Людмила Станева


Дамян Дамянов К себе

Когда горишь на адовом пожарище,
когда тебе не в радость стала жизнь,
из угольев тоски испепеляющей
сам лестницу сложи и поднимись.

Когда вконец беспутицей истерзан ты
и замурован в четырёх стенах,
из всех дорог, судьбою перерезанных,
свой новый путь свяжи и сделай шаг.

Когда наляжет мука беспросветная,
когда в глазах померкнет белый свет,
сам солнце для себя создай заветное  
и по лучам взберись  за ним вослед.

Жизнь гложет нас, как ребус неразгаданный,
и распинает души ни за грош.
Себя не растеряй в кошмаре адовом –
и только так решение найдёшь!..

пер. с болгарского Л.Станевой

----------------------------------------------------


Дамян Дамянов

Към себе си

Когато си на дъното на пъкъла,
когато си най-тъжен, най-злочест,
от парещите въглени на мъката
си направи сам стълба и излез.

Когато от безпътица премазан си
и си зазидан в четири стени,
от всички свои пътища прерязани
нов път си направи и пак тръгни.

Светът когато мръкне пред очите ти
и притъмнява в тези две очи,
сам слънце си създай и от лъчите му
с последния до него се качи.

Трънлив и сляп е на живота ребусът,
на кръст разпъва нашите души.
Загубил всичко, не загубвай себе си -
единствено така ще го решиш!..


Дамян Дамянов Кризис


«...сегодня я для денег потружусь, 
     а завтра, может быть - для славы».
                                                 Таньо Клисуров

***

Ни гроша за душой, ни гроша.
Эх, обманчива жизнь и превратна!
Деньги, к новым владельцам спеша,
мне опять изменили. И ладно!
И без роскоши можно. Вполне.
Без пустых мелодрам. Без волнений.
Мир становится ближе вдвойне
и гораздо дороже — без денег.
Но черкаю всё так же стихи.
Так же скудный свой хлеб добываю.
Всё мечтал, чтоб попасть в бедняки —
ну, хоть что-то из грёз оживает.
Нет, рискну... Засучу рукава!
Как писалось поэтом когда-то:
„Сочиню ради денег сперва,
а для славы писать буду завтра.“
А помру, сочиняя куплет,
и придёте, с последним приветом:
мол, продажен был бедный поэт, —    
не цветы на могилу мне, нет,  
бросьте лучше одну ... сигарету.


------------------------------
текст оригинала:

Дамян Дамянов

КРИЗА

„…аз днеска ще работя за пари,
а утре може би — за слава“.
                 Таньо Клисуров


***

Без пари съм останал, без грош.
Ех, живот кръговратен и опак!
От довчерашния ми разкош
помен няма отдавна. Какво пък!
И така се живее. В покой.
Без треперене. Без мелодрами.
Този свят е наистина мой
само в миг, в който друго си нямам.
Ала стихчета дращя все пак.
Гледам свойта трапеза оскъдна.
Все мечтаех да стана бедняк —
поне тая мечта ми се сбъдна.
И запретвам ръкави… На риск!
Както казва поетът, решавам:
„Днес ще пиша, уви, за пари,
а пък утре ще пиша за слава.“
Ако пукна над някой куплет,
и ми дойдете с китки, другари,
въздъхнете си всички поред:
„Бе продажен горкият поет!“
но… на гроба хвърлете цигара


Дамян Дамянов Родился

Родился. ПОжил. Умираю.
Как с плачем свет увидел бел,
так и прошёл свой путь, страдая.
И падал, плача, и летел.
Хоть духом был не из могучих,
а телом слабый и больной,
держался прямо, пусть и скрючен,
жил не со согнутой спиной.
И сделал всё на этом свете,
что мог и, сколько смог - родил.
Продолжат жить на свете дети
и стих, что я не дорастил.
Дай бог, дойдут до той вершины,
куда и мой стремился путь.
Строку мою, под небом синим,
допишет ветер, рвущий грудь.


текст оригинала:

Дамян Дамянов

Родих се


Родих се. Поживях. Умирам.
Дошъл съм с плач аз на света.
И с плач живях. Със плач неспирен
вървях, и падах, и летях.
Макар сломен от болно здраве,
макар и с дух не толкоз як,
вървях превит, ала изправен,
ала със непревит гръбнак.
И колкото можах, направих,
и колкото успях — родих.
За спомен на света оставих
деца и недописан стих.
Дано децата ми с възвишен
път докатерят моя връх.
А свирещ вятър да допише
стиха ми с вечния си дъх.
 
25. XI. 1994 г.



Словно высох колодец двора

Ты скучаешь по ласковым дням,
по кухонной незлой толкотне,
по голодным хохочущим ртам,
по футбольному матчу в окне.

Словно высох колодец двора -
не напиться счастливых минут.
Прервалась до финала игра,
а ворота голов ждут и ждут.

Знаешь ты, как не сладок пирог
без десятка протянутых рук.
Как жесток опустевший порог,
где никто не появится вдруг.

Ты скучаешь по милой "грызне"
за обеденным шумным столом.
А весна все цветёт. Что - весне?
Ей положено цвесть под окном.

Как подрос наш задира чинар:
до восьмого взлетел этажа!
Без детей мир беспомощно стар.
Не спешат молодые рожать.

Им понять до времён не дано,
как бессмысленно пуст этот мир
и как в окнах бывает темно
без малюток в скворешнях квартир...


Успехоходы

Пропала глупость масти "эдельвейс":
скатилась неожиданно с вершины.
Сошла лазурь, засох в бачках блейвейс.
Успехоходы поспускали шины.
 
Наверное, характером с умом
сойтись легкоподъёмной не судилось.
А может ей приснился чей-то дом,
где больше приглянулась-пригодилась?

А может счастье счахнуло в дверях,
ни разу не накормленное сытно?
Или прокрался в сердце липкий страх
и за дыру в кармане стало стыдно?

Надежды - очень выгодный кредит,
но вовсе не безлихвенное чудо.
Умчалась глупость? Пусть себе летит.
Не сдохнем, заработаем без ссуды:

на спички, на дрова, на горизонт
(закрасим алым тучи и туманы).
О, мука - лучший в бренном мире зонд:
добудет нам еще небесной манны!


Носки

Светлой памяти
лели Марии


Навязано носков: сундук и две корзины.
А чем ещё занять себя по вечерам?
Угомонился кот, отблеял хор козлиный.
Закрыты на замки сельпо, собес и храм.

Приедут сыновья с невестками на святки,
а может, и внучат однажды народят -
а тут уже носки: с усиленною пяткой,
добротные, с пушком, узорами горят.

Соседям и родне, далёким и поближе -
подарок от души, "не дорог и сердит".
Хоть в горнице пляши, хоть в лес беги на лыжах:
мозоли не страшны и холод не студит.

Как старый пианист, с закрытыми глазами,
играет свой концерт привычно и легко -
послушные рукам, взлетают спицы сами.
Хозяйка далеко от дома, далеко...



Медсестра

Я понимаю, что прекрасна жизнь
и что жестока - тоже понимаю.
Нет рая ни в одной из всех отчизн
и ни в одном году - сплошного мая.

Я понимаю, что любая скорбь
под небом вперемешку с ликованьем.
Как плечи под поклажею ни горбь -
смерть выправит любого, без роптанья.

