говорит о нём верней
Стих его – не камень сей.
Тут и там, - читатель, знай, -
Славят Бена. Ну, прощай.

Robert Herrick
910. Upon Ben. Johnson

Here lyes Johnson with the rest
Of the Poets; but the Best.
Reader, wo'dst thou more have known?
Aske his Story, not this Stone.
That will speake what this can't tell
Of his glory. So farewell.

Роберт Геррик. (H-930) Безоблачность вслед за ненастьем

Иссякнут слёзы быстро, стихнет горе:
Ненастный день предстанет ясным вскоре.

Robert Herrick
930. Faire after foule

Teares quickly drie: griefes will in time decay:
A cleare will come after a cloudy day.

Роберт Геррик. (H-943) На Блисса

Подвыпив, Блисс целует в ножку мать;
Куда он пьяный будет целовать?

Robert Herrick
943. Upon Blisse

Blisse (last night drunk) did kisse his mothers knee:
Where he will kisse (next drunk) conjecture ye.

Роберт Геррик. (Н-1081) Перенне

Коль чувства я свои не притуплю,
То, обострив, уста в любви спалю.

Robert Herrick
1081. To Perenna

Thou say'st I'm dull; if edge-lesse so I be,
Ile whet my lips, and sharpen Love on thee.

Роберт Геррик. (Н-1047) Ложный траур

Сам не скорбит, но траур носит он –

Смеётся зло над тем, кто погребён.

Robert Herrick
1047. False Mourning

He who wears Blacks, and mournes not for the Dead,
Do's but deride the Party buried.

Роберт Геррик. (H-281) Игра «Я называю и я называю»

Зову, зову, а девы вскачь
Бегут, ловя из примул мяч.
Цветов увянут лепестки,
Меня ловите – не цветки.
А коль не вы, так я сейчас, -
Лишь крикните, - поймаю вас.

Robert Herrick
281. I call and I call

I call, I call, who doe ye call?
The Maids to catch this Cowslip-ball:
But since these Cowslips fading be,
Troth, leave the flowers, and Maids, take me.
Yet, if that neither you will doe,
Speak but the word, and Ile take you.

Роберт Геррик. (Н-1019) На его книгу

Готов (почти) мой фолиант сейчас,
Но всё же это не конец для нас:
Теперь мы жизнью заживём иной,
А сотни сгинут, взяты вечной тьмой.

Robert Herrick
1019. On his Booke

The bound (almost) now of my book I see
But yet no end of those therein or me:
Here we begin new life; while thousands quite
Are lost, and theirs, in everlasting night.

Роберт Геррик. (H-307) Случайности

Не столь приятно дар принять обычный,
Сколь то, что дарит случай единичный.

Robert Herrick
307. Casualties

Good things, that come of course, far lesse doe please,
Then those, which come by sweet contingences.

Роберт Геррик. (H-317) Девице

Меня ты любишь? Может быть и так!
Тогда со мной на ложе лжи приляг.

Robert Herrick
317. To a Maid

You say, you love me; that I thus must prove;
If that you lye, then I will sweare you love.

Роберт Геррик. (Н-1091) Себе

Не поцелую впредь,
Я так измучен весь,
Пройдя, чтоб умереть,
Путь всякой плоти днесь.
Мне жить невмочь, - хоть взвой;
Сынки мои, adieu*;
Я вам светильник свой
И муки отдаю.

*A d i e u (фр.) – прощайте

Robert Herrick
1091. On himselfe

I will no longer kiss,
I can no longer stay;
The way of all Flesh is,
That I must go this day:
Since longer I can't live,
My frolick Youths adieu;
My Lamp to you Ile give,
And all my troubles too.

Роберт Геррик. (Н-1011) На Баггинса

Наш Баггинс пьян всю ночь, весь день он спит;
Он с Рождества такой порядок чтит.

Robert Herrick
1011. Upon Buggins

Buggins is Drunke all night, all day he sleepes;
This is the Levell-coyle that Buggins keeps.

Роберт Геррик. (H-1058) После осени – зима

Смерть я жду; листва сойдёт,
Следом древо упадёт.

Robert Herrick
1058. After Autumne, Winter

Die ere long I'm sure, I shall;
After leaves, the tree must fall.

Роберт Геррик. (H-413) Ручьям и родникам

Я к вам с надеждой приходил,
Чтоб остудить свой страстный пыл.
Омылся трижды, но, увы,
Меня не охладили вы.
С моим ваш пульс, пожалуй, схож;
Водою жар мой не уймёшь:
И вы, и вы, увидел я,
Кипите от любви, бурля.

Robert Herrick
413. To Springs and Fountains

I heard ye co'd coole heat; and came
With hope you would allay the same:
Thrice I have washt, but feel no cold,
Nor find that true, which was foretold.
Me thinks like mine, your pulses beat;
And labour with unequall heat:
Cure, cure your selves, for I discrie,
Ye boil with Love, as well as I.

Роберт Геррик. (Н-1063) Оберег (II)

1 вариант:

Девы, коль готова кваша, -
Так скажу я, - тесто ваше,
Прежде чем в печи казнить,
Лучше вам перекрестить.

2 вариант:

Девы, коль готова кваша, -
Так скажу я, - тесто ваше
Нужно вам перекрестить, -
Будут все ваш хлеб хвалить.

Robert Herrick
1063. Charmes

This Ile tell ye by the way,
Maidens when ye Leavens lay,
Crosse your Dow, and your dispatch,
Will be better for your Batch.

Роберт Геррик. (Н-888) Оберег

Корку хлеба освяти,
Под подушку помести,
Чтоб от ведьм была преграда
В час, когда задремлют чада.

Robert Herrick
888. Charmes

Bring the holy crust of Bread,
Lay it underneath the head;
'Tis a certain Charm to keep
Hags away, while Children sleep.

Роберт Геррик. (Н-1096) Себе (XVI)

В ухе звон; кто ныне, зол,
На меня рычать пришёл?
Был бы новый то Зоил,
Я б его благодарил.

Robert Herrick
1096. On himselfe

One Eare tingles; some there be,
That are snarling now at me:
Be they those that Homer bit,
I will give them thanks for it.

Роберт Геррик. (H-1117) Воздержание

Есть от болезней (всем как назиданье)
Сильнейшая защита – воздержанье.

Robert Herrick
1117. Abstinence

Against diseases here the strongest fence
Is the defensive vertue, Abstinence.

Роберт Геррик. (H-1085) На Пузана

От знаний пучит, - рёк Пузан со вздохом, -
Набив нутро капустой и горохом.

Robert Herrick
1085. Upon Gut

Science puffs up, sayes Gut, when either Pease
Make him thus swell, or windy Cabbages.

Роберт Геррик. (H-1070) Розам на груди у Юлии

Розы, там, где вы сейчас,
Тлен вовек не тронет вас;
Там и жар, и влага есть, -
Вечно будете вы цвесть.

Robert Herrick
1070. To Roses in Julia's Bosome

Roses, you can never die,
Since the place wherein ye lye,
Heat and moisture mixt are so,
As to make ye ever grow.

Роберт Геррик. (Н-412) Песня безумной девы

Привет, чудесный день! И вам,
Сэр, молвлю: с добрым утром!
Привет в росе моим власам
И каплям-перламутрам.

Привет вам, примулы; привет
Вам, девы, что решили
Туда нести сей первоцвет,
Где милый мой в могиле.

Ах, горе, горе мне! Молю,
О, сударь, разыщите
Пчелу – разлучницу мою
И в краже уличите.

В глазах и в шляпе вашей днесь
Любовь ищу я, зная:
Под грядкой земляники – здесь –
Могила дорогая.

Его – покуда, леденя,
Не забрала гробница –
Сэр, поцелуйте за меня,
Чтоб мог он пробудиться.

Хоть неживой, тех знает он,
Кто в нём души не чает,
И кто, его не слыша стон,
Так дерзко похищает.

Меж примул бережно, любя
Связав цветок увялый,
Его несите в дом, чтоб я
Вовек не отыскала.

Robert Herrick
412. The mad Maids song

1. Good morrow to the Day so fair;
Good morning Sir to you:
Good morrow to mine own torn hair
Bedabled with the dew.

2. Good morning to this Prim-rose too;
Good morrow to each maid;
That will with flowers the Tomb bestrew,
Wherein my Love is laid.

3. Ah woe is me, woe, woe is me,
Alack and welladay!
For pitty, Sir, find out that Bee,
Which bore my Love away.

4. I'le seek him in your Bonnet brave;
Ile seek him in your eyes;
Nay, now I think th'ave made his grave
I'th'bed of strawburies.

5. Ile seek him there; I know, ere this,
The cold, cold Earth doth shake him;
But I will go, or send a kisse
By you, Sir, to awake him.

6. Pray hurt him not; though he be dead,
He knowes well who do love him,
And who with green-turfes reare his head,
And who do rudely move him.

7. He's soft and tender (Pray take heed)
With bands of Cow-slips bind him;
And bring him home, but 'tis decreed,
That I shall never find him.

Роберт Геррик. (H-420) Сикоморам

От мук любви ищу покой
В тени под вашею листвой.
Сон или смерть мне предпочесть?
Постель, могила, - всё здесь есть.
Зачем, вздыхая, счёт часам
Ведёте по моим слезам?
Иль ваши вздохи говорят:
Все страждут, кто в любви распят?
Я знаю: о любви ваш стон,
И схож с моим страданьем он.

Robert Herrick
420. To Sycamores

I'm sick of Love; O let me lie
Under your shades, to sleep or die!
Either is welcome; so I have
Or here my Bed, or here my Grave.
Why do you sigh, and sob, and keep
Time with the tears, that I do weep?
Say, have ye sence, or do you prove
What Crucifixions are in Love?
I know ye do; and that's the why,
You sigh for Love, as well as I.

Роберт Геррик. (H-358) На Ральфа. Эпиграмма

Не мыши, Ральф, зерно твоё едят:
Коль пуст амбар, вини своих ребят.

Robert Herrick
358. Upon Ralph. Epig.

Curse not the mice, no grist of thine they eat:
But curse thy children, they consume thy wheat.

Роберт Геррик. (H-244) Музыке, дабы успокоила истомлённого нежным недугом

Луну вращаешь ты волшебной властью;
И к юноше, который болен страстью,
Сойди сюда, свяжи волшбой своей
Недуг его, избавь от всех скорбей.
Так нежно-нежно низойди, покуда
В чащобах сна витает он, и чудо
Свершив, позволь ты юноше опять,
Как после сна Невесте, с ложа встать.

Robert Herrick
244. To Musick, to becalme a sweet-sick-youth

Charms, that call down the moon from out her sphere,
On this sick youth work your enchantments here:
Bind up his senses with your numbers, so,
As to entrance his paine, or cure his woe.
Fall gently, gently, and a while him keep
Lost in the civill Wildernesse of sleep:
That done, then let him, dispossest of paine,
Like to a slumbring Bride, awake againe.

Роберт Геррик. (H-414) На Юлию, которая распускает шнуровку на своём платье

Правдиво, если можешь ты, ответь:
Откуда эти мускус, нард, камедь,
Иль амбры аромат неповторимый,
В святилищах оракулов хранимый?
То Юлия, шнуровку распустив,
Призывно приоткрыла платья лиф
И благовоньем воздух напоила, -
К Юпитеру Юнона так входила,
Свой аромат божественный струя
И мир им заполняя по края.

Robert Herrick
414. Upon Julia's unlacing her self

Tell, if thou canst, (and truly) whence doth come
This Camphire, Storax, Spiknard, Galbanum:
These Musks, these Ambers, and those other smells
(Sweet as the Vestrie of the Oracles.)
Ile tell thee; while my Julia did unlace
Her silken bodies, but a breathing space:
The passive Aire such odour then assum'd,
As when to Jove Great Juno goes perfum'd.
Whose pure-Immortall body doth transmit
A scent, that fills both Heaven and Earth with it.

Роберт Геррик. (H-378) Его возлюбленной в день св. Валентина

От юношей я слышу, от девиц,
Что в этот день жди брачных игр у птиц;
Но по полёту их нельзя никак
Узнать, когда вступлю с любимой в брак.

Robert Herrick
378. To his Valentine, on S. Valentines day

Oft have I heard both Youths and Virgins say,
Birds chuse their Mates, and couple too, this day:
But by their flight I never can divine,
When shall I couple with my Valentine.

Роберт Геррик. (H-393) Часть Лару, или часть поэту

У меня в деревне дом,
Есть зерна немного в нём;
Намолов муки, испёк
Я рождественский пирог:
Лару отдал часть, зане
Остальное – только мне.

Robert Herrick
393. Larr's portion, or the Poets part

At my homely Country-seat,
I have there a little wheat;
Which I worke to Meale, and make
Therewithall a Holy-cake:
Part of which I give to Larr,
Part is my peculiar.

Роберт Геррик. (H-712) Laxare fibulam*

Знай: пуговичку расстегнуть –
Уже начать к беспутству путь.

* Ослабить застёжку (лат.)

Robert Herrick
712. Laxare fibulam

To loose the button, is no lesse,
Then to cast off all bashfulnesse.

Роберт Геррик. (H-395) Свобода

Возможно от напастей злых
Спасенье грешников любых,
Пока свобода есть у них.
А нет её – беда едина
Трясёт весь мир, иль всё в руинах.

Robert Herrick
395. Liberty

Those ills that mortall men endure,
So long are capable of cure,
As they of freedome may be sure:
But that deni'd; a griefe, though small,
Shakes the whole Roofe, or ruines all.

Роберт Геррик. (H-560) Искусство выше Природы. К Юлии

Когда я вижу лес кудрей,
Их шёлк в сиянии лучей,
Иль зрю живых цветов сплетенье –
Твоей причёски украшенье;
Когда я вижу пред собой
Узоры башни кружевной
С её вершиной величавой
На голове твоей курчавой;
Иль вижу прядей узел туг,
Что свит в овал, квадрат иль круг;
И крепче тех узлов затейных
Нет ни словес, ни уз семейных;
Когда твои травинки-прядки
Распущены и в беспорядке,
И льются те шелка, меня
И соблазняя, и маня, -
Тогда люблю, доверясь чувству,
Природу меньше, чем Искусство.

Robert Herrick
560. Art above Nature, to Julia

When I behold a Forrest spread
With silken trees upon thyhead;
And when I see that other Dresse
Of flowers set in comlinesse:
When I behold another grace
In the ascent of curious Lace,
Which like a Pinacle doth shew
The top, and the top-gallant too.
Then, when I see thy Tresses bound
Into an Ovall, square, or round;
And knit in knots far more then I
Can tell by tongue; or true-love tie:
Next, when those Lawnie Filmes I see
Play with a wild civility:
And all those airie silks to flow,
Alluring me, and tempting so:
I must confesse, mine eye and heart
Dotes less on Nature, then on Art.

Роберт Геррик. (H-233) От распутства не скрыться

Свой дом на засов поскорее запри:
Распутник – снаружи, а шлюха – внутри.
Но, глянь-ка! откроются двери вот-вот,
И выскочит бл.дь, иль развратник войдёт.

Robert Herrick
234. No Lock against Letcherie

Barre close as you can, and bolt fast too your doore,
To keep out the Letcher, and keep in the whore:
Yet, quickly you'l see by the turne of a pin,
The Whore to come out, or the Letcher come in.

Роберт Геррик. (H-207) Гвоздикам. Песня

Останьтесь иль тайком
Исчезните все вместе, -
Мне ведомо, в каком
Отыщетесь вы месте.

Средь щёк Люции вас,
Прислужниц девы сладкой,
Найду, - вы хоть сейчас
Со мной сыграйте в прятки.

Robert Herrick
207. To Carnations. A Song

1. Stay while ye will, or goe;
And leave no scent behind ye:
Yet trust me, I shall know
The place, where I may find ye.

2. Within my Lucia's cheek,
(Whose Livery ye weare)
Play ye at Hide or Seek,
I'm sure to find ye there.

Роберт Геррик. (H-298) Добродетель

Будь благ! прожить две жизни должен тот,
Кто в первой добродетельно живёт.

Robert Herrick
298. Vertue

Each must, in vertue, strive for to excell;
That man lives twice, that lives the first life well.

Роберт Геррик. (H-429) Примета

Главой на юг иль север спать
Ложитесь – мальчиков зачать.

Robert Herrick
429. Observation

Who to the North, or South, doth set
His Bed, Male children shall beget.

Роберт Геррик. (H-419) На Бриджит. Эпиграмма

Из четырёх зубов у Бриджит в срок
Два выбил кашель, прочие – плевок.

Robert Herrick
419. Upon Bridget. Epig.

Of foure teeth onely Bridget was possest;
Two she spat out, a cough forc't out the rest.

Роберт Геррик. (H-402) Одежда только обманывает и морочит нас

Долой шелка, долой батист,
Не надо сцены иль кулис.
Явись, моя любовь, такой
Как есть ты – в простоте нагой:
Глазам и сердцу плоть нужна,
Что драпировки лишена.

Robert Herrick
402. Clothes do but cheat and cousen us

Away with silks, away with Lawn,
Ile have no Sceans, or Curtains drawn:
Give me my Mistresse, as she is,
Drest in her nak't simplicities:
For as my Heart, ene so mine Eye
Is wone with flesh, not Drapery.

Роберт Геррик. (H-302) На болезнь Прюденс Болдуин

Прю, служанка, заболела:
Бродит ночью то и дело.
Эскулап! неси больной
Средства от болезни той;
Петуха – красив, горласт –
В жертву Прю тебе отдаст.

Robert Herrick
302. Upon Prudence Baldwin her sicknesse

Prue, my dearest Maid, is sick,
Almost to be Lunatick:
Жsculapius! come and bring
Means for her recovering;
And a gallant Cock shall be
Offer'd up by Her, to Thee.

Роберт Геррик. (H-300) Робость

Ту робость, что приятна нам,
Являть доступно лишь глазам.

Robert Herrick

Of all our parts, the eyes express
The sweetest kind of bashfulness.

Роберт Геррик. (Н-252) На её голос

Слив голос со струной, порадуй нас,
И ангелы родятся в этот час.

Robert Herrick
Upon her Voice

Let but thy voice engender with the string,
And Angels will be borne, while thou dost sing.

Роберт Геррик. (H-247) Приходит счастье

Приходит счастье, кров мой освещая,
Как снег бесшумный иль роса ночная;
Не вдруг, но робко, словно солнца луч
Листву щекочет, выйдя из-за туч.

Robert Herrick
The coming of good luck

So Good-luck came, and on my roof did light,
Like noyse-less Snow; or as the dew of night:
Not all at once, but gently, as the trees
Are, by the Sun-beams, tickel'd by degrees.

Роберт Геррик. (H-92) Сума пчелы

У пчёлки отобрав суму,
Что сладости полна,
Амуры спорили, кому
Достанется она.

Венера, услыхав о том,
Пришла и наглецов
Побила миртовым прутом,
Убавив пыл юнцов.

Потом поцеловала их,
Уняла слёз поток
И разделила на двоих
Тот сладостный мешок.

Robert Herrick
The Bag of the Bee

About the sweet bag of a Bee,
Two Cupids fell at odds;
And whose the pretty prize shu'd be,
They vow'd to ask the Gods.

Which Venus hearing; thither came,
And for their boldness stript them:
And taking thence from each his flame;
With rods of Mirtle whipt them.

Which done, to still their wanton cries,
When quiet grown sh'ad seen them,
She kist, and wip'd thir dove-like eyes;
And gave the Bag between them.


1. «Не стремись знать всё, чтобы не стать во всём невеждой» (Демокрит)

Стремясь всё охватить своим умом,
Становишься невеждою во всём.

2. «Когда мы любим, мы теряем зренье» (Лопе де Вега)

Влюблённый, помни это изреченье:
«Когда мы любим, мы теряем зренье».

3. «Старайся дать уму как можно больше пищи» (Л.Н.Толстой)

Чтоб не прослыть глупцом тебе, дружище,
Старайся дать уму побольше пищи.

Роберт Геррик. (N-267) Его псалом Христу на кресте

Когда я вижу, Боже свят,
Как страждешь в муках Ты, распят,
И каплет кровь Твоя, дабы
Восстал я для иной судьбы, -
К Тебе мой вопль, к Тебе мольбы.

Поэт: Но боли всё ж душа полна,
Что за грехи мои до дна
Ты должен, Ты, терпя мученья,
Пить чашу гнева и отмщенья.

Хор: Не видеть мне, как в жертву миру
Ты выпьешь всё: жёлчь, уксус, мирру.

Поэт, хор: Я лишь уста смочу в вине;
Бог скажет: «Остальное – мне».

Robert Herrick
His Anthem, to Christ on the Crosse

When I behold Thee, almost slain,
With one, and all parts, full of pain:
When I Thy gentle Heart do see
Pierc't through, and dropping bloud, for me,
I'le call, and cry out, Thanks to Thee.

Vers. But yet it wounds my soule, to think,
That for my sin, Thou, Thou must drink,
Even Thou alone, the bitter cup
Of furie, and of vengeance up.

Chor. Lord, I'le not see Thee to drink all
The Vineger, the Myrrhe, the Gall:

Ver. Chor. But I will sip a little wine;
Which done, Lord say, The rest is mine.

Роберт Геррик. (H-841) О любви (IX)

На всяку рану свой бальзам кладут,
И лишь мою лечить – напрасный труд.
Но поцелуем Юлии любезной
Я сразу исцелюсь от всех болезней.

Robert Herrick

Some salve to every sore, we may apply;
Only for my wound there's no remedy.
Yet if my Julia kisse me, there will be
A soveraign balme found out to cure me.

Роберт Геррик. (H-839) О любви (VIII)

Любовь подобна Кругу, Небесам:
Сменяет благо благом здесь – и там.

Robert Herrick

Love is a Circle, and an Endlesse Sphere;
From good to good, revolving here, & there.

Роберт Геррик. (H-345) Сила в людях

Пусть правят короли, пируют всласть, -
Кто дерзок, тот любую стерпит власть.

Robert Herrick

Let kings command and do the best they may,
The saucy subjects still will bear the sway.

Роберт Геррик. (H-362) О Сафо, благозвучно играющей и сладко поющей

Когда мне музыка слышна, -
Твой голос нежный иль струна,
Иль вместе в лад они звучат, -
Таким восторгом я объят,
Что, онемев, хочу скорей
У лютни умереть твоей.

Robert Herrick
Upon Sapho, sweetly playing, and sweetly singing

When thou do'st play, and sweetly sing,
Whether it be the voice or string,
Or both of them, that do agree
Thus to en-trance and ravish me:
This, this I know, I'm oft struck mute;
And dye away upon thy Lute.

У.Шекспир. Сонет 125

Иль, почестями внешними прельщён,
Я нёс бы балдахин над властелином,
Иль вечность возводил в рядах колонн,
Чтоб завтра узнавалась по руинам?

Иль гнаться мне за блеском показным,
Теряя всё, а, может быть, и боле,
Коль, вкус утратив к радостям простым,
Вкушать сластей изысканных и вволю?

Нет, сердцу твоему дозволь служить,
Прими мой небогатый дар сердечный,
И счастлив буду я предположить,
Что ты меня одаришь жертвой встречной.

Прочь, лжесвидетель! С ростом клеветы
Всё меньше над душою властен ты.

У.Шекспир. Сонет 124

Когда б любовь моя порождена
Была Фортуной, Времени покорна,
Бастардом называлась бы она,
Цветком в букете иль травою сорной.

Нет, случай не создал любви моей;
Она не жаждет роскоши лукавой,
Не лезет под удары бунтарей,
Что ныне вновь и вновь грозят расправой;

Ей не страшна политика, чей срок
Определён лишь несколькими днями;
Любовь – навек, и путь её высок, -
Ей не расти в тепле и под дождями.

То подтвердить зову временщиков,
Чья смерть – добро, а жизнь – полна грехов.

Роберт Геррик. (N-267) Возвышенные строфы

Сей крест несёт
Христа, - Он Тот,
Кто умирал,
Но смерть попрал.
Поторопись, твори, уж всё готово тут;
И короток сей День, и будет долгим труд.
Так поспеши – узнает мир о чудесах, -
Покуда солнце не померкнет в небесах
И Твой девятый час не истечёт в скорбях.
Творя, яви
В Твоей крови
Святой бальзам
Во благо нам.
Больную плоть
Начни, Господь,
Лечить от ран:
Любой изъян
Вином омой –
Не жги слезой;
Затем елей
На раны лей
И тяжкий грех
Сними со всех.
О, Боже свят!
Прощальный взгляд
Твой зреть хотим –
В слезах стоим.
Ослабить боль
Твою нисколь
Нам не дано –
Всё ж будь равно
Для всех Ты благ,
Как был бы всяк
Рад (но невмочь)
Тебе помочь.
Обресть мне дай
По смерти рай
Под сим крестом –
Мой вечный дом.

Роберт Геррик
Noble Numbers

This crosstree here
Doth Jesus bear,
Who sweet'ned first,
The death accurs'd.
Here all things ready are, make haste, make haste away;
For long this work will be, and very short this day.
Why then, go on to act: here's wonders to be done
Before the last least sand of Thy ninth hour be run;
Or ere dark clouds do dull or dead the mid-day's sun.
Act when Thou wilt,
Blood will be spilt;
Pure balm, that shall
Bring health to all.
Why then, begin
To pour first in
Some drops of wine,
Instead of brine,
To search the wound
So long unsound:
And, when that's done,
Let oil next run
To cure the sore
Sin made before.
And O! dear Christ,
E'en as Thou di'st,
Look down, and see
Us weep for Thee.
And tho', love knows,
Thy dreadful woes
We cannot ease,
Yet do Thou please,
Who mercy art,
T' accept each heart
That gladly would
Help if it could.
Meanwhile let me,
Beneath this tree,
This honour have,
To make my grave.

Роберт Геррик. (Н-558) Часы

Всяк человек с часами схож, чей бег,
Начавшись раз, сойдёт на нет – навек.
Часы стоят – и недвижим весь свет;
Где сердца пульс? где страсти пыл? – их нет.

Robert Herrick

Man is a watch, wound up at first, but never
Wound up again: once down, he's down for ever.
The watch once down, all motions then do cease;
And man's pulse stopp'd, all passions sleep in peace.

Роберт Геррик. (H-107) Предсказание посредством нарцисса

Если вижу, что не в срок
У нарцисса сник цветок, -
Значит, это мне намёк:
Я поникну головой
И умру, и надо мной
Зарастёт земля травой.

Robert Herrick

When a daffodil I see,
Hanging down his head towards me,
Guess I may what I must be:
First, I shall decline my head;
Secondly, I shall be dead;
Lastly, safely buried.

У.Шекспир. Сонет 123

Нет, Время, буду неизменен я!
И не гордись ты, пирамиды строя, -
Они ничуть не удивят меня
Одеждой новой старого покроя.

Наш скоротечен век, и потому
Твоё старьё мы славим повсеместно;
Иль мним, что по желанью своему
Рождаем нечто, - всё давно известно.

И прошлое, и нынешнее – ложь;
Тебе, о Время, и твоим заметам
Бросаю вызов, презирая нож
Косы твоей безудержной при этом.

Тебя с косой страшиться мне не след, -
Даю я вечный верности обет.

