Вяч. Маринин


Роберт Бернс. Эпиграмма на мисс Э.И.*---, леди, чей внешний вид выдавал силу амазонки

 

Эпиграмма на мисс Э.И.*---,

леди, чей внешний вид выдавал силу амазонки

 

Кто сможет твоего избегнуть взгляда -

В твоих объятиях умрёт без яда!


Упражнения:


И если взгляд твой не убьёт мужчину,

Обняв его, пошлёшь ему кончину!

(этот вариант был первым)

 

Ах, если он переживёт твой взгляд,

Объятия твои его казнят!


Не примет смерть от взгляда твоего мужчина,

В объятиях твоих придёт к нему кончина!

 -----------------

* Возможно, это Элизабет Инглис, дочь преподобного Уильяма Инглиса,

церковь Лоребрн, Дамфрис. – Прим. переводчика.

 


 Robert Burns

 

Extempore on Miss E.I.---,

a Lady of a figure indicating Amazonian strength

Should he escape the slaughter of thine Eyes,
Within thy strong Embrace he struggling dies.

1794


Роберт Бернс (1759-1796). Строки, написанные в церкви Лэмингтона

Строки, написанные в церкви Лэмингтона*

 

Холодный ветер валит с ног.

В холодной церкви люд продрог

С холодным пастором в ряду.

Теплее станет - я зайду.

-------------

*Лэмингтон находится по дороге из Дамфриса в Эдинбург между Абингтоном и Биггаром. О вынужденной остановке в этом местечке  из-за урагана Бернс сетовал в письме своей жене 22 февраля 1789 года: «У меня была ужаснейшая поездка». Тогдашний пастор в Лэмингтоне Томас Митчелл слыл весьма образованным, хотя и занудным, человеком. – Прим. переводчика.

 

 

Robert Burns (1759-1796). Divine Service In The Kirk Of Lamington

As cauld a wind as ever blew,
A cauld kirk, an in't but few:
As cauld a minister's e'er spak;
Ye'se a' be het e'er I come back.

 

1789


Джордж Оруэлл (1903-1950). Романс*

Когда я молод был и глуп,

И в Мандалае жил,
Бирманку чудную я там

Всем сердцем полюбил.

 

Сиянье кожи, смоль волос

И облик неземной!

"За двадцать шиллингов,- спросил,-

Ты переспишь со мной?"

 

Милей и чище взгляда я

Не видел никогда.

Она вздохнула: "Пять набрось,

И я отвечу: да."

 

*Другое наименование: «Ироническое стихотворение о проституции».

 

 

George Orwell (1903-1950)

 

Romance*

 

When I was young and had no sense
In far-off Mandalay
I lost my heart to a Burmese girl
As lovely as the day.

Her skin was gold, her hair was jet,
Her teeth were ivory;
I said ‘For twenty silver pieces,
Maiden, sleep with me.’

She looked at me, so pure, so sad,
The loveliest thing alive,
And in her lisping, virgin voice,
Stood out for twenty-five.

1925**

 

* Another title: 'An Ironic Poem About Prostitution'.

 **Another creation Date: before 1936.


Роберт Бернс (1759-1796). Экспромт. Я иду в солдаты*

1.
Зачем, к чертям, себя мне есть,
Удачи ждать когда-то?
Мне двадцать три, рост футов шесть,
И я иду в солдаты.
2
Пахал я честно, видит свет,
Текли в карман деньжата;
Пошло всё дымом, денег нет;
И я иду в солдаты.
-------

*Поводом для этой песни, возможно, послужила неудачная попытка Бернса заняться возделыванием и переработкой льна. Его партнёр по делу оказался мошенником и обманул начинающего предпринимателя. В довершение всего, супруга этого злодея в канун нового 1782 года сожгла (вроде бы по неосторожности) совместную с Бернсом лавку и поэт оказался в одну ночь без средств к существованию (прим. переводчика).



Robert Burns (1759-1796)
Extempore. I'll Go And Be A Sodger

1.
O, why the deuce should I repine,
And be an ill foreboder?
I'm twenty-three and five feet nine,
I'll go and be a sodger.
2.
I gat some gear wi' meikle care,
I held it weel thegither;
But now it's gane - and something mair:
I'll go and be a sodger.
1782


Теодор Фонтане (1819-1898). Журавль

Промозглый дождь вёл с ветром спор -        
Просвета не видать;

Я завернул в крестьянский двор,

Ненастье переждать.


Там я увидел журавля
С подрезанным крылом.
Тоской влекомый за моря,
Он думал об одном:

Лететь за братьями на юг -

Зов слышен свысока;

За ними, прочь от зимних вьюг,

Дорога далека!


Он в небо к стае воспарил,
Быть счастью и весне!

Но ах, нет в крыльях прежних сил,

И вновь он в западне.


Смеялись куры, куд-куда

Тебе там от земли! –

Так принято у кур, когда

Страдают журавли.

 

Перевёл с немецкого языка

Вяч. Маринин, 10.09.2017

 


Theodor Fontane (1819-1898)

 

Der Kranich

 

Rauh ging der Wind, der Regen troff,
Schon war ich naß und kalt;
Ich macht' auf einem Bauernhof
Im Schutz des Zaunes halt.

Mit abgestutzten Flügeln schritt
Ein Kranich drin umher,
Nur seine Sehnsucht trug ihn mit
Den Brüdern übers Meer;

Mit seinen Brüdern, deren Zug
Jetzt hoch in Lüften stockt,
Und deren Schrei auch ihn zum Flug
In fernen Süden lockt.

Und sieh, er hat sich aufgerafft,
Es gilt erneutes Glück;
Umsonst, der Schwinge fehlt die Kraft,
Und ach, er sinkt zurück.

Und Huhn und Hahn und Hühnchen auch
Umgackern ihn voll Freud'; -
Das ist so alter Hühner - Brauch
Bei eines Kranichs Leid.

1851


Теодор Фонтане (1819-1898). Споры о рангах

В коробке с лоскутами
Росло число обид:
Рождённые холстами
Мрачили знатным вид.
 
Вражду открыл в округе
Батиста лоскуток:
К нему кусок дерюги
Приблизился чуток.
 
Дерюжина служила
Мешком весь день-деньской
И в свой ответ вложила,
Что было под рукой:
 
«Нет леди здесь и тёток -

Под этим всем черта;

Никчёмный ты ошмёток

И нам ты не чета!»


Theodor Fontane (1819-1898)

 

Rangstreitigkeiten

 

In einem Lumpenkasten

War große Rebellion:

Die feinen Lumpen haßten

Die groben lange schon.

 

Die Fehde tät beginnen

Ein Lümpchen von Batist,

Weil ihm ein Stück Sacklinnen

Zu nah gekommen ist.

 

Sacklinnen aber freilich

War eben Sackleinwand

Und hatte grob und eilig

Die Antwort bei der Hand:

 

»Von Ladies oder Schlumpen -

's tut nichts zur Sache hier,

Du zählst jetzt zu den Lumpen

Und bist nicht mehr wie wir.«

1851


Вольф Бирман. Рисунок Пенка

Памяти А. Р. Пенка


Ах, из Дрездена от друга

У меня рисунок* странный.

Что, искать разгадку снова?

Этот - злой! А этот - добрый:

Злым он называет злого,

Злой от этого всё злее.


Стал теперь убийца жертвой?

Нет ни истины, ни фальши?

Стало праведное ложным?

Верха нет? и низа - тоже?

Можно трусости мирволить?

Мне "аминь" и "нет" позволить,


Если сложно - пасовать,

Правду вновь четвертовать?

Здесь убийцы всё убийцы?

Камни брошенные - камни?

Крысы - крысы? Немец - немец?

Плач во мне, когда я плачу?


с немецкого


 *здесь рисунок А. Р. Пенка , о котором идёт речь в стихотворении.

      A.R. Penck (5. Oktober 1939 in Dresden; † 2. Mai 2017 in Zürich)


Эрих Кестнер (1899-1974). Нет, человек хорош!

Нет, человек хорош! Всерьёз, без смеха!
И в книгах это, как в меню компот.
Нет, человек хорош! В нём нет огреха.
Бог, видно, дал ему сполна щедрот.

Картину эту, правда, портят войны.
Последней только отпылал пожар...
Но разве бросили калек на бойне?
И вдовы получили гонорар!

Нет, человек хорош! Будь лучше он,
Мир не был бы готов к такому призу -
Моралью движет тяжести закон:
Плохой идёт наверх, хороший - книзу.

И то, как есть, устроено умно.
Так хочет бог. Нужда зовёт молиться.
Господь замыслил это всё давно,
Чтоб воля неба нам могла явиться.

Нет, человек хорош! И потому
Ему так плохо: зла в добре дилемма.
Взывай: “Веди, директор, нас к ярму!“
Так хочет бог. Мощна его система.

Хорош? - Из рожи сделают замесы!
Хорош и плох ты будь без ох и ах!
Зарплаты режь! И в Лейпциг мчись на мессы!
У неба здесь извечны интересы. -
Всегда хорош, кто знает толк в делах.


Оригинал: Der Mensch ist gut!

1928

 

В некоторых изданиях первая строчка последней строфы

«Der Mensch ist gut. Drum haut ihm in die Fresse!» отсутствует.

 

В различных изданиях последняя строка встречается в двух вариантах:

    «Der Mensch bleibt gut, weil er den Kram versteht»

 и «Der Mensch bleibt gut, weil ihr den Kram versteht».


Бертольд Брехт (1898-1956). Дым

Дым

 

Домишко у озера под кронами.

Над крышей вьётся дым.

Без него

Как были бы пустынны

Дом и озеро, и кроны.

 


Bertold Brecht (1898-1956)


Der Rauch


Das kleine Haus unter Bäumen am See.

Vom Dach steigt Rauch.

Fehlt er,

Wie trostlos dann wären

Haus, Bäume und See.

1953


Можно взглянуть на домик под кронами


Шиллер, Гёте и... левая рука

Из серии «Байки о литераторах».


Однажды Гёте был в гостях у Шиллера и так случилось, что тому пришлось ненадолго отлучиться по неотложному делу. Ожидая хозяина, Гёте стал прохоживаться по комнате, подошёл к рабочему столу Шиллера и обратил внимание на листок с двумя строчками стихотворения:


«Прикрывши дверь в её покой,

Играл он c прядью девы.»


Подумав несколько мгновений, Гёте завершил четверостишие:


«Играл он правою рукой,

А что он делал левой?»



Оригинальные строки.


Шиллер:

«Er saß auf ihres Bettes Rand

Und spielte mit den Flechten.»


Гёте:

«Das tat er mit der linken Hand.

Was tat er mit der rechten?»


Фридрих Кристоф Вайccер (1761-1836). Opus postumum

Opus postumum


Судачат, Ральф, твой новый труд
Посмертно только издадут.
Как жаль, что время быстротечно,
Хотелось бы, чтоб жил ты вечно!
 
 
Friedrich Christoph Weisser
 
Das opus postumum
 
Nach deinem Tode, früher nicht,
Wird, Ralph, belehrt uns das Gerücht,
Dein neustes Werk herausgegeben.
O möchtest du doch ewig leben!


Генрих Гейне (1797-1856). Сколько лжи в любовной схватке...

Генрих Гейне (1797-1856)

 

Сколько лжи в любовной схватке!

Как вранью лобзальник рад!

Ax, обманывать так сладко,

Жертвой слаще быть стократ!

 

Сплошь игра в твоей манере,

Знаю я, чего добьюсь:
Клятве я твоей поверю -

Верой я твоей клянусь.