Покойникам в гробу не до тоски,
не до рыданий, не до разговоров.
Ну, а пока, до гробовой доски,
всё будет: и братания, и споры,

и раны, и бинты, и шоколад,
и мандарины с огненною шкуркой;
фанфары, скрипки, гонги и набат,
и...медсестра с точёною фигуркой.


У Бога Слово, у людей слова

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»
                            Св. Евангелие от Иоана гл.1

У Бога Слово, у людей слова -
хоть и они порою точат камень.
Течёт, журчит нехитрая молва -
бывает, накрывает как цунами.

Слова людские – талая вода:
их миллиарды раз произносили.
Растают и исчезнут без следа
лохмотки пара в облачном утиле.

То снегом обернутся, то дождём,
пройдя круги неписанных законов.
Одни клянём, других полжизни ждём,
становимся рабами телефонов.

Рифмуем, тянем руки в небеса,
взираемся в экраны близоруко.
Нет, чтоб ладонь в ладонь, глаза в глаза:
и слов не нужно - слышно всё без звука.

У Слова „Бог“ безазбучная суть,
ей тесен шрифт, хоть матричный, хоть строчный.
Не написать Его, не зачеркнуть.
Ну, а слова...
Слова - вода: проточны.

02.07.17


Бартер

Всё в нашей жизни бартер: не раздашь 
себя до нитки - пряжи не получишь.
Не наплетёшь стихов, не сваришь каш,
и сам себе до чёртиков наскучишь.

Но бартер не прямая - колесо!
Любовь почти всегда не обоюдна.
Завьёт в спираль, заденет по косой,
заметит в потасовке многолюдной.

И вытащит тебя на белый свет
совсем не тот, кого ты спас однажды.
Но не твое отдаст тебе - о, нет! -
себя раздаст до капли. Сам от жажды

сгорит, но напоит тебя в нужде,
накормит. И костьми безмолвно ляжет.
Всегда есть рядом кто-нибудь в беде.  
Будь. Не скупись. Не думай о продаже.


Станка Пенчева - Пусть я осенью буду твоею!

***
Не смогла я быть  
твоею весною:
другой обломал цветущую завязь.
Твоё лето
разминулось со мною:  
в речке жаркой и белой
другие купались.

Пусть же осенью буду твоею!
Пусть возьмёшь меня зрелою и золотою,
источится по капле в тебя моя сладость
и в крови заиграет вино молодое.
Постелюсь тебе листопадом,
шелестящим и палево-жёлтым.
Намилованная, буду рядом
лежать укрощённой, гордой...
Не засверкают весенние молнии,
не опалят нас июльские страсти:
нежностью тихой тебя я наполню,
яблочным духом и чем-то неясным.
Как в паутинные лёгкие сети
оплету тебя целого..
И однажды, проснувшись  заметишь:
выпал снег. И мы с тобой стали белые.

пер. с болгарского Л.Станевой


текст оригинала:
Станка Пенчева

***
Не можах дa бъда  
твоята пролет:
друг окърши клоните нацъфтели.
Не можах да бъда
твоето лято:
друг се къпа
в реките горещи и бели.
 
Нека бъда твоята есен!
Ще тежа във ръцете ти, златна и зряла,
ще се стича в сърцето ти моята сладост
и кръвта ти ще стане
вино есенно, младо.
Дрехата си ще ти постилам
като жълта, затоплена шума
и укротена, и намилвана,
до теб ще лежа безшумно.
Няма да има пролетни мълнии,
юлски горещници няма да има:
със кротка нежност ще те изпълня,
с ябълков дъх и със нещо без име.
Сякаш с леки есенни паяжини
ще те оплета целия…
И една сутрин ще видиш смаян:
сняг е паднал.И ние сме побелели.

-----------------------------------------
НЕКА БЪДА ТВОЯТА ЕСЕН,Ваня Костова;
музика: Тончо Русев, текст: Станка Пенчева
http://www.youtube.com/watch?v=AWCsE1QPwk0
                                                 



Станка Пенчева - Снег

Какой старовременный снег идёт,
неспешный
и простодушный.
Колёса машин его давят вразлёт,
печные трубы в дыму  злобно  душат,
снегоуборщики - выметают.
А он летит себе отвесно,
легко, свободно, не сбившись в стаю,
для всех единен,
ангельски бестелесен...
Как нам хочется каждому чистоты!
Лучше стать непрестанно мечтаем!
Но в белизне оставляем следы
и топчем её,
и в грязь превращаем.



Текст оригинала:

Какъв едновремешен сняг вали -
бавен и благ,
простодушен.
Прегазват го настървено коли,
комините бързат да го опушат,
снегорините - да го пометат.
А той си пада унесено,
не подбира ни цел, ни път,
за всички еднакъв,
ангелски безтелесен...
Как сме петимни всички за чистота!
Как не искаме да сме същите!
И се втурваме в снежната белота,
и я тъпчем,
и в кал я превръщаме.


Кастинговое

Время терпит - не торопит: не ревёт в загоне скот.
Истопник исправно топит баню в доме круглый год.
И на совесть, без засечек лифт снуёт туда-сюда.
И бывает вовсе нечем мне заняться иногда.

Муж при деле, я при муже: обеспечиваю тыл.
В мультиварке млеет ужин, не выматывает жил.
И могла бы сериалы я смотреть, а не в окно,
греть бока под одеялом и пригубливать вино.

Но меня там не снимают, не звонит мне режиссёр!
Вот в окне весь день и маюсь: вдруг проедет через двор?
Спросит:"Кто тут растакая, распрекрасная до пят?"
И начнется жизнь людская... Что же ты не едешь, гад?!

14.09.16


Всё, как надо!

Предавали меня, предавали меня, предавали.
Предавала и я: тех - забвению, этих - стихам.
Но предательством эти "предания" были едва ли:
разводила судьба, уносила по разным шляхам.

Уходил за мечтою вослед безнадежный мечтатель,
улетала орлицей за сыном безумная мать,
убегал от меня расхоложенный кредитодатель -
что солидному банку с бесхозного путника взять?

Предавали меня: одиночеству, книгам, покою;
предавали, роняя из хилых, опущенных рук –
в руки, полные сил, в непогоду с бурлящей рекою,
из мгновенности встреч - во всевечную мудрость разлук.

Всё, как надо: по чести, во славу, во благо.
Всё своим чередом по своим проплывает путям.
Кто бы что ни писал - стерпят всё и экран, и бумага.
Может, стерпят и там, где их нет. Может, стерпят и там...

18.09.16


Сажа


Тане Кузвесовой

***
На восток, по кругу - на восток! Чтоб опять вернуться в ту же осень,
где цыплят считают, на шесток...Где-то в кедрах царственные лоси,
где-то спит не пуганный медведь, что вовек о людях не узнает,
и блестит на солнце ожеледь, среброзвонной плотью обрастая.

Чистотой нетронутых снегов солнце упивается и птицы:
след от человеческих шагов даже зайцу со страху не снится!
На восток..но рвутся на ветру, сквозь мираж, сквозь снежные завесы,
трубы. Словно в чёрную дыру, всасывают белый полог леса.