У.Шекспир. Сонет 122

В твоём подарке, памятной доске,
Нет нужды мне, когда в своём мозгу
Надёжней, чем в любой моей строке,
Я образ твой бессрочно берегу.

Вернее так: покуда человек
Имеет мозг и сердце, и они
Забвению не предадут навек
Тебя, - во мне пребудешь ты все дни.

Скупой отчёт, записанный стилом,
Не отразит всего, чем ты богат;
Вот ввериться и смел я целиком
Скрижалям, что полней тебя вместят.

И без замет запомню я тебя, -
Как можно быть забывчивым, любя!

Роберт Геррик. (Н-418) На лакея Патрика. Эпиграмма

Хоть Патрик не лакей уже неделю,
Его глаза и уши всё при деле.

Robert Herrick
Upon Patrick a footman, Epig.

Now Patrick with his footmanship has done,
His eyes and ears strive which sho'd fastest run.

Роберт Геррик. (H-706) Как розы стали красными (II)

Танцуя, Эрос златокрыл
Нектар божественный пролил
На розу белую, - она
Зарделась – и с тех пор красна.

Robert Herrick

'Tis said, as Cupid danc'd among
The gods he down the nectar flung,
Which on the white rose being shed
Made it for ever after red.

Роберт Геррик. (H-260) Как фиалки стали синими

В тот день Венера, говорят,
Проспорив допоздна:
Фиалок лучше аромат
Иль слаще всех она, -

Напала на цветы в сердцах
(Напрасным был тот спор)
И так побила – в синяках
Бедняжки до сих пор.

Robert Herrick

Love on a day, wise poets tell,
Some time in wrangling spent,
Whether the violets should excel
Or she, in sweetest scent.

But Venus having lost the day,
Poor girls, she fell on you:
And beat ye so, as some dare say,
Her blows did make ye blue.

Роберт Геррик. (H-817) Капля янтаря

Глянь: мошка в янтаре застыла;
Пускай тесна её могила,
Но с ней богатством не сравнится
И Клеопатрова гробница.

Robert Herrick

I saw a fly within a bead
Of amber cleanly buried;
The urn was little, but the room
More rich than Cleopatra's tomb.

У.Шекспир. Сонет 120

Мне благо, что ты был со мной жесток;
Подавлен прегрешеньями своими,
Теперь бы горе я не превозмог,
Иль быть мне надо с нервами стальными.

Коль ты моей изменой потрясён,
Как я твоей, - познал ты муки ада;
А я, жестокий, твой страданья стон
В сравнении с моим не ставил рядом.

О, если б ночь мучений стала нам
О горестях моих напоминаньем
И принесла б, как прежде ты, бальзам
Душе твоей, израненной страданьем!

Твой грех теперь – цена моей вины;
Простим друг друга – мы равно грешны.

Роберт Геррик. (H-182) Пленённый шмель, или воришка

Где Юлия легла вздремнуть,
Случилось, шмель держал свой путь:
С цветка летая на цветок,
Обильный собирал он сок.
Приняв уста девицы спящей
За цвет медвяный и пьянящий,
Тот шмель, при мысли, что сосёт
Сладчайший и чистейший мёд,
Хватил, как оказалось, лишку, -
Поймала Юлия воришку.
Он, обомлев от изумленья,
Так приносил ей извиненья:
- Ах, госпожа-цветок, о краже,
Поверь, не помышлял я даже;
Цвет губ твоих на редкость сочный
И аромат у них цветочный, -
Вот и решил я – по оплошке –
Нектара там испить немножко.
И знай: мне жалить нет желанья
Цветок, дающий пропитанье;
Благодареньем иль целуя
Плачу за мёд, что уношу я.
И свой мешочек небольшой
Шмель, весь в слезах пред госпожой,
Явил, свидетельствуя здесь,
Что это… это всё, что есть.
С улыбкой госпожа в ответ
Суму вернула, дав совет
Прощёному воришке вслед:
Впредь с уст её он волен сласть
Для сот своих в достатке красть.

У.Шекспир. Сонет 119

Я пил Сирены слёзы, что в парах
Реторты адской зельем становились,
Надежду страхом гнал, надеждой – страх,
Проигрывал, где выигрыши мнились.

Как заблуждался сердцем я, греша,
Когда считал: достиг вершины счастья!
Глаза на лоб, - о, как моя душа
Металась в лихорадке пылкой страсти!

Во благо зло! Теперь ли не понять:
От зла всё лучшее лишь лучше станет;
И та любовь, что расцветёт опять,
Прекрасней будет и прочней, чем ране.

Так, возвратившись к ней, - хоть стыдно мне, -
Я против трат приобрету втройне.

Роберт Геррик. (H-115) Пояс холода, или надменная Юлия

Куда, куда исчезнуть мне,
Чтоб жар ослаб? - я весь в огне!
Может, мне сокровищ надо
Снега, льда, дождя и града?
Или спрятаться тайком
В подземелье пресыром?
Иль найти (да поскорей!)
Стужу рек и стынь морей?
Или в бездну мне сойти, -
Вечный холод обрести?
Всюду охлажусь; но здесь
Холоднее место есть:
Грудь у Юлии такая,
Что сосульки там, не тая,
Погибель мне скорей сулят,
Чем те, сгубив, мой пыл смирят.

Robert Herrick

Whither? say, whither shall I fly,
To slack these flames wherein I fry?
To the treasures, shall I go,
Of the rain, frost, hail, and snow?
Shall I search the underground,
Where all damps and mists are found?
Shall I seek (for speedy ease)
All the floods and frozen seas?
Or descend into the deep,
Where eternal cold does keep?
These may cool; but there's a zone
Colder yet than anyone:
That's my Julia's breast, where dwells
Such destructive icicles,
As that the congelation will
Me sooner starve than those can kill.

У.Шекспир. Сонет 118

Как мы для обостренья аппетита
Прибегнуть можем к помощи приправ,
Как ищем от болезней мы защиты,
Слабительное загодя приняв, -

Так я, пресытясь сладостью твоею,
К приправам горьким пристрастился вдруг
И счёл уместным думать, что болею,
Предупреждая будущий недуг.

В любви такое хитрое леченье
Недугов мнимых проявилось в том,
Что, переев добра, от пресыщенья
Мне захотелось излечиться злом.

Лекарства – яд, и, верно, нет в них проку
Тем, кто тобою болен так жестоко.

У.Шекспир. Сонет 117

Вини меня, что я хвалил, скупясь,
Великие достоинства твои,
Что дав обет, скрепивший нашу связь,
Забыл про обязательства любви,

Что свой досуг с другими разделял,
Увы, не помня о твоих правах,
И всем ветрам я парус подставлял,
Мчась прочь от глаз твоих, - в любых грехах

Признаюсь я; множь обвинений ряд,
Свои догадки ставя мне в укор;
И на меня нацель свой хмурый взгляд,
Но с ненавистью не стреляй в упор.

Лишь в том виновен я, что вновь и вновь
Доказывал: верна твоя любовь.

Роберт Геррик. (Н-746) Электре. Любовь к любви стремится

Любовь любовь рождает, знай,
И друга лаской привечай.
Я слышал: все – медведи, тигры –
В любовные играют игры;
И так досадно им, коль нет
В других любезности в ответ;
Так заразись от поцелуя, -
Тебе понравится, - люблю я.

Robert Herrick

Love love begets, then never be
Unsoft to him who's smooth to thee.
Tigers and bears, I've heard some say,
For proffer'd love will love repay:
None are so harsh, but if they find
Softness in others, will be kind;
Affection will affection move,
Then you must like because I love.

Роберт Геррик. (Н-35) В море, разлучённый с Юлией

Когда тебе покажет вечер дня,
Что смерть в пучине бедствий ждёт меня,
Воздай молитву ларам, чтоб мой чёлн
С реморою не встретился средь волн.
Те божества, в чьей власти дух морей
И переходы страшные ладей,
Меня от всех опасностей спасут,
Коль в жертву принесёшь вина сосуд.
И правда и прощение – с тобой!
Терпи, не омрачай свой взор слёзой.
Но всё ж позволь своим губам припасть
К портрету моему, рождая страсть;
С душой своей меня не разлучай
И вечно помни, Юлия. Прощай.

Robert Herrick

When that day comes, whose evening says I'm gone
Unto that watery desolation,
Devoutly to thy closet-gods then pray
That my wing'd ship may meet no remora.
Those deities which circum-walk the seas,
And look upon our dreadful passages,
Will from all dangers re-deliver me
For one drink-offering poured out by thee.
Mercy and truth live with thee! and forbear
(In my short absence) to unsluice a tear;
But yet for love's sake let thy lips do this,
Give my dead picture one engendering kiss:
Work that to life, and let me ever dwell
In thy remembrance, Julia. So farewell.

Роберт Геррик. (H-415) Песнь Бахусу

Бахус, что зовёшь, маня,
Иль тобой не полон я?
Влево, вправо, вправо, влево, -
Всюду для услады девы.
Радость там, блаженство здесь, -
У меня теперь метресс
Больше ста; но я, один,
Ни одной не господин.

Robert Herrick

Whither dost thou whorry me,
Bacchus, being full of thee?
This way, that way, that way, this,
Here and there a fresh love is.
That doth like me, this doth please,
Thus a thousand mistresses
I have now; yet I alone,
Having all, enjoy not one.

У.Шекспир. Сонет 115

Я лгал тебе, когда в стихах слагал,
Что невозможно мне любить сильней;
Не ведал я, насколько слаб и мал
Пылающий огонь любви моей.

Но Времени страшась, что властно в срок
Желанье тупит, губит красоту,
Легко меняет право и зарок,
Ввергает дух высокий в суету,

Ну разве мог я не сказать тогда:
«Всего сильней сейчас люблю тебя»? –
Уверен в том я был как никогда
И только настоящим жил, любя.

Любовь – дитя; зря страстью я горел
Той, что всегда растёт, задать предел.

Роберт Геррик. (H-769) Заклинание

Вот святая вам вода;
Бросьте соли вы сюда
И кропилом, как всегда,
Освятите это место;
Всё с мукой смешайте вместе,
Масла чуть добавьте в тесто;
Свет от свечек восковых,
Звон колоколов святых
Испугают духов злых.

Robert Herrick

Holy water come and bring;
Cast in salt, for seasoning:
Set the brush for sprinkling:
Sacred spittle bring ye hither;
Meal and it now mix together,
And a little oil to either,
Give the tapers here their light,
Ring the saints' bell, to affright
Far from hence the evil sprite.

Роберт Геррик. (H-278) Его пенатам

Пенаты, разрешите нам
Уйти куда не знаю сам:
Сперва – в даль бурную морей;
Затем – в край злобных дикарей;
В конце найти бы место то,
Где не ступал ещё никто.
Жить лучше во враждебном мире,
Чем в ненавистном Девоншире.

Robert Herrick

Rise, household gods, and let us go;
But whither I myself not know.
First, let us dwell on rudest seas;
Next, with severest savages;
Last let us make our best abode
Where human foot as yet ne'er trod:
Search worlds of ice, and rather there
Dwell than in loathed Devonshire.

Роберт Геррик. (H-289) Всем влюблённым юношам

Я желал бы вам, юнцам,
Кто влюблён, всех ваших дам
Гнать из мыслей и, к примеру,
Быть как я: шалить – но в меру.
Я желал бы, чтобы бес
Ночью в спальню к вам не лез
И не жёг свечей у ложа,
Спящий разум ваш тревожа.
Я желал бы вам скорей
Стать как лёд иль холодней;
А изжариться хотите –
Жарче пламя разводите.
Мне – веселье без забот,
Вам – рыдать среди невзгод.

У.Шекспир. Сонет 114

Моя ль душа в венце, тобой надетом,
Чуму монархов – лесть – по-царски пьёт?
Иль прав мой глаз: то он, сияя светом,
Наученный любовью, создаёт

Из чудищ и бесформенностей разных
Тех ангелов, у коих чудный лик
Похож на твой, - и самых безобразных
Мой взор волшбой преображает вмиг.

Нет, первое вернее: лестью сладкой
Душа моя теперь упоена;
И глаз готовит ей, до зелья падкой,
По вкусу чашу, зная, - льстит сполна.

Что в чаше яд, - сей грех ничтожен, право,
Ведь глаз мой первым пробует отраву.

У.Шекспир. Сонет 113

С тобой в разлуке вижу лишь душой;
Мои глаза, на что бы ни глядели,
Не различают мира пред собой:
Хоть видят, но незрячие на деле.

Глаза до сердца не доносят вид
Увиденного: птах, цветов, светила…
И всякий раз бездушный взгляд спешит
Расстаться с тем, что поймано им было.

Всему – уродство то иль красота,
Вран иль голубка, океан иль горы,
Полдневный свет иль ночи темнота –
Твои черты придаст он без разбору.

Не лжёт моя душа, тобой полна, -
Мой глаз неверным делает она.

У.Шекспир. Сонет 112

Твои любовь и жалость сгладят грех, -
Мой лоб клеймом позорным был отмечен;
Пусть говорят, мне дела нет до всех;
Плох иль хорош, - тобою я привечен.

Ты для меня весь мир, и потому
Я восхваленья и хулу любую
Теперь от одного тебя приму, -
Для прочих я, считай, не существую.

Бросаю в бездну бремя злых речей,
И, как гадюка, слух свой затворяю
От клеветы и лести, чтоб ничьей
Не слышать лжи, тебе лишь доверяя.

Так полно образ твой живёт во мне,
Что мёртвым нахожу я мир вовне.

У.Шекспир. Сонет 111

О, за меня Фортуну ты брани,
Виновную в делах моих дурных:
Судьбою мне назначены они, -
Живу среди пороков площадных.

Своим я, что красильщик, ремеслом
Запятнан, и поэтому легло
Клеймо греха на имени моём.
Так пожалей меня, не хмурь чело.

Готов я зелья уксусные пить,
Как всякий заразившийся больной;
Не стану горечь горькой находить
Иль для поправки карою двойной.

Ты пожалей меня, любезный друг, -
И жалость вмиг излечит мой недуг.

Роберт Геррик. (H-759) Примеры; или каков король, такова и его свита

Примеры заразительней всего:
Каков король, таков и двор его.

Robert Herrick

Examples lead us, and we likely see;
Such as the prince is, will his people be.

Роберт Геррик. (H-408) Ещё одно

Любить? Нет, я ещё успею
Надеть ярмо себе на шею.

Robert Herrick
ANOTHER (Upon Himself)

Love he that will, it best likes me
To have my neck from love's yoke free.

У.Шекспир. Сонет 110

Увы, то верно: изменял я всё ж,
Играл шута, увечил мысль живую,
Души богатство продавал за грош
И новой страстью оскорблял былую.

То верно, что на верность я взирал
С презрением; но заблужденья эти
Мне юность возвратили, я узнал,
Что для меня ты лучше всех на свете.

Прими любовь, которой нет конца!
Свой аппетит дразнить не стану снова;
Мой давний друг, пленяющий сердца,
Ты – бог в любви, и рай твои оковы.

Позволь мне душу в чистоту вернуть –
В твою безмерно любящую грудь.

Роберт Геррик. (H-640) Над младенцем

Здесь малыш, покровом скрыт,
Убаюканный лежит;
Помолитесь – но не вслух,
Ведь земля над ним, как пух.


Here a pretty baby lies
Sung asleep with lullabies;
Pray be silent, and not stir
Th' easy earth that covers her.

У.Шекспир. Сонет 109

О, не вини, что был неверен я, -
В разлуке мой сердечный жар слабей;
С тобой расстаться легче для меня,
Чем со своей душой в груди твоей.

Здесь дом любви моей. Сюда опять
Я возвращаюсь неизменно в срок
Таким, как прежде был, - спеша смывать
Слезами покаянья свой порок.

Хотя моя природа и грешна,
Но не настолько царствует в ней грех,
Чтоб похотливо предпочла она
Твоим богатствам нищету утех.

Весь мир – ничто; в своей груди, любя,
Одну лишь розу я храню – тебя.

Роберт Геррик. (H-619) Картина ночи, к Юлии

Светляк – на тропинке мета,
Твой путь осветят кометы;
Жди эльфов тотчас,
Чьи искорки глаз
Сверкнут, добавляя света.

Ни мнимый огонь блудячий,
Ни гад и ни червь кусачий
Тебя не спугнут;
А призраков тут,
Ступай, не страшись тем паче.

И тьма не падёт на плечи, -
Хоть дремлет луна, замечу;
Все звёзды в ночи
Зажгутся: лучи –
Бессчётные в небе свечи.

Так, Юлия, так явись ты!
Прильну я к стопам сребристым
И душу свою
С твоею солью
В лобзании страстном, истом.

Роберт Геррик. (Н-332) Себе (V)

Не поётся ныне мне
В лад натянутой струне,
Хоть не так давно я мог
Полнить песенный поток.
Горе мне! под лютни звук
Мой язык немеет вдруг.

Robert Herrick

Ask me why I do not sing
To the tension of the string
As I did not long ago,
When my numbers full did flow?
Grief, ah, me! hath struck my lute
And my tongue, at one time, mute.

Роберт Геррик. (H-235) О себе

Я близорук, твердит мне всяк,
Всё оттого что холостяк.
Иль, к браку выказав охоту,
Улучшу зрение на йоту?
Отнюдь, женитьба для очей
Не благо – ослепит, скорей.

Robert Herrick

Mop-eyed I am, as some have said,
Because I've lived so long a maid:
But grant that I should wedded be,
Should I a jot the better see?
No, I should think that marriage might,
Rather than mend, put out the light.

Роберт Геррик. (H-170) Себе (III)

Я не страшусь мирских угроз,
Но любы мне венцы из роз;
И так мне нравится, когда
В вине и в масле борода.
Напьюсь, чтоб скорби утопить:
Кто знает, буду ль завтра жить?

Robert Herrick

I fear no earthly powers,
But care for crowns of flowers;
And love to have my beard
With wine and oil besmear'd.
This day I'll drown all sorrow:
Who knows to live to-morrow?

Роберт Браунинг. Песенка Пиппы. Pippa’s Song

И год рад весне;
И утру рад день;
И семь на часах;
И холм, как сапфир;
Стрижи в вышине;
Улитка, где тень;
Господь в Небесах –
В порядке наш мир.

Robert Browning
Pippa’s Song

The year’s at the spring,
The day’s at the morn;
Morning’s at seven;
The hill-side’s dew-pearled;
The lark’s on the wing;
The snail is on the thorn;
God’s in His Heaven –
All’s right with the world.

Роберт Геррик. (H-1124) Себе (XVII)

Писать не буду про любовь я впредь, -
О днях любви мне впору сожалеть.
Писать не буду жизнь, - ищу кончины,
Когда мой скорбный прах смешают с глиной.

Robert Herrick

I'll write no more of love, but now repent
Of all those times that I in it have spent.
I'll write no more of life, but wish 'twas ended,
And that my dust was to the earth commended.

Роберт Геррик. (Н-13) Холодное сердце

Я мёрзну, мёрзну, - снег и лёд
Во мне, и стужа сердце жжёт.
Молю: на помощь! – иль вовек
Не растопить мне этот снег.
Иной огнём любви согрет;
Но если лучше средства нет,
Пожалуй, что и лёд не враг,
Чем таять или греться так.

Роберт Геррик. (Н-78) О розах

Покров прозрачный из батиста
Над колыханьем роз душистых;
Уютно им, - среди холмов
Обитель райская цветов;
Свежей стыдливых роз бутоны,
Чем луг, дождями оживлённый;
И груди Юлии моей –
Тепло и влага вешних дней –
Во благо розам в упоенье
Им дарят вечное цветенье.

Роберт Геррик. (Н-34) Колье

В дар милой не жемчу́г, не злато, -
Колье принёс я из гагата;
Она надела украшенье, -
Не мне ли выказав почтенье?
И заблистал, - о, как я рад! -
На белой шее мой гагат.

Гагат – чёрный янтарь

Роберт Геррик. (Н-495) Наядам, пьющим из источника

Пусть с ваших белых рук струя
Прольётся в мой сосуд,
И, радостный, увижу я,
Как лилии цветут.

Иль поцелуйте, - нет стыда, -
Ту влагу за стеклом;
С касаньем ваших губ вода
Становится вином.

У.Шекспир. Сонет 108

Что в мыслях есть, чего я всей душой
Тебе в стихах бы не изобразил?
Что до сих пор не высказано мной,
Чтоб выразить, как ты хорош и мил?

Нет ничего, мой мальчик. Но опять
Я как молитву, что всегда нова,
«Ты мой, я твой» всё буду повторять, -
Как в первый день звучат мои слова.

Любви бессмертной, чей прекрасен вид,
Не тронут ни старение, ни прах;
Она морщин с годами избежит,
Ведь время у неё навек в пажах;

И прежняя любовь возрождена
Там, где умершей кажется она.

Роберт Геррик. (Н-484) Волосам Юлии, покрытым росой

У Юлии на волосах
Росинки так блестят,
Как блёстки, как при взлёте птах
Росой омытый сад;
Блеск этот для моих очей,
Как отражённый свет,
Которым радостный ручей
Сверкнёт лучам в ответ.

Роберт Геррик. (H-563) О любви (V)

С любовью, как Сатир с огнём,
Играл, беспутен, я,
Не зная и не видя, в чём
Опасность для меня.

Сатир ожёгся – не беда;
Страшней моя напасть,
Ведь поцелуем навсегда
Сожгла мне сердце страсть.

Роберт Геррик. (Н-635) О любви (VII)

Из хрусталя принёс фиал

    С напитком Купидон;

- Отпей, и будешь, - он сказал, -

    Ты от любви спасён.


Испил я жадно этот сок,

    И, на мою беду,

Он так внутри меня обжёг,

    Как, мнится, огнь в аду.


Скудель мою верните мне,

    Фиалам я не рад:

Хрустальны, в жемчуге оне,

    Но смерть в себе таят.


О, Купидон, переступать

    Не смей за мой порог!
Боюсь я, как бы ты опять

    В обман свой не вовлёк.

Роберт Геррик. Песня. Его возлюбленная ему на прощание. SONG. HIS MISTRESS TO HIM AT HIS FAREWELL

Верь, смогу когда-нибудь
Свой долг вернуть;
Пусть он в память впишется твою –
Печатью я скреплю.
Слёзы ты прими затем;
Боюсь, что насовсем
Нам расстаться суждено:
Без тебя в тоске умру я всё равно.
О! снисхожденье мне даруй:
Пошли воздушный поцелуй,
Чтоб я опять
Могла тебя лобзать;
Сей эликсир
Повеяв, принесёт мне. А назад
Мои уста бессчётно возвратят.

Роберт Геррик. (H-952) Себе (XI)

Оплачьте мёртвых, - свет для них погас;
И надо мной всплакните в чёрный час.
Иль скорбь, иль в мраморе строка скупая
Поэту пусть польстит, - благословляю.

Robert Herrick

Weep for the dead, for they have lost this light:
And weep for me, lost in an endless night.
Or mourn, or make a marble verse for me,
Who writ for many. Benedicite.

Роберт Геррик. (H-729) О Люции, которая промокла, гуляя по росе

Люция, скромница большая,
Промокла, по росе гуляя,
И, платье приподняв, - как мило! –
Мне стройность ног своих явила.
Узнал бы я, смотря на них:
Какая роль у ног нагих?
Но занавес, завистник мой,
Не дал продлиться маске той.

Мэри Герберт, графиня Пэмброк. ПСАЛОМ 120: Ad Dominum

Как часто в скорби звал я Всевышнего, -
Всегда внимал Он гласу души моей;
Так вновь зову я, вновь взываю
И, нет сомнения, вновь услышан.

Молю я: Боже, дай избавление
От уст лукавых подлых предателей,
От языка, куда вселилась
Брани отрава – для верных гибель.

Скажи, изменник: что ты надеешься
Добыть своею хитрой неправдою?
Что даст она? какое благо?
Что прибавляет язык лукавый?

Стреле подобен с жалом безжалостным,
И обжигает – угль можжевёловый?
Огонь его легко охватит,
Жаркое пламя не скоро гаснет.

Ах, Боже! долго, долго скитаюсь я
В краю Кидарском пленным у Мосоха;
Живу, чужих шатров гнушаясь, -
Кров мой доныне – шатёр небесный.

Увы мне, долго жить здесь приходится
Меж враждолюбцев, мир ненавидящих;
Я с миром к ним приду, они же, -
Слово скажу лишь, - грозят войною.

У.Шекспир. Сонет 107

Нет, ни вселенская душа, ни страх,
Мной овладевший, не предскажут смело
То время, что осталось на часах
Моей любви до скорбного предела.

Пророчащих авгуров пристыдив,
Луна не умерла, пройдя затменье;
И мир провозглашает век олив,
Уверенность взошла на трон сомненья.

И от росы целительной свежей
Любовь моя; и Смерть мне не опасна:
Я в этих строках буду жить, а ей –
Грозить народам тёмным и безгласным.

И ты переживёшь в стихах моих
Гробницы и гербы владык земных.

У.Шекспир. Сонет 106

Когда в анналах вижу я порой
Созданий восхитительных портреты,
Старинный стих о красоте былой,
Где рыцари и дамы их воспеты, -

Средь этих прославлений красоты –
Очей, ланит, бровей, ступней, запястий –
Я узнаю красу, которой ты
В любой душе сегодня будишь страсти.

Однако, лишь пророчествами стать
Смогли поэтов древних восхваленья;
Дабы тебя, не зная, описать,
Простого не достаточно уменья.

И мы, хоть видим твой прекрасный лик,
Воспеть его бессильны, - нем язык.

Роберт Геррик. (H-740) Передник, полный цветов

Сафо, собрав букет большой, -
Луга цветов полны, -
В переднике несла домой
Сей щедрый дар весны.

И улыбалась, смущена,
И – до чего мила! –
Зарделась, будто бы она
С Зефиром зачала.

Наисладчайший аромат
От одеянья шёл;
У Персефоны так навряд
Благоухал подол.

Эдвин Арлингтон Робинсон. Вилланель перемен. Villanelle of Change

Проклятье персов – Марафон,
Года сгнивают чередой:
Век сменит век – таков закон.

Как будто ярости хитон
Одет на поле брани той,
С тех пор как славен Марафон;

И, говорят, где Геликон
Дрожал в восторге над землёй
(Век сменит век – таков закон),

Там в битве призрачной, как сон,
Дол сотрясается порой, -
С тех пор как славен Марафон.

Однако, сброшен в Ахерон
С позором греческий герой:
Век сменит век – таков закон;

Эллада тьмой взята в полон,
Упал один, за ним другой, -
С тех пор как славен Марафон,
Век сменит век – таков закон.

Роберт Геррик. (H-717) Истинная безопасность

Принц не стеной, не саном защищён, -
Друзья – его надёжный бастион.

Robert Herrick

'Tis not the walls or purple that defends
A prince from foes, but 'tis his fort of friends.

Остин Добсон. Вторая баллада антикваров. A SECOND BALLAD OF ANTIQUARIES

Друзья, кто не был нам знаком,
Но кто друзей средь нас обрёл,
Кто там, где Время шло с серпом,
Снопы вязал, в работе зол –
Мы всех теперь зовём за стол.
И вы, кто с нами со жнивья
Пришли, и те, кто вслед забрёл –
Всех вас приветствуем, друзья!