 


Heinrich Heine (1797-1856)


In den Küssen welche Lüge!
Welche Wonne in dem Schein!
Ach, wie süß ist das Betrügen,
Süßer das Betrogensein!

Liebchen, wie du dich auch wehrest,
Weiß ich doch, was du erlaubst:
Glauben will ich, was du schwörest,
Schwören will ich, was du glaubst.
1830


Роберт Нойманн (1897-1975). По весне (Пародия на стихи Г. Бенна)

Роберт Нойманн (1897-1975)

(пародия на стихи Г. Бенна)

 

По весне

Талость, адипоциры
батрахомиодрак,
мне бы коснуться лиры,
только вот как?

Гон -: артефакт лотереи
гиблый сулит результат:
гипер-расцвет гонореи
и на лбу — аттестат!

Спор Буше с Тицианом,
аорты орлиной дефект;
люэс и Леда: обманом
вклинился тонкий аспект.

Эрос кем станет с Венерой,
если их слогом разъять?
Нимфоманской гетерой!-
Телом на жизнь промышлять!

 

Перевёл с нем. языка

Вяч. Маринин

 

Robert Neumann (1897-1975)

(Gottfried Benn-Parodie)

 

Im Frühling


Frühling, adipocyre
Batrachomyomachie,
heut greif auch ich zu der Lyre -
aber wie?

Jünglinge, Kater - das Mühen
läuft auf dasselbe hinaus:
die Gonorrhöen blühen,
die Stirnen schlagen aus.

Bild Tizians, Cimabues,
Aar mit Aortendefekt,
zwischen Leda und Lues
scheidet doch nur der Aspekt.

Was bleibt von Venus, der Putte,
wenn ich sie lyrisch zerstückt?
'ne nymphomanische Nutte! -
Kommt ins Kaffeehaus zurück!

1927


Роберт Рaйник (1805-1857). Какой от шпица прок гусям?

Жил некогда малютка шпиц,

В докуке пёс не знал границ,
На всех, кого б ни повстречал,

Он фыркал, лаял и рычал.
Однажды мимо шли гуськом
Гусыня с мужем-гусаком,
Гусята перед ними цугом
Шагали чинно друг за другом;

Как только за угол свернули,
Все дружно крыльями взмахнули:
«Смотрите, лужа! Поживей!
Мы всласть наплаваемся в ней!»
Шпиц мигом прибежал на шум:
«Эй, гуси! Гуси! Где ваш ум!
Опасно вам идти к воде,
В ней непременно быть беде!
Не ровен час нам разминуться,
Вы все могли б там захлебнуться!»


Не отличался гусь терпеньем
И шпица припугнул шипеньем.
Наш пёс трусливо хвост поджал
И прочь от стаи побежал,
Ворча под нос: «Спасать? Ни-ни,
Кто хочет утонуть, тони!»
А гуси, позабыв о шпице,
Отправились в воде резвиться.
Но долго к ним издалека
Лай доносился «знатока».
Пусть лает он  и там, и сям,
Какой от шпица прок гусям?

 


Robert Reinick
(1805 -1857)

Was geh'n den Spitz die Gänse an?

Es war einmal ein kleiner Spitz,
Der glaubt' er wär' zu allem nütz.
Und kam ihm Etwas in die Quer',
Da knurrt und brummt und bellt er sehr. -
Nun wackelt einst von Ungefähr
Frau Gans mit ihrem Mann daher,
Und vor den lieben Eltern wandern
Die Kinderchen, Eins nach dem Andern;

Und wie sie um die Ecke biegen,
Da schreien alle vor Vergnügen:
»Seht doch die Pfütze da! Kommt hin!
Wie herrlich muß sich's schwimmen d'rin!«
Das sieht Herr Spitz und bellt sie an:
»Weg da! Weg da! Nu seht doch an!
»Wie könnt ihr euch nur untersteh'n,
»In's Wasser so hinein zu geh'n?
»Wenn ich nicht wär' dazu gelaufen,
Ihr müßtet jämmerlich ersaufen!«

Das macht der alten Gans nicht bange!
Sie zischt ihn an, wie eine Schlange.
Da zieht mein Spitz sein Schwänzchen ein,
Und läßt die Gänse Gänse sein.
Doch knurrt er noch im vollen Lauf: -
»Nu, wer versaufen will, versauf!« - -
Die Gänschen aber, trotz dem Spitze,
Sie schwelgten recht in ihrer Pfütze.
Und immer noch aus weiter Fern'
Hört bellen man den weisen Herrn. -
Bell' er soviel er bellen kann!
Was geh'n den Spitz die Gänse an?


Когда заглянешь ты...

"Когда дотянешься до полки –
Увидишь лампу и осколки
От вулканических костей..."


"Бог сохранил сухой остаток,

Как в ране скальпель и зажим"

Илья Будницкий


Когда заглянешь ты...


Когда заглянешь ты в макитру,

Воды увидишь в ней три литра

И что-то смутное у дна.

Что есть вода? - всего лишь влага,

От океана до оврага

Два Аш и с ними «O» - одна.


Испещревает плоть земная,

Пустоты быстро заполняя,

В них устремляется вода.

Неровен водный лик, расколот,

Как будто адский молот

Пробил его перстом суда.


И мы течём, стекаем в бездну,

И, исчезая бесполезно,

Транжирим свой бесценный дар.

Вода внутри, вода снаружи,

Оставь хоть что-то кроме лужи,

Какой-нибудь прозрачный пар.


Всю жизнь бредём в густом тумане

Рабами мелочных желаний.

Макитра с пылью вековой

хранит в себе и джин, и джинна,

манит клубнично и ожинно,

страшит ослиной головой.


Опасно заплыла Венера,

Слабеет быстро наша вера

И может вовсе умереть.

Идёт смещение породы

И забиваются проходы,

Вода уменьшилась на треть.


Ушла? Исчезла? Испарилась?

Частично в лёд преобразилась,

Истаяла, но повезло:

На дно неслышно лёг осадок,

Моих стихов сухой остаток...

Как в бане лыжи и весло.


Я вас первёл

                                     «Не мни переводя, что склад в творце готов,

                                      Творец дарует мысль, но не дарует слов.»

                                                                                    А.П. Сумароков


Я вас первёл


Я вас первёл: первод ещё, быть может,
В моём мозгу сложился не совсем;
Но смысл меня нимало не тревожит,
Я не хочу грузить себя ничем.

Я вас первёл бездушно, безнадежно,
То леностью, то глупостью томим;
Я вас первёл так грубо, так небрежно -
Не дай вам бог кумиром стать моим!


Критику-флеймеру NN**

Вам быть бы пулею Дантеса,

Разить пиитов задарма,

Но формы нет у Вас и веса –

Не сделать пули из дерьма!

 

**Адресат NN являeтся вымышленным,  любое совпадение

с реально живущими или жившими людьми случайно.


Готхольд Эфраим Лессинг (1729-1781). Прощание с читателем

Прощание с читателем


 Когда моим трудам ты не нашёл похвал,

Читатель, не досадуй о потере:

За то благодари по крайней мере,

Что я попридержал!

 


Gotthold Ephraim Lessing (1729 -1781)

 

Abschied an den Leser


Wenn du von allem dem, was diese Blätter füllt,
Mein Leser, nichts des Dankes wert gefunden:
So sei mir wenigstens für das verbunden,
Was ich zurück behielt.

1771


Генрих фон Клейст (1777-1811). Поздравление

Поздравление

 

Я поздравляю, Стакс: ты будешь вечно жить;

Того, кто без души, нельзя её лишить!



Heinrich von Kleist (1777-1811)

Glückwunsch

Ich gratuliere, Stax, denn ewig wirst du leben;
Wer keinen Geist besitzt, hat keinen aufzugeben.
1810


Готхольд Эфраим Лессинг (1729-1781). На женский монастырь к ***


На женский монастырь к ***


Здоров, знать, воздух, чист не зря

Вокруг сего монастыря,

Коль дева ни одна доселе

Не умерла в его пределе!


 

Gotthold Ephraim Lessing (1729-1781)

 

Auf das Jungfernstift zu ***

Denkt, wie gesund die Luft, wie rein
Sie um dies Jungfernstift muß sein!
Seit Menschen sich besinnen,
Starb keine Jungfer drinnen.

1771



Франк Ведекинд (1864 -1918). В Святой Земле*

Вот царь Давид выходит из гробницы,
Хватает арфу, не успев прозреть,
Спешит Царю небес он поклониться
За честь псалом царю народов спеть.
Как в дни cунамитянки Ависаги,
Вновь бьёт Давид по струнам и без браги
Бурлит поток приветственных речей,
Как с гор в долину рвущийся ручей:

«Добро пожаловать, правитель, с миром,

С супругой милой, честь ей и хвала,
С вельможами, лакеями и клиром,
С полицией без счёта и числа.
Окрест всё млеет в предвкушеньи встречи,
Округа ждёт твоей чудесной речи,
Горит желаньем уголок любой
На фотографию попасть с тобой.

Не правда ли, ты правишь столь толково,
Что можешь отлучаться без тревог?
Не всякий самодержец сдержит слово
Приехать в древний Ханаан. Ты смог.
В отчизне каждый у тебя при деле,
Покой и мир царят в твоём пределе, 
И кто страну, как ты, умнό ведет,
Тот знает всё, что будет, наперед:

В честь красного Интернационала
- он диким и свирепым был всегда -
Аграрии за трапезой бокалы
Нальют, и дружбой сменится вражда.
Французы Дрейфуса с восторгом примут
И как паломника тепло обнимут.
В Пекине смогут кайзера найти
И анархист начнёт закон блюсти.

Поклон нижайший, гость наш, долгожданный,
За то, что ты дорогу к нам открыл,
Что ты позор с Земли обетованной,
Тобою быть непосещенной, смыл.
Ты миллионам христиан награда,
Отныне и Голгофа будет рада,
Что слышала прощание с креста
И речь твою, где словом ты блистал.

Ослабла тяга к подвигам отчасти,

Но жажда восхищенья велика.

Ты тот, кто в людях обе эти страсти
Способен утолить наверняка:
В тропическом костюме ли, в порфире,
В шелках тугих, в охотничьем мундире,
В морской ли форме, в кепи из букле,
Как дома будь, монарх, в Святой Земле!»


Перевёл с нем. языка

Вяч. Маринин


    * Сатирическое стихотворение «В Святой Земле» было напечатано в журнале «Симплициссимус» номер 81 (октябрь 1898 года) и посвящено поездке кайзера Германии и короля Пруссии Вильгельма II осенью того же года на Восток с кульминационной точкой этой поездки — прибытием в Иерусалим. Подпись под стихотворением - Hieronymos (Иероним). Тираж журнала был арестован. Личность автора установлена. После бегства в Швейцарию и добровольного возвращения в июне 1899 года в Германию, Франк Ведекинд предстал перед земельным судом Лейпцига и был приговорён за «оскорбление Его Императорского Величества» к 7 месяцам тюрьмы, затем частично помилован: тюремное заключение было заменено заточением в крепости Кёнигштайн. Отбыл на поселении за крепостными стенами с 21 сентября 1899 по 3 марта 1900 года.


Frank Wedekind (1864-1918)


Im Heiligen Land

Der König David steigt aus seinem Grabe,
Greift nach der Harfe, schlägt die Augen ein,
Und preist den Herrn, daß er die Ehre habe,
Dem Herrn der Völker einen Psalm zu weihn.
Wie einst zu Abisags von Sunem Tagen
Hört wieder man ihn wild die Saiten schlagen,
Indes sein hehres Preis- und Siegeslied
Wie Sturmesbrausen nach dem Meere zieht.