Те же люди, те же города: что восток, что запад - всё едино.
Никуда не деться, никуда не сойти с холста земной картины..
Не сбежать от мира и людей, от клочков безрадостных пейзажей.
Много есть возвышенных идей, но и свет коптит, и гений - в саже..


Постный хлодник

Если чихать с высоты или попросту -
страх не догонит, он с места не сдвинется.
Если в огонь не подбрасывать хворосту -
пламя на дерево не перекинется.

Каша без жару сама не заварится..
Только без каши несытно охотнику.
Так что чихать или жарить и париться,
или налопаться постного хлодника -

сам выбирай, навари и похлёбывай,
дуй себе в ус и на ложку не жалуйся.
Ежели вьючат тебя, как двугорбого,
то уж вези куда надо, пожалуйста.

Значит ложился и ноги подкашивал.
Или под боком выносливей не было.
Грузят ведь тоже совсем не на каждого.
Послан - возрадуйся: где-то востребован.


Сквозь пунктир жалюзи

Сквозь пунктир жалюзи,
как сквозь стайку притихших ресниц,
пробивается свет, расчертив все предметы в линейку.
Тишина, не грызи,
не стирай с предыдущих страниц
приунывший привет, отслужившие сгнившие рейки!

Пробуждается мир
за умытым дождями стеклом
и прилипший к нему обречённый листочек отчаян.
Сколь не штопали дыр,
истрепался флажок над мостом,
не идут поезда и никто никого не встречает.

Но на дне городов,
что ушли в запредельную глушь,
несмертельно убит, спит апрель в летаргической тине.
И поля берегов,
что прокисли сегодня от луж,
как печаль ни зноби, улыбнутся весенней картине!


Вчерашний день



Мой растрёпанный день, отпускаю тебя, отпускаю!
Хочешь, змеем пари, а не хочешь - лети журавлём.
Не держусь за тебя, ни за что по пятам не ругаю.
Это я, а не ты, как попало справлялась с рулём.

Но пока на ногах, но пока не валяюсь в "кювете",
"будет пища и день", - обещает дрожащий рассвет.
Вот за этих двоих я сегодня всецело в ответе,
а тебя больше нет, мой вчерашний, тебя больше нет.

Ты меня вспоминай иногда в облаках сизопёрых,
обрывайся дождём, омывай мои ноги и путь,
проливайся во сны, шелести лебедой под забором.
В общем, где-нибудь будь, обязательно где-нибудь будь!

Мой задёрганный день, отдохни от меня, успокойся
от звенящей струны, от слезы, замутившей зрачок.
Обо мне не грусти, ничего за плечами не бойся.
Мой отпущенный день, мой румянец, отливший от щёк..


А это я улыбаюсь!

А мне почему-то важно, пьёт ли он кофе сладким,
ест ли на завтрак кашу или бы лучше яичницу;

ведёт ли с женой ночами беседы о разных смыслах
или считает деньги, оставшиеся до получки;

в какой засыпает позе; проснувшись, встаёт ли сразу
и что у него там в ванной, на полочке - крем ли, пена;

моёт свою машину на речке банальной губкой
или не экономит на мойке и пылесосе?

Сегодня в универмаге я тапки ему купила.
Ведь чем бы он там ни занят, под вечер устанут ноги.

Они мне великоваты размеров на пять вприкидку.
Хожу тут и улыбаюсь в его распрекрасных тапках!

Он в руки возьмёт газету зашторит туман и слякоть,
подумает: как приятно ногам, как тепло и мягко!

А это я улыбаюсь...


Молитва о тебе

Мой родной человек, я тебя разглядела не сразу,
не узнала тебя,
распыляя свой взгляд на других.
Обронив в суете, между прочим, случайную фразу,
растворилась в рядах
запестревших рекламою книг.

Не нырнула, любя, в распростёртые встречно объятья,
не расслышала слов,
угорев от чужого тепла.
Но нельзя избежать близким душам святого зачатья,
где б себя не терял,
снизойдёт благодать...Снизошла.

Мой родной человек, о тебе задыхается строчка
и пожары молитв
разметают кошмар непогод.
И звенит, на сносях,
восхищеньем счастливая почка,
предвкушая весну, что удачу тебе принесёт.

Мой родной человек, одиночества больше не будет.
Неустанно молюсь
каждый день и подаренный миг.
Будут, будут добры обстоятельства, звери и люди.
Оберегом тебе -
каждый вздох мой отныне и стих....


Сапожник без сапог

Сапожник ходит без сапог:
старо, понятно и привычно.
Творец всегда к себе жесток -
в мирском рачении и личном.

Не отрывая глаз от стоп,
о них заботясь ежечасно,
то щурит глаз, то морщит лоб,
на все заранее согласный:

и на колючую стерню ,
и на мороз, нещадно жгучий.
И сто молитв сто раз на дню -
не о себе, о "невезучем",

а о везении того,
кто в сапогах его обрящет
Благословенье Самого
и Слово, всех поэзий слаще.

6.01.16


Потерянный ключ

Я не люблю, когда в моё окно впивается зевающий прохожий,
прокручивая кадры, как кино,  примеривает тапочки в прихожей;
выстраивает собственный сюжет из тонкого рисунка на гардинах,
по запаху картошки и котлет разгадывает тайнопись на спинах:
о весе и размере кошелька, персонах на завалинке дивана...
Я не люблю, когда из огонька подсветка возникает для экрана!
Герань на подоконнике густа и на гардинах заросли дремучи.
Я та ещё! А может и не та..Сама к себе не раз теряю ключик.


В жизни женщины может быть много мужчин

В жизни женщины может быть много мужчин -
не с одним танцевать, не с одним целоваться!
Но всегда в её сердце живет тот один,
с кем ей, трижды расставшись, вовек не расстаться.

С ним рассветы встречать, даже если другой
ослепил фейерверком короткого света.
Он, невидимый, вечно стоит за спиной,
заслоняя собою от зноя и ветра.

Среди тысячи лиц узнаваем, как бог,
он спасенье от всех на земле одиночеств.
Он - маяк всех морей, горизонт всех дорог,
даже если другой выстлал звёздами ночи.

В жизни женщины может быть много мужчин.
Но единственный взгляд, ей ниспосланный свыше -
провиденье, судьба, всех забот её клин.
Где бы он ни летал, им всегда она дышит.

Уплывая в закат, в неизбежный полёт
его руку в своей она держит незримо.
И ласкает его, и прощения ждет,
и уносит с собой за черту его имя.

14.04.2010 


  Ритм, настроение, вдохновение отсюда:
Михаил Белчев - Ние можем да имаме много жени
текст Стефан Цанев
http://www.youtube.com/watch?v=Y366qzCK60Q


Подуем на раны!

Вере 

Когда потечёт наша жизнь кинолентою вспять -
обрыва не будет, все тени окажутся в свете.
Придётся смотреть и ошибки понуро считать,
и всё, что презрелось, придётся однажды заметить.

Покуда не снят наш учебный сюжет до конца,
возможно внести кое-где коррективы в сценарий.
И смыть, словно грим, некрасивые мины с лица,
и сжечь на огне доброделья - злофобий гербарий.

Сыграть на восходы лучи, что упали в закат.
И обувь почистить и вытряхнуть пыль из карманов.
Поднять на ребёнка, в детдоме оставленном, взгляд.
Пускай не тобою рождённом... Подуем на раны!
 