Полны у нас мешки с зерном,
В амбарах им засыпан пол,
И мельниц жернова кругом
Гудят, производя помол;
Свершить сей труд, что так тяжёл,
Без вас, друзья, никак нельзя;
Глад тощих лет запасы б смёл;
Всех вас приветствуем, друзья!

Чу! Рядом Жнец? Пока ножом
По колоскам он не провёл,
Давайте мы их соберём
Здесь, где весной подснежник цвёл,
И где нарцисс – нектар для пчёл;
Пока зима нейдёт, грозя,
Пока не хладен тиса ствол, -
Всех вас приветствуем, друзья!


Всем, кто на Святки к нам пришёл,
Мы полный рог нальём питья;
Привет вам шлёт и холм, и дол, -
Всех вас приветствуем, друзья!

Роберт Геррик. (H-253) Не люби

Кто любви бежать привык,
Мой, должно быть, ученик.
От неё напастей боле,
Чем хлебов созревших в поле.
Вздохи, стоны, слёз поток –
Всех не счесть их, как песок.
То огонь, то холод жжёт,
Часты обмороки, пот;
За ознобом жар, волненье –
Вот любовников мученья.
Трудно, - надо ль говорить, -
Даме сердца угодить:
Каждодневно, как луна,
Переменчива она.
Лжив, бездушен, вреден, зол
И ничтожен женский пол.
Меньше бы любить нам всем
Или не любить совсем.

Остин Добсон. Баллада антикваров. A BALLAD OF ANTIQUARIES

День увядает, как цветок,
Год сходит медленной водой;
Увы, всё умирает в срок,
Как лист, летящий над землёй;
Но солнца новые чредой
Обходят старый свод кругом,
И сев сменяется страдой:
Жни, Время-жнец, - мы соберём!

Что ветер вмиг развеять мог,
В амбар мы укрываем свой;
Всё, чем пренебрегает Рок,
Мы, скряги, прячем в кладовой;
О пиршествах отчёт былой,
Обрывки рун, трактатов том,
Блеск древней шутки озорной…
Жни, Время-жнец, - мы соберём!

Былой любви храним залог,
Сортов забытых цвет сухой;
Нам дороги кремень, скребок
И лук старинный со стрелой,
И эпитафий стих скупой,
Кусок плиты, заросший мхом,
Всё, что в обмен идёт порой, -
Жни, Время-жнец, - мы соберём!


Друзья и все, весь род людской!
Наш клич под Рождество: спасём
То, что уходит в мир иной.
Жни, Время-жнец! - мы соберём.

Роберт Геррик. (Н-150) Слёзы – чудесный язык очей

Разгневав Юлию, стоял, не мил,
Немой как рыба или крокодил.
От сотрясений воздуха глухая,
Могла бы разглядеть подружка злая,
Что я в слезах, которые точней
Назвать чудесным языком очей.
Коль нем язык, слова любви (вот диво!)
Слезами очи говорят правдиво.

Robert Herrick

When Julia chid I stood as mute the while
As is the fish or tongueless crocodile.
Air coin’d to words my Julia could not hear,
But she could see each eye to stamp a tear;
By which mine angry mistress might descry
Tears are the noble language of the eye.
And when true love of words is destitute
The eyes by tears speak, while the tongue is mute.

Роберт Геррик. (Н-61) Пожарная тревога

Быстро, быстро воду мне!
Плоть моя – мой дом в огне;
Влагу рек и родников
Черпайте, спеша на зов;
Заливайте, рушьте дом, -
Город от беды спасём.
Лучше одному пропасть,
Чем одна на всех напасть.

Robert Herrick

Water, water I desire,
Here's a house of flesh on fire;
Ope the fountains and the springs,
And come all to bucketings:
What ye cannot quench pull down;
Spoil a house to save a town:
Better 'tis that one should fall,
Than by one to hazard all.

Роберт Геррик. (H-1101) Голос и лютня

Сам голос – редкость; но когда поём
Под лютню мы, всё восхищает в нём.

Robert Herrick

Rare is the voice itself: but when we sing
To th' lute or viol, then 'tis ravishing.

Роберт Геррик. (H-388) Гимн Фебу

Феб, лютню тронь, чтоб мы
Внимали ей, немы;
Тревожь нам песней души, -
Огнём пылают уши.

Чу! звуки струн чудесных
Слышны средь сфер небесных
Любому, кто не глух, -
Все обратитесь в слух!

У.Шекспир. Сонет 105

Не идолопоклонство та любовь,
Что мне дана; и друга (не кумира)
В стихах я воспеваю вновь и вновь, -
О нём, ему мои хвала и лира.

Сегодня добр и завтра добрый он,
И неизменен дивной красотою;
Мой стих на постоянство обречён,
А потому не блещет новизною.

«Прекрасный, добрый, верный», - и опять:
«Прекрасный, добрый, верный», - повторяю;
На всех других словах тех слов печать,
Все три в одном – и лучше я не знаю.

«Прекрасный, добрый, верный» – триедин
До сей поры не жил здесь ни один.

Роберт Геррик. (Н-68) Снова (о голосе Юлии)

Опять заслышав голос твой,
В слух обращусь я всей душой,
Чтоб райской музыке и пенью
Внимать в блаженном упоенье.
О, как хотел бы я и впредь
От восхищения неметь!
Всё быть с тобою неразлучно,
И, умерев, стать лютней звучной.

Роберт Геррик. (Н-96) Критикам

Творю который год –
И критик мой живёт;
Вот не создам причину,
И следствию – кончина.

Robert Herrick

I'll write, because I'll give
You critics means to live;
For should I not supply
The cause, th' effect would die.

Роберт Геррик. (H-661) Честолюбие (II)

К величию стремишься ввысь? –
О честолюбье не споткнись.

Robert Herrick

In ways to greatness, think on this,
That slippery all ambition is.

Роберт Геррик. (H-416) Батист

Не скроет Юлию мою батист, -
Как небеса прозрачен он и чист;
Заметна так предательски под кожей
У милой кровь, что цветом с вишней схожа.

Robert Herrick

Would I see lawn, clear as the heaven, and thin?
It should be only in my Julia's skin,
Which so betrays her blood as we discover
The blush of cherries when a lawn's cast over.

У.Шекспир. Сонет 104

Не старится твоей красы убор,
Ведь с первых наших встреч её приметы,
По мне, всё те же. Три зимы с тех пор
Обрушили живую роскошь лета,

За вёснами осенний листопад
Трикраты видел я, жара июней
Спалила трёх апрелей аромат, -
А ты в моих глазах поныне юный.

Но от своей отметки цифровой
В часах отходит стрелка, скрав движенье;
Меняется и дивный облик твой,
Хоть не заметно это измененье.

Страшись, век нерождённый, знай, что ты
Увидишь мёртвым лето красоты.

Роберт Геррик. (Н-491) Свежий сыр и сливки

Свежий сыр и сливки? Эй!
Грудь у Юлии нежней,
И соски зовут: возьми-ка! –
К сливкам здесь и земляника.

Robert Herrick

Would ye have fresh cheese and cream?
Julia's breast can give you them
And, if more, each nipple cries
To your cream here's strawberries.

Роберт Геррик. (H-118) Уныние в связи с недугом Сафо

Зачахнут и нарцисс, и ноготки;
И примулы увянут лепестки;
Тюльпан головку свесит, - что-то есть
В нём от девицы, потерявшей честь;
Фиалка сникнет, лик залив слезами,
Как будто пост у ней с похоронами;
Узрев Сафо в унынии, навеки
Сомкнёт, простившись, маргаритка веки.

У.Шекспир. Сонет 103

Увы, моей убогой Музы стих
Бессилен передать, как ты хорош;
Сокровищнице прелестей твоих
Вся похвала моя – что медный грош!

О, не вини, что прекратил писать!
Сам в зеркало взгляни: твой дивный взор
И совершенство облика, и стать –
Моим стихам беспомощным укор.

И не грешно ль принизить, исказив,
Прекрасного бесценный идеал?
Того, как ты талантлив и красив,
Не передаст мой жалкий мадригал;

Гораздо больше, чем вмещает он,
В своём стекле найдёшь ты, отражён.

Роберт Геррик. (H-343) Цветам

Цветы, в стихах я славил вас живой, -
Теперь и вы украсьте мой покой.
Поверьте, слёзы дев печальных тут
Вам круглый год увянуть не дадут.

Robert Herrick

In time of life I graced ye with my verse;
Do now your flowery honours to my hearse.
You shall not languish, trust me; virgins here
Weeping shall make ye flourish all the year.

Роберт Геррик. (H-114) На поясок Юлии

Как радугой расцвечен воздух зыбкий,
Так поясок на Юлии – улыбкой;
Иль даже нет, - любви то опояска
И все блаженства мира под завязкой.

Robert Herrick

As shows the air when with a rainbow grac'd,
So smiles that riband 'bout my Julia's waist
Or like – nay 'tis that zonulet of love,
Wherein all pleasures of the world are wove.

Роберт Геррик. (H-152) Электре (II)

Любой могу принять я вид –
Как Зевс, когда в нём страсть кипит;
Не так приду к тебе, несмелой,
Как он явился пред Семелой.
К чему мне молния и гром? -
Часы в беседах проведём.
Потом одежды сбросим враз
И, не сводя друг с друга глаз,
На ложе для любовных дел
Сплетём клубок из душ и тел,
И предадимся, вняв желаньям,
Неслышным ласковым лобзаньям.

АС'у П.ру (Александру Денисову)

Шасть Шестаков – рад –
АС'а шлёт The Bat!
Вдруг дыр бул щыл друг
Ум барабан звук
Цуг е2-е2
Chёss – игра в слова
Где Велимир Хлеб –
Ников тьма – ослеп
Не рок-н-ролл – рэп
Мат невпопад stab
Ре-чи-та-тив див
Неча пенять – крив
Лепо ли пот пит?
Дао – пиво «Пит»
ТОП аки пат туп
Всяк по себе пуп
Сердце даждь нам днесь
П.ру Лёнь и Алесь
Сыпь серебро медь –
Паки Бо путь петь!

Роберт Геррик. (H-580) Примула

Почему тебе, целуя,
Цветок – инфанту года – шлю я?
Почему, спроси, мой друг,
На примуле росы жемчу́г?
Знак любви дан с этим даром, -
В ней слёзы смешаны с нектаром.

Почему она больна
И цветом жёлто-зелена?
Что так голову склонила?
И стебель, хоть не сломан, хилый?
Вот ответ (он виден в ней):
Мои надежды всё слабей.

Роберт Геррик. (H-366) О себе (III)

Нет, весь ты не умрёшь; стихи твои
Живут, пока горит огонь Любви;
Как песни будут петь их повсеместно,
И станет имя Геррика известно.

Роберт Геррик. (Н-54) Его любовницам (II)

Шелка в падении струят
Душистой амбры аромат;
И вздохи ваши сладки тоже, -
С амброзией, с нектаром схожи;
Пусть пота выступит камедь, -
Мне в ваших прелестях гореть.

Роберт Геррик. (Н-56) Электре: Грёза

Я видел нас в одной из грёз
На ложе из душистых роз:
С тобою, ласковый мой друг,
Делил я сладостный досуг;
Но вздох услышал твой – и в нём:
«За грех ночной так стыдно днём».
Та ночь свидетель: средь утех
С тобою мы не впали в грех.
Ах, сладко мне от грёз пустых, -
Хочу ещё ночей таких!

Роберт Геррик. (H-846) Сочинительство

Слова Любви сплетайте, словно нити;
А те, что стыдно говорить, - пишите.

Robert Herrick

When words we want, Love teacheth to indite;
And what we blush to speak, she bids us write.

Роберт Геррик. (H-190) Как лилии стали белыми

Вам, лилии, сказать хотел,
Что не всегда был цвет ваш бел;
А сказ таков:
Средь облаков
Амур в один из ясных дней,
Играя с матерью своей,
Вдруг пальчиками сжал чуток
Её рубиновый сосок,
И сливки низошли на вас;
И в той росе
Вы стали все
Белы тотчас.

У.Шекспир. Сонет 102

Люблю, - но дорожу сердечным жаром;
Люблю не меньше – меньше напоказ;
Кто хвалится любовью, как товаром,
Тот, видно, продавал её не раз.

Весну любви приветствовать мы рады, -
Мой стих тогда был звонок и высок:
Выводит соловей свои рулады
До лета и смолкает – вышел срок;

Прекрасно лето, но певец таится;
Его рулад не слышно потому,
Что всюду ныне засвистали птицы,
А в хоре петь нет радости ему.

И я, как соловей, порой немею,
Чтоб не наскучить песнею своею.

Роберт Геррик. (Н-59) Его просьба к Юлии

Если я умру, в печать
Не успев свой труд отдать,
Юлия, предай огню
Эту рукопись мою:
Лучше так, чем – как итог –
Жизнь несовершенных строк.

Роберт Геррик. (H-347) К портрету Юлии

Я восхищён! как будто бы живой
Начертан безупречный профиль твой.
Боюсь, впаду в безумие, влюблён,
Когда он в красках будет воплощён.

Эдмунд Уильям Госс. ВИЛЛАНЕЛЬ

Иль против смерти ты заклят? -
Созревший плод готов к паденью,
И близок дней златых закат.

Колокола ещё звонят,
Средь хмари розово свеченье, -
Иль против смерти ты заклят?

С земли, окутывая сад,
Туман ползёт холодной тенью,
И близок Осени закат.

Когда надежды к югу мчат
И увядают наслажденья,
Иль против смерти ты заклят?

Зима идёт: жестокий хлад,
Вой вьюги, плен оледененья, -
Коль Осени златой – закат.

И ты, рыдая от утрат,
Всё будешь возносить моленья
О смерти, будто бы заклят…
Лишь Осени златой – закат.

Последнее обновление 26.04.05.

Роберт Геррик. (H-263) Госпоже Элиз(абет) Уилер, известной под именем «Потерянная пастушка»

Средь миртов скорбный я бродил,
Любви, вздыхая, говорил:
- Ужель нигде я, на беду,
Свою пастушку не найду?
- Глупец, - ответ мне был, - видна
Во всякой прелести она:
Гвоздика лепестки ланит
И губ её в себе хранит;
Фиалки выглянул цветок, -
В нём взор любимой синеок;
А в розе с персиком течёт
Младая кровь её, что мёд.
- То правда, - счёл я; и потом
Цветы живые рвал кругом,
Букету радуясь… Но вмиг
Он на груди моей поник.
Любовь сказала: - Роковой
Вы одинаковы судьбой;
Все радости, что видел ты,
Умрут однажды, как цветы;
И грёз о ней увянет цвет,
Как прежних прелестей букет.


В безмолвии ночном на брачном ложе
бесплодным предаёшься ты мечтам.
Щекочут нервы, и тоска нас гложет,
когда чего-то не хватает нам.

    Ты мысленно богат. Увы, беднее
    в реальности фантазии твои.
    Так хочется побольше, подлиннее,
    а глянешь: маленький и толстый –
    C'est la vie!

Она должна быть гибкой, как минога,
высокой, бёдрами уметь вилять,
блондинкой, пухлой (но совсем немного),
и чтоб волос вилась густая прядь…

    Привычки всё – одна другой вреднее,
    всё спешка, видимость любви…
    Так хочется побольше, подлиннее,
    а глянешь: маленький и толстый –

Желаешь трубки светлой с перламутром, -
нет, тёмную пришлось приобрести.
Мечтаешь ты трусцою бегать утром, -
и не бежишь. Почти… почти…

    Был кайзер… вот республика… Но с нею
    что изменилось? Душу не трави!
    Так хочется побольше, подлиннее,
    а глянешь: маленький и толстый –

Роберт Геррик. (Н-441) Маргариткам – не закрывайтесь так быстро

Не закрывайтесь быстро так, -
Медлительная ночь
Ещё не гонит день во мрак
Иль солнце с неба прочь.

И бархатцев не скрылся цвет, -
Их сумрак не страшит;
Ещё звезды пастушьей свет
Поля не серебрит.

Вот очи Юлия сомкнёт,
Что дарят благодать,
И всем решить придёт черёд:
Жить или умирать.

Роберт Геррик. (H-500) Госпоже Дороти Парсонз

Если спросишь, почему
Охладел я вдруг к письму, -
То скажу: в душе моей
Ты и слаще, и милей.

У.Шекспир. Сонет 101

О, Муза, что не слышен голос твой
Для красоты и правды прославленья?
Моя любовь – источник их живой,
Достоинство твоё и вдохновенье.

Иль скажешь ты, мол, правде не нужны
Прикрасы, - не имеет правда цвета,
Что истинной красе они вредны,
Лишь портит совершенство примесь эта?

Да, выше он хвалы, но немота
Тебе, лентяйка Муза, не простится;
Пусть гимн поют ему твои уста,
Чтоб злато пережил с его гробницы.

Пой, Муза, пой! – и вечно будет жив,
Кто ныне так прекрасен и правдив.

Роберт Геррик. (Н-599) О Люции

Люцию губки дать молил,
Но был отвергнут я, не мил;
Скажи: спрошу ль её опять,
Придя невинности лишать?

Роберт Геррик. (H-404) Об Электре

Возлюбленная встала с ложа –
Как это на зарю похоже;
А встала и уже одета –
Восход напоминает это.

Роберт Геррик. (H-741) Зубки Юлии

У милой зубки с жемчугом сравнимы
В устах Зенобии, на девах Рима.

Зенобия – царица древней Пальмиры, завоёванной римлянами (близ современного города Тадмор, Сирия). Славилась своими удивительно белыми зубами, сравниваемыми с жемчужинами.

Роберт Геррик. (H-248) Подарок, принесённый пчелой

Лети к моей возлюбленной, пчела,
Скажи, что мой подарок принесла,
И на её устах оставь нектар,
И проследи, понравился ли дар;
А если нет, пусть траурный твой гул
Ей возвестит: навеки я уснул.

Роберт Геррик. (H-485) Ещё раз по поводу её

Как не идти, любя, за ней, желанной,
Чья даже тень всегда благоуханна?
Как мне не целовать её, коль в ней
Бальзам и нард, и мирра, и шалфей?

Роберт Геррик. (H-230) На перси Юлии

Открой мне перси, Юлия моя,
И, чистоты небесной не тая,
Мне разреши устами к ним прильнуть,
Восхи́тив непорочный млечный путь.

Роберт Геррик. (H-1018) Клятва Венере

Счастлив был я, лицезрев
Ночью лучшую из дев;
Днём увижу ту красу –
Роз тебе преподнесу!

Роберт Геррик. (H-805) Свадебный пирог

Из лучшей, Юлия, муки
Пирог на свадьбу испеки:
Тобой замешенное тесто
Миндальным назовёт невеста;
Иль поцелуй его разок, -
Вкуснее с пряностью пирог.

Роберт Геррик. (H-1090) Его договор с Юлией, или торжественное заявление

Что сердце ранишь мне насквозь,
Как будто вечно быть нам врозь? –
Я клялся (зря ты не кори!),
Что через день иль два, иль три
Вновь буду у твоей двери.
А коль не веришь клятве той,
Тогда прими зарок другой:
Средь алых роз твоих ланит
Слеза росинкою блестит;
Скорей, чем я назад вернусь,
Она не высохнет – клянусь;
Я, прежде чем пойду, прощён,
Наполовину возвращён.

Роберт Геррик. (H-876) Как его душа была поймана в ловушку

Моя душа возликовала,
Найдя бутоны розы алой
У Юлии среди ланит, -
Вот новой Розамонды вид!
Но, розы пышные сбирая,
Попала вдруг душа простая
В ловушку: девы завиток
Поймал бедняжку, как силок;
С тех пор душа моя в неволе
И радуется ей всё боле.

Роберт Геррик. (H-807) Похороны

Земли так мало, чтобы всякий жил;
Но всем найдётся место для могил.


Man may want land to live in; but for all
Nature finds out some place for burial.

Роберт Геррик. (H-156) Юлии (II)

Дозволь мне, Юлия, уйти сейчас,
Иль рядом быть любовью дай приказ.
Коль скажешь, чтобы вместе жил с тобой,
Шатёр я здесь раскину дорогой.
А коль прогонишь, я один готов
Жить там, где никаких не слышно слов.

Роберт Геррик. (Н-32) Браслет из помандеров

Совместно с Мариной Новиковой

Прислала Юлия привет –
Благоухающий браслет;
Целуя дар, мечтал о милой,
Что украшенье надушила.

Помандер – душистый шарик из ароматного яблока или лимона, изготовленный и высушенный по специальной технологии с применением гвоздики и корицы. В XV-XVI в.в. помандер носили на себе знатные дамы. Считалось, что он очищает воздух.

Роберт Геррик. (H-38) Возлюбленной, которая недовольна тем, что он не развлекает её и не говорит с ней

Винишь, что не люблю, что локон твой
Не трогаю губами иль рукой,
Что, не стремясь к забавам при свечах,
Я чёртикам не льщу в твоих очах, -
Так признаю: в своей любви заветной
Чем больше я люблю, тем незаметней.
Скорбь малая шумна; бочонок полный
Звук слабый издаёт, и громок – полый.
Безмолвна глубь морей; а тот поток,
Где бурное теченье – не глубок.
Вот и любовь, когда нема она,
Глубины открывает, что без дна.
И потому ты не услышишь вновь,
Как велика к тебе моя любовь.

Роберт Геррик. (H-1031) Правда и ложь

Где ложь, где правда, - разница видна:
Ложь плодовита, правда – лишь одна.

Robert Herrick

Twixt truth and error, there's this difference known
Error is fruitful, truth is only one.

Роберт Геррик. (H-709) Слёзы и смех

От мысли, что навек покинешь нас,
Ты плачешь. Смейся! – ведь не сей же час.

Robert Herrick

Knew'st thou one month would take thy life away,
Thou'dst weep; but laugh, should it not last a day.

Роберт Геррик. (H-687) Радуга, или необыкновенный завет

Когда, подобно небу в тучах,
Я лил потоки слёз горючих,
Взгляд милой Юлии тотчас,
Как луч, моих коснулся глаз.
И тут – не чудо ли свершилось! –
Улыбкой радуга явилась, -
Заветом, что меня опять
Не будут слёзы затоплять.

Роберт Геррик. (Н-41) Лоза

Мне снилось, что отросток мой
Вдруг стал не плотью, а лозой,
И – чудо! – поползла она,
Моей Люцией пленена.
Цеплялись усики хитро
За ножки милой, за бедро,
За талию, - любой извив
Узнал я, стеблем обхватив;
С висков (достиг я головы)
Свисали гроздья, средь листвы
Богатства пряча, - таковы,
Что мнилось мне: Люции вид
И Вакха юного затмит.
Мой волос шею обвивал
И руки нежные вязал,
Чтоб шевельнуться не могла
Та, что прекрасна и мила.
Когда ж проник я, дерзкий плут,
В места, что девы берегут, -
Таких блаженств я там вкусил!..
Но пробудил меня сей пыл,
И – ах! – нашёл я орган свой
Стволом скорее, чем лозой.

Роберт Геррик. (H-160) Дианиме (II)

Не льстись, что свет твоих очей
Сиянья звёздного сильней,
Что все сердца пленил их взор,
Твоё ж свободно до сих пор,
И что, влюбившись в локон твой,
Вдруг стихнет ветер озорной;
Знай: тот рубин, что носишь ты
На ушке дивной красоты,
Прекрасным будет и тогда,
Когда твой блеск сотрут года.

Роберт Геррик. (Н-663) Электре (IV)

Просить не смею у тебя    

Ни поцелуя сласть,
Ни губ улыбку, - и любя,
Боюсь в гордыню впасть.

Нет, нет, желаний всех предел:
Мне только бы опять
Лобзать тот ветерок, что смел
Тебя поцеловать.

Роберт Геррик. (H-499) Юлии (III)

Юлия, умру, закрой
Взгляд поэта неживой;
Вздох последний мой, прошу я,
Ты одна прими, целуя.


Э(ндрю) Л(энгу)

Где города седых равнин?
И где Вефиль, кумир златой?
Калах, что взнёс Тувалкаин?
И Сеннаар эпохи той,
Когда в Сиддим ходил войной
Царь Амрафел и пал, сражён,
И в ад низвергнут смоляной.
Где города былых времён?

Где ныне чудо-исполин –
Карнакский храм, богов покой?
Луксор таит среди руин
Священных букв укор немой.
Там крик совы, шакала вой,
Змеи шуршанье – и вдогон,
Как в раковине, гул глухой:
Где города былых времён?

Где Сузы, коих властелин
Зря Астинь ждал на пир хмельной,
Где Мифридат считал один
Всю дань, заведуя казной,
И Неемия преблагой
Был словом Божьим вдохновлён
На возвращенье в град святой?
Где города былых времён?


Принц, жалок их удел земной:
Над скорбным перечнем имён
Забвение прошло волной.
Где города былых времён?

Джордж Герберт. Странствие. The Pilgrimage

Я долго шёл к высокому холму
Моей надежды.
О, как же тяжек путь к нему!
Пройдя тропою узкой между
Отчаяния бездной и скалой
Гордыни злой,

На луг Мечтаний с множеством цветов
Я вышел вскоре
И здесь остаться был готов;
Но недосуг... Дорогу торя,
Пройти я смог сквозь заросли Забот
Не без хлопот.

И в пустошь дикой Страсти я ступил;
Порой богата
Та местность. Но угас мой пыл, -
Всего я здесь лишился злата;
Лишь ангел*, что зашил мне друг-портной,
Всегда со мной.

...И вот холма достиг я наконец!
К заветной цели,
К надежде, где пути венец,
Карабкаюсь я еле-еле...
Увы! Там в озере вода одна –
И солона.

Как жала ос, меня пронзила боль, -
Везде страданье;
Я возопил: «О, мой Король!
Ужель мне слёзы – наказанье?»
…Потом лишь мною в сердце был прознан

Мой холм был дальше. Прочь отсюда, прочь!
Мне крик навстречу:
«Живым тот путь не превозмочь!»
«Коль так отвратно всё, - отвечу, -
И смерть прекрасна на пути моём,
И тихий дом».

* Ангел - золотая монета, получившая своё название по изображению архангела Михаила, убивающего дракона

Роберт Геррик. (H-1088) Себе (XIV)

Брожу я, утомлённый пилигрим,
Почти полсотни лет путём своим;
Я за собой оставил долгий след,
Но в самом деле жил не много лет.
Кто славой горд годов его седых,
Уж не живёт, но проживает их;
Другому шестьдесят, он полон сил, -
А на поверку – тридцати не жил.
Тот жив, кто в добродетели живёт,
И тот мертвец, кому грехи как мёд.

Robert Herrick

A wearied pilgrim I have wander'd here,
Twice five-and-twenty, bate me but one year;
Long I have lasted in this world; 'tis true
But yet those years that I have lived, but few.
Who by his gray hairs doth his lustres tell,
Lives not those years, but he that lives them well:
One man has reach'd his sixty years, but he
Of all those three-score has not lived half three:
He lives who lives to virtue; men who cast
Their ends for pleasure, do not live, but last.