Willkommen, Fürst, in meines Landes Grenzen,
Willkommen mit dem holden Eh'gemahl,
Mit Geistlichkeit, Lakaien, Exzellenzen,
Und Polizeibeamten ohne Zahl.
Es freuen rings sich die historischen Orte
Seit vielen Wochen schon auf deine Worte,
Und es vergrößert ihre Sehnsuchtspein
Der heiße Wunsch, photographiert zu sein.

Ist denn nicht deine Herrschaft auch so weise,
Daß du dein Land getrost verlassen kannst?
Nicht jeder Herrscher wagt sich auf die Reise
Ins alte Kanaan. Du aber fandst,
Du sei'st zu Hause momentan entbehrlich;
Der Augenblick ist völlig ungefährlich;
Und wer sein Land so klug wie du regiert,
Weiß immer schon im voraus, was passiert.

Es wird die rote Internationale,
Die einst so wild und ungebärdig war,
Versöhnen sich beim sanften Liebesmahle
Mit der Agrarier sanftgemuten Schar.
Frankreich wird seinen Dreyfus froh empfangen,
Als wär' auch er zum Heil'gen Land gegangen.
In Peking wird kein Kaiser mehr vermißt,
Und Ruhe hält sogar der Anarchist.

So sei uns denn noch einmal hochwillkommen
Und laß dir uns're tiefste Ehrfurcht weihn,
Der du die Schmach vom Heil'gen Land genommen,
Von dir bisher noch nicht besucht zu sein.
Mit Stolz erfüllst du Millionen Christen;
Wie wird von nun an Golgatha sich brüsten,
Das einst vernahm das letzte Wort vom Kreuz
Und heute nun das erste deinerseits.

Der Menschheit Durst nach Thaten läßt sich stillen,
Doch nach Bewund'rung ist ihr Durst enorm.
Der du ihr beide Durste zu erfüllen
Vermagst, sei's in der Tropen-Uniform,
Sei es in Seemannstracht, im Purpurkleide,
Im Rokoko-Kostüm aus starrer Seide,
Sei es im Jagdrock oder Sportgewand,
Willkommen, teurer Fürst, im Heil'gen Land!

                                                    Hieronymos

1898


Детлев фон Лилиенкрон. Фальшивомонетчики.

«Всё готово? Без огрехов?» –

пожилой юнца пытает.
Тот придирки отметает:
«Эй, разуй глаза: купюры,
как близняшки, без халтуры,
всё путём, кончай галдёж,
ты различий не найдёшь!»

Помолчав, юнец добавил:
«Лучше сотку из товара
одолжи мне в счёт навара,
я гравюру мигом сбуду –

простаков полно повсюду.
Хирка крутит. Дам ей ржи,
может бросит крутежи!»

Пожилой юнцу с нажимом:
«Слушай, чуня, ты хамеешь,
врежу в ухо – поумнеешь.
Ты упьёшься c питухами,
всех нас выдашь с потрохами...
В шесть здесь будет «кавалер»,
вот с кого бери пример.

Вот кто мастер в нашем деле!
Снег всучит он эскимосам,
ротшильдов оставит с носом,
со своими – без обману,

мир нам станет по карману.

Он меняет как барон,

знает жизнь, не пустозвон.

Всё, что мне из дела капнет,
до гроша получат дети;
попадусь однажды в сети,
суд на мне не раздобреет;
эта мысль мне душу греет,
коль повяжут – не беда,
детям хватит на года.»

Тренькнул вроде колокольчик?
Динь-динь-динь сигналом тайным.
В дом с визитом чрезвычайным,
весь при полном при параде,
входит «он», орлом во взгляде.
Чуть помедлив, гость изрёк:
«Лупу мне и кофеёк!»

Да, недурно! Впечатляет:
смокинг, галстук – всё на месте,
впрямь министр он в каждом жесте.
От цилиндра до перчаток –
вкус, солидность и достаток.
Панталоны – полный шик,
с галунами, моды крик.

Он с улыбкою к обоим:
«Как успехи, блиномесы?
Обозначим интересы
без муры и канифоли.
Для начала – наши доли:
фифти-фифти, мне – товар,
вам – немедля гонорар!

Помню случай из курьёзных:
я у кельнера в Монако
был в долгах больших, однако,
срочно съехать должен, vite,
mon ami, меня простите,
здесь вот тыща франков – бац,
втюхал я ему эрзац!

А в вагоне на Сан-Ремо
встретилась Беата Плять...
Нет, зачем так огрублять –
мне любовь дарила леди,
час, другой и «Darling Edy».
«Sweetie, change me thousand Pfund», –
знак я сплавил в пять секунд!

Вот была в Берлине встреча.
В пышном стиле интерьеры
для господ из высшей сферы ...
Гости в сборе. «Граф Лев Фани»,
«Вольдемар фон Зелен-Мани» .
Взвинчен банк. В полночный час
все блины я сбыл на раз.

На балу у князя Фла-Фла...»
Тсс, полы скрипят в прихожей:
«Hände hoch, коль жизнь дороже!»
Разом щёлкнули брррраслеты,
ах, богатство, где-ты, где-ты?
Вмиг умчалась роскошь вдаль;
мне, признаться, очень жаль.


Перевёл с нем. языка

Вяч. Маринин


Примечания:

блины (жарг.) - фальшивые купюры

блиномес (жарг.) – фальшивомонетчик

гравюра (жарг.) – фальшивая купюра

канифоль (жарг.) – обман; беспредметный разговор; ерунда

ржа (жарг.) – золото

хирка (жарг.) – девушка, подруга жизни


Detlev von Liliencron


Die Falschmünzer


»Alles fertig? Nichts vergessen?«
Spricht der Alte zu dem Jungen.
Der kommt wie ein Luchs gesprungen:
»Nimm die Lupe: Sieh die Scheine,
Zwillingsbrüder, echt, ich meine,
Täuschend ähnlich und solid,
Findest keinen Unterschied.«

Spricht der Junge zu dem Alten:
»Einen Blauen gib mir heute,
Denn ich kenne dumme Leute,
Die ihn ohne Ahnung wechseln.
Weiß die Sache gut zu drechseln.
Hulda schmollt. Doch zeig ich Gold,
Ist mir meine Hulda hold.«

Spricht der Alte zu dem Jungen:
»Dummer Bengel, wirst du schweigen,
Sonst will ich den Stock dir zeigen.
Du besäufst dich, Lausepeter,
Protz, dein Trinkgeld wird Verräter.
Warte auf den ›Kavalier‹,
Eh es dämmert, ist er hier.

Der versteht es, Geld zu wechseln,
Der versteht es wie die Grafen,
Macht die Rothschilds selbst zu Schafen,
Der bringt gutes Geld in Haufen,
Können dann die Welt uns kaufen.
Wechselt wie ein Herr Baron,
Kennt das Leben, hat ihm schon.

Das, was mir die Teilung einträgt:
Alles geb ich meinen Kindern,
Kein Gericht kanns je verhindern,
Denn ich trags ins Bankgebäude,
Das ist meine einzige Freude.
Werd ich mal gefaßt, nun gut,
Hab gesorgt für meine Brut.«

Klingt ein Ministrantenglöckchen?
Klingling, das geheime Zeichen,
Gleich wird sanft die Türe weichen:
Kommt geschniegelt und gebügelt,
Tritt ein Herr, verstandgezügelt,
In die Werkstatt, hochgereckt.
He, »Monocle und Glas Sekt.«

Achtung! Grandseigneursallüren!
Tadellos sitzt Rock und Weste,
Ein Minister jede Geste.
Handschuh »prima«. Der Zylinder
Ist allein schon Goldsackfinder.
Und die »feinfein« Pantalons,
Damals Mode: Mit Galons.

Lachend spricht er zu den beiden:
»Hab viel Geld in meinen Taschen,
Lauter echtes. Nur nicht paschen,
Nur Geduld, und weg die Hände,
Aufgepaßt, jetzt kommt die Spende:
Ich: die Hälfte mit Verlaub,
Ihr: zwei Viertel, nehmt den Raub.

Kinder, waren das Kuriosa:
Einen Kellner in Monaco
Fand ich mit sehr leerem Tschako:
War zwei Tage in den »Laren«,
Vite, muß 8 Uhr 40 fahren,
Tausendfrancsschein, changez, schnell,
Und verließ drauf das Hotel.

Auf dem Train nach Bordighera
Traf ich Miß Honoria Birndl,
War ein gar nicht übles Dirndl,
Machte Liebschaft mit der Lady,
Säuselt bald sie: »Dearest Edy«.
Can You change me thousand Mark?
»Oa, my love, here is die Quoark.«

Dann war ich in Deutschland wieder:
Sattelplatz im Trippelgarten,
Wo die feinen Herren starten.
Abends Jeu. »Graf Honiglöwe.«
»Arthur von der Grünen Möwe.«
Bank gehalten. Mitternacht:
Braunen Lappen losgemacht.

Auf dem Ball beim Herzog FlaFla . . .
Schst, es knistern Trepp und Dielen –
»Hands off!« Sechs Revolver zielen.
Und die drei sind rasch gebunden,
Aller Reichtum futsch, verschwunden,
Rrrrrutsch, vorbei die Herrlichkeit,
Eigentlich – es tut mir leid.

1903



Готфрид Бенн. Путешествия

Вы полагаете Цюрих,
может быть, город святой,
где откровенье и чудо
скрыты за суетой?

Или, положим, Гавана,
мальвовый штрих у воды,
вечной вас выручит манной
от пустынной нужды?

Тракты, стриты и рюи,
Пляжи, трассы, мосты,
пятые авеню - и
те полны пустоты -

скудны поездок уловы!
Дома вся сущность твоя:
сбереженье основы
смысл свой гранящего «я».

Декабрь, 1950 г.


Оригинал


На конкурс "Устами младенца"

Дело было этим летом в Анапе. Семья вернулась с моря. Взрослые безуспешно возятся с заевшим замком входной двери. Саша Свитенко (5 лет):

- Мама, мне кажется, нас заперли на воле!


Готфрид Бенн. Спутники

И вплоть до забытья

гоним ты, сам не волен,

по лабиринтам штолен

и бытия -


догадок смутных плен,

коптящие шандалы,

угрюмых ниш оскалы
и холод стен.


Один, как никогда,
оставил ты последних
партнёров многолетних 
здесь навсегда;

зачем, по воле чьей?
В ответ тебе ни слова
и лишь страданья снова
в душе твоей;


кто молча всё решил,
быть может, через годы

даст знак, к чему уходы,
но спутник твой почил.


1937


 

Original


Готфрид Бенн. Белые стены


Поля боёв,
Где побеждают смерть,
Где белизна бинтов
И гипса твердь;
Жасмина цвет
По кромке белых стен,
Куда ведёт их след,
Стеною в тлен?

Ах, сколько панацей

И лоска тут
Халат и сан врачей
В себе несут;
Но вот он, ампутант,
Личинок корм,
Бессильный аспирант
Посмертных форм.

Вовсю бурлит конгресс,
Обилье тем:
Фернальный диурез
Больших систем;
Ах, сколько жирных туш
За счёт больных
Себе и близким — куш
Всех благ земных.

Год медлит мама:
«Дети вот...» , —
Под нож упрямо
Не идёт,
С ней план свой рак
Свершит к концу...
И вой собак
В лицо Творцу!