Пока ещё ветер под носом у нас не остыл,
любимым, единственным, близким - подуем на раны!
И может быть даже останется чуточку сил -
для дальних, невидимых, спрятанных в сирых туманах...


Станка Пенчева Нрав

Поучала я долго сердце своё:
имей ты гибкий язык, а не острый.
Ну, с псами полаешь,
ну, с волками повоешь -
подумаешь, это же так просто!
Да только - такой уж он, нрав мой -
живёт во мне необузданный жеребёнок:
то рванётся к яслям, дикарёнок шальной,
то копытом забьёт и замрёт, как спросонок.
Не нравятся ему колеи и шпоры,
на узды косится с презрением.
Говорю ему,что умные люди не спорят,
не парадируют с собственным мнением,
ни с совестью /у кого её нет!/,
ни с глупой, старомодной гордостью.
Нет! - только жуёт солому в ответ,
но над овсом не склоняет морду.
Мухи кусают его с подлой усладой,
шипы нещадно сдирают кожу.
Сердце, - прошу, - ты не молодо, не надо:
смешным становишься
и уже тревожишь.
А оно бьёт неровно копытом,
на пропасть и овраг взгляд бросает не в срок.
Больше не поучаю, не выпытываю -
пусть несётся!
Да бережёт его Бог.

15.07.15

перевод с болгарского Людмилы Станевой


НРАВ
Станка Пенчева

И поучавах дълго сърцето си:
трябва ти гъвкав език, а не остър.
Ще виеш със вълците,
ще лаеш със псетата -
-и какво пък, то е толкова просто!
Само че - такъв ми е нрава -
едно диво жребче се обажда у мене:
хергелето хукне към яслите право,
то запъне крак - не ще да поеме.
Не му харесват коловози и шпори,
а юздите гледа с презрение.
Напразно му казвам, че умните хора
не парадират със собствено мнение,
ни със съвест (че кой ли я няма!),
ни с глупава, старомодна гордост.
Не! - Предпочита да дъвче слама,
но към овеса не свежда морда.
Мухите го хапят със подла наслада,
драките му смъкват кожата...
Сърце - казвам, - дори не си вече младо,
ставаш смешно,
започваш да ме тревожиш.
А то потропва неравно с копито,
окото му - в урвите и в овразите...
Вече нищо не казвам, за нищо не питам -
нека тича!
И Бог да го пази.


Дамян Дамянов Сверчок

Откуда слышен голос твой?
Не слуховой обман ли это?
Всё заглушил моторный вой
Сверчки давно исчезли где-то.
Твой стрекот слышу наяву!
Наверно, как и я, в бетоне
ты видишь мягкую траву,
и снится лес тебе зелёный?
А может быть в моей душе
тебя пронёс я незаметно
и слушаю тебя уже
оттуда, где не гаснет лето?
Но где бы ни был ты, играй,
играй сверчок - тебя услышу.
Через себя в меня вливай
недозабытое, что дышит.
Вновь сенокосы зашуршат,
и светлячки во тьме зажгутся,
и дали синие, дрожа,
лицом девчоночьим вернутся.
Её, с ладонью под щекой,
я буду целовать иконно.
Звездою, женщиной, травой
с тобою станет клеть бетона.
Играй, играй, играй, сверчок!
Своди с ума, не умолкая,
пусть жизнь до капли истечёт,
пусть с песней этой умирают!

перевод с болгарского
Людмилы Станевой



Текст оригинала:

Дамян Дамянов
ЩУРЧЕ

Отде дочувам твоя глас,
не си ли слухова измама?
Сред този моторетен бяс
щурчета май отдавна няма.
Отде дочувам твоя вик?
Дали в бетоните горещи
сънуваш като мен треви
и искаш да ми кажеш нещо?
Или пък в своята душа
незнайно как съм те пренесъл
и днеска, ако не греша
оттам пак чувам твойта песен.
Където и да си, щурче
свири ми - аз ще те долавям.
Чрез тебе в мене ще тече
животът ми недозабравен.
Ще шушнат сенокоси пак,
светулка в здрача ще наднича
и синкавият полумрак
ще слиза с образ на момиче.
И аз със шепи под глава
ще го целувам с дъх иконен.
В звезда, в жена, в любов, в трева
със теб ще претворим бетона.
Свири, свири, свири, щурче
ах, подлудявай ме, не спирай,
макар да казват всички, че,
щурците, свирейки умират!


http://www.youtube.com/watch?v=d5rJ0AdNqv0


Петя Дубарова Где-то там

Петя Дубарова (1962 - 1979) болгарская поэтесса. Начинает писать стихи с детства, а к 17 годам уже имеет изрядный поэтический опыт. Начинает печататься с 14 лет в школьном литературном журнале "Родная речь". Ее стихи производят настоящий фурор в литературных кругах. В своих стихах Петя Дубарова пишет о своем родном городе Бургасе, о школьной жизни, о проблемах на своем пути. Поэзия у нее светлая, чистая и в то же время не по годам глубокая. Все книги с ее стихами выходят уже после ее смерти.


***

Там, в облачном буйстве небесной лозы,
с ресницы испившей дыханье слезы,
из рачьего дома, что солью пропах,
из древнего берега в синих волнах

рождается, жить без меня вдруг невмочь
/когда наступает ни день и ни ночь/,
не хлипок, бесцветен, застенчив и тих,
а жаркий, живой, мой неистовый стих.

И падаю навзничь во власть его рук,
и сердце девчоночье слышит свой стук,
вибрирует гулко, счастливой пчелой.
Не жду, когда стих позовёт за собой!

Бегу к нему, знаю: он мой, только мой,
негаданных мыслей сияющий рой
меня увлекает. Во сне? Наяву?
Бургасом, вдоль бронзовых улиц, плыву.

А солнечный слиток с дрожащих небес,
как чудный фонтан, извергает свой блеск.
В невиданной матовой странной заре
счастливо плещусь, становлюсь всё добрей.

В глубинах живых нескончаемых вод,
в дельфинах и звёздах, раскрасивших свод,
во тьме, где вдруг вспыхнет, проснувшись, маяк
мне чудится тайный пленительный знак.

Ведь рядом со мною, распахнут и бос,
живой и реальный, как день и вопрос –
мой стих, что запальчиво молод, крылат,
любимый, единственный друг мой и брат.

За временем светлым ступаю вослед.
О, как я хочу, чтоб строкою согрет,
нашел после жизни моей кто-нибудь
зелёную пристань, спасительный путь.

 
пер. с болгарского Людмилы Станевой
10.07.2015
Сливен
............................................................................

текст оригинала:

Петя Дубарова

***

Там някъде в облаци, в луди лози,
от мигли запазили дъх на сълзи,
от морския дом на соления рак,
от някакъв стар, омагьосан син бряг
 
внезапно се ражда и тръгва към мен
(когато не е нито нощ, нито ден)
не плах, сивоок, бледосинкав и тих,
а жив, поразяващ, неистов мой стих.
 
Аз падам във двете му властни ръце
и моето момичешко пъстро сърце
вибрира в мен като щастлива пчела,
Не чакам познатото тръпно "Ела"!
 
Аз тръгвам след него и знам, че е мой,
на моите мисли блестящият рой
то грабва. Къде съм? Сънувам ли? Аз
попадам във някакъв бронзов Бургас.
 