Роберт Геррик. (H-527) На его седину

Не беги меня, постой!
Дева, знаю, что седой;
Розу белую в букет
Вставишь ты, - и алых цвет
Станет ярче рядом с ней.
Близ моих седин черней,
Краше смоль твоих кудрей;
На холсты взгляни, к примеру,
Где к Вулкану льнёт Венера.


Fly me not, though I be gray,
Lady, this I know you'll say;
Better look the roses red,
When with white commingled.
Black your hairs are; mine are white;
This begets the more delight,
When things meet most opposite;
As in pictures we descry
Venus standing Vulcan by.

Роберт Геррик. (Н-45) Цветник из роз

Прекрасна роза в цветниках.
Но краше и пышней
Её бутоны на щеках
У Юлии моей.

Robert Herrick

One asked me where the roses grew.
I bade him not go seek,
But forthwith bade my Julia show
A bud in either cheek.

Роберт Геррик. (H-70) Четыре сладких месяца

Вот Эйприл с ливнями я встречу, -
Она цветам весны предтеча;
Улыбкой Мэй одарит вслед, -
Наряд пышней и ярче цвет;
А Джун в сверкании камей
Ещё прекрасней и щедрей;
Но Джули всех затмит, - она
Богатства всякого полна.


First, April, she with mellow showers
Opens the way for early flowers;
Then after her comes smiling May,
In a more rich and sweet array;
Next enters June, and brings us more
Gems than those two that went before;
Then, lastly, July comes, and she
More wealth brings in than all those three.

Роберт Геррик. (H-954) Себе (XII)

Забытый миром, сам себе чужой,
Невидим и неслышим, под плитой
Я в гробовой тиши обрёл покой.

Robert Herrick

Lost to the world; lost to myself; alone
Here now I rest under this marble stone,
In depth of silence, heard and seen of none.

Роберт Геррик. (H-157) Себе (II)

О, горе! – от любви томленья
Не нахожу я исцеленья.
Ах! убеждаюсь вновь и вновь:
Нет зелья вылечить любовь.
Одно лекарство против хвори –
То смерть, конец любому горю.

Robert Herrick

Love-sick I am, and must endure
A desperate grief, that finds no cure.
Ah me! I try; and trying, prove
No herbs have power to cure love.
Only one sovereign salve I know,
And that is death, the end of woe.

Роберт Геррик. (Н-43) Себе (I)

Юн я был, теперь – старик;
Но, пока мой пыл не сник,
Я прелестницу, игрив,
Трону, как лоза, обвив;
На коленке девы той
Стихну, будто неживой;
И воскресну, коль она
В щёку чмокнет, смущена.
Это ж ясно наперёд:
Всех любовь переживёт.

Robert Herrick

Young I was, but now am old,
But I am not yet grown cold;
I can play, and I can twine
'Bout a virgin like a vine:
In her lap too I can lie
Melting, and in fancy die;
And return to life if she
Claps my cheek, or kisseth me:
Thus, and thus it now appears
That our love outlasts our years.

Роберт Геррик. (H-349) Её ножки

Я б ножки Юлии лобзал украдкой,
Что, как яичко, и белы и гладки.

Robert Herrick

Fain would I kiss my Julia’s dainty leg,
Which is as white and hairless as an egg.

Роберт Геррик. (Н-742) На её плач

Она в слезах, и, кажется, залит
Огонь любви, пылавший средь ланит.

Robert Herrick

She wept upon her cheeks, and weeping so,
She seem’d to quench love’s fire that there did glow.

У.Шекспир. Сонет 100

О, Муза, где ты? Иль забыла ты
Того, кто дарит свет и вдохновенье?
Иль пьесам, что никчёмны и пусты,
Скудея, отдала ты предпочтенье?

Вернись же, Муза, и, как прежде, пой,
Стихом искусным праздность искупая;
Пусть будет этот стих тому хвалой,
Кто в каждой строчке – красота живая.

Взгляни, лентяйка Муза: лик любви
Уже морщины бороздят, возможно;
А коли так, - со смехом объяви,
Что разрушенья Временем ничтожны.

Восславь черты моей любви скорей,
Чем Время сгубит их косой своей.

Я хожу по земле...

* * *
Я хожу по земле -
оставляю следы.
Я на небо гляжу.
От меня до звезды
расстоянье руки.
Но я руки засунул в карманы.

Я дышу, чтобы пела
душа подо льдом.
Я пишу, чтобы ветер
читал перед сном.
А во всем остальном
я такой же, как все графоманы.


Роберт Геррик. (Н-88) Юлии

Ах, Юлия моя, прельщаешь ты
Богатствами изящной красоты!
На голове твоей сплетенье кос
Увенчано короною из роз;
Вкруг шеи в ожерелье из камней –
Рубин, алмаз, жемчу́г со дна морей;
На палец перстенёк златой надет;
Вокруг запястья – дорогой браслет;
Меж персей – белых лебедей – блестит
Сапфир, а чуть пониже – хризолит.
Про твой прелестный клад, что потаён,
Пусть знают лишь опал и халцедон.

У.Шекспир. Сонет 99

Фиалке я бросал такой упрёк:
«Что ж ты из уст любви моей украла
Свой аромат! И цвет пурпурных щёк
Тобой у друга взят из вены алой,
Дабы окрасить каждый лепесток».

В лилее – красота твоей руки,
Твой локон краден почкой майорана;
И роза в страхе – белые цветки,
Другая роза – от смущенья рдяна,

У третьей (не бела и не красна) –
И оба цвета, и твоё дыханье;
За эту кражу дерзкую она
Достанется червям на растерзанье.

И так любой цветок наперечёт
Иль цвет, иль запах у тебя крадёт.

У.Шекспир. Сонет 98

Увы, разлукой стала нам весна,
Когда апрель, нарядами гордясь,
Свой юный пыл растрачивал сполна,
И сам старик Сатурн пускался в пляс.

Ни пенье птиц, ни сладкий аромат,
Ни многоцветность буйная земли
Не радовали мой потухший взгляд
И сердца летней сказкой не зажгли.

Я белых лилий не хвалил бутон,
У роз не славил алого венца;
Прекрасен облик их, и всё же он –
Лишь копия тебя как образца.

Зима в моей душе; и не с тобой –
С твоею тенью занят я игрой.

Роберт Геррик. (H-198) Невозможности: его другу

Мой добрый друг, коль знаешь ты,
Как из семян растут цветы;
Коль знаешь ты, как солнца свет
Румянит грушу и ранет;
Коль знаешь, как в ручьях вода
Становится кусками льда,
И то, как ливень проливной
Вновь зашумит морской волной;
Коль знаешь, как средь тишины
К нам, крадучись, приходят сны, -
Тогда узнай: когда же вновь
Верну я прежнюю любовь.

У.Шекспир. Сонет 97

В душе моей зима – от расставанья
С тобою, радость мимолётных дней.
Декабрь. Какое всюду обнищанье!
Как холодно в кромешной тьме твоей!

Ещё недавно лета было время;
И осень, изобилия полна,
Несла в себе весны беспутной бремя, -
По смерти мужа на сносях жена.

Но сердце изобилию не радо, -
Как без отца рождению сирот;
Ах! Лето для меня – когда ты рядом,
А без тебя и птица не поёт;

Иль запоёт, - но так уныло пенье,
Что блёкнет лист, - нет от зимы спасенья.

Роберт Геррик. (Н-75) Рубины и жемчуга

Спросили: где, зари красней,
Растёт чудесный лал? –
На губки Юлии моей
Я молча указал.
Спросили: где растёт жемчу́г? –
Сказал своей любви:
Открой уста, мой нежный друг,
Жемчужины яви!

Роберт Геррик. (Н-1) Краткое содержание его книги

Пою поля, пенаты, пенье птах,
Апрель и Май, Июнь, Июль в цветах.
Пою про жатву, праздник храмовой,
Сочельник, святки, свадьбы, пир горой.
Пишу про юность, про любовь, про тех,
На ком лежит непостоянства грех.
Пою росу и запахи дождей,
Бальзам и амбру, пряности, елей.
Пишу о смене дней, о том, как стал
Цветок у лилий бел, у розы – ал.
Про сумерки пишу, пою про сны,
Где Мэб и эльфы колдовать вольны.
Пишу про ад; и верить я готов,
Что Небеса узрю в конце концов.

Роберт Геррик. (H-267) Антее, завладевшей им безраздельно

Велишь мне жить, - я буду жить,
Служа тебе одной;
Велишь любить, - из сердца нить
Соединит с тобой.

Любовь – то море, то причал,
То буря, то покой…
Любовь, которой мир не знал,
Я разделю с тобой.

Прикажешь сердцу не стучать, -
Его прервётся бой;
Поставь на нём тоски печать, -
Поникну пред тобой.

Велишь заплакать, - я навзрыд
Заплачу… И, слепой,
Слезами сердца, что болит,
Поплачу над тобой.

Велишь, - в отчаянье впаду
Под тисом, сам не свой;
Велишь, - в могильный мрак сойду
Я следом за тобой.

Ты – жизнь моя, любовь моя…
И сердцем, и душой, -
Живым ли, мёртвым буду я, -
Но навсегда – с тобой!

У.Шекспир. Сонет 96

Те в шалостях младых тебя корят,
А тех пленяет молодость шальная;
Но ты в себя влюбляешь всех подряд,
Свои грехи красою прикрывая.

Фальшивый камень примут за алмаз,
Коль в перстень королевы он оправлен, -
И твой порок для восхищённых глаз
Покажется достоинством обставлен.

Как много агнцев обмануть бы мог
Злой волк, надев наряд из шкур овечьих!
О, сколько б ты сердец к себе привлёк,
Когда б красой своей решил увлечь их!

Не делай так! Ты мной ещё любим!
И честь моя – под именем твоим.


Чтой-то мало, мало фетов
и ахматовых живьём!
Неприличные куплеты
мы поетому поём.

Нынче ходют на гулянки
геи сплошь да лесбиянки.
Даже Паша-тракторист
нынче транссексуалист!

Спичка тёрлась о коробку,
тёрлась, тёрлась и ... зажглась.
Вот така у лесбиянок
зажигательная страсть!

По посёлку я прошла,
алкаша в кустах нашла.
Ну, до чего ж наахалась,
пока с бутылкой трахалась!

Ах, ты шляпа-малолетка!
Ах, ты носик - две сопли!
Потерял свою пипетку
в половой моей щели.

Вся округа влюблена
В Маньку-Клеопатру.
Eбиптяночка она
У кинотеатра.

Кабы я имел ботинки,
то давно б убёг от жинки.
Кабы не был дураком,
убежал бы босиком!

От науки сох и чах
парень замечательный.
Стал девчонок замечать -
высох окончательно!

У.Шекспир. Сонет 95

Ты даже свой позор украсить смог!
Он, как червяк в бутоне ароматном,
Уродует прекрасный твой цветок, -
Но в прелестях ты скрыл порока пятна.

И языкам, что предаются злу,
Дела твои не выказать дурными;
Хулу преображает в похвалу
Твоё повсюду славимое имя.

Какой дворец достался тем грехам,
Что предпочли тебя для их жилища! -
Грязь под красою не видна глазам,
А внешне всех красивей ты и чище.

Но лучший остроту теряет нож,
Используемый там, где он не гож.

Джордж Герберт. Пасхальные крылья. Easter-wings

Глуп человек: в богатстве сотворён,
Он тратит дар среди тщеты;
В своём транжирстве он
До нищеты
О Бог,
Дозволь чуть свет
Взлететь, как жавронок,
И песнь воспеть Твоих побед;
О, сделай так, чтоб я воскреснуть мог!

Печаль я рано встретил; и с тех пор
Мне наказанье за грехи -
Болезни и позор;
И стал я хил
О Бог!
Дозволь с Тобой
Познать, как Ты высок;
Дай крылья мне, чтоб я душой
Израненной скорей воскреснуть мог.

Р.М.Рильке. Одиночество. Einsamkeit (ОБГ и АСу вкупе с Киповым)

Ты, одиночество святое,
Своим богатством, чистотою
Проснувшийся напомнишь сад.

О, одиночество! пред сердцем
Захлопни золотую дверцу
К желаньям, что за ней стоят.

У.Шекспир. Сонет 94

Кто власть имеет, но сочтёт за грех
Во зло направить силу этой власти,
Кто, искушеньем будучи для всех,
Сам суть скала – незыблем и бесстрастен, -

Тому даются до скончанья дней
Небесная краса, дары земные;
Он – повелитель внешности своей,
Тогда как слуги ей – все остальные.

Прекрасные цветы для лета – мёд,
Хоть безразличны к жизни посторонней;
Но если изнутри цветок гниёт,
Здесь и простой сорняк его достойней.

Дух у порочной лилии таков,
Что хуже, чем у грубых сорняков.

Джордж Герберт. Добродетель. Vertue

Прекрасный день: навек, не на мгновенье
Земля и небо венчаны. И всё ж
Роса оплачет в ночь твоё паденье,
          И ты уйдёшь.

Прекрасен вид у розы кошенильной, -
От умиления слезу смахнёшь;
Но корень твой всегда во тьме могильной –
          И ты умрёшь.

Прекрасная весна, где ароматы
Душистых дней и роз, - и твой ларец
Закроет Смерти длань… Всему когда-то
          Придёт конец.

И лишь душа, чья сущность – добродетель, -
Не старится, не сохнет, не гниёт,
Но, соглядатай тления, на свете
          Одна живёт.

У.Шекспир. Сонет 93

Я буду жить, твою приемля ложь, -
Как муж обманутый; не видит око,
Что лик любви на прежний не похож;
Твой взор со мной, а сердце так далёко.

И если нет вражды в глазах твоих,
То как мне обнаружить отчужденье?
Предательство на лицах у других
По хмурому заметно выраженью,

Тебе ж, - так решено на небесах, -
Одной любовью суждено лучиться;
Пусть в мыслях ты изменчив и в страстях,
Любовь навек вошла в твои зеницы.

Приятно Евы яблоко на вид,
Но и краса, бывает, зло таит.


Материк заматерился.
Острова острить устали.
Реки речи изрекают.
Горы гордыми вдруг стали.
Ха-ха-ха! - хохочут хаты.
И деревья - точно птицы...

Не ложися на закате,
А не то и чёрт приснится!



Сад наш давно заброшенный.
Холод и листопад.
Я уже съел моpоженое,
Ты уже невпопад.

Осень ли это pанняя,
Или печать табу,
Hо не гоpят желанием
Листья опавших губ.

Что ж, уходя, встpевоженный,
Я уношу с собой
Палочку от моpоженого
И поцелуй - шальной?

1989, 2003

У.Шекспир. Сонет 92

Тебе не скрыться от моих очей,
Пока я жив, - судьба связала нас;
Но нет мне жизни без любви твоей;
Разлюбишь ты – и я умру тотчас.

Страшна ли наихудшая беда,
Коль меньшее из зол меня убьёт?
Я лучшего достоин, чем всегда
Твои причуды принимать в расчёт.

Изменой ты не можешь досадить, -
В момент сразит меня такой удар.
О, счастлив я тобой любимым быть
И счастлив буду смерть принять как дар!

Но есть ли где блаженство без пятна?
Боюсь, ты лжёшь, и ложь мне не видна.

Оскар Уайльд. Impression du Matin

Ноктюрна золото и синь
Гармония сменила в сером;
Бот, охристым гружёный сеном,
Отчалил. И озноб, и стынь.

Туман, домов меняя вид,
Расправил бледно-жёлтый полог;
И кажется, что свод Сент-Пола,
Как шар, над городом висит.

Вдруг жизнь проснулась: по мостам
Повозок сельских вереницы
Загрохотали; с криком птица
Летит навстречу небесам.

И утро поцелуи шлёт
Девице с тусклыми кудрями;
Она одна под фонарями:
Уста – огонь, а сердце – лёд.


Будет дождь и сильный ветеp -
так накаpкал фаталист.
К твоему окну пpилипнет


Ты увидишь, как, слабея,
он сползает
ниже -
к той чеpте своей последней,
обозначенной каpнизом.

Подойди к нему поближе!

Он такой, как все
только бледный и лохматый,
и слепой...
Вдpуг вздpогнешь ты,
будто в чём-то виновата.

Hе пугайся!
Это гpом...




Я всем говорил о добре ради добра.
Я видел сегодня завтра через вчера.
Я объявлял войну вóронам и волкам.
Но кому это нужно?

Всегда всё было, всегда всё будет и есть.
Надо просто идти, молча нести свой крест.
Кем бы ты ни был – грешником или святым, -
Главное в этой жизни – остаться живым!


У.Шекспир. Сонет 91

Кто горд происхожденьем, кто талантом,
Кто силою, кто толстым кошельком,
Кто одеяньем с новомодным кантом,
Кто ястребом иль псом, кто рысаком...

И есть своя у каждого отрада,
Которая превыше остальных;
Мне ж радость не одна дана в награду,
Но все в одной и больше всех других.

Любовь твоя – вот что желанней трона,
Казны богаче, краше, чем наряд,
Азартней верховой езды и гона;
Ты мой – и горд я, и безмерно рад.

Лишь одного страшусь, что в одночасье
Отнимешь у меня ты это счастье.

У.Шекспир. Сонет 89

Я соглашусь, - пусть некий мой порок
Твоей измене служит оправданьем;
Скажи прямому мне, что хромоног,
Хромать начну по твоему желанью.

Так очернить не сможешь ты, стремясь
Поставить точку в наших отношеньях,
Как самого себя втопчу я в грязь;
Опять чужой, уйду без возраженья,

Вовек не встречусь на пути твоём
И звать тебя не буду, друг мой славный, -
Чтоб невзначай не выдать, что знаком
И связан был с тобою дружбой давней.

Готов я стать противником своим:
Кто враг тебе, тот мною не любим.

У.Шекспир. Сонет 88

Когда любви нарушишь ты обет,
Предав презренью все мои заслуги,
Я поддержу тебя, себе во вред,
И мной, поверь, не будешь ты поруган.

Сколь я порочен, - знаю лучше всех,
И говорить об этом буду въяве,
Чтоб только стало ясно: я твой грех;
Ты ж, друга потеряв, прибавишь в славе.

Тут польза может быть и для меня:
Ведь мысли о тебе – уже награда,
А коль тому, что так унижен я,
Рад будешь ты, то мне – вдвойне отрада.

Люблю! И такова моя любовь,
Что зло твоё терплю я вновь и вновь.


Сердца гербарий
В книге забытой любви.
То – валентинка.

В море житейском
К ночеру тихо плывёт
Лодка улыбки.

в синем небе бе-
лый лебедь плавномедлен-
но плывёт – облак

Потому что никто...

* * *

Потому что никто не откроет дверь
И никто не поможет расправить крылья
Я уйду в ощущение вечных потерь
И забытых развалин покрытых пылью

Среди глупых камней и горбатых могил
Где фальшивых крестов перелётные птицы
Мне осиновый кол навсегда будет мил
И оградой чугунной ресницы


Роджер Уотерс (Pink Floyd). Эмбрион. Embryo

Любовь – это всё. И всё, что есть я,
Внутри неё и внутри меня.
Я сейчас
Так похож на вас,
Только я очень мал.

Здесь всегда тепло и уют,
Но места мне не хватает тут.
Сколько же ждать,
Чтобы узнать
Солнечный свет вовне?

Странный вокруг слышится звук
И отдаётся в моей голове.
То краснота,
То темнота,
Но где-то рядом – рассвет.

Здесь всегда тепло и уют,
Но места мне не хватает тут.
Тихий шор-
ох – я пошёл.
Я увижу солнечное шоу!


У.Шекспир. Сонет 87

Прощай! я слишком дорожу тобою,
Чтоб клад такой держать в своём владенье;
Твоё богатство возросло с лихвою;
И сам желаешь ты освобожденья.

Удерживать? – старания напрасны,
Коль не имеешь ни заслуг, ни званья;
Нет, не достоин я щедрот прекрасных,
Ты вправе возвратить свои даянья.

Своей цены не зная, безрассудно
Вручил ты бедняку подарок знатный;
И, чтобы не растратить дар твой чудный,
Теперь его я отдаю обратно.

Мне снилось: я король, в моей ты власти;
Но это было лишь во сне, к несчастью.

Синее небо...

* * *

Синее небо,
где облакá белкá,
и чёрный
с ниткой
шарик зрачка.

Зачем так легко
ладонями губ
стрекозу ресниц?



О, Виолетта,
здравствуй! это я,
Пишу к тебе с приветом
сумбур моих растрёпанных стихов
с претензией на утончённость Фета.

О, Виолетта,
подари мне взгляд
и догони его ногами.
Пускай о нас там что-то говорят,
но это, это - между нами...

А знаешь ли, мой маг уже не раз
врубается на группе "Крематорий".
Теперь он знает слово "парафраз"
и что консервы не продукт консерваторий.

И в наших именах
есть музыка.
Ты слышишь, Виолетта?
И если я - расстроенный рояль,
то ты...
ты - золотая флейта лета,
виолончели светлая печаль
и нежное дыхание кларнета!

...О, Виолетта,
я умру сейчас!
Скажи мне,
отчего в тебе так странно
кокетство и отказ
и спорят, спорят непрестанно?..

Ты представляешь,
на моём окне
фиалка расцвела!
И пышным цветом
фантазии цветут в моей душе:
как будто мы с тобою, Виолетта,
идём туда, где всё объято сном.
Там время и пространство, Виолетта, -
всего лишь выдумка поэтов.
И двое там становятся одно.

И двое там становятся одно...

Я, кажется, переступил черту,
давая волю ручке и руке.
Но я устал смотреть на пустоту,
отыскивая Небо в потолке...

О, Виолетта!

1995, 2003

Проснёшься ты...

* * *

Проснёшься ты,
трамвай зари разбудит звуки утра,
и убежишь смотреть, как солнце
собирает перламутры
стучат так часто-часто,
как будто время наверстать стремится


Уильям Шекспир. Сонет 130 (ШЕСТОН №4)

Моей любимой взор – не солнца свет, (С.Соколов)
Коралл затмит собой цвет алых губ, (А.Велигжанин)
Темнее снега милой кожи цвет, (К.Иванов)
А волос, точно проволока, груб. (С.Шестаков)

Цветов Дамаска – красно-белых роз (Третьяк-Неизвестных)
В помине нет у милой на щеках; (М.Иванова)
И не сравнится запах чёрных кос (О.Румер)
С тем ароматом, что живёт в духах. (П.Бобцов)

В её речах отраду нахожу, (А.Финкель)
Но музыка звучит куда милей. (Д.Лентин)
О поступи богинь я не сужу, - (Plus)
Богиня сердца ходит по земле. (А.Яни)

Но я клянусь – она прекрасней тех, (А.Кузнецов)
Кому сравнений ложь даёт успех. (А.Лукьянов)

У.Шекспир. Сонет 86

Его ль поднявший парус гордый стих,
К твоим богатствам повернув кормило,
Хоронит зрелость замыслов моих,
Мой мозг-утробу делая могилой?

Его ли дух бессмертною строкой
Заветный дар мой предаёт забвенью?
О нет! Ни он, ни друг его ночной
Убить во мне не могут вдохновенья.

Ни он, ни тот, кто тайно при свечах
Перу его диктует предписанья,
Верх надо мною не возьмут; и страх
Не есть причина моего молчанья.

Когда его стихи ты похвалил,
Тогда умолкнул я, лишённый сил.

У.Шекспир. Сонет 85

Моя безмолвна Муза средь других,
Что в честь твою возвысили свой глас
И золотым пером выводят стих,
Исполненный изысканнейших фраз.

Я не словами – мыслями богат,
И, точно дьяк неграмотный, порой,
Венчая вдохновенных гимнов ряд,
«Аминь» шепчу, согласный с похвалой.

«Так», «Истинно», - твержу я про себя
И более хвалу воздать готов;
Тобой живёт душа моя, любя, -
Любовь её превыше всяких слов.

Других цени за красноречья дух,
Меня – за мысли страстные не вслух.

У.Шекспир. Сонет 84

Кто скажет лучше? «Ты есть только ты», -
Возможно ли превыше восхваленье?
Чей образец природной красоты
С твоим богатством выдержит сравненье?

Бездарен стихоплёт, и стих убог,
Коль адресату не прибавит славы;
Кто передать пером искусным смог,
Что ты есть ты, - лишь тот Поэт по праву.

Пусть копию с тебя напишет он –
То, что природой создано как чудо,
И красоты цветущей эталон
Его перо и ум восславит всюду.

А ты внимаешь лести, что пятном
Легла на чудном облике твоём.

Зачем я пришёл сюда?..

* * *

Зачем я пришёл сюда? -
здесь нет.
Здесь слишком сладка еда
не горит свет.
И ты тут совсем не та:
не узнаю
в привычных твоих чертах
А, может, я не знаком
с тобой, которая ты?
А, может, ты под замком
всевластия темноты?..
Пойдём же, где свет горит!
Не слушай их липкий мёд.
Я знаю: у них внутри



Вижу тень наискосок,
Рыжий берег с полоской ила.
Я готов целовать песок,
По которому ты ходила.
(Из песен группы "Трудное детство")

Она была прекрасной дамой,
Хоть сыпался с неё песок,
И сыпался не то чтоб прямо,
Но как-то всё наискосок.

А он был в детстве трудным очень.
Никто его не воспитал.
Не мог он рассказать, что хочет,
И всё песочек целовал.

Не скоро разум в нём проснулся,
И понял он: что, где и чем...
Но только к ней он прикоснулся,
Она рассыпалась совсем.


У.Шекспир. Сонет 83

Твоей красе румяна не нужны,
И я хвалу воздал ей без прикрас;
Поверь: богатства, что тебе даны,
Намного превосходят слов запас.

И потому я нерадивым стал,
Что сам твой облик может доказать:
Любой из выросших талантов мал,
Чтоб отыскать слова тебе подстать.

Молчанье – не в ряду моих заслуг,
Но, словно грех, в вину мне ставишь ты;
Знай: восхваленья, что слышны вокруг,
Забвение несут для красоты.

Твой полный страсти лучезарный взгляд
И два поэта не изобразят.

Я б памятник себе воздвиг...

* * *

Я б памятник себе воздвиг, да денег нету.
И, сколько ни крути-верти, не стану я поэтом,
как Пушкин, Тютчев, Хлебников и др.,
которых я зачитывал до дыр.
Не быть мне ни певцом, ни музыкантом,
ни даже Ильичём, тем паче - Кантом.
И зарастёт известная тропа
туда, где лягу я в последнем па!

Но мой потрёпанный пиджак
и стулобразный походняк
запомнит всяк!

1993, 2003


Он раздвинул пространство,
которого нет.
Он вошёл в мою тень
и выключил свет.
И разлил на двоих: "За встречу!"

Я подставил ему
открытую грудь.
Я ловлю его взгляд
тяжёлый, как ртуть.
Господи, как я беспечен!

И он режет мой хлеб
и пьёт вино.
Он сосёт мою жизнь.
Но мне всё равно -
я вычислил, что я вечен.

...И когда он поймёт,
что исчерпан до дна
мой дырявый сосуд
кошмарного сна,
я поставлю ему свечку.


ОТ 2,5 ДО 7,5

Андрейка (2 года, 6 месяцев):
- Папа, не каруселься! (т.е. не вертись – прим. СШ)

Андрейка (2 года, 11 месяцев) ест сырники со сметаной:
- Мама, ну что ты мне мало насметанила!