Что кротость ждущих?
Лавры что?!
И Матерь сущих
Уйдёт в ничто;
Жасмина цвет
Полоской на стене;
Стен белых длится след
По всей стране.


1927


Перевёл с немецкого языка

Вяч. Маринин, ред. 19.11.15


 Оригинал

Примечание: если вместо текста оригинала видно только белое поле (Weisse Wände!), просьба кликнуть на это поле правой кнопкой мышки, выбрать "Элемент исследовать", в открывшемся тексте справа вверху найти строку "overflow: hidden;"  и убрать галочку, стоящую перед этой строкой . Закрыть открывшийся ранее текст для "исследования элемента". Оригинальный текст стихотворения будет виден. 


Макс Герман-Нейсе. Снова потеряно лето


Снова потеряно лето,
сам я себя обобрал;
втуне остались заветы,
снова я всё проиграл.

Столь благодатные ночи
и милосердные дни
я проклинал что есть мочи,
мне не достались они.

Вечно в сомненьях и в страхе,
счастья не встретил, хоть плачь.
Вечно другие на плахе
жертвой моих неудач.

Всё, что стремилось быть рядом,
дружбу, любовь и семью
только примеривал взглядом,
песню же пел я свою.

Пленник бесплодных блужданий,
личных трагедий кумир,
вечно я ждал состраданий:
зрит ли меня внешний мир?

Слышит ли боли он слово,
как его чувствую я ?!
Гнётом мне снова и снова
этот кошмар бытия.

Полнит долину с рассвета
осень седой пеленой:
снова потеряно лето,
жизнь вновь растрачена мной.

Перевёл с нем. языка
Вяч. Маринин



Max Herrmann-Neisse      

Wieder ein Sommer verloren

Wieder ein Sommer verloren,
Jahr um Jahr mich bestiehlt;
was ich zu tun mir geschworen
wieder versäumt und verspielt.

Wieder die dankbaren Tage
und die gütige Nacht
immer mit fruchtloser Klage
um ihr Leben gebracht.

Immer mit Zweifeln und Zagen
Glück, das sich nahte, verpaβt.
Immer für eignes Versagen
andere verklagt und gehaβt.

Alles zur Liebe Bereite,
freundliches, bräutliches Du
dicht an meiner Seite,
gab ich mir nicht zu.

Stets von mir selber bedauert,
eigner Tragödie Held,
der auf das Mitleid lauert:
Sieht mich die ganze Welt?

Hört sie das Leid meiner Lieder?
Wie es mich selber rührt!
Immer und immer wieder
zu Traumorgien entführt.

Wenn jetzt dem Tal vor den Toren
herbstliche Nebel sich nahn:
Wieder ein Sommer verloren,
wieder ein Leben vertan.

11.10.1927


Петер Хухель. Сад Теофраста


Моему сыну

Когда к полудню белый пламень
Стихов над урнами кружится в лад,
Ты вспомни. Вспомни, мой сын, кто начала
Бесед заложил, словно саженцев сад.
Нет больше сада, мне воздуха мало.
Храни Теофраста ты в сердце своём.
Деревья он варом спасал от проказы,
Окутывал корни дубовым корьём.
Олива крошит в стене ветхий камень
И эхом ещё в жарком прахе слова –
Уже прошли на корчёвку приказы.
Уходит свет твой, немая листва.




Теодор Фонтане. «Ты вспоминаешь былое, Мари?»*


«Ты вспоминаешь былое, Мари,
Глядя ночами на пламя свечи?
Ты бы хотела вернуть эти дни,
Где ты блистала как солнца лучи?»

«Я вспоминаю былое, Йоханн,
В нем счастья прежнего суть,
Но даже самые яркие дни,
Их не хочу я вернуть.»

«Ты вспоминаешь надежды, Мари,
Глядя недвижно на пламя свечи?
Росы прошлись по надеждам твоим
И урожай погубили в ночи.»

«Я вспоминаю надежды, Йоханн,
Но на душе мне светло:
Ушли как розы из жизни они;
И что ушло, то ушло.»

«Ты вспоминаешь умерших, Мари,
Глядя ночами на пламя свечи?
Ты бы хотела вернуть всех друзей,
Вновь их собрать у домашней печи?»

«Я вспоминаю ушедших, Йоханн,
Был с ними радостным путь,
Но даже самых любимых друзей,
Их не хочу я вернуть.»

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин


* В заголовке оригинального стихотворения автором сделано примечание "с английского".

Theodor Fontane
(1819 – 1898)


"Denkst Du verschwundener Tage, Marie?"
(Nach dem Englischen)

"Denkst Du verschwundener Tage, Marie,
Wenn Du starrst in's Feuer bei Nacht?
Wünschst Du die hellen Tage zurück,
Wo Du selbst wie die Sonne gelacht?"

"Ich denk' der verschwundenen Tage, Johann,
Und denk' an all ihr Glück,
Doch der sonnigste Tag, der über mich kam,
Ich wünsch' ihn nicht zurück."

"Denkst Du an gestorbenes Hoffen, Marie,
Wenn Du starrst in's Feuer bei Nacht?
Der Thau, der auf Dein Hoffen fiel,
Hat Dich um die Ernte gebracht."

"Ich denk' an gestorbenes Hoffen, Johann,
Aber thu's in stillem Sinn,
Es starb, wie eine Rose stirbt, -
Und was ist hin, ist hin."

"Denkst Du gestorbener Freunde, Marie,
Wenn Du starrst in's Feuer bei Nacht?
Wünschst Du sie zurück an den einsamen Herd,
Den sie einst Dir so heimisch gemacht?"

"Ich denk' der gestorbenen Freunde, Johann,
Sie sind allezeit mein Glück,
Doch, die mir die liebsten gewesen sind,
Ich wünsche sie nicht zurück."

1898


Готфрид Бенн. Поздно

I
Большие старые деревья
в огромных парках
и цветочные сады
в слёзном заблуждении –

осенняя сладость,
ковёр из вереска
вдоль автострады,
Люнебургская пустошь,
лиловая и бесплодная,
беспредметная задумчивость,
в себя ушедшая трава,
что скоро пожухнет
– за месяц, не больше –
в нерасцветшее.

Это природа.
А по городским проспектам
в радостном свете
мчат развозчики пива,
отметая любые опасения
о жажде, болезнях и голоде –
что не насыщает себя? Только малые круги!
Большие купаются
в роскоши.

II
Этим завершаются взоры; взоры в прошлое:
в твои детские дни вросли поля, озера
и первые мелодии песен
из старого фортепиано.
Соприкосновения души! Юность!
Затем пойдут спровоцированные тобой
ошибки, измены, падения –
обратная сторона счастья.

И любовь!
«Я верю тебе! Верю, что ты охотно остался бы со мной,
но не можешь,
я прощаю тебе все грехи», –
да, любовь
захватывающая и многоликая,
на протяжении многих лет мы будем
шептать друг другу: «Не забывай»,
до смерти одного из нас – –
так умирают розы,
лепесток за лепестком.

III
Ещё раз побыть таким, как прежде:
безответственным и не думающим о последнем дне,
ощутить плоть: жажду, утончённость, завоевания, потери,
проникновение во что-нибудь другое – во что?

Сидеть вечерами и смотреть в пропасть ночи,
она сужается, ты видишь на её дне цветы,
источающие аромат, короткий и волнующий,
которому на смену неизбежно придёт распад,
затем наступает кромешная тьма и тебе ясна твоя участь,
ты швыряешь деньги и уходишь –

как много лжи ты одарил любовью,
как много слов принял на веру,
слов, легко соскользнувших с овала губ,
и твоё собственное сердце было
таким неглубоким, переменчивым и сиюминутным –
как много лжи ты одарил любовью,
скольких губ искал
(«сотри помаду со рта,
дай мне его ненакрашенным»),

и вопросов всё больше –

IV
Little old lady
in a big red room
little old lady –
напевает Мэрион Дэйвис
в то время как Хёрста, её давнего друга,
под журчание кинокамер
в тяжёлом медном гробу, в сопровождении
двадцати двух лимузинов, с пышным эскортом
подвозят к мраморному мавзолею.

Little old lady, огромный красный зал,
охрово-алый, гладиольно-пунцовый, пурпурно-монарший (багрянка),
спальня в замке Санта Моника
а la Pompadour –

Луэлла, зовёт она, радио!
Блюз, буги-вуги, рок-н-ролл!
Мещанство в трансатлантике:
дочь на выданье и облитерирующий сексизм,
бискайские чертоги, пуховики на перинах,
мир разделён на свет и полусвет –
моим домом всегда был последний –

Луэлла, мой коктейль – покрепче!
Что вышло из всего этого –
после всех унижений, борьбы и зверских страданий –
метры, ужасные метры последнего пути медного гроба;
свет полыхнул, когда он увидел меня,
богатые тоже любят, верят и переживают проклятия.

Покрепче – стакан на серебряном аппарате,
звонок не раздастся в условленный час,
о котором знали только я и он –
из репродуктора доносятся потешные сентенции:
«жизнь решается в забегаловках,
гранитный дождь накрыл купающихся в бассейне,
нежданное приходит само собой,
желаемое не свершается никогда –»
это были его истории.

Променад завершен! Пара ступенек ещё –
стакан о последнюю,
покрепче, звон стекла, финальная рапсодия –
little old lady,
in a big red room –

V
Чувствуй, но знай, и не чуждые чувствам
рыбы и звери, и безглавые звёзды
там копошатся, где и всегда –

думай, но знай, и гении только
в след свой ступают на пустыре,
лишь одуванчиков цвет, но
есть и другие краски в игре –

знай ты всё это и радуйся часу,
каждый – особый, всякий – как все,
люди, ангелы и херувимы,
чернокрылые, светлоокие,
ни один из них не был твоим –
никогда.

VI
Видишь ты тех, кто напрасно стремится
шаг задержать, повернуться спиной,
смутные тени, странные лица
тянутся к лодкам вечной волной.

Стрелки часов прекращают движенье,
цифрам здесь не надобен свет,
чёрные толпы, в бездну скольженье,
плачут все – видишь ты, или нет?


Макс Герман-Нейсе. Растрачен вечер... день бесцельно прожит


Я вновь плетусь в стеклянные каморы,
где с миром внешним недоступна связь;
мечты скорбят здесь мёрзлой елью хворой,
над обгорелым фитилём склонясь.

Растрачен вечер… день бесцельно прожит…
Любовь слабеет в клетке и почти
не дышит, соловей в ней петь не может
и лань от страха чахнет взаперти.

И может вдовый лес, что по пятам
за мной бежал снаружи ранним днём,
к его могиле счёл уже ступени.

И может в поскони холопской там
Сияющий – моя тоска о нём –
в предсмертный миг спадает на колени.

1915

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин, март 2011 г.



Max Herrmann-Neisse

Ein Abend ist vertan - ein Tag zerschlagen - -

Ich muβ mich wieder in dies Glashaus bannen,
an das kein Echo und kein Lockruf pocht,
wo Träume, trostlos wie erfrorne Tannen,
sich ducken um ein bald verdämmernd Docht.

Ein Abend ist vertan . . . ein Tag zerschlagen . . .
vernichtet Liebe viel und wie erstickt
in Gittern, wo der Nachtigallen Schlagen
verstummt und unstet die Gazelle blickt.

Und drauβen ist vielleicht der Witwer Wald,
der neben meinem Lied am Morgen lief,
den weiten Weg zu seinem Grab gegangen.