Слънце с магия на златен фонтан
изригва от мекия свод разлюлян.
А някаква матова странна зора
ме прави щастлива и нежно добра.
 
Дълбоко във хиляди живи води,
в делфини, в звезди, невидени преди,
в събуждане кратко на морския фар
откривам учудена някакъв чар.
 
Защото до мене, разгърден и бос,
реален и жив като ден и въпрос,
е моят стих - трескав и толкова млад,
единствен обичан, единствен мой брат.
 
Аз следвам на времето светлия ход
и искам, как искам след можа живот
пак някой да трепне, внезапно спасен,
открил в моя стих своя пристан зелен.
 
1977


Вы любили меня хореем

***

Случились бабке именины: как ни жила, а родилась!
Стол, как назло, в светёлке длинный - не выйдет яблоку упасть.
Придётся борова зарезать, а с ним гусыню заодно.
Предстать весёлой и любезной, блеснуть частушкой - для кино!
Потом поститься ровно годик, не трогать с полочки зубов.
Растить закуску в огороде, плести корзину - для грибов.
Да откормить свинью потолще, а лучше, если сразу две.
Сшить сарафан, чтоб спрятать мощи и рот заткнуть худой молве!
Одних лишь снох у бабки тридцать, а внуков бросила считать.
А сын один - не нахвалиться: так осчастливил свою мать!..



***
Коза в хлеву линяла и линяла, и пробил час: отбросила копытца.
Явился деревенский подгоняла - пикник сулить, заблеяли сестрицы,
а милая ни "дзынь", ни "ме" навстречу. Нашлась родня, прибрала колокольчик.
Хозяйка не лишилась дара речи и фельдшер сам себе всадил укольчик,
чтоб оправдать с утра утечку спирта. Остался дом без брынзы и без мяса.
И ни клубочка шерсти не навито, а во дворе ни Жучки, ни Пегаса...
Как мужика в леса послать в морозы? Но молодуха не жалела ляжек:
нашла ежа, обрила без наркоза, веретено крутнула - чем не пряжа?
Сама связала нежные узоры, на обе свои ручки с ноготками.
Теперь в семье и хрен, и помидоры, и нет проблем ни с пивом, ни с носками..



***
Рубанок был завидным женихом: колодка из отменнейшего дуба,
двуострый нож, нехилый стружколом. О, не одна пила катала губы...
Казалось бы, что надо мужику: хватай за обе ручки и с концами!
Да видно не судилось на веку покоя, примерещилось "цунами":
Хотелось с милой небушко достать - так, чтоб орлы от ревности подохли.
Рубанок сам не мастер быть свистать и сродники от зависти не глохли.
А потому мечтал себе под нос, но не водился с пилами в округе.
Что с деревенской барышни за спрос! Нужна по-разворотливей подруга.
И вот она - желанная звезда на сером холостяцком небосклоне:
ей ни одна в округе не чета: так вжикает, аж лес бывалый стонет!
Враз предложил ей бизнес и любовь, но рассмеялась модная красотка:
упреешь ты за мной! Карась в ятовь не суйся - обхохочутся все лодки!
Поднять до неба ор - твой голос слаб, нюх у меня остёр на вас, альфонсов.
Летать до звёзд за счёт фартовых баб? Забудь! Мне не романтик нужен - спонсор!



***
"Я часто летаю в Майями"
Ирина Аллегрова


В Майями часто не летаю - мне как-то ближе на базар.
Но и туда сто раз считаю: не лёгок даже лёгкий пар!
Из кожи лезу, дня не вижу, тащу заботы караван.
А деньги руки мне не лижут, никак не прыгают в карман!
Всё как-то мимо да по краю, как нерадивый альпинист:
срываются, не догоняю. И ветер тоже, уклонист,
всё обтекает, обтекает..Нет чтобы с ног до головы
озолотить! Но не сверкает. Не есть плантенов мне, увы!
Вот, дура, вляпалась в поэты! Ешь голубцы и пей компот!
И не строчи зимой о лете. Морозит? Нюхай бергамот!



***
Где бы взять цыгана жизнь перековать?
Я привыкла солью раны прижигать.
Я привыкла песней конопатить рот,
чтобы не стоналось, если счастье врёт.
В складках моих юбок - ураган страстей.
Завертелись кругом - окликать не смей.
Это ведь, как лошадь на скаку сгубить,.
Это ведь, как жажду залпом утолить.
Залпом - не напиться, только струны сжечь.
Но длинней молиться - "заржавеет" речь.
Хороша кибитка: тесно от забот.
Только жизнь-кобылка на копыто жмёт.
Стёртые подковы не дают бежать.
Где бы взять цыгана - жизнь перековать?




НА ПЪЕДЕСТАЛЕ

"Такой как ты уже не быть другим
Ты заслужила, как и Тот, великой славы!"
                /Тот Кто Рядом - Людмиле Станевой/

Тот и Людмила, в лаврах и без грима
спустив привычно ноги с пъедестала,
смотрели, как народ проходит мимо
и от глазенья тошно что-то стало.

- Послушай Тот, лавровый этот запах
напомнил мне, что ты, увлёкшись словом,
забыл, как безмятежно пьётся в тапках,
ни первого не ел и ни второго!

Давай продлим взаимоуваженье -
я наварю борща тебе с грудинкой.
А ты, разгорячившись от движенья
наколешь дров и для простолюдинки

нальёшь горилки с перцем, да покрепче
и скажешь, громко чокнувшись: "Буваймо!"
Она ж хохлушка, ей гораздо легче
при соловейке и без монодрамы.

А если без венка никак не можешь,
барвинка ей крещатого в садочку
найди и им укрась её подножье,
бюст и головку, и - поставим точку.




***
Бегу, бегу, бегу, бегу к Олимпу совести и чести,
вот-вот себя превозмогу. Глаза открою: бег на месте...
Учусь, учусь, учусь, учусь, вникаю, чту, запоминаю.
А в "положеньи очутюсь" - и знаю только, что "не знаю..."
Сижу, сижу, сижу, сижу до самой осени безгласной,
в чужой "курятник" не гляжу - а ни "цыплят", ни "булки с маслом".

Отклик Олега Миндалёва:

Хочу, хочу, хочу, хочу,
бросая взгляд повсюду зоркий.
Как булку с маслом получу,
так сверху хочется икоркой.



***
Сижу тут, зацелованная Вами, гадаю:"Умываться или нет?"
А может делать ноги от цунами высоких чувств, довольно канцонетт?
В обнимку со всколоченным туманом, кошёлку повместительней достав,
пойду-ка нынче, выверну карманы, поупражняю лучшее из прав.

Имею право правильно питаться, на ананасы слюни распустить?
Тепло по супермаркетам мотаться! И может даже что-нибудь купить...
Понюхаю Блё-д’Овернь, строганину, в кондидерском отделе отдохну.
Что толку тратить жизнь на писанину, приникнув к электронному окну?

Каким уютом веет от витрины: горячая закуска, гриль, хот-дог
и..холостые, щедрые мужчины, с тележками..Послал им сыру Бог!
Что толку рифмовать морозы-розы, ведь сыр-кумир звучит куда бодрей!
Довольно жить поэткою безхозной! Мужчина, не смотрите на угрей!

