Косиченко Бр


Станция Морозки (Шел Силверстейн)

                                            The circus train made an ice cream stop
                                                       At the fifty-two-flavor ice cream stand.
                                                       The animals all got off the train
                                                       And walked right up to the ice cream man.
                                                            Shel Silverstein. Ice Cream Stop


На станции Морозки притормозил состав.            

“Сто сортов в киоске!” - сорвал стоп-кран удав.

“Сто два! - визжит мартышка. - Есть эскимо и льдышка!”

Шипенье, рык, приехал цирк, мороженщик дрожит.

“Мне крем-брюле с ванилью, - горилла попросила, -

И с шоколадной крошкой для оцелота с кошкой”.

“Арахис и фисташки”, - защебетали пташки.

“Рожок, двойной пломбир”, - трубит тапир-факир.

Был краток лев: “С лимоном, и с лаймом - шапитону”.

“А есть у вас, животные, монеты и банкноты?

Кредитки предъявляем, и не рычим, не лаем”, -

Мороженщик встал в позу, немного спав с лица.

Все звери заревели, все сто два сорта съели,

В стаканчиках, пакетах, на палочках, в брикетах…

(Отметил лев сто третий -

Со вкусом холодца).



Константы И. Галчинский. По Брюсселю шляюсь пьяный

По Брюсселю шляюсь пьяный -

не от водки, от девчонки,

покупаю, как кретин,

ей мимозу и тюльпаны;

 

есть в сплетеньях улиц длинных,

в нескончаемых бульварах

дом с высоким мезонином,

там в окне звенит гитара.

 

В узком стрельчатом окошке -

высоко, под облаками -

луч сверкнёт, у той гитары

струны льются ручейками.

 

Струны строя, я к девчонке,

как пушистый снег, приталюсь,

обнимая, буду таять

в далях, далях, далях.

 

Ах, какие днём метели,

ночи - жарче чем в июне,

я болею, на колени

головой клонюсь к игрунье,

 

сжав её в объятьях крепких,

поцелуями осыпав,

сот кусаю с мёдом, жалят

сотни пчёлок ненасытных.

 

Ну а мне всё будто мало,

жаль чего-то и неймётся,

всё мне кажется - девчонка

как вода сквозь пальцы льётся.

 

Всё? следы пыльцы на пальцах,

что касались бёдер, прядей,

аромат дурманит пряный -

смесь касатика с лавандой.

 

Что с того, что потеплело?

Запах зимнего озноба.

Юркий ручеёк - девчонка.

Ручеёк поймать - попробуй.


KONSTANTY ILDEFONS GAŁCZYŃSKI

Po Brukseli chodzę pijany

 

Po Brukseli chodzę pijany

nie wódką, ale dziewczyną,

kupuję kwiaty, jak kretyn:

mimozy i tulipany;

 

po tych ulicach długich,

po tych bezkresnych bulwarach

szukamy pewnego domu,

gdzie okno jest i gitara;

 

ono takie wąziutkie

wysokie, aż pod chmurami,

ze światłem i z tą gitarą

co spada na nas strunami;

 

w struny wkręcam dziewczynę,

sam do niej jakby do śniegu

przytulam się i wędrujemy

daleko, daleko, daleko.

 

Ach, dni są takie śieżne,

a noce takie czerwcowe

i źle mi, chociaż położę

na jej kolanach głowę,

 

gdy ją uścisnę najmocniej

gdy pocałuję najczulej,

gdy pocałuniki zabrzęczą

tysiącopszczelim ulem.

 

Bo ciągle czegoś za mało,

bo ciągle czegoś m szkoda.

Bo ciągle mi ta dziewczyna

przepływa przez palce jak owoda.

 

I co? Ślad jakiś na palcach,

na włosach, na biodrachm, wszędy

i zapach okrążający

tataraku i lawendy.

 

Tylko cóż z tego, że upał,

że zapach, choć wokół zima?

Ta dziewczyna to strumień.

Jakże strumień zatrzymam?