Und drauβen kniet vielleicht in Knechtsgestalt
der Strahlende, den meine Sehnsucht rief,
sich hin, den Todesstreich jetzt zu empfangen.

1915


Альфред Маргул-Шпербер. Древо распятия


Иисус пришёл однажды в лес
услышать там Господне слово.
А этот лес в грехи залез
и день за днём впадал в них снова;
и в сучьях всё, живых едва,
там было древо, почернела,
давно мертва на нём листва;
и это древо тихо пело:

«Иисусе, – пело древо, – мир
прекрасный создан нам на радость!
Чудесен лета эликсир –
богатство света, ветра сладость;
и мы всю нашу жизнь не прочь
их пить глубокими глотками,
но чуждый глас зовёт нас в ночь
и мы туда стремимся сами.

Окрасит осень берега
лесных озёр в кармин и злато,
зима оденет лес в снега,
в уборы белые богато;
весна разбудит сок в стволах –
мы оба любим жизнь такою:
кто скажет жизни «нет»? Но, ах!
Дни сочтены у нас с тобою!

На этот мрачный лес взгляни,
где всё покрыто серым цветом,
на бездну гнева и грызни –
все алчут обладанья светом!
Ответь, чьей жертвенной рукой
сдержать весы грехопаденья?
Ты избавляешь род людской,
я лес спасу от вырожденья!

Меня безжалостно снесут
и рассекут мой ствол на части;
и ты увидишь жуткий суд,
узришь причтённые мне страсти.
Меня издолбят долотом,
изрешетят гвоздём треклятым –
ты станешь мне, Иисус, крестом,
страдать мне на тебе распятым!»

Умолкло древо. Но внимал,
Иисус, казалось, отовсюду
лесной напев: и стар, и мал
сложили хор, подобный чуду.
Миг потрясенья был велик –
слились восторг и боль лесная,
и Он, закрыв руками лик,
побрёл, земную тьму сминая.


Арно Хольц (1863 -1929). Наше время


Да, наше время – это шлюха,
Продажная мистресса-блиц
С отвратным декольте до брюха
И чёлкой «пони» до ресниц.

Она сметает все каноны,
Крушит иллюзии дотла,
Картонные кроит короны
И лепит пушки из стекла.

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин, 02.07.2013 г.


Arno Holz
1863-1929

Unsre Zeit

Ja, unsre Zeit ist eine Dirne,
Die sich als "Mistreβ" produzirt,
Mit Simpelfransen vor der Stirne
Und schauderhaft decolletirt.

Sie raubt uns alle Illusionen,
Sie turnt Trapez und paukt Klavier
Und macht aus Fensterglas Kanonen
Und Kronjuwelen aus Papier!

1892


Ханс Каросса. Куда все лебеди девались?


Куда все лебеди девались?
Где стайки рыбок золотых?
Фонтанов струи оборвались,
Чернеют стены чаш пустых.

Стекает мгла с деревьев голых;
Столы стоят без скатертей.
Ждать долго им часов весёлых;
Сейчас не время для гостей.

Присев на паперти замшелой,
Съедает нищий завтрак свой.
Со звонницы слетают смело
Святые голуби гурьбой.

Они слепят глаза бедняге
И рвут последний хлеб из рук.
А он смеётся передряге
И рад нужде, пришедшей вдруг.


Арно Хольц (1863 – 1929). Нашим модным поэтам


В забвенье вам лежит дорога,
Без времени и без суда,
Вы накропали строчек много,
Но не вложили мысль туда!

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин, 17.03.2013


Arno Holz
(1863 – 1929)

An unsre Modedichter

Noch ehe die Zukunft euch richtet,
Verfallt ihr der ewigen Nacht,
Weil ihr zu viel gedichtet
Und weil ihr zu wenig gedacht!


Теодор Фонтане. Исход

Всё скромнее, тише, тише,
Жизнь кружит в надземной нише,
Блекнут краски каждый миг,
Блекнут сны, надежды, страсти;
Вот в твоей остался власти
Лишь последний тёмный штрих.

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин, 23.12. 2012.


Theodor Fontane

Ausgang

Immer enger, leise, leise
Ziehen sich die Lebenskreise,
Schwindet hin, was prahlt und prunkt,
Schwindet Hoffen, Hassen, Lieben,
Und ist nichts in Sicht geblieben
Als der letzte dunkle Punkt.

1888


Макс Герман-Нейсе. Успокоительная песня тревожной дождливой ночи

Страхи всей вселенной
нас не изболят,
видишь, как смиренно
лошади стоят!

Миром всем забыты,
в сумраке ночном,
там, где куст ракиты
стынет под окном,

там, где зло, ревниво
хворый дождь прядёт,
нищий боязливо
по тропе бредёт,

грива к гриве дремлют,
как в раю, они;
страхи не объемлют
их в ночной тени.

Беды все забыты -
спят глава к главе;
бледные ракиты
будто вновь в листве.

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин, январь 2011 г.



Max Herrmann-Neisse

Trostlied der bangen Regennacht


Keine Furcht der Erde
kann uns bange tun:
sieh, wie sanft die Pferde
wang' an Wange ruhn!

Ganz allein gelassen
in der bittern Nacht,
wo der Wind die blassen
Weiden zittern macht,

wo ein siecher Regen
bös, sehnsüchtig rinnt,
an viel fremden Wegen
Bettler flüchtig sind,

ruhn sie Wang' an Wange,
wie Erlöste ruhn,
keine Furcht kann bange
ihrer Inbrunst tun.

Alles, was sie leiden,
schlummert Haupt an Haupt -
Und die blassen Weiden
stehn wie lenzbelaubt.

1916


Макс Герман-Нейсе. Фокусник


Он очень грустен. Чудеса творятся
по мановению его руки,
но всё – игра, лукавства медяки,
мир детских грёз, миг творчества паяца!

Ничто в нём не пробудит удивленья,
он прочно держит всё в своём плену:
в карманах прячет солнце и луну
и звёзды достаёт из потаенья.

Он грустным остаётся: перед ним
всё сущее без красок на лице -
заказ на чудо здесь невыполним.

И знает он, что мишурой клубя,
здесь правит ложь, что ждёт его в конце
один лишь мозг, страшащийся себя.

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин, февр. 2011 г.



Max Herrmann-Neisse

Der Zauberkünstler

Er ist sehr traurig. Alle Dinge laufen
nach seinem Wink und Willen - und dies ist
doch nur ein sinnlos Spiel und eitel List...


Детлев фон Лилиенкрон. У черты

Летает ласточка пока,
Стрелой пронзая даль и высь.
Но из ракитного пушка
Уже юнец взметнулся ввысь.

Еще порхает мотылёк
Зелёным лугом вверх и вниз.
Но паутины вензелёк
Уже украсил шляпы низ.

В глазах ещё заметен блеск
И радость греет кой-когда.
Кто там плывёт, чьих вёсел плеск?
Харон-извозчик? Ждать когда?

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин, июнь 2010



Detlev von Liliencron
(1844 – 1909)

An der Grenze

Noch fliegt die Schwalbe ein und aus
Und flitzt im Wege auf und ab.
Doch aus des Pappelbaumes Flaus
Sprang schon ein gelbes Knoepfchen ab.

Noch treibt der bunte Schmetterling
Auf gruenen Wiesen hin und her.
Ein Faedchen, das am Hute hing,
Kams schon von kahlen Koppeln her?

Vereinzelt noch ein treues Wort
Und eine Freude dann und wann.
Was naehert sich, was schaukelt dort?
Die Hadesfaehre? Ankunft: Wann?

1903


Вернер Бергенгрюен. Соль и пепел


Соль и пепел нам к обеду,
каждодневные посты.
Нам кошмары до рассвету
и кровавые бинты.
Без вина - не по запрету:
виноградники пусты.
Пробуждаться нам от бреду,
прозревать от слепоты.
Сквозь угар идти к ответу,
разжимать скупые рты.
Соль и пепел нам к обеду,
соль и пепел так чисты!


Антон Вильдганс. Бедный глупец молится

Ты так велик и милостив, Господь!
Прими же бедного глупца к себе!
Что недалёк, так вышло по судьбе -
Ты сам смешал мои и кровь, и плоть.

В душе одни высокие мечты,
И сердце всех готово привечать,
На бренной плоти немощи печать –
Таким привёл меня в мир этот ты.

И я плыву на полных парусах,
Желанья и мечты рождают страсть,
И в каждом чувстве кроется напасть,
Мне предвещая неизбежный крах.

За что примусь, мне чуждо всё подряд
И кажется безделицей сплошной,
Коль брошу что, взрастает всё виной,
И пялит на меня безумный взгляд.

За все мои упорные труды
Ни разу я не получил сполна.
Не испытал услады я от сна
И лишь кошмаров пожинал плоды –

Мне хочется похожим быть на тех,
Кому всегда ясны и цель, и путь,
Кого с прямой дороги не столкнуть,
Кому покой дороже истин всех.

Дела и вещи высятся горой,
Меня неволят тысячами уз,
Я вынужден тащить их тяжкий груз,
Зовусь глупцом, а в сущности – герой.

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин, 08.09.2009



Anton Wildgans
(1881-1932)

Der Arme Narr betet

Du bist so Groß, mein Gott, so stark und gut!
Nimm dich denn auch des armen Narren an –
Tauge ich nichts, ich bin nicht schuld daran:
Du mischtest selbst mir Mark, Gehirn und Blut.

Den Kopf voll Träumen, eine hohe Welt,
im Herzen eine tolle Leidenschaft
und in den Knochen keinen Funken Kraft –
So hast du mich in dieses Sein gestellt.

So treibe ich, ein segelvolles Boot,
von Wunsch zu Traum, aus Träumen zu Begehr.
Jedes Gefühl wird mir zum Wogenmeer
und alles Wirken allertiefste Not.

Und was ich tue, scheint mir nicht getan
und bleibt mir fremd und bringt mir keine Frucht.
Und was ich lasse, wandelt sich zur Sucht
und blickt mich wild mit irren Augen an.

Hab nie von dem, was müd und hungrig macht,
des Feierabends ausgeruht am Herd.
Nie hat mich Schlaf gestärkt, und traumversehrt
bin ich am Morgen hoffnungslos erwacht-

Und möchte doch nur wie die andern sein,
die alles tun nach klarem Zweck und Ziel.
Was morgen gilt, bedeutet ihnen viel,
und wo nichts ist, befriedigt sie der Schein.

Mich nehmen alle Dinge meiner Welt
und zwingen mich, dass ich in ihnen bin,
so muss ich schleppen ihren dunklen Sinn,
heiße ein Narr und bin im Grund ein Held!

1907


Детлев фон Лилиенкрон. Лето напролёт

Между рощицей и нивой
Тропка вдаль ведёт,
Манит пристанью счастливой
Лето напролёт.

Чуть заметим мы друг дружку,
Медлит шаг она,
Там вьюнка сорвёт верхушку,
Здесь цветочек льна.

В знак невинности приладит
Колос на корсет,
Шляпку вдруг на лоб спровадит,
Перекроет свет.

В сумерках крадётся ближе,
Рдея, словно мак,
Но шалунью я увижу,
Разгляжу впотьмах.

Вновь окину взглядом дали,
Мирно спят холмы,
Здесь грозу пережидали
Вместе с нею мы.

Между рощицей и нивой
Тропка вдаль ведёт,
Дарит пристанью счастливой
Лето напролёт.

Перевёл с немецкого языка
Вяч. Маринин, 06.08.2009



Detlev von Liliencron
(1844-1909)

Einen Sommer lang

Zwischen Roggenfeld und Hecken
Führt ein schmaler Gang;
Süßes, seliges Verstecken
Einen Sommer lang.