Тунец свежее, он без заморозки и свежий лед наколот, без крови.
Нет, я не против кофе с папироской. Какие, к чёрту, в скайпах визави!..



Т и г р и ц а

Вчера я увлекалась огурцами: упал в цене пупырчатый товар.
Перехотелось драться с продавцами и выпускать досады лютый пар.
Смотрела даже в сторону укропа, приложенного даром, для красы.
На два часа я стала филантропом. Жалела тару, гирьки и весы.

Давно почётный отдых заслужили, а трудятся с утра и до темна!
Пусть продавцы меня и не любили - я им прощала ненависть сполна.
Перебирая горы корнишонов, прищуривалась, чтоб один в один.
Уж если шанс напялил мне корону, то пить его, а не валокордин!

Уже почти шептала "уси-пуси", поглаживая хрупкие бока.
Но есть же в мире вредные бабуси - подсунула, холера, желтака!
Испортила мне праздник любованья, эстетику отправила к чертям.
Какое ей придумать наказанье? Не отпустить ли вольную ногтям?

25.08.2012



***
Мне врач здоровье обещал - пакет надёжных развлечений:
неподражаемый вокал всех "неземных" освобождений;
энергетический компот живых полотен кисти глюков;
бесплатный номер без хлопот с крестом и ангельской обслугой.

На лоне капельниц загар - Луне блистательной на диво.
Без выходных, стерильный бар - закрытый вход для рецидивов.
- Сам развлеку себя, авось, не компостируйте мне кожу!
- Да я ж тебя, дружок, насквозь..,- ответил доктор,- жить не можешь!



***
(сказочка)

Жила на свете Умница,
не то, чтоб без причуд -
случались, что греха таить, залёты!
Но, быстренько оправившись,
в каких-то пять минут
опять бралась за нужную работу.

Она прекрасно помнила
идею и сюжет,
и своё место главной героини.
И не искала без толку,
чего на свете нет,
звала арбуз арбузом, дыню дыней.

Карет из тыкв не делала
и туфли берегла,
не шастала по бальным заведеньям.
Всегда, что надо кушала,
где надо, там спала,
не отдавалась гневу, скуке, лени.

Всё в горенке по полочкам,
все буквы в строчках взвешены,
в аптечке - все лекарства от любви:
таблетки "нуневерюя",
сироп "всеонисволочи",
"антислепин" и "антисоловьин".

Шла как-то к дому Умница,
шла так, как полагается:
при красоте, при мыслях, при деньгах.
А слева, с переулочка,
мужик идет, шатаючись.
И налетел на Умницу, Дурак!

И не успела Умница
опомниться, одуматься
достать из своей сумки "нупошёл",
Дурак налапал Умницу -
который день целуются...
Такой банальный в сказочке прокол.




***
Вы любили меня хореем, ударяя на первый слог.
Всё быстрее и всё быстрее, резкий выдох и резкий вдох.
Но над Вашей такой затеей посмеялась в окне луна:
"Всё быстрее и всё быстрее - да какого ж спешить рожна?"
И тогда Вы меня - балладой, начиная издалека:
"Мол, хотелось бы, мол, мне надо...".  И искала "подтекст" рука.
Вы сюжет развивали с толком и от рифм меня так трясло,
аж стонала: "Да ради бога, пусть добро побеждает зло..."
И когда наконец решили эпилог Вы уже черкнуть,
на него не хватило силы - лишь немножечко, лишь чуть-чуть.
Вам чуть-чуть не хватило ночи, но под утро Вас так зажгло!!!
...Ради этих последних строчек я прочла Вас, мой друг, всего.
             


На горке

***
Худющий месяц, вечный звездопас,
стада свои окинул ясным взглядом.  
Мой Бог, я опоздала в сотый раз,
но Ты дождался, сел со мною рядом!
Смахнул мне пот со взмокшего чела,
чтоб он не застил солнечного света,
и улыбнулся: "Вот ты и взошла!
И впереди ещё почти пол-лета.
Цикория сегодня наберёшь,
на кофе: он прибавит телу силы."
А после загрустил:"Ещё придёшь?"
Приду, Отец, приду.
Вздремнул бы, милый...



***
Земляники на опушке - донце кружки, а на просеке - оттянет рюкзачок.
Но опасный треугольник на макушке полнит ужасом расширенный зрачок.
Мы боимся: я - убийственного яда, а она - моей оплошливой ноги.
И два острых, неотступных наших взгляда настороже. Мы - невольные враги.
Мне не надо убивать. И ей - не надо. Мы на просеку пришли не на войну.
Ей бы солнышка - погреться, мне бы - ягод, мне б на баночку варенья, на одну!
Только хвостиком махнула в междускальи, только пятки замелькали...Вот дела!
И чего мы так друг друга напугали? Возвращайся, места хватит! У-пол-зла...



***
1.
- Привет!
- Привет!
- К полянам не ходите,
  подтаяли - утонете в грязи!
- "Проветрились?"
- С рассвета!
  Долго спите!
- Догоним!
- С пользой время провести!

2.
И в эти склоны злобно билась вьюга...
Царь-Крокус, измождённый, но живой,
Слегка еще растерян и напуган,
Фиалкам врёт:"Не страшно, не впервой!"

3.
Как здорово, что снова ты со мною!
Иди ко мне, хорошая моя!
Да что тебя смущает - за спиною?
Там солнце в соснах...
Видишь, как горят?...



***
И всё-таки старуха... Молодёжь, встряхнувшись после трудного подъёма,
вгоняет базу в джазовую дрожь, веселием безудержным влекома.
Ну, а меня позорно развезло от "билкового" чая и от душа.
От музыки в окне дрожит стекло, но сил хватает только, чтобы слушать.
Не сплю, воображаю ритмам в такт разрозненные яркие картинки.
А ноги не стесняются, гудят, довольные достойною "разминкой".
Они успели влезть на "пьедестал", но танцевать на нём не в состояньи.
Совсем не тот у мышц уже накал, чтоб прыгать накануне состязанья.
Блюз уступает брейку и хорО, латино и взрывному рок-н-роллу.
Не выдержав, хватаюсь за перо, но и оно мне кажется тяжёлым.
Морфей зовет. Но разве тут уснёшь? Волненье чересчур любвеобильно.
Ноль ноль - ноль ноль и тишина: хорош! Потехе час. Спортсмены. Дисциплина.
Но снова, по-старушечьи не сплю, перебирая в памяти минуты.
Восторгов всё никак не утолю. И всё же жить на свете - это круто!



***
Поглаживая нежную кору блестящего серебрянного бука,
оставила резвиться мошкару и комаров - таранить уши звуком.
И вот уже не ноги, а корней причудливое, мощное сплетенье.
Что ни мгновенье - выше и стройней. И крона запестрилась яркой тенью.
Я - дерево! Живу в своём лесу и мне сюда не надо добираться.
Не надо в доме прятаться в грозу и козырьком от солнца заслоняться.
Не надо смыслы по свету искать и чернозем высматривать жирнее.
Лишь крепче на земле своей стоять. Нет у нее детей, меня вернее.