 

1946



Я сам себе любимый... (Шел Силверстейн)

                                   It was many many years ago when I was twenty-three,

                                            I was married to a widow, she's as pretty as can be.
                                            This widow had a grown-up daughter who had hair of red,
                                            my father fell in lover with her, and soon these two were wed.

                                                       Shel Silverstein.  I'm my own Grandpa  


Женился я давным-давно, волос на голове

тогда хватало - в двадцать три - на миленькой вдове.

Дочь конопатая была - в веснушках - у жены;

“Женюсь, - отрезал папа мой, - и точка - до весны!”


       Я сам себе любимый дед,

       Звучит немного странно, но это так, обмана нет,

       Я свой любимый дед.

 

Мне папа стал - приёмный зять (я дочь удочерил

жены-вдовы - жену отца), я - тесть-геронтофил -

сам вскоре дважды стал отцом, в семье чудной расклад:

жена отца - дитю сестра, а папа - сводный брат.

                                                                                                                               

А так как сын был папе - внук, а папа стал мой зять,

я стал прадедушкой притом, при этом сына мать

(моя жена) считать могла себя ещё и тёщей,

а я - зятёк - мог звать отца, но папой было проще.

 

      Я сам себе любимый дед,

      Звучит немного странно, но это так, обмана нет,

      Я внук себе и дед.


Когда мой папочка дитя родил на склоне лет,

младенец стал мне сводный брат, а я стал дважды дед,

ведь сын отца (мой братец) жене стал внук родной,

а я (поскольку муж её) стал дедушка двойной.
                                                                                                                                 
А так как с бабушкой (женой) повязан я судьбой,

жены внучок - и мне внучок, малыш ведь - братец мой!

Выходит - сам себе я дед, и сам себе я внук…

Всё чаще думаю я: где? - отбился я от рук?!


      Я сам себе любимый внук,

      одно меня смущает: вдруг стану я вдовец, кому

      писать мне завещанье?

          

  

 



Мануэль Мачадо. Карл IV

Бартоломе Зенарро, оружейник,

потёр монарший вензель на насечке,

ружьё великолепно - без осечки,

поджар, снорóвист пойнтер - рвёт ошейник.

 

В Ла-Гранха, Риофрио ли, Эль-Пардо -      

Король готов помчаться беззаботно,

там страсть, любовь и псовая охота! -

без этикетов, чопорных парадов.

 

Придворным ловчим - кроличья забава,

олень - на мушке, кончена облава,            

день впереди - засады, травли, гоны.

 

Дон Карл Четвёртый весел: выстрел знатный, -

счастливый, добродушный, чуть помятый -

аверс на стёртом золоте дублона.



Manuel Machado

CARLOS IV

  

Bartolomé Zenarro, arcabucero

del Rey, esta magnífica escopeta

fabricó, y es tan fina y tan coqueta

como listo este perro perdiguero.

 

Riofrío, La Granja, El Pardo, los ardores

cinegéticos vieron y amorosos,

con que pasaron por aquí dichosos

los currutacos y las mirliflores.

 

Los ciervos y conejos cortesanos,

siempre al alcance de las reales manos,

acuden á batidas y encerronas.

 

Don Carlos cuarto los persigue y mata,

bonachón y feliz, cual lo retrata

el oro viejo de las peluconas.



(см. Ф.Гойя. Карл IV. 1799 г. и  изображение дублона Карла IV  1798 г., также интересно сравнить с  А.Р. Менгс. Принц Астурийский, будущий Карл IV. 1765 г. )


Карл IV (1748 - 1819) - испанский король с 1788 по 1808 г.

 

** Ла-Гранха (загородная резиденция в Сан-Ильдефонсо),

     Риофрио (посёлок в Авиле), 

     Эль-Пардо (резиденция под Мадридом ) -

 королевские охотничьи угодья




Знаки препинания (Ян Бжехва)

                             Prowadziły raz rozmowę
                                    Różne znaki przestankowe.


                                      Jan Brzechwa. Znaki przestankowe 


У домашнего заданья

Спорят знаки препинанья.