Wenn wir uns von ferne sehen,
Zögert sie den Schritt,
Rupft ein Hälmchen sich im Gehen,
Nimmt ein Blättchen mit.

Hat mit Ähren sich das Mieder
Unschuldig geschmückt,
Sich den Hut verlegen nieder
In die Stirn gedrückt.

Finster kommt sie langsam näher,
Färbt sich rot wie Mohn;
Doch ich bin ein feiner Späher,
Kenn die Schelmin schon.

Noch ein Blick in Weg und Weite,
Ruhig liegt die Welt,
Und es hat an ihre Seite
Mich der Sturm gestellt.

Zwischen Roggenfeld und Hecken
Führt ein schmaler Gang;
Süßes, seliges Verstecken
Einen Sommer lang.


Карл Краус. Сомнение


В подборе слов нет выхода иного,
как всё не раз проверить и не два:
не в каждой мысли сыщутся слова,
но мыслей бездну порождает слово.


Герман Гессе. Свист

Рояль мне по душе и в радость скрипка;
Жаль, для игры нет времени нисколько,
Ободран спешкой каждый день как липка -
Могу я свистом заниматься только.

Пока что я не мастер в этом деле:
Жизнь коротка, искусство безгранично;
Всем тем, кто свист освоить не сумели,
Сочувствую. Мне он помог отлично.

Я по ступеням движусь в звуке чистом,
Пройти хочу последнее заданье,
Дабы ко всем чертям послать со свистом
Себя и вас, и это мирозданье.

1927






Готфрид Бенн. Астры


Астры – дни завершенья,
близость изгнания, пат,
боги взялись на мгновенье
лето сберечь от растрат.

Всё пока в веденьи света,
в небе - златые стада;
что там у Завтра пригрето
в мертвенных недрах гнезда?

Всё пока дышит желаньем,
страстью и розами «ты»,
лето живёт ожиданьем -
гнёзда не будут пусты,

всё пока верит в угоду,
в то, что летит уже прочь:
ласточки, чиркая воду,
путь поглощают и ночь.


Клабунд. Солдатская песня

Ох, непростое дело
Отечеству служить,
В бою сражаться смело
И голову сложить -
За двадцать два гроша...

Ступни до крови стёрты,
И завтра снова в путь.
Капрал орёт нам: «Морды!»,
Майор – добрей чуть-чуть,
Эх, двадцать два гроша...

И, если б не девицы
На кухне и в дому,
А также их сестрицы,
Как выжить, не пойму?!
На двадцать два гроша...

Едва наступит ночка,
Красотки тут как тут:
Грудинка, сыр, грибочки...
И мушкетёры ждут -
За двадцать два гроша...

Два года пролетели,
Труби отбой трубач:
Мари прощай и Нелли,
Надин, и ты не плачь!
Ах, двадцать два гроша...

Сапожник я от бога,
Деньжат скопить пора;
Собрал уже немного,
Женюсь теперь, ура!
На двадцать два гроша...

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, февраль 2006г.




Klabund (Alfred Henschke)
1890 –1928

Soldatenlied

Es ist kein schöner Leben,
Als Musketier zu sein,
Sein teures Blut hingeben
Ums Vaterland allein
Für zweiundzwanzig Pfennige...

Wir schmeißen unsre Beine
Wohl im Parademarsch.
Der Hauptmann heißt uns Schweine,
Der Leutenant ist weniger barsch
Für zweiundzwanzig Pfennige...

Wenn nicht die Madeln wären
In Küche und in Haus,
Die unsern Rock verehren,
Wie hielten wir es aus?
Für zweiundzwanzig Pfennige..?

Sie aber stehn des Abends
Um Acht vor der Kasern',
Und Wurst und Schinken habens,
Die ißt ein Musketier so gern
Für zweiundzwanzig Pfennige...

Doch sind die beiden Jahre
Vergangen und zu End:
Schorschl ade und Kare,
Und Mari, nicht geflennt!
Für zweiundzwanzig Pfennige...

Ich bin gelernter Schuster,
Such mir mein Unterhalt,
Und hab ich ihn gefunden,
Juchhe! dann ist die Hochzeit bald...
Für zweiundzwanzig Pfennige...


Аннета Дросте-Хюльсхоф. Сорок лет назад


Ещё являлись грёзы,
Надежда в нас жила,
Когда «луна сквозь слёзы
В сирени куст» плыла,
Когда «звездам вверяли»
Мы всё, в чём поклялись,
И «песни к дальней дали»
За восемь вёрст неслись.

Жар пламени слабеет
Поэзии былой,
Костёр едва лишь тлеет,
Покрылся весь золой.
Не знали раньше проку
В скабрёзных попурри,
Неведомому богу
Слагали алтари.

И не было бальзама
Нежней, чем из кадил –
Куренье фимиама
Зефир нам доносил.
Он скромно, словно коду
Смертельных сладких грёз,
Восторженности оду,
Любви эклогу нёс.

Теперь браним мы злобно
Ушедшие года
И, страусам подобно,
Стремимся в никуда.
Приникли к абсолюту?
Все счастливы подряд?
Блеск глетчеров повсюду
И василиска взгляд.

А старцы, что в могилы
Сошли как в вечный сад,
В последнем вздохе пили
Любовный аромат.
На древе жизни ими
Взращён чистейший плод,
Стараньями земными
В Эдем отверзнут вход.

И вот пришло, что ждали,
Настали времена,
Доступны нам все дали,
Любая высь видна.
Нам радость доставляют
Металл и схваток жар,
Нас вихрем увлекают
Фантазий всплеск и пар.

На смех и балаганы
Мы тратим свой запал,
И, как сады Морганы,
Тускнеет идеал.
Чем дома мы владеем,
То не берём в расчёт,
Чужое что посеем -
Камнями всё взойдёт.

В волнении округи,
Распахнуты врата,
К богатству тянем руки,
- В них лёд и пустота. -
Сменив любовь страстями,
По горло в мишуре,
Мы нищими царями
Стоим на пустыре.

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, декабрь 2007 г.



Annette von Droste-Hülshoff
(1797-1848)

Vor vierzig Jahren

Da gab es doch ein Sehnen,
Ein Hoffen und ein Glüh’n,
Als noch der Mond »durch Tränen
In Fliederlauben« schien,
Als man dem »milden Sterne«
Gesellte was da lieb,
Und »Lieder in die Ferne«
Auf sieben Meilen schrieb!

Ob dürftig das Erkennen,
Der Dichtung Flamme schwach,
Nur tief und tiefer brennen
Verdeckte Gluten nach.
Da lachte nicht der leere,
Der Übersatte Spott,
Man baute die Altäre
Dem unbekannten Gott.

Und drüber man den Brodem
Des liebsten Weihrauchs trug,
Lebend'gen Herzens Odem,
Das frisch und kräftig schlug,
Das schamhaft, wie im Tode,
In Traumes Wundersarg
Noch der Begeist’rung Ode,
Der Lieb' Ekloge barg.

Wir höhnen oft und lachen
Der kaum vergangnen Zeit,
Und in der Wüste machen
Wie Strausse wir uns breit.
Ist Wissen denn Besitzen?
Ist denn Genieβen Glück?
Auch Eises Gletscher blitzen
Und Basiliskenblick.

Ihr Greise, die gesunken
Wie Kinder in die Gruft,
Im letzten Hauche trunken
Von Lieb' und Ätherduft,
Ihr habt am Lebensbaume
Die reinste Frucht gepflegt,
In karger Spannen Raume
Ein Eden euch gehegt.

Nun aber sind die Zeiten,
Die Überwerten, da,
Wo offen alle Weiten
Und jede Ferne nah.
Wir wühlen in den Schätzen,
Wir schmettern in den Kampf,
Windsbräuten gleich versetzen
Uns Geistesflug und Dampf.

Mit unsres Spottes Gerten
Zerhau’n wir, was nicht Stahl,
Und wie Morganas Gärten
Zerrinnt das Ideal;
Was wir daheim gelassen
Das wird uns arm und klein;
Was Fremdes wir erfassen,
Wird in der Hand zu Stein.

Es wogt von End' zu Ende,
Es grüβt im Fluge her,
Wir reichen unsre Hände,
- Sie bleiben kalt und leer. -
Nichts liebend, achtend Wen'ge
Wird Herz und Wange bleich,
Und bettelhafte Kön'ge
Steh’n wir im Steppenreich.

1844


Готфрид Бенн. Однажды


Однажды, с приходом зимы,
сумрак полей и просёлков,
рек и озёрных осколков
ты получила взаймы.

Сфинксовой тенью истлели
в снежной золе города-,
всё в непроглядной метели
и не вернётся сюда.

Скорбь и печаль мирозданья
кровь нам хранит про запас:
наши с тобою страданья -
благо для нас?


Готфрид Бенн. Фасад искусства...


Фасад искусства: кайзерская ложа.
Искуства задний план: *travaux forces.
В антракте Дон разделит мненье Дожа:
«Нет слов!» - хвалою одарив фойе ...
---------------
*каторжная тюрьма (франц.)


Готфрид Бенн. Всё безмолвней


Ты – в последнем правленьи,
ты – без прав на рассвет,
ловит взгляд в цепененьи
света меркнущий след,
здесь бессмысленны споры,
здесь ты в царствии слёз,
здесь Господь твой, который
муки все перенёс.

От времён, что без даты,
путь твой был на закат,
плач и песни утраты
над водою кружат,
прахом ставшие кроны,
чащи донных лесов,
вечносерые зоны
клонят чашу весов.

В прошлом все притязанья,
в прошлом звёзды и день,
всё: мечты и терзанья –
лишь безумия тень,
всё бездольней на склоне,
всё фатальней уход,
всё безмолвней, никто не
ждёт, никто не зовёт.


Готфрид Бенн. Стихотворение


Что значат эти понужденья,
куски расчётов, слов, картин,
что там в тебе, откуда рвенье
из горестных твоих средин?

Из ничего к тебе струится,
из частностей, из попурри;
там прах берёшь, огня частицы:
храни, разбрасывай, дари.

Ты знаешь, мир бескрайным скроен;
соорудив живой заслон
и в том, и в этом, ты спокоен,
но и доверия лишён.

Так день за днём идёшь по кругу
в себя вонзаешь острие
и серебро вгоняешь в фугу;
зовётся это - бытие.


Готфрид Бенн. Предрешённость


На что Он нас обрёк - вне всех сравнений;
смеются львы и песнь поёт змея,
они живут, не ведая сомнений,
не каясь на изломах бытия.

На что Он нас обрёк - всегда закрыто;
мелькнёт догадка отблеском зари
и снова всё - ничто, дождём размыто,
серее серого, гряда Кап-Гри.

На что Он нас обрёк - сеть лабиринтов,
утрат и заблуждений полотно;
и власть, и счастье – мир пустых репринтов,
всё сущности и смысла лишено.

Что Он тебе вручил - игру снежинок,
игру, где невозможно победить,
где, только завершив свой поединок,
узришь ты в кокон сотканную нить.


Клабунд. Что нам дано

Чтo нам дано:
Улыбка младенца
И рвущийся парус,
И тень в перелеске,
И свет дальних звёзд.

Лелеем цветы мы
Весною. С деревьев
Плоды обрываем.
Шлём гроздья под пресс.