***
В окне моем милуются гора с горой, медведями сутулятся во мгле сырой.
Зарыли морды бурые крестом в живот: покатая - медведица, вот-вот взревёт.
Медведь покруче, с плешами, суровый зверь. Не щедрый он на нежности, как грот не щерь -
смятения не выкажет, не вздрогнет грудь, укажет даже облаку, не глядя, путь.
Над ними накрахмаленный альков небес, на голове медведицы кудрявый лес.
Медведь одной лишь лапою в него нырнул, а словно до подножия весь утонул.
В окне моем звериная любовь без сна. Зима под небом кружится или весна -
гора с горою накрепко срослись навек. А ты не камень, миленький, ты человек...



***
На спицах солнечных лучей зонтом натянутое небо
над бесприютностью моей торчит сиренево-нелепо.
Непробиваемым холстом, где ни единого узора,
хранит скукоженный мой дом от дорогого форс-мажора.
В клубочки сматываю боль весёлых снов, жестоких радуг.
Любовь - прожорливая моль. Не надо счастья мне, не надо!
Хочу покоя без конца: лесов тенистых и глубоких.
Где каплей слижется с лица, в родник, волненье о высоком.



***
До наступленья перемен,пока змея не взяла в плен скалу,
нутром впиваемся в гранит, орел настойчиво манит - к крылу.
Слезятся в руки родники и лезть покуда не с руки никак.
Но как бровей уже не хмурь, полощет облако Лазурь - наш флаг!



***
Печальный июль, печальный.. Облизками водопада
остались следы на камне, не радуют больше взгляда.
Валун раскалён, как печка. Скала обдает пожаром.
Но тянется на Колечко* семейка спортсменов ярых.
Рассвет холодком приветит, качнёт на ладони город.
Полгода мечты о лете и поднятый к носу ворот.
Проспать соловьиный щебет - остаться без кислорода.
Здесь властвует общий трепет слияния душ с природой.
Здесь скалы висят отвесно. Здесь общий на всех порядок.
Здесь, как на тропе ни тесно, а люди друг другу рады!
Тропинка ущельем вьётся, в сухой водопад ныряя.
И верится: он проснётся! Воскреснет куточек рая!



***
Полазим? Посдираем локти в кровь, усталость подкопим - чтоб подкосила..
Глядишь, и откопается любовь там, на вершине. Спросит: - Где носило?
В какие джунгли снова забрели, в каких соплях-болотах вязли-выли?
"Не поднимайте грязное с земли, не ешьте запрещенное"..Забыли?
"Кто старое помянет..." Не корю! Вот облака, вот небо - отдыхайте!
Всё - ваше. Безрезервно вам дарю. Себя дарю. Встряхнитесь и ..летайте!



***
Как часто мне хотелось не вернуться в долину, где загажена трава,
где люди, норовящие споткнуться так, чтоб упал попутчик их сперва!
Но вновь и вновь, с вершин своих порывов я возвращалась к старым родникам,
заплёванным прохожим нерадивым, не нужным ни животным, ни богам.
Туда, где и сама, сходя с маршрутов, теряла солнце в соснах и в воде,
где наступала на ноги кому-то в густой неумолимой темноте.
И снова - выгребала камни, тину, обёртки чьих-то вафель и конфет.
И снова к водопою шла скотина, и брат-турист спешил оставить след.
И вырастали столик и скамейки из вымоленных к новой жизни пней -
отчаянные жалкие римейки прозрачных, первородно чистых дней...



***
Непросто наливался ручеёк в засушливое огненное лето.
Он тенью укрывался, он берёг под камешками капельки секретов.
Мечтаний никому не расплескал, не подмочил костров и репутаций.
Тихонечко, безропотно бежал и не блистал в желаниях оваций.
Ручью до океана дотянуть - немыслимо, почти невероятно:
неровен, непредвидим его путь, и жаждущих число растёт стократно.
У каждого ручья - своё корыто и не одна загадка в нём сокрыта.



***
Сентябрь зазывно тянет в ежевику, цепляясь за штанины, рукава.
Тебе ль, задира, дождиками хныкать? От ласк твоих кружится голова!
Глаза на все четыре разбежались, ем пригоршнями - к чёрту маникюр!
И, утопая в солнечном кружале, в фантазиях немыслимых фигур
танцую осень, вовсе не тоскуя о лете, улетевшем навсегда,
лиловой ежевикою рисуя улыбку: всё, что мимо - ерунда!
Не обрываю тонкой паутины и ветренную ласку не гоню.
А в небе ярко-спелом, синем-синем подсолнух солнца лижет пяты дню!



***
Низвергну с души непомерную грусть, а с тела - печаль килограммов.
Из жухлой листвы тянет голову груздь: холодный и бледный, не в гамму.
Я ножичком острым его подсеку, стараясь не ранить грибницу.
На ветер спущу паутинку-строку: пускай непутёвый резвится!
Калина в румянце, шиповник в огне - отчаянны поздние страсти...
Рюкзак мой испуганно жмётся к спине, наткнувшись на встречное "Здрасти!"
Тропинка то в гору, то кубарем вниз, но я не боюсь оступиться.
Здесь всё: каждый камешек, кустик и лист успели со мной породниться.
Они не позволят споткнуться-упасть, они отведут камнепады.
Грибов набралось - уже некуда класть... Вот будет любимому радость!



***
Остывают отпылавшие маки, уступают свою вахту душице.
Сквозь не кошенные дикие злаки слышно пение непуганной птицы.
Снова солнце озаряет кострище, алый пламень поменяв на лиловый.
Может искру в моём сердце отыщет, для любви еще нетронутой, новой?
Над душицею, дождями омытой, копошатся хлопотливые пчёлы.
Будет мёду на сто свадеб добыто, будут головы кружить маттиолы.
Будут звёзды осыпаться на крыши, фейерверками небесного света.
Где ты счастье, отыщи меня, слышишь - в это звонкое душистое лето!



***
Луч о камешек поранился, приласкать хотел с утра.
Грубиян в ответ огранился: "Моя матушка - Гора!"
Мать вздохнула: "В солнце целишься? Не печаль моих седин....
Не хвались, а то расщелишься и - не знать тебе вершин..."



***
По гладкой коре одряхлевшего бука опавшею пенкой стекает туман.
Под ним проступает рельеф закорюки - единственный, грустный, посмертный изъян.
Ведь как ни зализывай рваные раны, от них остаётся шершавый рубец.
При каждом стволе не поставить охраны. Турист не проникся богатством колец,
наспавшись в тени, ухватился за ножик, царём над природой себя возомнил,
героем на глянце витрин и обложек.. Короче, зажёгся, залез, наследил.
...Рюкзак, повидавший немало падений, ветра целовавший на плешах вершин,
обмяк виновато на старых коленях - преклонней не слышалось буку тишин.
Тот самый, в историю влезший со взломом, дрожащие руки простёр на восток.
И ёкнуло сердце:"Ну вот ты и дома, по адресу. Делай последний глоток."



***
Налетел Апрель, брызнул синевою! Жаждою томим, скалы облизал.
Родники сорвал, лес одел листвою и орлиный взор к скалам привязал.
Видишь, как летят:выше, выше, выше! Сказки это всё, что тяжёл гранит.
Пристегнись тесней! Слышишь, Время дышит? И земля над ним, в облаке, парит.