Андрейка (2 года, 11 месяцев):
- Солнце шубку надело.
- Почему?
- Потому что вечером холодно, и солнце надело шубку.

- Андрейка, ты почему такой горячий?
Андрейка (3 года):
- Мне было жарко, и я сгорячился.

Андрейка (3 года) шагает как солдат.
- Андрейка, отдай честь!
Андрейка растерянно оглядывает себя и, не обнаружив чести, говорит жалобным голосом:
- А у меня нету…

- Разбей слово «мама» по слогам.
Андрейка (3 года, 1 месяц) бьёт маму по голове:
- Так?

Андрейка (3 года, 1 месяц):
- Мама – гостиница!
- Почему?
- Потому что она мне конфетку дала.

Папа показывает портрет маленького Ленина, сделанный по пояс:
- Это – маленький Ленин.
Андрейка (3 года, 4 месяца):
- А где у него штаны?

Раньше Андрейке говорили:
- Вот придёт зима, выпадет снег, и тебе будет 4 года.
Весной, в мае неожиданно пошёл снег.
Андрейка (3 года, 4 месяца) растерянно:
- А что, мне уже 4 года?

Андрейка (3 года, 4 месяца):
- Головянный солдатик.
И чуть позже:
- Половянный солдатик.

Андрейка (3 года, 4 месяца). Увидел персики.
- Это – маленький персик. А это - смотри, какой большой перс!

Андрейка (3 года, 7 месяцев):
- Папа, ты почему такой стисный? Ты, что ли, меня стесняешься?

- Нельзя маму по животу бить, у неё в животе лялечка.
Андрейка (3 года, 10 месяцев):
- А как она её съела?

Андрейка (3 года, 10 месяцев):
- Бабуля, дай мне сушку как спасательный круг!

Папа играет на гитаре.
Андрейка (3 года, 10 месяцев):
- Папа, дай мне пострунить!

Андрейка (4 года) рассказывает сказку о царевне-лягушке:
- Жил-был царь. У царя было три сына. Они были такие холостые, что ни в сказке сказать, ни пером описать!..

Андрейка (4 года, 1 месяц) разглядывает яйцо:
- Это желток, а это белток.

Андрейка (4 года, 5 месяцев) не различает понятия «вес» и «цена».
Встал на весы и говорит:
- А сколько я стóю?
Позднее, глядя на большую машину весом около 5-7 кг:
- Тяжёлая – 5 рублей!

Андрейка (4 года, 5 месяцев), увидев косарей, сказал:
- Косачи.

Андрейка (4 года, 5 месяцев):
- Я был холодный, как мороженое, а теперь истеплился.

Андрейка (4 года, 7 месяцев):
- Дядя лысый. Это он себе все волосы вырвал.

Андрейка (4 года, 7 месяцев):
- Слизняк – это улитка бездомная.

Андрейка (4 года, 8 месяцев) рассуждает:
- Днём лампочка спит, а вечером она просыпается. А если её не включать, она будет спать.

В детском саду. Кайрат и Андрейка (5 лет):
- Я первый пришёл!
- Нет, мы первая пара!
- Нет! Я первый, а ты немножко последний!

Сашок схватил пемзу и бегает с ней по комнатам.
Андрейка (5 лет, 1 месяц):
- Папа! Сашка камень взял, которым мама себе пятки щекочет.

Андрейка (5 лет, 6 месяцев):
- Почему я не чувствую, как я расту?

Андрейка (5 лет, 6 месяцев) вместо «рычаг» говорит «ручаг».

Андрейка (6 лет) листает книгу «Три мушкетёра». Увидев короля Людовика, восклицает:
О! Людовик, который людей давит!

Андрейка (6 лет):
- Вот когда у меня выпадут молочные зубы, вырастут мясные.

Андрейка (6 лет):
- Папа! А у тебя нос обмороженный, потому что ты мороженое клевал?

Сашок пристаёт к Андрейке.
Андрейка (6,5 лет):
- Знаешь, какой я твёрдый? Как ударю!

Андрейка (7,5 лет):
- Мама, что такое СПИД?
- СПИД – это синдром приобретённого иммунодефицита.
- А-а, понятно, это то, чего нигде нет!

Сашок (4 года):
- Мама, дай мне бутер в рот!

- Саша, не сиди на полу! Холодно.
Сашок (4,5 года):
- А я не сижу, я на форточках.

Сашок (5 лет) на «крыжовник» говорит «прыжовник».

Весна взбунтовалась...

* * *

Весна взбунтовалась:
ручьи побежали,
и лужи росли.
И у страха зрачки расширялись.
Сосульки свисали,
как чуб Пугачёва.
А в небе
сугробов гробы
и таяли...


У.Шекспир. Сонет 82

Моей ты Музе клятву не давал,
И потому не будет прегрешенья,
Когда, читая чей-то мадригал,
От стихотворца примешь восхваленья.

Прекрасен ты и ликом и умом,
Твой щедрый дар моих похвал превыше;
И потому ты мнишь: другим пером,
Быть может, и верней тебя опишут.

Что ж, тешь себя надеждой! Всё равно,
Послушав их риторики пустые,
Поймёшь: лишь мне действительно дано
Красе твоей найти слова простые.

Румяна прячут бледный цвет ланит,
Тебе же краска только повредит.


Муха зеленучая
Залетела в комнату,
Муха зеленучая
Села на кровать,
Муха зеленучая
Малыша замучила:
Не даёт Андрейчику
В жмурки поиграть.

Папа ловкий,
Папа меткий
Муху выгонит газеткой.
И Андрейка будет спать,
Будет «в жмулки поиглать».

1985, 2003

У.Шекспир. Сонет 81

Мне ль плакать над могилою твоей,
Иль раньше я отправлюсь в мир иной, -
Но ты пребудешь в памяти людей,
И навсегда забудут образ мой.

Тогда как ты бессмертье заслужил,
Я безымянным должен умереть;
Мой холмик не заметят средь могил,
Твоё ж надгробье каждый сможет зреть.

Твой памятник – мой стих; его прочтут
Глаза потомков наших, и, поверь,
Не канет в вечность сей достойный труд,
Когда умолкнут все, кто жив теперь.

Ты будешь жить, прославленный в стихах,
Там, где дыханье духа, - на устах!

Люди! Прошу вас...

Прошу вас: глядите в оба!
Мёртвую Землю не спрятать в гроб.
Дым Хиросимы - робкая проба.
Бог не простит нам подобных проб.

1982, 2003


что тебе надоели мои
шаловливые руки,
а игривый мой взгляд
вызывает эрекцию скуки?
Что ж, я стану столбом,
но утешусь надеждою слабой,
что в натуре увижу,
как каменный гость
зажимается с каменной бабой!


У.Шекспир. Сонет 80

Слабею духом я, когда другой,
Чья лира и мощней и вдохновенней,
Хвалу тебе поёт, и голос мой
Теряется средь этих восхвалений.

Но ты в своих щедротах – океан!
И в споре с галионом горделивым
Мой парус, уповая на талан,
На волнах вольных держится ретиво.

Пусть мелководье остаётся мне,
Пока корабль его в глубоких водах;
Иль мой челнок увидишь ты на дне,
А галион, по-прежнему, в походах.

О, если всё достанется ему, -
Знай: от любви своей я смерть приму!


Среди этих козлов без креста,
Среди рож этих пьяных
Ты одна непорочно чиста,
Точно лотос Сарьяна.

Ты одна бесконечно верна
Подзабытым заветам,
Как сестра и до боли жена,
Как Ромео Джульетта.

Твой божественно белый огонь
Не узреет незрячий...
Положи мне на сердце ладонь
И гори - ещё ярче!



Ради всего святого в мире
простите женщину,

Простите женщину за то,
что женщина – ребро Адама.
Мы без неё, как без него.
За то, что женщина и мама –
одно и то же существо,
простите женщину, мужчины!

Простите женщину за то,
что хочет нравиться она.
Ведь в этом не её вина.
И если стрелы смелых глаз
летят в растерянный анфас,
простите женщину! Она
для этого и рождена.

Простите женщину за то,
что не приходит на каток,
за то, что в самый первый раз
она влюбляется не в вас,
за то, что новая весна
сотрёт другие имена,
растопит памятный каток...
Простите женщину за то...
за то, что женщина она!

Простите женщину за то,
что поцелуем не встречала,
за то, что видела насквозь
и ничего не замечала,
за то, что столько лет подряд
кормила тощими борщами,
простите женщину, она
и не такое нам прощала!

Простите женщину, когда
устав от холода ночей,
она, сгорая от стыда,
заплачет на чужом плече,
когда однажды в поздний час
вдруг скажет, что не любит вас...

Простите женщину!

...Уйдём дорогой никуда,
нигде-то встрече будем рады.
Простите женщину, когда...
когда уже прощать не надо.

У.Шекспир. Сонет 79

Пока тебя один я воспевал,
Все грации твои вмещал мой стих;
Теперь же он беспомощен и вял,
А Муза предпочла, увы, других.

О, несомненно, чудный твой портрет
Достоин лучшего, чем я, творца;
Но что бы ни дарил тебе поэт,
Из твоего украдено ларца.

Тебя он грабит, а не сам творит:
Вот славит добродетель, - так она
В делах твоих; вот у твоих ланит
Красу крадёт, - всё есть в тебе сполна.

И не благодари его! - собой
За похвалу ты платишь – и с лихвой.

В.И.ПОЛИССКОМУ (по мотивам сонета 66)

Виталию Полисскому
первому редактору раздела «Наследники Лозинского» -
в день его 20-летия

Он уникум! Ему лишь 20 лет,
А он уже во многом преуспел:
И в интернете свой оставил net,
И девам… (впрочем, здесь у нас пробел:-)…

И физик он, и страстный филосόф,
И в музыке ему подвластен звук,
И музы млеют от его стихов,
И Маршака наследник он и друг,

И в языках он чисто полиглот,
И в ПиСюках (sic!) – настоящий спец,
И в боксе грозен он, как апперкот...
И, вообще, Виталий – молодéц!

За вундерюношу! V.I.P. ВИП, ура!
Давно уж ВИПить за него пора!

С поздравлением,
Сергей Шестаков-Санталов



Печальный Пьеро
перо обмакнул
и по Мальвине
горько всплакнул.
Чернила, как слёзы,
капали вниз...
Влюбился (сурьёзно!)
в Мальвину маркиз...


Пьеро монахом стал.
Днём Библию листал,
а ночью тосковал,
молился и желал...
Желал Мальвины лик
увидеть наяву
и в сей счастливый миг
не потерять главу.


И вот однажды Бог
принёс благую весть:
Пьеро увидеть мог
Мальвину. Как он весь
от счастья трепетал!
И так он трепетал,
что всех (какой нахал!)
монашек распугал.


И вот: кареты стук
у стен монастыря,
пожатье жарких рук,
и губы - ах! - горят!
Уже безумья смог
окутал их слова.
Уже, казалось, Бог
восстановил права...


Но дверь открылась, и
в дверях, как командор,
маркиз возник. И сник
Пьеро. Какой позор!


И казнь была потом.
Народ валил гуртом.
И ветерок шептал
какие-то слова.
Пьеро как идиот
взошёл на эшафот.
Палач вздохнул, и от-
летела голова.



Им важен только зримый результат.
Для пользы тела. И зачем им души?
Им скучно видеть просто райский сад,
Им нужен сад, где можно что-то скушать.

Они не станут в облаках витать,
Как, скажем, Бенедикт Спиноза -
Не тот, что мастер стёкла шлифовать,
А тот, что мысль гранит в лежачей позе.

И музыка для них - один каприз,
Литература - ремесло и только.
Увы, они всё время смотрят вниз,
Всё время только вниз, поскольку

Им не понять, что значит познавать
Непознаваемое... Не судите строго!
Им выпала убогая дорога,
И им не нужно это понимать.

1995, 2006

Подарю печатный пряник...

* * *

Подарю печатный пряник,
поцелую в нос.
Ах, как щёки разрумянил
розовый мороз!
По хрустальным по ресницам
взглядом проведу...
Пусть весна тебе приснится,
где в поход за синей птицей
добрым молодцем иль принцем


У.Шекспир. Сонет 78

Так часто был ты Музою моей
И вдохновенье мне дарил, прекрасный,
Что и другие стали всё смелей
Превозносить тебя в глаголах страстных.

Узрев тебя, немой заговорит,
Невежда мыслью воспарит высόко,
Вновь окрылённый, поспешит пиит
Воспеть красу в величественных строках.

Но ты гордись лишь тем, что я извлёк
Из глаз твоих – то рождено тобою;
Другим ты только улучшаешь слог
И строфы наполняешь красотою, -

Моё ж искусство – ты! Твой дивный свет
В шедевр возводит каждый мой сонет.

У.Шекспир. Сонет 75

Мысль о тебе – как пища для меня,
Как знойным летом ливень вожделенный;
Со мною ты, но не спокоен я, -
Тревожит скрягу клад его бесценный:

Вот горд я, обладая, и тотчас
Воров подозреваю отовсюду;
То хочется мне спрятать свой алмаз,
А то хвалюсь сокровищем прилюдно;

Порой пресыщен я твоей красой,
Но не надолго – снова глад во взгляде;
Мне мука – обладание тобой,
Оберегать тебя – моя отрада.

Так, мысленно с тобою, день за днём
То алчу, то излишеством гнетом.

мне снилась красная дорога...

* * *

мне снилась красная дорога
из ниоткуда в никуда
мне снилась красная дорога
а под дорогою – звезда



У.Шекспир. Сонет 74

О, будь покоен: если на замок
В своей темнице смерть меня запрёт,
Я не умру – ведь отсвет этих строк,
Неугасим, в душе твоей живёт.

Мои стихи – ума и сердца труд –
Лишь одному тебе принадлежат.
Возьмёт земля скудельный мой сосуд,
Но дух с тобой остаться будет рад.

Упрячет смерть отбросы жизни, жом,
Останки, пищу мерзкую червей...
Что вмиг погибнуть может под ножом,
Не стоит светлой памяти твоей.

Бесценно только то, что в строчках сих;
С тобой пребуду я в стихах живых.

Шаги еле слышны...

* * *

Шаги еле слышны -
времени ход.
В день новой луны
встречу я новый год.

следы событий.
языка подошва.
Главное не забыть бы

И передать словами
чувства свои и мысли -
то, что уходит с нами
и присно...


У.Шекспир. Сонет 72

О, чтоб не привирал ты всякий раз,
За что ко мне любовью воспылал, -
Когда умру, забудь меня тотчас,
Совсем забудь, как будто и не знал.

Возносит добродетельная ложь
Хвалу богатствам, что таит душа;
Так ты меня, любимый, вознесёшь
До неба, против истины греша.

О, чтоб из-за пристрастных тех речей
Твою любовь не запятнал обман,
Пусть похоронят плоть мою и с ней
Позор наш - имя, коим был я зван.

Мне стыдно, что во всём ничтожен я;
И ты стыдишься, полюбив меня.

Я приду и сяду...

* * *

Я приду и сяду,
и вздохну устало.
Ты, как прежде, рядом.
Но тебя мне мало.

За окном метели
снег переметают.
Всё перехотел я!
Всё мне не хватает...

Ты вздохнёшь устало
и уйдёшь неслышно...
И тебя не стало.
Эх, я никудышный!


Уильям Шекспир. Сонет 66 (ШЕСТОН №3)

Я смерть зову. Я до смерти устал - (Орёл)
Нет силы видеть муки нищеты (Кушнер)
И сытого ничтожества оскал, (Липес)
И чёрный цвет духовной пустоты, (Кузнецов)

И на цветущей девственности сор, (Дудин)
И низость, что всегда на высоте, (Шестаков)
И совершенству ложный приговор, (Маршак)
И Музу на посылках у властей, (Loveless)

И пленницу - добро в застенках зла, (Васильчиков)
И бестолочь, что славят, не стыдясь, (RitaS)
И прямоту, что глупой прослыла, (Финкель)
И мощи обессиленную власть. (Savin)

Нет больше сил. Глаза мне, смерть, закрой! (Левинсон)
Но кто, мой друг, останется с тобой? (Vitaly Igorewitsch)

У.Шекспир. Сонет 71

Оплакивай меня, когда умру,
Пока печальный колокола звук
Не возвестит: в могильную дыру
К червям отвратным я сошёл, мой друг.

И о руке, писавшей этот стих,
Не вспоминай... Нет, я люблю тебя,
Но не могу представить и на миг,
Что обо мне помыслишь ты, скорбя.

О, пусть ничто твою не тронет грудь,
Когда мой прах смешается с землёй!
Ты даже, как зовут меня, забудь;
И пусть любовь твоя умрёт со мной, -

Чтоб мир премудрый в этот скорбный час,
Узрев твой плач, не поднял на смех нас.

У.Шекспир. Сонет 70

То, что и ты подвергся клевете, -
Не твой порок, - красы извечный жребий,
И подозренья тень на красоте -
Орнамент, ворон чёрный в ясном небе.

Ты всем хорош. Лишь подтвердит навет,
Что ты душою чист и непорочен;
Червь наилучший выбирает цвет,
Но твой цветок не знает червоточин.

Все искушенья молодости ты
Иль победил, иль обошёл искусно;
И всё же правдой не завяжешь рты
Завистникам и лжи тысячеустой.

Когда б не тень на лике, ты бы мог
Один владеть сердцами - царь и бог.


Я расскажу тебе сказку без слов
Я воспою тебе внутренним голосом
Радость моих не приснившихся снов
Полные солнца волшебные волосы -
     Волосы Вероники
     Волосы Вероники
Я нарисую почти как Ван Гог
Хрупкую охру тяжёлого колоса
И василькового неба венок
И ветерок что запрятался в волосы
     Волосы Вероники
     Волосы Вероники
Ты зачеркнёшь меня чёрным дождём
Ты не поймёшь... И тебе в наказание
Я буду ждать тебя ночью и днём
Там где скопление звёзд под названием
     Волосы Вероники
     Волосы Вероники



Здравствуй, жизнь!
Со всех сторон:
справа и слева,
и снизу вверх,
и сверху вниз -

Здравствуй, жизнь!

        Е В А



Я вспомнил забывать слова
Ненужные, как грех,
Как от жилетки рукава,
Как прошлогодний снег.

Я вспомнил закрывать глаза
На суету сует
И говорить: - Пошёл ты в зад!
Тому, кто знал ответ

На мой незаданный вопрос
О сущности дерьма.
О, этот умственный понос!
О, горе от ума!

Я вспомнил небо синих глаз
Над тихою рекой.
Я вспомнил вспоминать сейчас
И заслужил покой.



Я знаю, что ты знаешь наперёд
мои слова и музыку. Но всё же
я снова продолжаю свой полёт
к тебе. И Небо мне поможет.
И время, повернувшее назад,
укажет траекторию движенья,
где слёзы возвращаются в глаза,
и суть вещей являют отраженья.
И в памяти моей Рубоко Шо
заполнит горизонт воспоминаний...
Ты помнишь, как нам было хорошо
от смелой неуёмности желаний?
Ты прибегала вечно впопыхах,
а на моих всегда было двенадцать!
...А помнишь, как стоял я на часах,
пока тебя приспичивал Гораций?
О достоевскиймо! Я, кажется, достал
до своего до самого предела.
В конце концов начало всех начал -
в конце концов... И как бы ни хотело
пространство принимать себя в расчёт
и чёрных дыр придумывать кавычки,
я никогда не кончу свой полёт
к тебе. Такая вот привычка!



Аборт - это
утроба наоборот
без у,
где у - ребёнок.
Это -



Я ухожу в себя, чтобы не выйти.
Я равнодушен к душам и телам.
Я очень Я! Мне много легче быть им,
чем Я делиться с кем-то пополам.

Ты думаешь, кому-то интересны
твои переживанья и мечты?
Всем всё известно: кисло то иль пресно,
и ты - лишь заполнитель пустоты.

Всё суета (смотри Экклезиаста) -
так выбирают меньшее из зол.
Но проститутка хуже педераста,
ещё хужее, впрочем, средний пол.

Души давно открытые законы
уже не в моде - вроде сундуков.
Теперь в ходу болтать и стричь купоны,
и награждать работой дураков.

Возможно, Я не прав. И в этом мире
нельзя быть совершенно одному.
Но все стремятся к собственной квартире,
где тихо и тепло. А потому

Я ухожу в себя, чтобы не выйти.
Я равнодушен к душам и телам.
Я очень Я! Мне много легче быть им,
чем Я делиться с кем-то пополам.


Песчаный берег, как бумага...

* * *

Песчаный берег, как бумага,
     от солнца жёлт.

И на песке следы бродяги -
     он к морю шёл.

Теперь сидит он неподвижно
     лицом к воде

и пишет, пишет, пишет вирши,
     полны надежд.

Но море сонное зевает, -
     напрасно, мол, -

и знаки странные стирает
     резинкой волн.


У.Шекспир. Сонет 69

Та часть тебя, что видима для глаз,
Всеобщего достойна восхищенья;
Немолчной похвалы правдивый глас
И у врагов находит одобренье.

Увенчан лик твой внешней похвалой;
Но те же судьи, до хулы охочи,
Всё то в тебе, что связано с душой
И глазу не доступное, порочат.

Им кажется, что суть души твоей
Худыми проявляется делами;
Послушать этих праведных судей, -
Цветок твой дивный пахнет сорняками;

Прекрасный, стал он жертвой клеветы
Лишь потому, что всем доступен ты.


* * *

Мне ли, грустителю и доходяге,
сидеть пред тобою подобием коромысла
и, пряча золу в угасающем взгляде,
хрустеть сухарями вчерашних мыслей?

Ведь сколько не заполняй пустоту, а всё пусто;
и ежели чего нет, то откуда ж тому взяться.
Может быть, самое высшее в мире искусство -
просто смеяться!

Так смейся, смейся, звени колокольчиком -
отведать букет восхитительной вишни!..
Наверное, так Агриппина Саввишна
звала незабвенного Апполона Филлиповича.

На дощатой террасе близ конопляника,
наслаждаясь винегретом и другими яствами,
сидел он добренький такой и пьяненький…
Но это, пожалуй, уже лишнее.

В общем, когда я уйду, весь в смешинках
(ведь они, что репейник, прилипчивы),
разреши мне хотя бы надеяться на ошибку
в отношении себя и, конечно, Аполлона Филипповича.


СОНЕТ ("Твои глаза как озеро Балхаш...")

Танюшке от Сергушки

Твои глаза как озеро Балхаш –
Великое создание природы.
Увы, теперь в них полный ералаш,
И разные перемешались воды.

Прости, не только время, но и я
Виной тому, - как это ни печально!
И потому есть прихоть у меня:
Вернуть всё то, что было изначально.

Молю, чтобы затея удалась,
Хоть выглядит немного несуразной.
Солью тогда я слёзы в левый глаз,
А смех пусть завладеет правым глазом.

Вот будет праздник для меня: сидеть
И с правой стороны на тя глядеть!

У.Шекспир. Сонет 68

Его лицо – как память дней забытых,
Когда краса естественно цвела
И лживой краской не была сокрыта
Живая роспись дивного чела;

Когда златые локоны умерших
Не смели стричь, и мёртвое руно
Собой не украшало чьи-то плеши,
Вторую жизнь вести обречено.

В нём непорочность тех времён давнишних;
Прикрас не знает честное лицо;
Его весне заёмное излишне,
Красе претит убранство мертвецов.

Как памятка хранится он Природой:
Правдивой красота была в те годы!

У.Шекспир. Сонет 67

Зачем среди порока он живёт,
Собой приукрашая нечестивость,
И прегрешеньям всем наперечёт
Невольную оказывает милость?

Зачем его ланит цветущий сад
Искусная подделка обокрала?
Зачем стремится бледная краса
Лишь тенью розы стать – не идеалом?

Зачем ему Природой жить дано,
Коль кровь у ней самой вот-вот остынет,
И пусто уж давно её гумно? -
За счёт его живёт, полна гордыни.

Она хранит его, чтоб всякий знал
О том, какой утратит идеал.

У.Шекспир. Сонет 64

Когда я вижу гордые созданья,
Злым Временем повергнутые в прах,
Столпы, что снесены до основанья,
И монументы медные во мхах;

Когда я вижу, как поочерёдно
То океан теснит земную рать,
То суша верх берёт над войском водным,
Чтоб, приобретши, снова потерять;

Когда я вижу саморазрушенье
Иль крах империй, - понимаю я:
Разоры – пища мне для размышленья
О том, что бренна и любовь моя.

Страшнее смерти эта мысль! Я плачу,
Боясь любви увидеть недостачу.

У.Шекспир. Сонет 63

Раз и любовь мою разрушит зло
Безжалостная Времени рука,
Года избороздят его чело,
И кровь остынет в жилах старика;

И молодое утро канет в ночь;
Краса, которой все восхищены,
Исчезнет, унося с собою прочь
Цветущие сокровища весны, -

Защиту я нашёл уже сейчас
Противу дня того; своей косой
Земную плоть погубит Время враз,
Но ввек не совладать ему с красой.

В сих чёрных строчках, зрелости полна,
Любимого краса сохранена.

У.Шекспир. Сонет 61

Твоя ли воля в том, что образ твой
Мне веки не даёт сомкнуть средь ночи?
Не ты ль как тень тревожишь мой покой,
Бессонные высмеивая очи?

Твоя ль душа, про все мои дела
Желая знать, приходит издалёка,
Чтоб ревность оправдание нашла
В моих затеях праздных и пороках?

О, нет! Хоть велика твоя любовь,
Но меньше чувства моего большого;
Я так люблю, что бодрствовать готов
Бессменно в роли сторожа ночного!

Не спится мне, пока вдали, мой друг,
Ты с тем, кто рядом, делишь свой досуг.

У.Шекспир. Сонет 62

Любовь к себе вошла в мои зеницы,
Сей грех душой и телом завладел;
Так глубоко он в сердце коренится,
Как будто бы достался мне в удел.

И мнится мне: других я краше ликом,
И видом стройный, и в делах – прямой;
Во всех своих достоинствах великих
Любого я превосхожу с лихвой.

Порой в зерцале правильном увижу,
Что я – побитый временем старик;
Но в самолюбовании облыжном
Совсем иное видеть я привык.

Хваля себя, тебя хвалю с собою
И старость крашу юной красотою.

Мои следы...

* * *

Мои следы
когда-то покpоются пылью.
Hо ты - не я!
У тебя за спиной
Ты можешь летать,
ты можешь
стать птицей.
А я... я здесь для того,
не получиться.

Я буду долго-долго
смотpеть тебе вслед,
насколько мне хватит взгляда,
насколько мне хватит


Я - Кама...

* * *

Я - Кама.
Я - Кама.
На знамени моём
В руках моих
и пять
беру на прицел!
Но ты - камень.
Ты - камень.



    "Есть книги для глаз,
    И книги в форме пистолета..."

Смотри: уже желтеют листья
И пуще дождик желудной.
А ты ушла в Агату Кристи
И бредишь ею лишь одной.

Хотя ещё тепло как будто,
Но канул в Лету летний зной.
И крепкий чай не пью я утром,
А пью зелёный с желтизной.