Нас манят метели
Разгульною пляской,
И ночь завлекает
Червлёным вином:

Слабеют колени,
Смежаются веки,
И падают руки,
В них тяжесть пустая -
И струйкой на землю,
Змеясь, льётся кровь.

А дети смеются
Над слёзами старцев.
Им слышатся звоны
Седых колоколен:
Под вечер – надеждой,
Победой – с утра.

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина. Февраль, 2006г.


Klabund (Alfred Henschke)
1890 –1928

UNS IST GEGEBEN

Uns ist gegeben:
Ein wolkiges Laecheln,
Ein stuermisches Segel,
Ein waldiger Schatten,
Ein mildes Gestirn.

Wir binden die Blueten
Im Fruehling. Wir heben
die Fruechte vom Baume
Und keltern den Herbst.

Und winket der Winter
Mit schwingenden Taenzen,
Und locken die Naechte
Mit toenendem Wein:

Uns zittern die Fuesse,
Uns daemmern die Augen,
Uns sinken die Haende
Die leeren, die schweren -
Verschuettet am Boden
Rollt spielendes Blut.

Die Kinder verlachen
Die Traenen der Alten.
Sie deuten das Laeuten
Verdunkelter Glocken
Am Abend als Hoffnung,
Am Morgen als Sieg.


Ингеборг Бахман. Истина


Она тебе в глаза не пустит пыли,
её тебе прощают наперёд
и сон, и смерть, внимая каждой боли;
она могильный камень уберёт.

Она расплывчата и вечно скрыта
в ростках, в листве и в слабостях людских
из года в год и все другие годы -
дни истина не множит - правит их.

Она пройдётся по земле пробором,
всё вычешет - и судьбы, и мечты,
швырнёт в тебя созревшими плодами
и изопьёт тебя до пустоты.

Она не станет ждать до ограбленья,
пока отнимут твой последний грош.
Ты проиграл, когда прорвутся раны;
что не предаст - в тебя не всадит нож.

Взойдёт луна, наполнив кубки желчью.
Ты выпей свой. Ночь горечи дольёт.
Забьётся пена птицам в оперенье,
и голубь ветвь в приют не принесёт.

Ты вросся в мир, отягощён цепями,
но камень истина долбит в стене.
Ты на посту, в потёмках озираешь
открывшийся тебе проход вовне.


Готфрид Бенн. Жизнь - законченный бред


Жизнь – законченный бред!
блеф для юнцов и холопов,
но ты, эпохи протопав,
видевший расы расцвет,

что ожидаешь здесь ты?
всё ещё наслажденья,
времени нисхожденья
в мир пустоты?

Ищешь Её и Его?
всё не тебе ли вручили,
веру, и что получили,
вплоть до крушенья всего?

Форма лишь – вера и суд,
суть сотворенье руками,
с ними в разлуке веками,
статуи семя несут.


Ингеборг Бахман. Тяжёлый груз


Тяжёлый лета груз уже на судне,
твой солнечный корабль команды ждёт,
когда со стоном чайка упадёт.
Тяжёлый лета груз уже на судне.

Твой солнечный корабль команды ждёт,
и на губах у ростровой фигуры
улыбка откровенная лемура.
Твой солнечный корабль команды ждёт.

Когда со стоном чайка упадёт,
сигнал к отплытью заревом займётся;
и глаз твой в море света захлебнётся,
когда со стоном чайка упадёт.


Готфрид Бенн. Для скорби нет причин


Cкончалась Дросте в маленькой, почти детской, кровати
(увидеть можно в мерсбургском музее),
а Гёльдерлин – у столяра на отоманке в башне,
в Швейцарии в больничных койках – Рильке и Георге,
и Ницше в Веймаре на белом изголовье
свои бездонно-чёрные глаза
закрыл навек –
всё рухлядью пошло, или исчезло вовсе,
всё смёл бесчувственный, слепой,
всепоглощающий распад.

Живёт исконно в нас богов начало,
ген вожделения и смерти ген,
кто разграничил их: слова и вещи,
кто их связал: страданья и погост,
дарующий слезу и спокоенье,
приют никчёмный на короткий час.

Для скорби нет причин. За толщей дней,
вдали от нас кровать и слёзы,
ни «да», ни «нет»,
рожденье, плоти боль и проблеск
веры, безымянность, всполох,
мельканье внеземного в сновиденьях,
кроватки скрип и слёзы –
вечных снов!


Петер Хухель. Осенний свет


Октябрь, и плод медвяный на грушине
набрал к паденью нужный вес,
комар в белёсой паутине
пьёт напоследок свет с небес,
почти недвижен в клёне жизни сок,
как будто выпит пауками,
и опалённый солнцем лист засох
причудливыми завитками.

Подслащен воздухом последний срок,
пронизан шпажником кровавым,
до сумерек стрижи печаль пьют впрок
напополам с закатом ржавым,
до сумерек и сна полёвки сытой
последний катится орех,
из тёмно-серой кожуры обжитой
на свет прорвавшись позже всех.

Октябрь, корзины полные до края,
хозяйка в погреба снесёт,
притихший сад, пустотами зияя,
листву устало отряхнёт,
и что ещё трепещет в паутине,
хотело б вырваться на свет,
где плод последний на грушине
ломает осени хребет.


Герман Гессе. Мы в мире мишуры...

Мы в мире мишуры живем
И лишь в минуты испытаний
Суть бытия мы познаём,
Смысл сновидений и мечтаний.

Мы верим лжи и чтим ничто,
Мы как слепцы одни в темнице,
Мы в бренных стенах ищем то,
Что только в вечности хранится.

В скупых обрывках сонных фраз
Хотим нащупать путь спасенья,
Ведь всё же Боги мы, и в нас
Не стёрта память сотворенья.


Герман Гессе. Одиночество


Далёк мой путь, мой путь тяжёл,
И нет пути назад;
Кто одиночество обрёл,
Тому в нём рай и ад.

Тяжёл соблазн; к себе зовёт
Обыденность на дно,
Как зов её любовью жжёт,
Как страстью пышет, но

Кто одиночество испил,
Шагнув за окоём,
Тому и щебет птиц не мил,
Тот не пойдёт вдвоём.


Фридрих Ницше. Маленькая ведьма

Покуда я пригожа,
Мне вера - сущий клад.
Всевышний, знаю, тоже
Красоткам юным рад.
Послушникам влюблённым
Простит он этот грех:
И сам в томленьи оном
Ко мне был ближе всех.

Не старый дряблый патер -
Настырный юный кот,
Буян и узурпатор,
Избранницу зовёт!
Мне старцы не по нраву,
Старух не любит Бог:
Как мудро и по праву
Он всё связал в клубок!

Смысл жизни церковь знает,
Мой лик и душу бдит,
Грехи мне все прощает:
Да кто ж мне не простит!
Шепнёшь едва губами,
Чуть кникнешь и - вперёд,
А с новыми грехами
Все старые не в счёт.

Любим Господь в народе
За то, что дéвиц чтит;
Случись сердечной шкоде,
Он сам себе простит!
Покуда я пригожа,
Я с верою дружна:
Как дряхлая кукожа
Лишь чёрту я нужна!

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, сентябрь 2005г


Friedrich Wilhelm Nietzsche
(1844-1900)

Die kleine Hexe

So lang noch hübsch mein Leibchen,
Lohnt sichs schon, fromm zu sein.
Man weiß, Gott liebt die Weibchen,
Die hübschen obendrein.
Er wird's dem art'gen Mönchlein
Gewisslich gern verzeihn,
Dass er, gleich manchem Mönchlein,
So gern will bei mir sein.

Kein grauer Kirchenvater!
Nein, jung noch und oft rot,
Oft gleich dem grausten Kater
Voll Eifersucht und Not!
Ich liebe nicht die Greise,
Er liebt die Alten nicht:
Wie wunderlich und weise
Hat Gott dies eingericht!

Die Kirche weiß zu leben,
Sie prüft Herz und Gesicht.
Stets will sie mir vergeben: -
Ja wer vergibt mir nicht!
Man lispelt mit dem Mündchen,
Man knixt und geht hinaus
Und mit dem neuen Sündchen
Löscht man das alte aus.

Gelobt sei Gott auf Erden,
Der hübsche Mädchen liebt
Und derlei Herzbeschwerden
Sich selber gern vergiebt!
So lang noch hübsch mein Leibchen,
Lohnt sich's schon, fromm zu sein:
Als altes Wackelweibchen
Mag mich der Teufel frein!


Готфрид Бенн. За каждым словом


За каждым словом,
сквозь тьму и свет,
кровавым сковом
творенья след,

пронзает время
и в пашни «суть»
бросает семя -
и снова в путь.

Несёт фортуна
в глухую даль
подкову гунну
и скифам сталь,

не жди ответа,
не тщись понять,
на части это
нельзя разъять,

талана граны,
волшебный свет,
а после - рана,
иного нет.

Поля тускнеют,
пастух зовёт,
колосья зреют -
к нулю отсчёт,

небес безмерность,
лазори цвет,
есть только верность,
иного нет,

одно мгновенье,
лицо в лицо,
потом прозренье -
и в бездну всё:

слиянье, всполох,
волшебный свет,
безмолвья полог,
иного нет.


Антон Вильдганс. Казанова

Увы, сударыня, прошло то время,
когда любовь была наградой за
кураж, и я, забот оставив бремя,
со шпагой шёл куда глядят глаза,
и если мне встречалось вдруг созданье,
похожее на Вас, но кавалер
был между нами, к черту ожиданье -
я ставил жизнь свою, pardon, ma chére,
на кончик острия:
он или я!

Нас гóндола ждала в укромном месте,
я понадёжней пóлог опускал;
развеять страхи дамы дело чести -
мой нежный взгляд мне в этом помогал;
сходились руки, шутки и догадки -
извечный путь наш опыт совершал,
талант мой остальное предрешал –
от поцелуя до последней схватки,
где, струн далёких дополняя тоны,
лились из лодки сладостные стоны.

Давно прошли те времена, мадам!
Теперь честь защищают по судам;
не так сладка судебная любовь.
Нет шпаг, а если тростью ранить в кровь -
полиция примчится по следам.

И Ваш отважный кавалер. Увы!
Простите, если я скажу не то, -
вчера в кафе вдвоём сидели вы:
средина лета, ночь и «он» - в пальто…
Представив всё: как этот тусклый взгляд
скользит неспешно по твоим плечам,
как этот старый "гребень" по ночам
свершает немудрёный свой обряд
и ты пред ним лежишь едва одетой,
а к телу льнет прозрачный лёгкий шелк
как будто лист осенний, взявший в толк,
что он не надышался жизнью этой;
представив всё, что ты должна снести,
в молчаньи потакая старикану,
без шанса в страстном крике изойти:
«Сейчас умру иль матерью я стану!» -
я ставлю всё - пусть будет Бог судья –
на кончик острия:
он или я!

Смешно, мадам? Я фантазёр, не скрою.
Но, если только здраво рассуждать,
то станет наша жизнь сплошной хандрою!
Люблю в мечтах в том времени блуждать,
где смелость не слылб за эпатаж.
Зла не хочу я Вашему супругу,
мой арапчонок обежит округу
и адрес Ваш найдёт, а дальше паж
пакет доставит тайно в Ваш покой.
Я выберу момент – на службе в храме,
а может, в карнавальном тарараме -
и прикоснусь украдкой к Вам рукой.
И вот свершится: ночь, Вы на балконе,
вся в серебре луна на звёздном фоне
играет в кудрях матовым лучом,
а я в саду с гитарой и с мечом,
готовый петь иль драться – что на куне!
А после шёпот, «да» и «нет», «как можно» -
о стыд, ты в тогу сводника одет!
Вы лестницу спустили осторожно
и… я забыл себя и белый свет!..
Жизнь движется неумолимым кругом,
ушёл мой паж и арапчонка нет,
остался лишь почтамт к моим услугам.
Так что, мадам, коль захотите снова
Вы встретить незнакомца из кафе,
ему ответ Ваш будет le parfait,
вот адрес: poste restante pour Casanova.