***
Симфоническая сказка родников под бессменным управлением реки.
Не видать пока за лесом берегов, но как слаженно рокочут ручейки!
От турбазы до турбазы - пять часов и в планшете только фляга и блокнот.
Гул мальчишечьих звенящих голосов и в безлуние с дороги не собьёт.
Только вслушайся и воду не мути, и не топай по-лошачьи по камням.
Просто рядышком тихонечко иди. Не придумывай, что ластится к рукам.
У ручья одна забота - дожурчать и в реке своей исчезнуть до поры.
Солнце выпьет его песню и опять светлым облачком столкнет его с горы.
Заслезится, но услышав голоса свежей партией вольётся в юный хор.
Партитуру бы в блокнотик записать, только ключ её запрятан в сердце гор.



***
Дождитесь меня, родники и поляны! Дела, словно гири, висят на руках.
Толкаются в спину, шарахают в пах и ищут, и ищут, и ищут изъяна...
Питаются сбить с панталыку и с ног, изгадить лицо нездоровым румянцем,
подставить подножку вспорхнувшему танцу, чтоб Дух изможденный вконец изнемог.
Дождитесь меня, родники и поляны, слети мне навстречу, родная тропа!
Беги, как всегда, на восход нескупа. Пускай еще год или..век..не устану...



***
Луна - как рафинад в кофейной гуще. Уже рассвет от ночи пригубил
и жадно пьёт напиток дорогущий, продрав глаза, подхлёстывая пыл.
Не из кофейной чашки, не из турки - из купола потягивает всласть.
Лучи не гасит в небо, как окурки, а разжигает, взяв над миром власть.
Окуривая радужною дымкой сопящий город, белит в окнах свет.
И, наконец, сквозь стёкла, невидимкой, прошмыгивает в спальни, солнцевед.
А солнце, поднимаясь выше, выше не замечает, как луна бледна.
Оно её не видит и не слышит. И тает, тает скорбная луна...

Под рюкзаки становятся туристы, спеша по холодку нырнуть под тень
раскидистого леса. Воздух чистый, как дворник, выметает сон и лень.
Асфальт, стянув в ночи мускулатуру, опять готов размякнуть от жары.
Окрошкой не задушишь диктатуру полуденного пекла. Комары
спешат в последний раз напиться крови у рьяного охотника на щук.
И звёзды, обессилев прекословить -давно сдались рассвету, под каблук.
И лишь луна размытым рафинадом лежит на дне лазоревых небес,
окидывает землю мутным взглядом, мечтая солнцу встать наперерез..



***
Рассвет такой безоблачный и кроткий, и солнце не выпаривает соли
из тела - кожа нежно пахнет мылом, все раны, язвы, ссадины омыты,
бинты и лейкопластыри свежи. Не стыдно перед Господом явиться -
хоть говорят, что врядли Он допустит... Так это люди людям говорят.
К тому же, если взять пример с Икара, то может всё запишется иначе?
Взобраться бы на острую вершину, облюбовать над пропастью скалу
и, вскинув руки в небо, полететь! Ведь не махать же пугалом с балкона,
когда вокруг надёжное кольцо роскошнейшего синего гранита!
-Ещё одна туристка сорвалась,- зашелестят чинары во дворах.
- Наверное, опять гипертоничка! Нет, вы скажите,
что им так неймется?! Сидели б по завалинкам, вязали!
Так нет, им срочно нужно на вершины! Как-будто там на небо - вход бесплатен..



***
Не уходит Луна, не ложится, оторваться не может никак
от отдавшейся Солнцу страницы. Истлевает, как выцветший флаг.
Не торопится к звездам в отары, как прилежный, примерный пастух.
Зависает в лучах монтаньярой, напрягает болезненный слух...

Налетела взмыленная Тучка: - У меня широкая спина.
Заслоню - получишь нахлобучку. Не твои с рассвета времена!
- Тоже мне блюстительница света, клякса на лазурном полотне!
Не спеши Луне давать советы, постучишься вечером ко мне!
Не впущу! Слезами изольешься.Все мытарства сызнова пройдешь,
прежде чем на небо заберешься! Прекращай заносчивый галдеж!
Солнце мне назначило свиданье: поболтать про светлые дела.
Брысь отсюда, мокрое созданье, а не то дождешься помела!
Ветер позовем - развеет мигом, на кусочки мелкие порвет.
Небо - это наша с Солнцем книга. Вон, гляди: навстречу мне плывет!



***
Как паутинно, солнечно и тихо в запутанной овражьей тесноте...
На вздохе ускользающего мига лишь взглядом прикасаюсь к чистоте
нетоптанного млеющего рая: пускай еще немного позвенит,
пускай еще немного посверкает, пока мороз над ним не заскрипит.
Зардевшись от сентябрьских поцелуев, листва помолодела, все ей всласть:
небес неиссякающие струи и паутин щекочущая вязь,
и ветерка порхающая ласка, не рвущая стыдливого листка.
Как-будто разом выплеснуло краски и заспешила девичья рука
прихорошиться к вечному служенью божественным высоким небесам.
И девственность стареет, к сожаленью, так стоит ли?..Не мне судить, не вам...



***
Ежевика, ежевика, ягода бедовая!
Норов твой лесной да дикий, горюшко плодовое..
Как ни балует погода - ноябри обманчивы.
Расцвела мечте в угоду: грёзы - померанчевы..
Зря на выход нарядилась, девочка - цыганочка.
Обожжёт сердечко милость, в золотой ограночке.
Не нальёшься спелым соком, сладостью медовою..
Ежевика, ежевика, девочка бедовая..



***
Гора моя, гора, не рассыпайся прахом! Уставшее вчера, не дёргай за рюкзак!
Позволь мне пошагать ещё разочек с флагом и водворить его купаться на ветрах.
Гора моя, гора, не обломись лавиной сметающих тропу беспомощных камней.
Я вовсе не прошу невеститься калиной, со мной чертополох давно уже дружней.
Цвети не для меня, но допусти до неба, открой мне кислород свиданий за чертой.
А если я сорвусь, сожмись и стань мне склепом, не дай твоим орлам глумиться надо мной.
Я прорасту в тебе, я задышу однажды, но главное - живи, не оброняй камней.
Не растеряй себя! Пусть троп твоих не свяжут ни век, ни человек, ни происки чертей!



***
Уходим в горы, к родникам, спасаемся от разрушенья.
А память хлещет по щекам, иного требует решенья.
Какого? Где-то там, внизу, в клубок свернулись змеи улиц
и следом, по тропе ползут, и просят, чтобы оглянулись.
Спасенья просят или так - шипят от передоза яда?
Чем выше - тем опасней шаг, тем меньше восходящих рядом..




Подскажите кто-нибудь, пожалуйста, как здесь ставить фотоиллюстрацию? Что-то туплю(


фото автора:
Скальный феномен "Халката", г.Сливен
(Халка - буквальный перевод: "Обручальное кольцо")


Восточно-западное направление

Топчут, мнут, а ты жива,
шелковиста, без гордыни.
Научи меня, трава,
пробиваться сквозь твердыни.

Замерзать, гореть и гнить,
воскресать и колоситься.
Не роптать и не винить
человека, зверя, птицу.

Научи меня, ручей,
отражать небес свеченье,
проходить затор ловчей,
без оглядок и мученья.

Научи меня, цветок,
быть красивой, без амбиций.
Просыпаться на восток,
а на запад спать ложиться..