 

Двоеточие: “Есть мненье,

Всех главней я, все сомненья

Мне решить легко и просто…”

“Без меня?” - встал Знак Вопроса.

 

Двоеточия - затычки, -

Заключили мысль Кавычки. -

Без Кавычек точки зренья

Не понять в стихотворенье”.

 

“О, невежды, Запятая

Всех важнее! Речь прямая -

Звук пустой без Запятой…”

“Мы - ничто???” - вопрос прямой.

 

“Как! эмоции - пустяк?!

Восклицаю гордо: Знак! -

Восклицательный! - превыше

Знаков всех, так и запишем!”

 

У Тире - иные взгляды -

Надоели ей тирады;

Встряла Точка C Запятой:

“Рассудить вас надо - мной;

Без Дефисов, Переносов…”

“Без меня?” - встал Знак Вопроса.

 

Прекратила Точка склоки

(Заключила знаки в Скобки):

“Предлагаю проволочки,

Наконец, закончить. Точка”.

Запятая проворчала:

“C новой строчки -

всё сначала”.



Роберт Грэйвс. Герои Эллады

Тесей: он!  - старый, лысый царь Афин,
   По глупости своей в изгнанье злобно
Двенадцать триб родных клял с гор Гаргетта,
   Он - встретил Скирос взглядом исподлобья?

Нет! - строен, юн, повержен им Прокруст,
   Синис-сосносгибатель, Скирн-бандит,      
Им в лабиринте Кносса кулаком -
   Одним ударом - Минотавр убит.

Беллерофонт: он! - в рубище, изгой,
   Заброшенный в алейскую пустыню,
Его Пегас с небес низвергнул в тёрн,
   Сломив самонадеянность гордыни?

Нет! он - герой, лелеемый Афиной,
   Гонитель амазонок и солимов,
Губитель огнедышащей Химеры,
   Разя стрелой, летит - неопалимый.

Ясон: то он! - Ясон - пропащий нищий -
   Лёг в вещий чёлн Арго, как в домовину,
И принял смерть постыдную в Коринфе,
    Отринутый богами и дружиной?

Нет! - юный магнесиец, левобосый,

    Любим, бесстрашен, греков - первый кормчий,
Кто под благоволеньем Афродиты,
   Прельстив Медею, вёз Руно в дом отчий.

И Нестор: Агамемнона ли Нестор,
   Кто тряс седой брадой у башен Трои,
 Был грозен он - лета спустя Паденья,
   А где дела безусого героя?

Да, это он: был чтим вождём Ахиллом,
   Улиссом, Диомедом, всей Ахайей,
Не юный ли хвастун застрял на ветке,
   От вепря Калидона удирая.


Robert Graves 

HEROES IN THEIR PRIME

 

Theseus: was he an old, bald King of Athens

  By folly forced into self-banishment,

Who cursed his own twelve tribes from Mount Gargettus

  And sailed for Scyros, glowering discontent?

 

No, but that tall youth who laid low Procrustes,

  Sinis and Scyron, bandits of repute,

And in a labyrinthine lair at Cnossus

  The Minotaur by night did execute.

 

Bellerophon: was he a tattered outcast

  Seldom descried on the rough Xanthian plain,

Whom Pegasus had pitched into a thorn-bush,

  Thus rudely closing his presumptuous reign?

 

No, but that hero, smiled on by Athene,

  Scourge both of Amazons and Solymi,

Who quenched Chimaera's fiery exhalations

  With arrows shot at her from a clear sky.

 

Jason: was Jason a chap-fallen beggar

  Whom the prophetic prow of Argo slew

When back he crawled to die in shame at Corinth

   Loathed by the gods, and by his shipmates too?

 

No, bul that single-sandalled young Magnesian,

    Fearless and fond, the cynosure of Greece,

Who by your kindly aid, Queen Aphrodite,

  Seduced Medea and fetched home the Fleece.

 

And Nestor: was he Agamemnon's Nestor.