И (я боюсь, случится это)
Остынет с первым снегом кровь,
И книгой в форме пистолета
Я застрелю свою любовь.



как бабочка,
осыпая перламутром глупые цветки,

Никогда и никому
не собрать её прекрасный перламутр.


У.Б.Йетс. СРЕДИ ПЛАКУЧИХ ИВ. Down by the Salley Gardens

Свою любовь я встретил среди плакучих ив;
Легка её походка и чуден форм извив.
Люби! – она просила, - так листья шепчут вслед;
Но молод был и глуп я, и возразил в ответ.
Она стояла рядом, - запомнила река, -
И на плечо мне веткой легла её рука.
Хотела, чтоб в запруде осокой я пророс;
Но молод был и глуп я… Что ж ныне полон слёз?


Враги равнин – овраги
И хмурые холмы.
Деревья хладно наги...
И мы.

И ничего не надо,
И мнится: скроют нас
Ресницы, как ограда
От равнодушных глаз.

1988, 2009

У.Шекспир. Сонет 139

Раз сердце ранишь ты обманом новым, -
Прощенья от меня не ожидай;
Не взором поражай меня, но словом;
Не хитростью, но силой побеждай.

Скажи мне, что другого полюбила,
Но от меня не отстраняй свой взор;
К чему лукавить? – применяя силу,
Ужели повстречаешь ты отпор?

Любовь, зачем (иль знаешь, поелику
Твой взгляд прекрасный страшен для меня?)
Глаза отводишь на другие лики,
Врагов моих безжалостно казня?

Прошу: коль ранен я, ты взглядом встречным
Добей меня! – избавь от мук сердечных.


Ты доступна, как знание.
Ты послушна, как мартовский снег.
Но стоит
взять тебя в руки, -
и тебя уже нет.
Ты всегда исчезаешь
и всегда неизвестно куда.
Если б я видел тебя как облако,
я мог бы подумать, что ты - вода.
Я мог бы лишить тебя
всякого смысла,
выпить до дна.
Но когда мы с тобою одни,
скажи: почему я один?
и, ответь, почему
ты - не одна?
В каждом миге ты так многолика.
И я, принимая всю эту смесь,
смеясь, повторяю вслед за великими:
я вас не знаю,
вы мне нравитесь!



Стихотворенье - это дом,
Который строят с крыши.
А этажи растут потом...

Всё остальное - свыше!


У.Шекспир. Сонет 134

Итак, теперь он твой. Осознаю,
Что я и сам в руках твоих заложник;
Я думал: так вернуть любовь мою –
Моё второе «я» – мне было можно.

Но ты не хочешь, и не может он:
Ты алчна, друг мой – рыцарь благородный.
Он поручился за меня, притом
Что понимал, что станет несвободным.

Как ростовщица ты! За красоту
Ты взыскивать желаешь - до процента
И дебитора предаёшь суду, -
Потерян для меня мой друг бесценный!

В твоей мы власти: платит он сполна,
А мне твоя темница суждена.

У.Шекспир. Сонет 133

Да будет проклята душа, что раны
Наносит мне и другу моему!
Ей мало одного меня тиранить –
И друга уподобила рабу.

Безжалостным меня лишила взором
Меня, его. Навек утратил я:
Его, себя, тебя! – и это горе
Втройне мучительнее для меня.

Но пусть темница - грудь твоя стальная, -
Ты друга сердце мне забрать позволь.
Охранником я буду ему, зная:
В моей тюрьме не причинишь ты боль.

Молю вотще. В тебе я заключён,
И всё, что есть во мне моё – твоё.

Неизвестный автор, возможно Генрих VIII Тюдор (1491-1547). ЗЕЛЁНЫЕ РУКАВА


Михаилу Резницкому,
с благодарностью

Не знаю, в чём моя вина,
Что ты покинула мой дом.
Тобою лишь душа полна
И страстным пылает огнём.

Ты отрадой мне была,
Ты усладой мне была,
В сердце ты любовь зажгла,
Леди Зелёные Рукава.

Как раб, служить я был готов
Твоим желаньям и мечтам;
В обмен на ласку и любовь
Богатство и жизнь я отдам!

Платков из нитки золотой
Тебе немало я дарил;
За стол и кров над головой
Я щедрой рукою платил.

Молю я Господа теперь,
Чтоб красоту берёг твою.
Вернись, любимая! Поверь:
Я жду и, как прежде, люблю.

У.Шекспир. Сонет 132

Люблю твои глаза, их взор печальный
На то, каков у сердца норов злой.
Люблю их скорбь и траур изначальный,
И отклик сострадания живой.

Не столь ланиты серые востока
Луч утреннего солнца золотит,
И блеск звезды вечерней не настолько
Небесный сумрак запада светлит,

Сколь в трауре глаза твои прекрасны.
О, если бы и сердце, как они,
Оделось в траур, и хотя б отчасти
Я мог его к сочувствию склонить, -

Тогда готов поклясться: красота
Черна! Уродлива – нечернота.

Хоть каплю солнца...

* * *

Хоть каплю солнца
в эти губы глаз! -
всё тучи, тучи...
И листья,
как обрывки фраз,
сбиваясь в кучу,
горят в костре,
и холод
становится острей.

Хоть каплю солнца
в эти губы глаз -
такая жажда!
Но - дождь,
ненужный дождь.
И лист бумажный,
как промокашка.
И какой-то бред...
И кажется,
что холодом согрет.


О чём...

* * *

О чём тебе шепчет древо,
Роняя одежды лета?
Бросая слова на ветер,
О чём тебе шепчет древо?

О чём тебе шепчут травы
Сухие, как губы жажды?
О, Боже, позволь однажды
Подслушать, что шепчут травы!

О чём тебе шепчут реки,
Текущие вне пределов,
Хранящие тайну тела?
Ты слышишь, как шепчут реки?

Ты слышишь, как шепчет небо,
Молчанием оглушая?
Но я тебе помешаю
Услышать, что шепчет небо.

О чём тебе шепчет древо?
О чём тебе шепчут травы?
О чём тебе шепчут реки?
О чём…

1995, 2004

У.Шекспир. Сонет 131

Как те, чья красота жестока, ты
Зачем так своенравна и надменна?
Ведь знаешь: в целом свете красоты
Нет для меня, с твоею равноценной.

Признaюсь: многие, узрев тебя,
Твердят, что в черноте одни несчастья.
Перечить вслух, увы, не смею я,
Но про себя я не даю согласья.

О тяжких муках сердца моего
За вздохом вздох свидетельствуют ясно.
Я по тебе вздыхаю, оттого
Что знаю: чернота твоя прекрасна!

Не чернота злословию виной,
Но шлейф дурных поступков за тобой.

У.Шекспир. Сонет 129

Души растрата и бесстыдство тела –
Вот сладострастие; такая страсть
Убийственна, жестока, оголтела,
Коварна и внезапна как напасть.

Едва добившись, тотчас презираем,
Но в новый погружаемся обман;
На удочку попавшись, проклинаем
За муки те, что сводят нас с ума.

Безумие – желать и в жадном взоре
Ответное желание читать.
Блаженство в недоступности, блажь – горе;
До – прочит радость, после – пустота.

Все знают это. Только нет могущих
Бежать небес, в кромешный ад ведущих.

У.Шекспир. Сонет 59

Коль мир – лишь повторение времён,
И ничего нет нового, всё было,
И ум наш, мнимой выдумкой прельщён,
На то, что рождено зря тратит силы, -

Тогда пусть взор мой, ищущий в веках,
На сотни солнц обратно возвратится,
Пусть образ твой в старинных письменах
Найду, листая первых книг страницы.

Узнал бы я, как пели в век былой
Твой чудный лик, каким глаголом нежным;
Чьё лучше: наше или их стило?
Иль в самом деле мир остался прежним?

О, верю: славен древний идеал –
И всё ж тебе во всём он уступал!

У.Шекспир. Сонет 126

Мой мальчик, подчинив себе часы,
Ты Время тем лишил его косы;

И, прибавляя в красоте своей,
Затмил ты увядающих друзей;

Сама Природа, власть имея в том,
Заботится об облике твоём;

Ей в радость при себе тебя держать,
Чтоб Время поминутно убивать.

Но берегись! Хоть ты и фаворит, -
Не век она сокровища хранит:

Ревизию произведя, какой
Найдёт должок - расплатится тобой.

У.Шекспир. Сонет 116

Ничто двум душам честным не мешает
Соединиться. Нелюбовь любовь,
Что, находя измену, изменяет,
Иль умирает, усмиряя кровь.

О, нет! Любовь не поколеблют штормы,
Она маяк, который не задуть;
Любовь – звезда, что из пределов горних
Судам заблудшим выправляет путь.

Ей Времени не страшен серп грозящий,
Хоть губит розы губ он и ланит.
Она среди мгновений преходящих
Навеки неизменная стоит.

Что я не прав, доказано коль будет, -
То плох мой стих, иль не любили люди.

У.Шекспир. Сонет 77

Стекло покажет убыль красоты,
Часы – минут безудержную смену;
А мысль приимут чистые листы,
И мудрых книг узнать ты сможешь цену.

В зерцале верном – глянь! – морщинок вид
Тебе напомнит о гримасах смерти;
И так украдкой время-тать бежит
В безвременье, как стрелка круг свой чертит.

На память не рассчитывай, - любой
Зачаток мысли должен быть отмечен,
Чтоб думам, что взлелеяны тобой,
Как детям был ты рад при новой встрече.

Тебе урок, а книга тем умней,
Чем дольше будешь ты корпеть над ней.

У.Шекспир. Сонет 65

Моря и земли, камни и металлы, -
Всё губит смерти властная рука;
Возможно ль, чтоб она не совладала
И с красотой, что, как цветок, хрупка?

Как выдержит медовый воздух лета
Осаду дней, когда в урочный срок
И сталь теряет прочность, ржой задета,
И скалы измельчаются в песок?

О, страшно мне! тебя, алмаз прекрасный,
Упрятать может Время в свой ларец.
Кто Времени задержит бег опасный?
Кто красоты предотвратит конец?

Никто! Но свет очей твоих красивых
Я чудом в чёрных сохраню чернилах.

У.Шекспир. Сонет 57

Как верный раб страстей твоих всечасно
И вечно я служить тебе готов,
И только время трачу понапрасну,
Пока не слышу твой призывный зов.

На бесконечный час, - хоть это мука
Тебя так долго ждать, - я не ропщу;
И забываю горечь от разлуки,
Когда порой бросаешь мне: «Adieu»*.

Не смею вопрошать тебя, куда ты
Спешишь, таясь; и, ревностью томим,
Я об одном лишь мыслю виновато:
Кто нынче счастлив быть рабом твоим?

Воистину в любви теряешь разум:
Ты зло творишь, я думаю – проказы.

*A d i e u (фр.) – Прощай.

У.Шекспир. Сонет 58

Бог, сделавший меня твоим рабом,
Мне запретил и в мыслях, и при встречах
Выведывать, куда ты вхож тайком, -
Я лишь вассал в делах твоих сердечных.

Поманишь ты, - я вмиг у ног твоих!
Хоть мне твоя свобода – заточенье,
Ни обвинений, ни обид шальных
Не выскажет моё долготерпенье.

Свои стопы и сладостный досуг
В любые кущи волен ты направить;
И если грех какой случится вдруг,
Его простить себе всегда ты вправе.

Моя же доля – ожиданья ад
И оправданье всех твоих услад.

У.Шекспир. Сонет 73

Такую пору видишь ты во мне,
Когда листва срывается с дерев,
И, голые почти, дрожат оне
От холода, и птичий смолк напев.

Во мне ты видишь сумерки: мой день
Угаснет вместе с солнечным лучом,
И чёрная, как смерть, ночная тень
Покроет всё невидимым плащом.

Во мне ты видишь тление костра:
То, что питало прежде юный пыл
Подобьем стало смертного одра, -
Там пепел, где огонь когда-то был.

И оттого любовь твоя сильней,
Что вскоре должен ты расстаться с ней.

У.Шекспир. Сонет 53

Что есть в тебе такого, отчего
Имеешь миллионы отражений?
У всякой плоти тень одна всего,
А ты – другим предоставляешь тени.

Твоей, но бедной копией глядит
С холста прекрасный обликом Адонис;
Елене равный красотой ланит,
Предмет искусства ныне – ты в хитоне.

Весну ль представлю, осень ли… Одна –
Лишь тень от красоты твоей цветущей,
Другая – зрелой щедрости полна;
Ты – форм изящных явленная сущность.

И видимых ты граций идеал,
И сердцем верным похвалу снискал.

У.Шекспир. Сонет 50

Сколь тяжек и мучителен мой путь,
Когда я знаю, что не станет легче,
Ведь, и свершив его, мне не вернуть
Покой желанный. Как ты, друг, далече!

Мой бедный конь, неся меня и груз
Всех бед моих, плетётся еле-еле, -
Как будто чует он: не тороплюсь
Я от тебя к означенной мне цели.

Порой в порыве гнева шпоры я
В бока вонзаю кляче этой старой –
Вздыхает лишь, - больнее для меня
Тот вздох, чем для бедняги – шпор удары.

И снова вспоминаю: впереди –
Одна печаль, а радость – позади.

У.Шекспир. Сонет 51

Такой я довод приводил, когда
Оправдывал коня непослушанье:
Где нет тебя, - зачем спешить туда? -
Без надобности, право, поспешать мне.

К тебе ж коль не помчит во весь опор,
Вовек упрямцу не видать прощенья.
И ветру б от моих досталось шпор,
Когда б на нём летел я с замедленьем!

Желанья моего не обогнать
И лучшему коню – не то что кляче;
Оно, стихии огненной подстать,
В одно мгновенье до тебя доскачет.

А посему коню отставку дам;
Простившись с ним, к тебе помчусь я сам.

У.Шекспир. Сонет 56

Воспрянь, любовь! ужель не так острo,
Как голод, чувство сладкое твоё? –
Сегодня пищей сытое нутро
И завтра тоже требует её.

Так ты, любовь; хоть твой голодный взгляд
До пресыщенья нынче утолён,
Назавтра вновь лелеешь ты услад, -
И вечен дух любви в тех, кто влюблён.

Пусть морем будет расставанья час,
Влюблённые – на разных берегах –
Пусть вдаль глядят, не потупляя глаз,
И к счастью своему спешат в мечтах.

Ещё разлуку назову зимой, -
Втройне желанней станет летний зной.

У.Шекспир. Сонет 42

Беда не в том, что ты владеешь ею,
Хоть я её по-прежнему люблю;
Она тобой владеет, - то важнее,
Твою любовь теряя, слёзы лью.

Пусть оба вы грешны, - я извиняю:
В страданиях её ты полюбил,
Заранее о страсти нашей зная;
И в том есть прок, что ей я стал не мил.

Тебя лишусь, - доход моей любови;
Её утрачу, - ты найдёшь ея.
Вы обрели друг друга – я ж обоих
Теряю, этот крест от вас приняв.

Но ты и я, по счастию, едины,
А значит, я один – её любимый.

У.Шекспир. Сонет 41

Грешкам предаться мелким средь утех
(Свободен ты, когда в отлучке я)
Приличествует юной красоте, -
Везде соблазн преследует тебя.

Ты всех прельщаешь, - нет тебя милей,
В осаде красота твоя и стать;
А коль поманит женщина, то ей
Сын женщины не в силах отказать.

Но мог же ты добрее быть ко мне
И буйство красоты и юных лет
Сдержать, - так не принудили б оне
Тебя нарушить враз двойной обет:

Её – своею соблазнив красой,
И, обманув меня, - лукавый свой.

У.Шекспир. Сонет 55

Ни мрамору, ни позолоте плит
Всесильных рифм не пережить моих;
И ясный лик твой лучше сохранит
Не старый пыльный памятник, но стих.

От войн и смут - разоры и урон,
Но, каменные руша города,
Ни Марса меч, ни яростный огонь
Словам живым не причинят вреда.

Забвению и смерти вперекор -
Извечных этих памяти врагов -
Потомков о тебе хвалебный хор
Не смолкнет до скончания веков.

Покуда Судный день не наступил,
Живи в сердцах у всех, кому ты мил.

У.Шекспир. Сонет 60

Как волнам, набегающим на брег,
Так и минутам нашим быстротечным
Окончить суждено свой трудный бег
В круговороте жизни бесконечном.

Родившись в море света и потом
Достигнув полной зрелости, светило
Утратит блеск в затмении кривом, -
Погубит Время то, чем одарило.

Избороздит оно чело красы,
Цвет юности убьёт себе в угоду, -
Безжалостной не избежит косы
Всё лучшее, что создано природой.

Но не всевластна Времени рука,
В стихах моих ты будешь жить века.

У.Шекспир. Сонет 40

Да! все мои любови забирай, -
Любовь моя, ужель любви прибавишь?
Другие, как ты их не называй,
Не в счёт, ведь настоящая - моя лишь.

С любовью коль берёшь любовь мою,
Тебя тогда я упрекать не стану;
Но если вдруг отвергнешь, обвиню,
Что склонен ты порой к самообману.

Мой нежный вор, прощаю твой грабёж,
Хотя до нищеты довёл меня ты;
Переносить любви обиды всё ж
Трудней, чем раны от вражды заклятой.

Пусть зло твоё мне кажется добром;
Убийцей будь моим, но не врагом.

У.Шекспир. Сонет 37

Как в радость немощному зреть отцу
Потомка возмужавшего свершенья,
Так мне, чья жизнь приблизилась к концу,
Судьбою ты дарован в утешенье.

Твои краса, богатство, знатность, ум
(И се не все достоинства, но часть их)
Повсюду умножают твой триумф,
И я к нему в любви своей причастен.

Дотоль не беден я и не презрен,
Пока в тени роскошной пребываю,
Пока ты щедр, пока я всякий день
С твоей, хоть меньшей, славой проживаю.

Чтоб в десять раз счастливее мне стать,
Тебе всего желаю благодать.

У.Шекспир. Сонет 36

Хотя любови наши суть одна,
Признaюсь я, что быть двумя должны мы:
Тогда б, коль честь свою я запятнал,
То сам бы нёс позор невыносимый.

В любви лишь единенье нам дано,
А в жизни - рок жестокий разлучает;
Оно любовь не убивает, но
Часы её блаженства похищает.

Твоим бесчестьем чтоб не стал мой грех,
Не поклонившись, прохожу я мимо;
И ты не узнаёшь меня при всех,
Дабы своё не опорочить имя.

Не делай так! Ты мной ещё любим!
И честь моя – под именем твоим.

У.Шекспир. Сонет 35

Ты не горюй о том, что совершил:
Ведь есть шипы у роз, муть - в родниках,
За тучами не виден блеск светил,
И червь таится в завязи цветка.

Любой не без греха; грешу и я,
Когда стремлюсь в сравнениях моих
Твои проступки больше извинять,
Чем в самом деле есть дурного в них.

В ошибку чувства разум привношу
(Защитник я - не обвинитель твой)
И над самим собою суд вершу.
Мои любовь и ненависть войной

Объяты, потому как я тебе,
Мой милый вор, потворствую в татьбе.

У.Шекспир. Сонет 30

Когда среди мечтательных услад
Былого вызываю вспоминанья,
И новый стон о множестве утрат
Возобновляет давние стенанья, -

Слезами заливаюсь я тогда,
Отвыкший плакать - сызнова рыдаю
И по друзьям, ушедшим навсегда,
И по любви, исчезнувшей с годами.

От горя к горю память так ведёт
И бередит сердечные мне раны,
Как будто скорбный не оплачен счёт,
И вновь я по нему плачу, как ране.

Но лишь помыслю о тебе, поверь:
Нет ни печалей боле, ни потерь.

У.Шекспир. Сонет 29

Несчастный, всеми брошенный, изгой, -
Когда я плачу горько и стенаю,
И небеса напрасною мольбой
Тревожу, и удел свой проклинаю, -

Я походить желаю на того,
Кто в милости и окружён друзьями,
Хочу таланта, мастерства его,
Зане, презренный, обделён дарами.

Но стоит только вспомнить о тебе –
И, точно жаворонок на рассвете,
С безрадостной земли к вратам небес
Взлетаю я, чтоб гимном солнце встретить.

Мне мысль о сладостной любви твоей
Дороже всех сокровищ королей.

У.Шекспир. Сонет 26

Моей любви властитель, долг вассальный
Мне служит оправданием того,
Что шлю к тебе я робкое посланье -
Свидетельство почтенья моего.

В словах желанных разум мой ничтожный
Безмерность чувств не в силах отразить, -
Одна надежда, что, нагих, их сможет
Душа твоя рассудком одарить.

Но ежели звезда благоволенье
Своё мне явит и любовь мою
В изящные одежды разоденет,
Дабы искать я смел приязнь твою, -

Тогда отважно страсть свою открою;
Дотоле же не встану пред тобою.

У.Шекспир. Сонет 16

Зачем в борьбе со Временем жестоким
Тебе, стезю иную проторив,
Не укрепить себя от злого рока
Надёжнее моих бесплодных рифм?

В расцвете лет теперь ты, и немало
Садов желают девственных твой цвет
Живым произвести с оригинала
И лучше, чем написанный портрет.

Так дoлжно жизни линию исправить;
Ни кисть, ни безыскусное стило,
Как ты в своих созданьях, не предъявят
Снаружи и внутри богатств залог.

Чтоб стать тебе в веках непреходящим,
Искусством сохранись животворящим.

У.Шекспир. Сонет 15

Когда подумаю, что вещь любая
Недолгий срок хранит свою красу,
Что мир, ничтожество собой являя
При тайной власти звёзд, подмостки суть;

Что люди, точно хрупкие растенья,
Беспомощны пред волею светил:
Пока в соку - храбрятся, но паденья
Не могут избежать, лишаясь сил, -

Тебя тогда я представляю, чудный
И гордый юнош, и спешу помочь,
Чтоб Время в договоре обоюдном
Со Смертью день твой не забрали в ночь;

Противу Времени борюсь я словом,
Красу былую прививая снова.

У.Шекспир. Сонет 11

Насколько, ослабев, увянешь ты,
Настолько расцветёшь в своём ребёнке;
И в старости, совсем почти остыв,
Своей назвать ты сможешь кровь потомка.

В том мудрость, прирастанье, красота;
Не то – безумье, немощь, хлад распада,
Конец времён, - весь мир (коль будет так)
За шесть десятков лет придёт в упадок.

Урод, кому Природа невзначай
Воздала скупо, - гибнет пусть бесплодно,
Но ты, кто щедро блага получал,
Не дать не вправе от щедрот природных;

Печать её, ты в оттисках своих
Навеки должен быть среди живых.

У.Шекспир. Сонет 10

Себя стыдись растрачивать безмерно
И про любовь к другим забыть совсем!
Твоей любви ждут многие, наверно,
Но ты не любишь, - очевидно всем.

Враг сам себе, упорствуя напрасно,
Никак не хочешь ненависть унять,
И этим разрушаешь дом прекрасный,
Который ты обязан сохранять.

Помысли здраво: разве душу греет
Вражда сильнее, чем любовь? - ничуть!
Ты добр лицом, так сердцем стань добрее
Иль хоть к себе несправедлив не будь.

Попробуй повторить себя, и сможет
Жить красота в тебе и в сыне тоже.

У.Шекспир. Сонет 8

Ты - музыка, но, музыке внимая,
Зачем грустишь ты? - радости не рад.
Зачем ждёшь то, чего не принимаешь,
И наслажденья ищешь от досад?

Коль слух твой оскорбляет благозвучный,
Отрадности исполненный аккорд,
Так это - самому ж тебе докучной,
Твоей отдельной партии укор.

Строй дружных струн, когда от них исходит
Согласный звук, - да ты послушай сам! -
На мать, отца и малыша походят,
В едином хоре сливших голоса.

Все как одна в гармонии немотной
Поют тебе: "Один - всегда ничто ты".

Тохтархан Шарипжанов. Ощущение сердца

Я как певчая птица в просторах бескрайних.
Я – простого казаха потомок степной.
И колючки людские мне душу не ранят,
Только сердце от ран потеряло покой.

Жаль, что мало я сделал в этой жизни суровой,
Но всегда мои помыслы были чисты.
Беспросветные будни довлели порою,
Но не предал я им сокровенность мечты.

Много солнц в этом мире ходило по кругу.
Много тайного скрыто и мне самому.
И когда в моём сердце печаль и недуги,
Караваны мечтаний уходят во тьму.

Сердцем сеял я песни и стихотворенья.
И безвинно страдавших негласный в нём крик.
Я воздвиг себе мир безупречных стремлений,
Где всё тайное явным становится вмиг.

Вот и вся моя правда, что поведать хотел я:
То возрадуюсь сердцем, то в тоску я впаду.
Но пока оно бьётся в груди моей смелой,
Я над безднами бед и лишений иду.

Пусть недолог тот срок, что судьбою отмерен, -
Моя песня из смеха, из вздохов – печаль, -
Я даю тебе слово, что всегда буду верен,
Лишь бы ты, моё сердце, не устало стучать!


Перевод с казахского

У рояля

И снова, как прежде, стою у рояля,
Который подобен коню вороному,
И взгляд устремляется в дальние дали:
Там есть Беспредельность, там всё по-иному.

Как хочется в скачке безумной и смелой
Постичь неземную гармонию звуков!
И Небо увидеть, и свет его белый...
Но заперто сердце, и умерли руки.

1992, 2002

Слушая "Аквариум"

погружаюсь в "Аквариум",
мне хочется быть
светлой улыбкой
и плыть
золотой рыбкой

Но мой путь:
не плыть за,
закрыть глаза
и утонуть.


Три лимерика

Эдвард Лир
Лимерик 1 из «Книги нонсенса»

Причитал старичок бородатый:
"Вот беда мне от стаи пернатой!
Две совы, две хохлатки,
Клёст и три куропатки
В бороде поселились лохматой".

Edward Lear
[A Book of Nonsense, No. 1]

There was an Old Man with a beard,
Who said, 'It is just as I feared!
Two Owls and a Hen,
Four Larks and a Wren,
Have all built their nests in my beard!'

Эдвард Лир
Лимерик 91 из «Книги нонсенса»

Что за странная русская дива! –
Не унять – до чего же криклива.
И орёт, и орёт;
Как раскрыла свой рот, -
Всё орёт эта русская дива.

Edward Lear
[A Book of Nonsense, No. 91]

There was a Young Lady of Russia,
Who screamed so that no one could hush her;
Her screams were extreme,
No one heard such a scream,
As was screamed by that lady of Russia.


Автор неизвестен

* * *

Был японец великий на троне;
Его имя, - начнёшь коль во вторник,
То, читая неделю,
Завершишь в понедельник, -
А бренчит, будто кости в бидоне.

There was a great man of Japan,
Whose name on a Tuesday began;
It lasted through Sunday
Till midnight on Monday
And sounded like stones in a can.

У.Шекспир. Сонет 142

Любовь - мой грех; достоинство твоё
Не жалует греховного любленья.
Но, нас сравнив, найдёшь ты, что моё
Пороченья не стоит прегрешенье.

И не твоим устам, чья красота
Осквернена изменою и ложью,
Судить меня, пусть даже я, как тать,
Доходов их лишал чужие ложа.