  Whose grey beard wagged beside the walls of Troy

And wagged still more, long after Troy had fallen,

  Anent his exploits as a beardless boy?

 

Yes, that was he: revered by Prince Achilles,

  Odysseus, Diomede and many more -

Not the young braggart quaking at the tree-top

  In terror of a Calydonian boar.



Сэр Филип Сидни. Астрофил и Стелла, LXXXIII

Всё, братец Филп, терпенью есть предел!

Ты вился вкруг да около, вьюнок,

Поверенным в делах став под шумок, -

Смел оторвать Богини Перст от дел!

Писк (пенье), зубы стиснув, я терпел,

Вор шейку клюнул, - зависть превозмог;

За полог вслед за Ней шмыгнул… - я взмок…

Возлёг на грудь лилейную, - взопрел!

Вселился бес в тебя? присвоил чин

Архангельский себе?! И, наконец,

Венец кощунств и варварских бесчинств -

Дерзнул коснуться губ Её, глупец!

Испил нектар бессмертья, серафим?!

Ты влип, Сир Фип, не вылезешь сухим.


Sir Philip Sidney

Astrophel and Stella LXXXIII


Good, brother Philip, I have borne you long.

I was content you should in favor creep,

While craftily you seem'd your cut to keep,

As though that fair soft hand did you great wrong.

I bare (with envy) yet I bare your song,

When in her neck you did love ditties peep;

Nay, more fool I, oft suffer'd you to sleep

In lilies' nest, where Love's self lies along.

What, doth high place ambitious thoughts augment?

Is sauciness reward of courtesy?

Cannot such grace your silly self content,

But you must needs with those lips billing be?

And through those lips drink nectar from that tongue?

Leave that, Sir Phip, lest off your neck be wrung.



Лимерик по-польски. На Гвде

                                            Był członek związku szoferów
                                            nieprawdopodobny nierób:
                                            godzina za godziną
                                            grał w oko i w domino

                                   i wcale nie woził pasażerów.

                                            KONSTANTY ILDEFONS GAŁCZYŃSKI     “10 LIMERIKÓW”  IV

 

 

В профсоюзе извозчиков Пилы

был ямщик невезучий: кобылу

    проиграв, как дурак -

    впрягся сам в катафалк, -

кредиторов возил до могилы.

 

К профсоюзу извозчиков Пилы

был приписан ямщик без кобылы:

  он не пил, не курил,

  по домам разводил

всех коллег, если их развозило.

 

В профсоюзе извозчиков Пилы

был ямщик, безлошадный, но милый;

    дам в салон завлекал,

    делал вид, что скакал, -

самых слабых, бывало, тошнило.


Галапагосский блюз

                                       The little blue engine looked up at the hill.

                                       His light was weak, his whistle was shrill.

                                       He was tired and small, and the hill was tall,

                                      And his face blushed red as he softly said,

                                      “I think I can, I think I can, I think I can.”

                                            Shel Silverstein. The Little Blue Engine

 

3елёный паровоз

Вёз очень ценный груз,

От Гросс-Галапагос -

Транзитом в Санта-Круз.

На всех парах летел и песенку свистел,

И вдруг - гора - огромная... - не трусь!

 

3елёный паровоз

Вёз очень ценный груз,

Зелёный паровоз

Вспотел, устал, но полз,

Гудел, пыхтел, кряхтел, но песенку свистел:

Я заберусь, я заберусь, я заберусь!

 

3елёный паровоз

Вёз очень ценный груз,

Зелёный паровоз,

Как черепаха полз,

Краснел, шипел, сопел, но песенку свистел:

Я заберусь… я заберусь… я заберусь…

  

3елёный паровоз

Стал красный, как арбуз,

В осях - остепороз,

Свалился под откос…

Взлетел на всех парах, БАМ! ТРАХ! ДЗИНЬ! БЛЯМЦ… БАБАХ!!!

Труба… котёл… насос... рессоры… буксы… юз!

                                                                       

3елёный паровоз

Свисток нашёл, насос...

Пингвин трубу принёс,

Рессоры от колёс,

А пара игуан - от тормозов стоп-кран,

Большая черепаха - ценный груз!

 

                                         Фю-фю,  фю-фю, тю-тю, ту-ту-ду-дум…




На Южном полюсе. Эпитафия

Где я лежал, Прохожий,

был экватор.

Но до тебя прошёлся

эскаватор.


Мигель де Сервантес - Каталине Паласиос де Саласар. 1600

Я в местном околотке за растрату

муниципальных средств - сидел, грустил;

была при мне бутылочка чернил

(при описи имущества припрятал)

 

и пачка закладных - за пику, латы:

коррехидор, алькальд и альгвасил -

ссудили - дабы я по мере сил

неверных бил, как в бытность при Лепанто.

 

Армагасилья - славный городок!

Трудился я, руки не покладая,

мечтая - ждёт достаток и почёт.

 

Увы, разлука вновь, опять острог:

мой “Дон Кишот” написан, дорогая,

как утверждают, за казённый счёт.



Мануэль Мачадо. Статуэтки

                  Хасинто Бенавенте

 

Ненаглядная принцесса!

Вы прелестны!

Вы галантны!

О прекрасная инфанта

на картине мсье Ватто!

 

Мой кумир, моя Лаура,

чаровница!

Брови хмурит, я - понурый;

на ресницах блеск, - не спится;

улыбнётся - я смеюсь.

 

Таю, - ямочки на щёчках,

а бывает -  замирает…  

Взгляд  мечтательно-задумчив,

где-то мысль её витает

в поднебесье…

 

За пределами холста…

О принцесса мсье Ватто!

 

Оторвать взор не могу я,

вы - живая!

Я страдаю, я тоскую.

 

… Происходит то же с вами…

Я шепчу в глаза признанья,

вы краснеете, я знаю,

как и я!


Manuel Machado

Figulinas
                              A Jacinto Benavente

 

¡Qué bonita es la princesa!
¡Qué traviesa!
¡Qué bonita!
¡La princesa pequeñita
de los cuadros de Watteau!

¡Yo la miro, yo la admiro,
yo la adoro!
Si suspira, yo suspiro;
si ella llora, también lloro;
si ella ríe, río yo.

Cuando alegre la contemplo,
como ahora, me sonríe...
Y otras veces su mirada
en los aires se deslíe,
pensativa...

¡Si parece que está viva
la princesa de Watteau!

Al pasar la vista hiere,
elegante,
y ha de amarla quien la viere.

... Yo adivino en su semblante
que ella goza, goza y quiere,
vive y ama, sufre y muere...
¡Como yo!




Грегорио де Матос Герра. Правдивое описание города Баия

Здесь в каждом закутке алькальд и фирма,

хибара с виноградником - фазенда,

коррехидор, не сладив за обедом

с кухаркой, управлять готов полмиром.

 

У каждой двери уши, шпик-проныра -

свояк сосед, за ним следят соседи,

петляя друг за дружкою по следу,

встречаются на Праса-Тереира.

 

Снуют плуты - мулаты-попрошайки,

пройдох не меньше - донов благородных,

карманы шире, пальмы голубые.

 

У торгашей - дворцы, общак для шайки -

казна, кто не ворует - спи голодный.

Вот все красоты города Баия.


Gregório de Matos Guerra

 

Descrevo que era Realmente

Naquele Tempo a Cidade da Bahia

A cada canto um grande conselheiro,
que nos quer governar cabana, e vinha,
não sabem governar sua cozinha,
e podem governar o mundo inteiro.

Em cada porta um freqüentado olheiro,
que a vida do vizinho, e da vizinha
pesquisa, escuta, espreita, e esquadrinha,
para a levar à Praça, e ao Terreiro.

Muitos mulatos desavergonhados,
trazidos pelos pés os homens nobres,
posta nas palmas toda a picardia.

Estupendas usuras nos mercados,
todos, os que não furtam, muito pobres,
e eis aqui a cidade da Bahia.