Пусть стали мы на грешные пути:
Тебя люблю я, ты - другого любишь;
Дай в сердце состраданию взрасти -
И, может быть, ответное заслужишь.

А если не способна ты к жальбе,
То в жалости откажут и тебе.

У.Шекспир. Сонет 31

Любезная твоя прияла грудь
Сердца, что погребёнными считал я, -
Любовь, которая любови суть,
Друзей моих, которых, мнил, не стало.

О, сколько слёз надгробных я пролил,
Исполненный любви и пиетета!
Но снова предо мною ты явил
Всех тех, кого уж нет на свете этом.

Могила ты, где, схоронясь, живёт
Моя любовь - от милых тех награда:
Что им дарил, то каждый отдаёт
Тебе лишь одному теперь. И рад я:

Их образы в тебе, любимый мой,
И ты - они - имеешь всех со мной.

У.Шекспир. Сонет 28

Как обрести покой первоначальный? -
Бессонницу ничем не превозмочь!
Дневного гнёта ночь не облегчает,
Но ночью день, а днём гнетома ночь.

И, меж собою будучи врагами,
Друзья они, чтоб извести меня:
Один - трудом, сочувствием - другая -
Тому, что вдалеке я от тебя.

Я дню твержу, что шлёшь ты свет, любезный,
Когда скрывают солнце облака;
Я ночи льщу: коль блеск погаснет звездный,
То ты её украсишь, засверкав.

Но с каждым днём печаль моя всё больше,
И с каждой ночью горе только горше.

Уильям Шекспир. Сонет 66 (ШЕСТОН №2)

Мне плохо жить, я смерти был бы рад; (Кузнецов)
Устал я видеть гордость в нищете, (Бевко)
Как лаврами ничтожество дарят (Ильин)
И Веру распинают на кресте, (А.Андреев)

Как низко пала родовая честь, (Розов)
И грубо помыкают красотой, (Ивановский)
И мажут грязью лучшее, что есть, (Карп)
И правду кличут глупой простотой, (А.Аминов)

И вдохновения зажатый рот, (Маршак)
И ум, что глупость цепью оплела, (Васильчиков)
И силу, что калекою бредет, (Дудин)
И робкое Добро в оковах Зла... (Финкель)

Короче – не зажился бы и дня, (О.Бедный-Горький)
Да другу трудно будет без меня. (Пастернак)

5 мая 2002 года

Уильям Шекспир. Сонет 66 (ШЕСТОН №1)

Переводчики всех стран, соединяйтесь!

Я смерть зову. Мне опостылел свет: (Иванов-Паймен)
Здесь нищего не пустят на порог, (Штыпель)
И самой чистой вере веры нет, (Ивановский)
И в золоте купается порок; (Ильин)

Мне горько видеть купленный почёт, (Заславский)
Невинность в сальных лапах мудака, (Ванник)
Как власть поэту зажимает рот, (Либерман)
И мудрость под пятой у дурака, (Савин)

И Музу на посылках у властей, (Loveless)
И Силу, что Коварство оплело, (Финкель)
И праздник лжи над правдою страстей, (Дудин)
И доброту, склонённую пред злом. (Шестаков-Санталов)

Я смерть зову, устав от этих мук, (Vitaly Igorewitsch)
Но как тебя покинуть, милый друг! (Маршак)

1 мая 2002 года

Примечание автора:
"О рассмейтесь, смехачи!.."
Мёртвая теория литературоведения пустила новый побег!
Известно, что центон - стихотворение, целиком составленное из строк других стихотворений. Здесь же представлено нечто совершенно новое: из строк одного произведения (!) в интерпретации разных переводчиков родился новый перевод знаменитого шедевра Уильяма Шекспира! Смею утверждать, что ничего подобного поэтический мир ещё не видел. На правах первооткрывателя скромно позволю себе присвоить этой форме стихотворения название "ШЕСТОН" (объединив в этом термине начальные буквы фамилий авторов открытия и первоисточника; окончание, естественно, от "центона")...
Получился, конечно, не шедевр, но вполне стройный и читабельный вариант (какие переводы - такой и шестон!). По крайней мере, не хуже многих других переводов. Кто сможет лучше - с удовольствием прочту шестон №2 (предупреждаю: две строчки одного автора перевода шестону противопоказаны!). Зато можно упражняться не только на Шекспире!..
Для особо дотошных экспертов замечу, что при составлении данного шестона использовались 42 перевода сонета №66, в т.ч. известный своей заключительной глагольной рифмой перевод Сергея Шестакова-Санталова :-)
С праздником!

У.Шекспир. Сонет 153

Воспользовавшись тем, что Купидон
Прилёг вздремнуть, одна из дев Дианы
Его схватила факел - и огонь,
Что жёг сердца, в ключ окунула хладный.

Вскипел тот ключ под действием огня
И приобрёл целительную силу;
И, говорят, коль ванну в нём принять -
И хворый вмиг излечится, и хилый.

Вновь Купидоном факел был зажжён -
Огнём очей, любимых мной, и вскоре
На мне испытан; в сердце поражён,
Теперь на водах я лечусь от хвори.

Но не помогут ванны мне в ключах, -
Спасение в огне - в её очах.

У.Шекспир. Сонет 152

Любя тебя, ты знаешь, грешен я;
Но ты, меня любя, вдвойне греховна,
Супружеских не признавая клятв
И разорвав со мной для связи новой.

Но мне ли обвинять тебя, когда
Не два, но двадцать клятвонарушений
Я совершил, всем уверенье дав,
Что вовсе ты не склонна к прегрешеньям?

Я клялся: ты – любовь, ты – доброта,
Ты – постоянство, истина святая,
И ослеплял себя, иль делал так,
Чтоб кривду видел глаз, на мир взирая.

В сравнении с моим всё ж грех твой мал, -
Я против правды ложно присягал.

У.Шекспир. Сонет 151

Юна любовь, о совести чтоб знать,
Но совесть рождена, известно, ею.
Не след тебе во грех меня ввергать,
Не то мою вину сочтут твоею.

Обманутый тобой, я предаю
Дух благородный мой в угоду телу;
И тело, торжествуя, власть свою
В любви осуществляет безраздельно.

Твоё как только имя прозвучит,
Так тотчас плоть встаёт и ждёт награды,
Хотя и горделивая на вид,
Равно стоять и в ноги падать рада.

Мне стыдно называть "любовью" страсть
И то, как я встаю, чтоб вновь упасть.

У.Шекспир. Сонет 150

Откуда власть такая у тебя,
Что, слабая, повелеваешь мной?
Что глаз мой верный кривде вверил я
И всуе умаляю свет дневной?

Пристойными как делаешь грехи,
Какая сила так возносит их,
Что худшее из дел твоих плохих
Чту выше добродетельных любых?

Одна лишь ненависть в тебе, - каким
Пособием питаешь страсть мою?
Пусть то люблю я, что претит другим, -
Ты с ними не хули меня, молю.

Грешна ты, - потому не прекословь,
Когда, любя, ищу твою любовь.

У.Шекспир. Сонет 149

Как можешь отрицать ты, что люблю? -
Себе противник я с тобою рядом.
Иль я всего себя не отдаю
Тебе, тиран мой и моя отрада?

Иль друг я ненавистникам твоим?
Иль взглядом привечаю их, презренных?
И разве не себя, тобой гоним,
Я местью извожу самозабвенно?

Иль я в своих достоинствах отказ
Служить тебе представил ненароком,
Когда, как раб, по повеленью глаз
Готов я восхвалять твои пороки?

Лишь то сокрыто за твоей враждой,
Что зрячих любишь ты, а я - слепой.

У.Шекспир. Сонет 148

О, как Любовью искажён мой взор!
Действительность уж недоступна зренью.
Иль, если всуе зрению укор,
Рассудку нужно выразить сомненья?

Коль лепо то, любуется чем взгляд,
Зачем же свет уверен так в обратном?
А если нет, - признать придётся: зрят
Глаза Любви воистину превратно.

Но как же, как не ошибаться им,
Когда мой взор влюблённый слёзы застят?
Ведь даже солнцу мир не различим,
Покуда не развеется ненастье.

Хитра Любовь! Не вижу я, в слезах,
Её грехов, хоть зрячие глаза.

У.Шекспир. Сонет 147

Моя любовь горячке той сродни,
От коей исцеленья не желают,
И, чтоб болезнь подольше сохранить,
Её отравой прежнею питают.

Мой разум врачевал любовь мою,
Но, видя, что старания напрасны,
Меня оставил, - посему боюсь,
Что, безрассудный, я умру от страсти.

Неизлечим и попеченья вне,
В безумие я впал теперь, болезный;
Ни в мыслях, ни в речах рассудка нет,
И истину искать в них бесполезно.

Я думал: ты прекрасна и ясна,
Но ты как ад черна, как ночь темна.

У.Шекспир. Сонет 146

Душа моя, мятежной суеты
Раба и средоточье плоти тленной,
Зачем, когда внутри томишься ты,
Наружные расписываешь стены?

Зачем ты тратишь столько на дворец
Ветшающий? - ведь срок аренды краток,
И переходит тело под конец
Червям в наследство, множа их достаток.

Не дорожи имуществом, - теряй, -
Его ущерб тебе во благо служит;
Божественное впрок приобретай
И будь внутри богаче, чем снаружи.

Питайся Смертью алчной, и тогда
Наступит Смерти смерть - и навсегда.

У.Шекспир. Сонет 144

Мне две любви назначены судьбой,
Два духа - горе рядом с утешеньем:
Мужчина кроткий - светлый ангел мой
И тёмный - женщина суть прегрешенье.

Мой ангел злой, меня ввергая в ад,
Достойного пороком совращает,
Чтоб святость поменял он на разврат,
Во дьявола невольно превращаясь.

Не знаю я, насколько верен слух
Об этой нежеланной перемене;
Они друзья, и лишний я для двух, -
Пожалуй, лучший ангел мой - в геенне.

Но так ли то, - сомнение берёт,
Пока над ним сей тёмной власти гнёт.

У.Шекспир. Сонет 143

Смотри, как за пернатым беглецом
Хозяйка беспокойная бежит,
В то время как с заплаканным лицом
Малыш её, оставленный, лежит

И ручки тянет к ней, и мать зовёт,
Бедняжка. В небрежении она
К его мольбам; её беглец влечёт,
И им одним она поглощена.

Вот так и ты меня, своё дитя,
Оставила в погоне за мечтой.
Но возвратись, надежду обретя,
И, точно мать родная, успокой.

Молю: Желание имея, всё ж
Ко мне вернись, - мой плач ты тем уймёшь.

У.Шекспир. Сонет 141

Нет, не любовь в глазах моих - укор,
Ведь все твои изъяны им заметны;
Однако сердце, зренью вперекор,
Не знает их и любит беззаветно.

Твоя велеречивость режет слух,
И осязанью чужды искушенья;
Ни вкус, ни обоняние к столу
На праздник твой не жаждут приглашенья.

Пять чувств моих и разум с ними всё ж
Уверить сердце глупое не в силах,
Что на мужчину стал я не похож, -
В раба твоя гордыня превратила.

В одном лишь утешенье для меня:
Ты ввергла в грех, но ты же - и судья.

У.Шекспир. Сонет 140

Жестокосердна сколь, столь будь мудра;
Презреньем не терзай меня, встречая, -
Не то терпенья преступлю я грань
И выскажу всю боль свою, отчаясь.

Не мучь меня! - порою лучше лгать
И нелюбовь именовать любовью;
Так, умирая, всё же хочешь знать,
Что есть ещё надежда на здоровье.

Ведь может статься, что, сойдя с ума,
Бранить тебя начну я ненарочно,
А свет наш злоречив и принимать
Готов на веру всякую оплошность.

Ты повода к злословью не давай, -
Хотя б при всех меня не презирай.

У.Шекспир. Сонет 138

Она, клянётся, правды образец;
Я верю ей, хоть знаю: лжёт безбожно,
Считая, что наивный я юнец,
Не искушённый в ухищреньях ложных.

И думая, что юн в её очах
(Хоть ей известно: годы - на излёте),
Неискренности радуюсь в речах, -
Так у обоих правда не в почёте.

Что не права - признается навряд,
И я, старик, всё буду молодиться, -
В любви мы склонны мнимо доверять,
А, полюбив в летах, годов стыдиться.

Пороков ложе скроет ложь одна,
Поэтому я лгу, и лжёт она.

У.Шекспир. Сонет 136

Коль на меня в претензии душа,
Скажи ей, что я был твоим Желаньем,
И право воздухом одним дышать
С тобой в душе отыщет пониманье.

С Желаньем, да, ларец твоей любви
Желаний полн, - но всё ж моё причисли.
И пусть любой тебе докажет вмиг
То, что "один" - ничто средь многих чисел, -

Дозволь мне быть им для тебя одной,
Для прочих оставаясь неприметным.
Считай меня ничтожеством, но мой
Тебе в усладу будет клад заветный.

Любя моё лишь имя, полюби
И самого меня, ведь я - Уилл*.
*У и л л - Желание и, одновременно, уменьшительная форма от имени Уильям (William).

У.Шекспир. Сонет 135

Имеешь ты: Желание своё,
Желание в придачу и в избыток;
А потому как третье здесь - моё,
К слиянью их я делаю попытки.

Огромное желание твоё
Ужель моё вместить в себя не может?
И буде от других желанья ждёшь,
Зачем моё не одобряешь тоже?

Как океан ни многоводен, дождь
Даёт ему спокойствие и силу;
И ты моим желаньем приумножь
Своё Желанье, чтоб полнее было.

Губительно так не упорствуй в том,
Чтоб слиться всем в Желании одном!

У.Шекспир. Сонет 128

О, музыка моя! когда орган
Ты пальчиками нежно пробуждаешь
И слух мой, вовлекая в ураган
Немыслимых созвучий, услаждаешь, -

Завидую проворным рычажкам,
Что пальчики твои целуют смело.
Такую б жатву да моим губам!
Но пред тобой стою я оробелый.

И потому угоден так каприз
Исправить положенье, что не любо
Мне мёртвый деревянный механизм
Счастливей делать, чем живые губы.

Коль клавишам сочла ты пальцы дать,
Дай губки мне твои поцеловать.

У.Шекспир. Сонет 52

Как богачу, и мне доступно счастье
Сокровище своё обозревать,
Но я ларец не открываю часто,
Чтоб остроту блаженства не терять.

Средь будней праздник - редкое явленье,
Поэтому так ярко торжество;
И в ожерелье лучшие каменья
Черёд имеют меж камней его.

Ты Временем храним, - убор богатый
Так в сундуке содержат под замком;
Но близок миг! - назначит Время дату
И счастье явит в образе твоём.

Блаженство пробуждаешь ты - при встрече,
Надежду на него - когда далече.

У.Шекспир. Сонет 49

От времени (придёт, быть может, срок),
Когда любви черту ты подведёшь,
Когда заметишь каждый мой порок
И мне, с почтением, преподнесёшь;

От времени, когда твой ясный взор
Не вспыхнет уж в ответ на мой поклон,
Когда - былой любви немой укор -
Бесстрастность для себя найдёт резон, -

От времени того укрыть себя
Пытаюсь, и ничтожество своё
Признав, заранее ручаюсь я,
Что недостоин быть с тобой вдвоём.

И, разлюбив меня, ты будешь прав, -
Я всяких на тебя лишился прав.

У.Шекспир. Сонет 48

Как тщательно, сбираясь в путь неблизкий,
Я запираю каждый свой сундук,
Чтоб скарб нехитрый уберечь от риска
Добычей лёгкой стать нечестных рук.

Тебя ж, пред кем моё тускнеет злато,
Моя утеха, а теперь - беда,
Тебя, кого я почитаю свято,
Лукавый тать похитит без труда.

Не прячу в сундуке тебя надёжном, -
Где б ни был ты, я чувствую: ты здесь,
В груди моей, уйти откуда можно
Свободно, коль на то желанье есть.

Боюсь я, украдут тебя, - известно:
Такой соблазн узрев, кто ж будет честным!

У.Шекспир. Сонет 47

Отныне сердце и глаза - друзья,
И договор связал их двусторонний:
Когда глазам узреть тебя нельзя,
Иль сердце вздох любви в себе хоронит, -

На пир изображенья твоего
К глазам приходит сердце насладиться;
Глаза ж, гостя у сердца моего,
В его мечтах берут любви частицу.

Изображеньем ли, любовью ли, -
И разлучён, - ты всё равно со мною;
От мыслей не укроешься в дали,
Ведь с ними я, они ж - всегда с тобою.

Твой образ, если даже спят оне,
Глаза и сердце радует во сне.

У.Шекспир. Сонет 46

Мои глаза и сердце бой смертельный
Ведут за несравненный образ твой:
Глаза хотят владеть им безраздельно,
Но сердце против дерзости такой.

Считает сердце: в нём ты и навечно, -
Глазами не узреть покои те;
Глаза же предъявляют как ответчик
Твой облик в отражённой красоте.

Призвал я мысли, чтоб они решили
Сей спор жестокий в праведном суде
И приговором их определили,
Где сердцу доля и глазам удел.

Так решено: глазам - твой облик внешний,
А сердцу - клад любви твоей сердешной.

У.Шекспир. Сонет 45

Другие две - огонь и воздух, - обе
С тобою (рядом ты иль далеко):
Желанием и мыслью я способен
В любой предел перенестись легко.

Сии стихии быстрые гонцами
Моей любви к тебе умчатся коль,
С двумя, что остаются, жду конца я,
Душевную превозмогая боль.

Когда же возвратятся восвояси
Те быстрые посланцы, чтоб вернуть
Смысл жизни вестью мне, что взор твой ясен
И нездоровье не проникло в грудь, -

Я счастлив. Но не долго. В те же дали
Вновь отсылаю их и вновь в печали.

У.Шекспир. Сонет 44

Когда бы мыслью плоть моя была,
То путь к тебе не знал бы протяженья;
Куда б тебя судьба не занесла,
Там появился б я в одно мгновенье.

Хоть в самый дальний удались предел,
Моря пусть между нами или страны,
Как мысль легко б я их преодолел, -
Лишь о тебе подумаю, желанный.

Но я не мысль. Таким, какой я есть,
Мне не угнаться следом за тобою;
Я в сущности земли с водою смесь
И принуждён досуг делить с бедою.

От двух стихий в знак горя моего
Даны мне слёзы, - больше ничего.

У.Шекспир. Сонет 43

Что вижу днём, - пресытился я тем;
Мой зорче взор, когда смыкаю очи;
Тогда: во сне в кромешной темноте
Твой светлый образ виден мне воочью.

Бросает свет на тени тень твоя, -
Ни с чем её сиянье не сравнимо;
О, как бы ты блистал средь бела дня,
Коль тень незрячими очами зрима!

И если ночью мёртвой благодать
Как тень сквозь сон нисходит на слепого,
Каким же счастьем будет увидать
Твой ясный лик при свете дня живого!

Мне день как ночь, пока мы не вдвоём;
Во сне придёшь ты, - ночь сияет днём.

У.Шекспир. Сонет 39

Могу ль твои прекрасные манеры
Я воспевать, когда ты часть меня?
Уместно ль выставлять себя примерным?
И не хвалюсь ли я, тебя хваля?

Нам дoлжно жить отдельно, и не надо
Любовь единой нашу называть, -
Тогда, пусть одинокий, буду рад я
Лишь одному тебе хвалу воздать.

Была б разлука нам сплошным мученьем,
Когда б не позволяла о любви
Мечтать, вводя тем самым в заблужденье
И мысль, и время; нас она двоих

(Дабы соединиться!) научает
Хвалить того, вдали кто пребывает.

У.Шекспир. Сонет 34

Зачем ты день прекрасный обещал? -
Ведь без плаща покинул я жильё;
Зачем ты тучам низким позволял
Сокрыть сиянье дивное своё?

Что ты мой лик намокший и глаза,
Пробившись из-за тучи, осушил, -
Того мне мало: никакой бальзам
Не исцелит израненной души.

И стыд твой не ослабит скорбь мою,
Раскаянье утрат не возместит;
Сочувствие твоё, благодарю,
Не в силах сбросить тяжкий крест обид.

Ах! пусть во искупление грехов
Роняет перлы слёз твоя любовь.


В засушенной книге любви
Гербарий открытого сердца.
То - валентинка.

У.Шекспир. Сонет 33

Не раз я видел, как восход чудесный
Сбегает взором светлым по холмам
И золотит алхимией небесной
Затоны, и лобзанья шлёт лугам, -

Но вскоре позволяет тучам подлым
Божественный обезобразить лик -
И, крадучись, светило с небосвода
Нисходит за окраину земли.

Моё вот так же солнце утром ясным
Мне обещало все богатства дня;
Увы, залётной тучей в одночасье
Опять оно сокрыто от меня.

Но я люблю его и не тревожу;
Порой и солнц затмения возможны.

У.Шекспир. Сонет 32

Коль ты тот скорбный день переживёшь,
Когда паду во прах я, отлюбивший,
И на досуге заново прочтёшь
Мои непритязательные вирши, -

С шедеврами пиитов молодых,
Я знаю, им не выдержать сравненья;
Не рифмы ты цени в стихах моих -
Любви моей в них зримо отраженье.

И мыслью удостой меня тогда:
"Когда б не Смерть, он дар, ему присущий,
Взрастил бы и творения создал
На зависть всем из нынешних живущих.

Но ими превзойдён он, - оттого
Прочту я: их - за слог, за страсть - его".

У.Шекспир. Сонет 27

С дороги, весь разбит, валюсь на ложе,
Чтоб изнурённым членам дать покой.
Но снова к цели отправляюсь той же;
Бессильно тело – разум в силе мой.

Как пилигримы, мысли издалёка,
Где ныне я, к тебе свой держат путь;
Во тьму я зрю (слепых так видит око)
И век тяжёлых не могу сомкнуть.

Спасенье мне, что образ твой неясный –
Алмаз в ночи – душой моею зрим,
Что лик ночной – и старый и ужасный
Он делает прекрасным и младым.

Вот так мои: днём – тело, ночью – разум
Покоя нас лишают раз за разом.

У.Шекспир. Сонет 25

В фаворе кто у звёзд, гордятся тем,
Что вхожи в свет и званьем обладают,
Тогда как я триумфов сих не вем
И почестям любовь предпочитаю.

Как ноготок пред солнцем, фаворит
Расцвет лелеет свой в очах державных;
Но недовольства тень лишь пробежит,
И убывает верх его бесславно.

Воитель после множества побед
Одну, случайно, проиграет битву, -
И вот уж в летописи славы нет
Ни слова о заслугах - всё забыто.

Люблю, любим - и счастья своего
Я не отдам, и не отнять его.

У.Шекспир. Сонет 24

Мой глаз, как живописец, воссоздал
В душе моей прекрасный твой портрет;
Созданию тому я рамой стал,
И всё в нём верно: перспектива, цвет…

Сквозь живописца зри, и образ свой,
Что так искусно смог он сотворить,
В моей груди отыщешь - в мастерской,
Где окна - очи ясные твои.

Смотри! Что сделали глаза, - всё так:
Мои - портрет, твои - мне окна в грудь;
И солнце через них на чудный зрак
Находит удовольствие взглянуть.

Да, совершенно глаз искусство. Но
Глазами душу видеть не дано.

У.Шекспир. Сонет 22

Что я старик, - не убедит зерцало,
Доколе ты и юность лет одних;
Когда б тебя в морщинах созерцал я,
То смерть свою узрел бы в тот же миг.

У сердца моего покров прекрасный,
Зане в младой груди оно твоей;
Твоё ж в моей груди живёт согласно, -
Так неужели я тебя старей?

Прошу: храни себя, будь осторожен
И сердце, что в тебе, не сокрушай;
И я твоё лелеять буду тоже,
Как любящая няня - малыша.

Смотри же, не убей моё, беспечный! -
Своё ведь сердце отдал ты - навечно.

У.Шекспир. Сонет 18

Сравнить ли с летним днём тебя? - но ты
Прекраснее, спокойнее, нежнее:
Рвёт ветер резкий пышные цветы,
И слишком краткий срок нас лето греет.

То златом засияет неба глаз,
А то не посылает даже лучик;
И красоте определён свой час, -
Как повернут природа или случай.

Твоё же вечно лето, и хранить
Ты должен красоту в её расцвете;
Не скроет Смерть тебя в своей тени,
Когда в стихах пребудешь ты, бессмертен.

Они, живые, жизнь тебе продлят,
Пока последний не померкнет взгляд.

У.Шекспир. Сонет 13

Что ж, будь самим собой! но знай, что ты
Пожизненно лишь быть собою сможешь.
Не жди конца, сейчас свои черты
Другому передай, мой друг пригожий.

Взята тобой в аренду красота
Не для того, чтоб сгинула напрасно,
А чтоб вовек тебе не перестать
Собою быть - в наследниках прекрасных.

Как можно жить в беспечности такой,
Когда беречь ты должен дом свой ладный? -
Грозят ему и ярость бурь зимой,
И вечный холод смерти беспощадной.

"Отец был у меня" не раз ты рёк, -
И сын твой так же говорить бы мог.

У.Шекспир. Сонет 7

Светило, - смотришь утром на восток, -
Пылающей главы являет вид,
Священный вызывая в нас восторг;
И всякий глаз узреть его спешит.

И после, на небесный холм крутой
Когда восходит - светлый пилигрим, -
То, зрелою пленяясь красотой,
Все взоры устремляются за ним.

Когда же позади зенит, и пыл
Ослабевает, и всё ближе ночь,
Любой из тех, кто прежде верным был,
Теперь глаза свои отводит прочь.

Вот так и ты: коль не родится сын,
Пройдёшь свой полдень и умрёшь один.

У.Шекспир. Сонет 6

Пока зима небрежною рукой
Прекрасного цветка не поломала,
Дабы краса не умерла с тобой, -
Отдай своё сокровище фиалу.

Заём такой за счастье получить, -
Не опасайся, что поймут превратно;
Твоим же счастьем будет повторить
Себя, десятерых - десятикратным.

И эти десять коль взаймы дадут,
Им столько же вернут, с тобою схожих;
И даже смерть бессильна будет тут, -
В потомках вечно быть живым ты сможешь.

Красой ты так богат! ужель и впрямь
Её в наследство передашь червям?

У.Шекспир. Сонет 5

Часы, что созидают столь искусно
Красоты, изумляющие глаз,
Свою же красоту в бесчинстве гнусном
Уродством оскверняют всякий раз.

И время так в безудержном запале
На смену лету ужас зимний шлёт,
Где соки стынут и листы опали,
Краса под снегом, - нагота и лёд.

И если аромат душистый летний
Не заключить в сосуды из стекла,
То красота исчезла бы бесследно,
И позабыли б все, какой была.

Умрут цветы, когда мороз прихватит,
Но дух их сохранится - в аромате.

У.Шекспир. Сонет 4

Прелестный мот, зачем же в пустоту
Своё наследство расточаешь ты?
Не дарит нам природа красоту,
Но, к щедрым лишь щедра, даёт взаймы.

Зачем, скупец прекрасный, в оборот
Не хочешь тороватый дар пустить?
Богатства твоего громаден счёт, -
Чего б ростовщиком тебе не быть?

Коль сделки заключаешь сам с собой,
Нищать ты обречён, как ни крутись.
И, подводя итоги, под чертой
Найдёшь ты, что напрасно прожил жизнь.

Краса для приращения дана;
Но если в гроб сойдёт - твоя вина.

У.Шекспир. Сонет 3

В зерцале созерцая облик свой,
Скажи: "Пора в подобном повториться";
Иначе мир, обманутый тобой,
Благословенной матери лишится.

Иль девственная чья-то целина
Твой плуг искусный отвергает с гневом?
Иль смерть самовлюблённым не страшна,
Что не хотят производить посевы?

Зерцало ты для матери твоей,
Весна её, её лицо младое.
И ты сквозь окна старости своей
Своё узрел бы время золотое.

Не будет коль того, с тобой кто схож, -
И сам умрёшь, и образ свой убьёшь.

У.Шекспир. Сонет 121

Злодейство предпочту навету злому, -
Молва дурная подлости страшней;
А коль поддался мнению чужому,
И радости лишаешься своей.

Зачем искать в чужих глазах лукавых
Привет моим пристрастиям шальным?
Ужели, в чистом скверну видя, правы
Мои шпионы? - сами ведь грешны!

Я – это я! Кто дал им разрешенье
Мой уровень моральный измерять?
Могу быть честным я и в прегрешеньях;
Не им, кривым, прямого укорять.

В том кривда, что узлом злословья люди
Повязаны, и зло вовек пребудет.



Стихотворенье - это дом,
Который строят с крыши.
А этажи растут потом...

Всё остальное - свыше!




Ты доступна, как знание.
Ты послушна, как мартовский снег.
Но стоит
взять тебя в руки, -
и тебя уже нет.
Ты всегда исчезаешь
и всегда неизвестно куда.
Если б я видел тебя облаком,
я мог бы подумать, что ты - вода.
Я мог бы лишить тебя
всякого смысла,
выпить до дна.
Но когда мы с тобою одни,
скажи: почему я один?
и, ответь, почему
ты - не одна?
В каждом миге ты так многолика.
И я, принимая всю эту смесь,
смеясь, повторяю вслед за великими:
я вас не знаю,
вы мне нравитесь!




Я расскажу тебе сказку без слов
Я воспою тебе внутренним голосом
Радость моих не приснившихся снов
Полные солнца волшебные волосы -
Волосы Вероники
Волосы Вероники
Я нарисую почти как Ван Гог
Хрупкую охру тяжелого колоса
И василькового неба венок
И ветерок что запрятался в волосы
Волосы Вероники
Волосы Вероники
Ты зачеркнёшь меня чёрным дождем
Ты не поймёшь... И тебе в наказание
Я буду ждать тебя ночью и днем
Там где скопление звёзд под названием
Волосы Вероники
Волосы Вероники



* * *

Мне ли, грустителю и доходяге,
сидеть пред тобою подобием коромысла
и, пряча золу в угасающем взгляде,
хрустеть сухарями вчерашних мыслей?

Ведь сколько не заполняй пустоту, а всё пусто;
и ежели чего нет, то откуда ж тому взяться.
Может быть, самое высшее в мире искусство -
просто смеяться!

Так смейся, смейся, звени колокольчиком -
отведать букет восхитительной вишни!..
Наверное, так Агриппина Саввишна
звала незабвенного Апполона Филлиповича.

На дощатой террасе близ конопляника,
наслаждаясь винегретом и другими яствами,
сидел он добренький такой и пьяненький…
Но это, пожалуй, уже лишнее.

В общем, когда я уйду, весь в смешинках
(ведь они, что репейник, прилипчивы),
разреши мне хотя бы надеяться на ошибку
в отношении себя и, конечно, Аполлона Филипповича.



* * *

Синее небо,
где облакА белкА,
и черный
с ниткой
шарик зрачка.

Зачем так легко
ладонями губ
стрекозу ресниц?




Я вспомнил забывать слова
Ненужные, как грех,
Как от жилетки рукава,
Как прошлогодний снег.

Я вспомнил закрывать глаза
На суету сует
И говорить: - Пошёл ты в зад!
Тому, кто знал ответ

На мой незаданный вопрос
О сущности дерьма.
О, этот умственный понос!
О, горе от ума!

Я вспомнил небо синих глаз
Над тихою рекой.
Я вспомнил вспоминать сейчас
И заслужил покой.



* * *

Мои следы
когда-то покpоются пылью.
Hо ты - не я!
У тебя за спиной
Ты можешь летать,
ты можешь
стать птицей.
А я... я здесь для того,
не получиться.

Я буду долго-долго
смотpеть тебе вслед,
насколько мне хватит взгляда,
насколько мне хватит



* * *

Зачем я пришёл сюда? -
здесь нет.
Здесь слишком сладка еда
не горит свет.
И ты тут совсем не та:
не узнаю
в привычных твоих чертах
А, может, я не знаком
с тобой, которая ты?
А, может, ты под замком
всевластия темноты?..
Пойдём же, где свет горит!
Не слушай их липкий мёд.
Я знаю: у них внутри



* * *

О чём тебе шепчет древо,
Роняя одежды лета?
Бросая слова на ветер,
О чём тебе шепчет древо?

О чём тебе шепчут травы
Сухие, как губы жажды?
О, Боже, позволь однажды
Подслушать, что шепчут травы!

О чём тебе шепчут реки,
Текущие вне пределов,
Хранящие тайну тела?
Ты слышишь, как шепчут реки?

Ты слышишь, как шепчет небо,
Молчанием оглушая?
Но я тебе помешаю
Услышать, что шепчет небо.

О чём тебе шепчет древо?
О чём тебе шепчут травы?
О чём тебе шепчут реки?
О чём…

1995, 2004



Вpаги pавнин - овpаги
и хмуpые холмы.
Деpевья хладно наги...
И мы.

И ничего не надо,
только б скpывали нас
pесницы, как огpада,
от постоpонних глаз.



* * *

Будет дождь и сильный ветеp -
так накаpкал фаталист.
К твоему окну пpилипнет

Ты увидишь, как, слабея,
он сползает ниже, ниже -
к той чеpте своей последней,
обозначенной каpнизом.

Подойди к нему поближе!

Он такой, как все
только бледный и лохматый,
и слепой...
Вдpуг вздpогнешь ты,
будто в чём-то виновата.

Hе пугайся!
Это гpом...



"Есть книги для глаз,
И книги в форме пистолета..."


Смотри: уже желтеют листья
и пуще дождик желудной.
А ты ушла в Агату Кристи
и бредишь ею лишь одной.

Хотя ещё тепло как-будто,
но канул в Лету летний зной.
И крепкий чай не пью я утром,
а пью зелёный с желтизной.

И (я боюсь, случится это)
остынет с первым снегом кровь,
и книгой в форме пистолета
я застрелю свою любовь.



* * *

Подарю печатный пряник,
поцелую в нос.
Ах, как щёки разрумянил
розовый мороз!
По хрустальным по ресницам
взглядом проведу...
Пусть весна тебе приснится,
где в поход за синей птицей
добрым молодцем иль принцем



* * *

Я приду и сяду,
и вздохну устало.
Ты, как прежде, рядом.
Но тебя мне мало.

За окном метели
снег переметают.
Всё перехотел я!
Всё мне не хватает...

Ты вздохнёшь устало
и уйдёшь неслышно...
И тебя не стало.
Эх, я никудышный!




как бабочка,
осыпая перламутром глупые цветки,

Никогда и никому
не собрать её прекрасный перламутр.



* * *

Шаги еле слышны -
времени ход.
В день новой луны
встречу я новый год.

следы событий.
языка подошва.
Главное не забыть бы

И передать словами
чувства свои и мысли -
то, что уходит с нами
и присно...



* * *

Проснёшься ты,
трамвай зари разбудит звуки утра,
И убежишь смотреть, как солнце
собирает перламутры
стучат так часто-часто,
как будто время наверстать стремится



* * *

Хоть каплю солнца
в эти губы глаз! -
всё тучи, тучи...
И листья,
как обрывки фраз,
сбиваясь в кучу,
горят в костре,
и холод
становится острей.

Хоть каплю солнца
в эти губы глаз -
такая жажда!
Но - дождь,
ненужный дождь.
И лист бумажный,
как промокашка.
И какой-то бред...
И кажется,
что холодом согрет.



* * *

Я б памятник себе воздвиг, да денег нету.
И, сколько ни крути-верти, не стану я поэтом,
как Пушкин, Тютчев, Хлебников и др.,
которых я зачитывал до дыр.
Не быть мне ни певцом, ни музыкантом,
ни даже Ильичём, тем паче - Кантом.
И зарастёт известная тропа
туда, где лягу я в последнем па!

Но мой потрёпанный пиджак
и стулобразный походняк
запомнит всяк!



* * *

Песчаный берег, как бумага,
от солнца жёлт.

И на песке следы бродяги -
он к морю шёл.

Теперь сидит он неподвижно
лицом к воде

и пишет, пишет, пишет вирши,
полны надежд.

Но море сонное зевает, -
напрасно, мол, -

и знаки странные стирает
резинкой волн.


        Стинг. Одинокая роза. Desert Rose

        О дожде мои грёзы
        О садах среди знойной пустыни и муки
        Просыпаюсь – и слёзы
        О прекрасной любви мои сны – да не в руку

        Об огне сновиденья
        В них без устали лошади скачут лихие
        Всё пылает – и тени
        Отражением явственным страсти стихийной

        Одинокая роза
        Её тайны сокрыты в бутоне желанном
        О цветок одинокий
        Нет других таких запахов благоуханных

        Вот она распускает
        Лепестки в соответствии полном со снами
        И огонь обжигает
        Но пустыня скрывается за миражами

        О дожде мои грёзы
        О садах среди знойной пустыни и муки
        Просыпаюсь – и слёзы
        О прекрасной любви мои сны – да не в руку

        О дожде мои грёзы
        Смотришь в небо пустое – безрадостный вид
        Закрываешь глаза – этот запах редчайший –
        Упоённая сладость познанья любви

        О дожде мои грёзы
        О садах среди знойной пустыни и муки
        Просыпаюсь – и слёзы
        О прекрасной любви мои сны – да не в руку

        Ароматная роза
        Её тайны сокрыты в бутоне желанном
        О цветок одинокий
        Нет других таких запахов благоуханных

        Ароматная роза
        Эта память о рае тревожит нас всех
        Одинокий цветок – этот запах редчайший –
        Упоённая сладость падения в грех


        Нет в мире ничего прекраснее, чем этот
        Безрадостный пейзаж. В величии своём
        Сейчас предстал он перед взором, воплощён
        В чудесный Сити, проступающий предметно, -

        Безмолвный, тихий. В утро свежее одеты
        Храм, башни, док, причал и корабли на нём,
        И очертания домов на голубом,
        В прозрачном воздухе пронизанные светом.

        Как солнечно окрестность вся озарена! -
        Холмы, великолепные долины, скалы...
        И тишина. И неземная тишина.

        Река едва скользит, боясь разбить зерцало.
        О, Господи! ужели не во власти сна,
        Но мёртвые лежат недвижные кварталы?



        Тебе, из глубины веков,
        Посыльные доставят в срок
        Конверт с листком моих стихов -
        Автограф архаичных строк.

        Не против я, когда мосты
        Ты строишь, стройные на вид,
        Или дворцы возводишь ты,
        Одеты в злато и гранит.

        Но разве поверять не след
        Пьянящей музыкою слов
        Раздумья о добре и зле,
        Молитвы, статуи, любовь?

        И ветер, заключённый в мех,
        Не опасайся развязать! -
        Так говорил старик Гомер
        Три тыщи лет тому назад.

        О, друг неведомый, уча
        Прекрасный наш язык, прочти:
        Был молодым когда-то я
        И вирши славные строчил.

        И пусть угодно так судьбе,
        Что мы не свидимся с тобой, -
        Моя душа летит к тебе,
        Чтоб встретиться с твоей душой.

        James Elroy Flecker (1884-1915)

        I who am dead a thousand years,
        And wrote this sweet archaic song,
        Send you my words for messengers
        The way I shall not pass along.

        I care not if you bridge the seas,
        Or ride secure the cruel sky,
        or build consummate palaces
        Of metal or of masonry.

        But have you wine and music still,
        And statues and a bright-eyed love,
        And foolish thoughts of good and ill,
        and prayers to them who sit above?

        How shall we conquer? Like awind
        That falls at eve our fancies blow,
        And old Maedonides the blind
        Said it three thousand years ago.

        O friend unseen, unborn, unknown,
        Student of our sweet English tongue,
        Read out my words at night, alone:
        I was a poet, I was yung.

        Since I can never see your face,
        And never shake you by the hand,
        I send my soul through time and space
        To greet you. You will understand.

        Уильям Генри Дэвис. Досуг. Leisure

        Ну, что за жизнь, если нам недосуг,
        Отбросив дела, посмотреть вокруг!

        Недосуг постоять под старой кровлей,
        Постигая печаль в глазах коровьих.

        Недосуг по лесу пройтись неспешно,
        Где белочка прячет в дупле орешки.

        Недосуг звезду в реке - не ночью -
        Средь бела дня увидеть воочью.

        Перемигнуться некогда с крошкой,
        Когда её в танце мелькают ножки;

        И недосуг подождать, что не сразу
        Улыбка слетает на губки с глазок.

        Скудна наша жизнь, когда недосуг,
        Отбросив дела, посмотреть вокруг.

        William Davies

        What is life if, full of care,
        We have no time to stand and stare!

        No time to stand beneath the boughs,
        And stare as long as sheep and cows.

        No time to see, when woods we pass,
        Where squirrels hide their nuts in grass.

        No time to see, in broad daylight,
        Streams full of stars, like skies at night.

        No time to turn at Beauty's glance,
        And watch her feet, how they can dance.

        No time to wait till her mouth can
        Enrich that smile her eyes began.

        A poor life this if, full of care,
        We have no time to stand and stare.

        А.Теннисон. Отправляясь в путь. Crossing The Bar

        Сигнал на закате солнца.
        Он снова зовёт меня!
        И, может быть, это не плач пропойцы,
        Идущего за моря;

        Но волны сейчас так сонно беспечны,
        И в воздухе - полный покой,
        И тот, кто на дно опустился навечно,
        Опять возвратился домой.

        Бой склянок, и молкнут звуки.
        Всё тонет в кромешной тьме!
        И, может быть, то не печаль разлуки
        Стоящего на корме.

        И пусть унесёт мой корабль теченьем
        За самый дальний предел,
        Я верю: хранит меня Провиденье
        На суше и на воде.

        Роберт Льюис Стивенсон. Реквием. Requiem

        Под бескрайним небом рано ввечеру
        Выкопай могилу на крутом яру.
        Счастливо я пожил, радостно умру.
        Мой завет исполнить не сочти за труд.

        На плите могильной просьба написать:
        "Здесь лежит он смирно, где хотел лежать;
        С гор пришёл охотник в дом, где благодать,
        Остров среди моря - моряку приют."

        У.Шекспир. Сонет 154

        Божок Любви отдался власти сна;
        И потому как факел свой не спрятал,
        А бросил беззаботно, тут одна
        Из водных нимф, что соблюдают свято

        Обет их целомудрия, огонь
        Похитила, - Любви чтоб не служил он,
        Сердец, ей верных, множа легион, -
        И полководца тем разоружила.

        В ключе, где факел тот погашен был,
        Вода, приняв огонь, целебной стала.
        И мне случалось там любовный пыл
        Лечить в горячих ваннах. Осознал я:

        Любовь нагреет воду без труда,
        Любви ж не в силах охладить вода.

        У.Шекспир. Сонет 145

        Уста, что прежде берегли,
        Мне, точно по сердцу бичом,
        "Я ненавижу" изрекли.
        Но, видя, как я удручён,

        Она, сочувствия полна,
        Упрёк послала языку,
        И, в обращении нежна,
        Мою развеяла тоску.

        "Я ненавижу", - и уста,
        Помедлив чуть, её привет
        Вернули мне, - приходит так
        Желанный день за ночью вслед.

        "Я ненавижу" бросив, злясь, -
        Жизнь сохранила мне: "...не вас".

        У.Шекспир. Сонет 137

        Любовь слепая, что же ты творишь
        С глазами, что они не различают:
        Где красота, а где подделка лишь
        И красоте порок предпочитают?

        И коль глаза испорчены, и взор
        Свой якорь бросил в гавани обмана,
        Зачем из взора делаешь багор
        И сердце им удерживаешь рьяно?

        Зачем не может сердце отличить
        Его надел от достоянья многих?
        Зачем глазам угодно обелить
        Порока облик - грязный и убогий?

        И сердце, и глаза поддались лжи,
        И в кривде жить теперь им надлежит.

        У.Шекспир. Сонет 130

        Её глаза - не звёзды, безнадежно
        Равнять с кораллом красным краску губ,
        И грудь её отнюдь не белоснежна,
        А волос, точно проволока, груб.

        И роз дамасских, белых или алых,
        Не вижу на ланитах я у ней;
        И дух, разлитый из иных фиалов,
        Послаще, чем из уст любви моей.

        Отрада - голосок её умильный,
        Хотя музыку больше я люблю.
        И в поступи тяжёлой не богиню,
        Но женщину земную узнаю.

        А всё-таки она прекрасней многих,
        В сравнениях оболганных. Ей-богу!

        У.Шекспир. Сонет 127

        Издревле не любили чёрный цвет,
        Никто не называл его красивым;
        Но ныне черноту восславил свет,
        А красота в тени стоит стыдливо.

        С тех пор как всяк горазд и без конца
        Кладёт румяна, естество скрывая,
        Ни имени нет боле, ни лица
        У красоты, - личина неживая.

        Черны моей возлюбленной глаза,
        Как ворона крыло власы и брови, -
        Её безмолвной скорби это знак
        По тем, кто некрасивый и злословит.

        Всё плачутся они, что черноту
        Повсюду признают за красоту.

        У.Шекспир. Сонет 90

        Уж если ненавидишь - то теперь,
        Теперь, когда всех бед я средоточье,
        Отринь меня, чтоб в череде потерь
        Последнюю не ты поставил точку;

        Не замыкая муки, не тогда,
        Когда уйдут они, преодолимы;
        На смену ночи ветреной не дай
        Явиться дню дождливому. Любимый,

        Сейчас оставь меня ты, а не в срок,
        Утрат когда останется лишь горечь;
        О, сделай так, сначала чтобы мог
        Наигорчайшее вкусить я горе!

        Ничтожны беды перед той бедой,
        Что навсегда расстанусь я с тобой.

        У.Шекспир. Сонет 76

        Зачем мой стих такой однообразный
        И перемены чуждый, хоть не нов?
        Зачем на стороне не вижу разных
        Приёмов модных, необычных слов?

        Зачем пишу я всё одно и то же
        И в сорняках фантазию глушу,
        Что всяк узнать в начале фразы может
        Меня и предсказать её маршрут?

        Да оттого, любимый, что всегда я
        Тебя пою, тебя и страсть свою:
        Из лучших старых строчек выбирая,
        Без трат ненужных новые крою.

        Как солнце каждый день – одно, вот так же
        Любовь речёт речённое многажды.

        У.Шекспир. Сонет 66

        Усталый, смерть зову. Невмоготу
        Мне праздность созерцать в роскошном платье
        И голой от рожденья нищету,
        И подлость вероломного заклятья,

        И низость, что всегда на высоте,
        И поруганье над девичьей честью,
        И совершенство в грязной клевете,
        И силу, обессиленную лестью,

        И доброту, склонённую пред злом,
        И музу в состоянии удушья,
        И глупость, мнящую себя умом,
        И истину, что кличут простодушьем…

        Усталый, я бы вечным сном почил,
        Когда б с любимым он не разлучил.

        У.Шекспир. Сонет 54

        Насколько же прекрасней красота,
        Когда её наружность не превратна!
        Как ни прелестна роза, но и та
        Нам оттого милей, что ароматна.

        Шиповник, - ведь не хуже розы он:
        С шипами, и цветок на вид красивый,
        И так же раскрывается бутон
        Дыханью лета – трепетный, игривый.

        Любуются им все, пока он цел,
        А гибнет, - без вниманья оставляют;
        У роз не так, у них иной удел:
        По смерти их духи приготовляют.

        Пусть ты утратишь юную красу, -
        Я суть её в стихи перенесу.

        У.Шекспир. Сонет 38

        Неужто темы для стихов своих
        Выдумывать, когда есть ты в них, благий
        И превосходный столь, что на простых
        Опошлен кажешься листах бумаги?

        О, если мне угодно преуспеть
        Хоть в чём-нибудь, - себе скажи спасибо!
        Даруешь вдохновенье ты, и петь
        Тебя немые только не смогли бы.

        Десятой Музой будь и в десять раз
        Достойней девяти давно известных;
        Поэту дай возвысить робкий глас,
        Чтоб на века сложил он стих прелестный.

        И сей коль с наслаждением прочтут, -
        Хвалить тебя должны! Здесь мой - лишь труд.

        У.Шекспир. Сонет 23

        Как неискусный лицедей на сцене
        Со страху слов связать не может двух,
        Иль некто, приходящий в исступленье,
        Избытком силы ослабляет дух, -

        Так я, несмелый в страсти, забываю,
        Каков речей любовных есть обряд,
        И, чувство непомерное скрывая,
        В любовь вношу страданья и разлад.

        Дозволь же строкам сим красноречивым
        Предтечами немыми быть устам
        И о любви с надеждой слать призывы
        Не языку, но верным письменам.

        Постигни, страсть безмолвная что пишет:
        Великий дар любви - глазами слышать!

        У.Шекспир. Сонет 21

        Не Муза я. Она, чтоб описать
        Миг увлеченья пошлой красотою,
        Всё с ней рифмует, даже небеса, -
        И несть числа сравненьям недостойным:

        То солнцу уподобит, то луне,
        С жемчужиной сравнит и самоцветом,
        С подснежником, рождённым по весне,
        И всем, что есть чудесного на свете.

        Нет, ни в любви, ни в лире правде я
        Не изменяю, и затем замечу:
        Любовь моя прекрасна как дитя,
        Но краше в небе золотые свечи.

        Другие славят пусть любовь свою;
        Мне незачем хвалить, - не продаю.

        У.Шекспир. Сонет 20

        Лик женщины дан в дар тебе Природой,
        Властитель-госпожа страстей моих,
        И ласковое сердце, с женским сродно,
        Но чуждое лукавству жён младых.

        Твой ясный глаз златым своим сияньем
        Пронизывает всё, на что глядит.
        Мужчин ты покоряешь обаяньем,
        И в душах дев ты главный фаворит.

        Тебя Природа женщиной вначале
        Ваяла, но, влюбляясь всё сильней,
        Она придатком лишним увенчала
        Творение своё - в расстройство мне.

        Раз девам создан ты для наслажденья,
        Люби меня - и трать их сбереженья.

        У.Шекспир. Сонет 19

        Ломай, тупи, о Время, когти льва,
        Клыки из пасти тигра рви свирепо,
        Земле её созданья предавай
        И феникса не возрождай из пепла.

        Огромен мир, ты весь его бери
        И властью щедрой наслаждайся смело;
        Что хочешь, вездесущее, твори, -
        Одно тебе я запрещаю делать:

        Резцом, стилом ли милого чела
        Не смей касаться ты - ни на мгновенье! -
        Чтоб красота любимого была
        Как образец грядущим поколеньям.

        А коль обезобразишь ты красу,
        В стихах я всё равно её спасу.

        У.Шекспир. Сонет 17

        Поверит ли в достоинства твои,
        Кто рукопись сию прочтёт однажды? -
        Ведь знают небеса: стихи мои
        Не больше, чем надгробие расскажут.

        Сколь ни пытайся в рифмы я вложить
        Все грации твои и взор прелестный,
        Потомок обвинит меня во лжи:
        Земному, мол, придал я лик небесный.

        И жёлтые от времени листы
        Он уподобит старикам болтливым,
        И так представит всё, как будто ты -
        Всего лишь вдохновенье древней лиры.

        Но будь живым твой отпрыск этим днём,
        Ты дважды был бы жив: в стихах и в нём.

        У.Шекспир. Сонет 14

        Я не по звёздам на небесном своде
        Сужу; хоть с астрономией знаком,
        Но предсказать не в силах недороды
        И мор, и глад, и судеб перелом.

        Не знаю, что в ближайшие минуты
        Случится: буря, дождь иль грома треск;
        И королей я отвращать от смуты
        Не стану по велению небес.

        Из глаз твоих я получаю знанье,
        По этим звёздам я могу судить,
        Что красоты и правды процветанье
        Лишь в отпрысках ты сможешь сохранить.

        Иначе скажут над твоей могилой:
        "...и правду с красотою погубил он".

        У.Шекспир. Сонет 12

        Когда часов удары я считаю
        И вижу день в бессилии пред тьмой,
        Когда фиалки гибель созерцаю
        И локон, убелённый сединой,

        Когда я зрю, как лист срывает осень,
        Где в зной стада спасали пастухи,
        И ости с дрог свисающих колосьев -
        Зелёных прежде, а теперь сухих, -

        Я думаю о том, что увяданье
        Красе твоей со временем грозит,
        Как и любому из земных созданий,
        Дабы другой красы предстал нам вид.

        Серп Времени не знает сожаленья, -
        В потомстве лишь найдёшь своё спасенье.

        У.Шекспир. Сонет 9

        Зачем отшельник ты в своей юдоли?
        Иль плачущей вдовы пугает вид?
        А если мир заголосит по-вдовьи,
        Когда бездетным смерть тебя сразит!?

        Слезами мир зальётся, обнаружив
        Что нет, с тобою схожих - никого, -
        Тогда как образ умершего мужа
        В чертах ребёнка зрит вдова его.

        Смотри: что мот растрачивает, в мире,
        Лишь место поменяв, пребудет всё ж;
        Бесплодно же красу свою транжиря, -
        Поверь мне, - ты вконец её убьёшь.

        Других не любит тот, кто над собою
        Свершает злодеяние такое.

        У.Шекспир. Сонет 2

        Когда, чело морщинами изроя,
        Красу твою загубят сорок зим,
        Убор великолепного покроя
        Увидишь ветхим вретищем своим.

        И спросит кто: "Где ж красота былая,
        Где драгоценность юности твоей?" -
        Солгать придётся, со стыда сгорая,
        Что утонула, мол, на дно очей.

        Похвальнее, когда б тобою дан был
        Другой ответ: "Ребёнок это мой -
        Моим годам итог и оправданье,
        В наследство наделённый красотой".

        Так в старости вновь обретёшь ты силу
        И кровь свою согреешь, что остыла.

        У.Шекспир. Сонет 1

        Чтоб роз прекрасный не прервался род,
        Мы ждём сортов отборных прибавленья;
        Тогда краса со смертью не умрёт,
        Но сохранится в новом поколенье.

        А ты, в огне своих горящих глаз
        Себя сжигая, пламя тем питаешь, -
        Где изобилье, глада близишь час, -
        Враг сам себе - и жалости не знаешь.

        Покуда не лишился красоты,
        Весны недолгой вестник, беззаветно
        Зачем себя в бутоне прячешь ты? -
        Пустая только трата скупость эта.

        Мир пожалей: дай, что дано тебе -
        Не хорони в могиле и в себе.