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, июль 2005 г.


Anton Wildgans
(1881- 1932)

Casanova

Die Zeiten, gnaedige Frau, sind laengst vorueber,
da Liebe noch des raschen Mutes Lohn!
Beim großen Gott, ich ginge lieber,
den Degen am Gehenk, im staehlernen Plastron,
und saeh ich wo in einer Abendstunde
ein Weib von Ihrer Huld und Zier,
dann wagt ich meinethalb die Todeswunde
im Waffengang mit Ihrem Kavalier,
und es entschiede sich:
Er oder ich- !
....
17.07.1905

Anton Wildgans. Tiefer Blick. Verlag: Renate Niedermaier –
EDITION DOPPELPUNKT, Wien 2002. ISBN: 3-85273-137-2, 240 S.



Хайнц Эрхардт. Предположения


Без "бао" хиреют –бабы,
без "лога" ничтожен –рифм,
без пива пустеют пабы,
без рифмы бледнеет ритм.

Узнал бы я тёму без жучки,
познал бы любовь, не любя?
К чему чемодан мне без ручки,
и кем бы я был без тебя?


Курт Швиттерс. Кончина сигареты


Растоптанной в сырой траве,
Она ждала судьбы исход
В последней дымной синеве,
И тлел ещё пурпурный рот.

Жук-светлячок её приметил,
От чувств он стал пресветло-светел,
Подумав, чудная звезда
Сошла на землю вдруг с небес,

Неся хвалу Творцу сюда,
В тот мир, где правят грех и бес,
И, встретив здесь сопротивленье,
Сожгла себя в смертельном треньи.

Сказал он: «Ах, так рисковать!
За Ваши добрые дела,
Позвольте Вас поцеловать»;
Она спасалась, как могла.

А он сгорел весь, без изъятья,
В её пылающих объятьях.


Теодор Фонтане. Копошится всё, движется дальше

Подступил к Арарату Потоп
И спасения нет никакого.
Но вот голубь, ветвь и листок -
Копошится всё, движется снова.

Смерть заходит к людям в дома,
Не спасают ни щит, ни подкова,
Но война ли, голод, чума -
Копошится всё, движется снова.

Пусть Христос на Голгофе распят,
А в кострах, всего за полслова,
И страдальцы, и ведьмы горят -
Копошится всё, движется снова.

Ты упрячь своё эго в себя
И живи без гордыни и фальши;
Что зависит, скажи, от тебя?
Копошится всё, движется дальше.

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, январь 2005г


Theodor Fontane

Es kribbelt und wibbelt weiter

Die Flut steigt bis an den Ararat,
Und es hilft keine Rettungsleiter.
Da bringt die Taube Zweig und Blatt-
Und es kribbelt und wibbelt weiter.

Es sicheln und mдhen von Osten nach West
Die apokalyptischen Reiter,
Aber ob Hunger, ob Krieg, ob Pest,
Es kribbelt und wibbelt weiter.

Ein Gott wird gekreuzigt auf Golgatha,
Es brennen Millionen Scheiter,
Mдrtyrer hier und Hexen da,
Doch es kribbelt und wibbelt weiter.

So banne dein Ich in dich zurьck
Und ergib dich und sei heiter;
Was liegt an dir und deinem Glьck?
Es kribbelt und wibbelt weiter.

1889


Теодор Фонтане. Мост через Тей (28 декабря 1879г.)


When shall we three meet again?
Macbeth


«Когда мы вновь сойдёмся втроём?»
«К семи на мост давайте придём.»
«К быку, что в центре.»
«Буду с огнём.»
«Идёт.»
Явлюсь я с юга туда.»
«Я - с севера.»
«Что ж, я - с моря тогда.»

«Эх, мы завертим хоровод,
И мост низвергнем в толщу вод.»
«А поезд, что в восьмом часу как раз
На мост въезжает?»
Сгинет в тот же час.»
«Тотчбс.»
«Тук, тук,
Долой созданье человечьих рук!»

* * *
Сторожка - к северу от мостб,
Все окна в ней на юг неспроста,
И люди в ней, забыв про покой,
В тревоге смотрят в мрак колдовской,
надеясь, что пробьётся к ним свет
И скажет: «Здесь я, здесь! Всем привет,
Иду сквозь грозы, бурю и дожди,
Ваш поезд Эдинбург - Данди.»
Вдруг слышен крик: «Смотрите, там луч,
Я был уверен, Джонни, везуч!
Да, полно, мать, ты страхи забудь,
Наш сын вот-вот зайдёт отдохнуть,
Зажги на ёлке свеч волшебство,
Как будто вновь пришло Рождество!
Пусть свечи праздник светлый вернут,
Ждать нам осталось десять минут!»

* * *
И вот он – поезд. Въехал на мост,
Хотя шутить не склонен норд-ост,
Спокоен Джонни: «Нам не впервой
Тягаться, злобный ветер, с тобой!
Стальной котёл, удвоенный пар,
Они стихии сдержат удар.
В цилиндрах поршни движутся в такт,
Мы мост проскочим запросто, факт!
Вселяет гордость новый наш мост,
Ведь раньше к дому путь был непрост.
Сегодня вспомнить даже смешно
Паром, прогнивший насквозь давно.
А сколько праздничных тех ночей
Мне был преградой в непогодь Тей,
Лишь видел в окнах свет я вдали
И свечи, что на ёлке зажгли!»

Сторожка - к северу от мостб,
Все окна в ней на юг неспроста,
Служители здесь, забыв про покой,
В тревоге смотрят в мрак колдовской;
Рванул вдруг ветер, как в игрище бес,
И, словно звёзды кострами с небес,
Сгорая в паденье, скатились прочь
в бурлящую бездну... И снова ночь.

* * *
«Когда мы вновь сойдёмся втроём?»
«Давайте в полночь завтра начнём.»
«С трясины, за осиновым пнём.»
«Я буду.»
«Я – за.»
«Отплатим сполна.»
«За мною кара.»
«За мной имена.»
«Бом!»
«Мы в щепки расколотим дом!»
«Тук, тук
Долой созданье человечьих рук!»

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, декабрь 2004г.


В основе баллады лежат реальные события, произошедшие 28 декабря 1879 года. В этот день в Шотландии обрушился один из пролетов самого длинного в то время железнодорожного моста через реку Тей (линия Эдинбург-Данди). Трехкилометровый мост, который опирался на чугунные фермы, установленные на 86 каменных быках, был открыт всего год назад. Как выяснилось потом, качество чугуна и железа не отвечало требуемым нормам, и металл не выдержал двойной нагрузки - шквала ураганного ветра и идущего по мосту поезда. Из 75-ти пассажиров и экипажа не уцелел никто. По иронии судьбы локомотив поезда назывался «The Diver” – «ныряльщик».
Примечание перев.



Theodor Fontane

Die Brьck' am Tay
(28. Dezember 1879)

When shall we three meet again?
Macbeth


"Wann treffen wir drei wieder zusamm?"
"Um die siebente Stund', am Brьckendamm."
"Am Mittelpfeiler."
"Ich lцsche die Flamm."
"Ich mit."
"Ich komme vom Norden her."
"Und ich vom Sьden."
"Und ich vom Meer."

"Hei, das gibt einen Ringelreihn,
Und die Brьcke muЯ in den Grund hinein."
"Und der Zug, der in die Brьcke tritt
Um die siebente Stund'?"
"Ei, der muЯ mit."
"MuЯ mit."
"Tand, Tand
Ist das Gebilde von Menschenhand!"

* * *
Auf der Norderseite, das Brьckenhaus -
Alle Fenster sehen nach Sьden aus,
Und die Brьcknersleut' ohne Rast und Ruh
Und in Bangen sehen nach Sьden zu,
Sehen und warten, ob nicht ein Licht
Ьbers Wasser hin "Ich komme" spricht,
"Ich komme, trotz Nacht und Sturmesflug,
Ich, der Edinburger Zug."
Und der Brьckner jetzt: "Ich seh' einen Schein
Am anderen Ufer. Das muЯ er sein.
Nun, Mutter, weg mit dem bangen Traum,
Unser Johnie kommt und will seinen Baum,
Und was noch am Baume von Lichtern ist,
Zьnd' alles an wie zum heiligen Christ,
Der will heuer zweimal mit uns sein, -
Und in elf Minuten ist er herein."

* * *
Und es war der Zug. Am Sьderturm
Keucht er vorbei jetzt gegen den Sturm,
Und Johnie spricht: "Die Brьcke noch!
Aber was tut es, wir zwingen es doch.
Ein fester Kessel, ein doppelter Dampf,
Die bleiben Sieger in solchem Kampf.
Und wie's auch rast und ringt und rennt,
Wir kriegen es unter, das Element.
Und unser Stolz ist unsre Brьck';
Ich lache, denk' ich an frьher zurьck,
An all den Jammer und all die Not
Mit dem elend alten Schifferboot;
Wie manche liebe Christfestnacht
Hab' ich im Fдhrhaus zugebracht
Und sah unsrer Fenster lichten Schein
Und zдhlte und konnte nicht drьben sein."

Auf der Norderseite, das Brьckenhaus -
Alle Fenster sehen nach Sьden aus,
Und die Brьcknersleut' ohne Rast und Ruh
Und in Bangen sehen nach Sьden zu;
Denn wьtender wurde der Winde Spiel,
Und jetzt, als ob Feuer vom Himmel fiel',
Erglьht es in niederschieЯender Pracht
Ьberm Wasser unten... Und wieder ist Nacht

***
"Wann treffen wir drei wieder zusamm?"
"Um Mitternacht, am Bergeskamm."
"Auf dem hohen Moor, am Erlenstamm."
"Ich komme."
"Ich mit."
"Ich nenn' euch die Zahl."
"Und ich die Namen."
"Und ich die Qual"
"Hei!
Wie Splitter brach das Gebдlk entzwei."
"Tand, Tand
Ist das Gebilde von Menschenhand."

Dez. 1879
(Erstdruck 1880)


Курт Тухольский. К публике

Ответь, почтенная толпа:
ты и взаправду так глупа,
как трубят нам вечно в уши
толстозадые чинуши?
Каждый директор, трясясь за пятак,
скажет: «Диктует нам публика так
Каждый киношник - в надёжном окопе:
«Нравится людям толчёнка в сиропе!»
Каждый издатель готов рассуждать:
«Книги хорошие сложно продать!»
Ответь, почтенная толпа:
ты и взаправду так глупа?

Так глупа, что в любой из газет
ничего для Читателя нет?
Из-за боязни – обижена можешь ты быть;
из-за тревоги – унижена можешь ты быть;
из-за опаски, что Мюллер и Кон
могут послать их всех попросту вон?
Пойдёт всё тотчас вкось и юзом,
конфликт с каким-нибудь союзом
и – разборы, разносы, эксцессы,
демонстрации, стычки, процессы...
Ответь, почтенная толпа:
ты и взаправду так глупа?

Тогда...
Проклятием на наше время
легло посредственности бремя.
Проблемы у тебя с желудком?
От правды он в расстройстве жутком?
Лишь слащавая тюря отрада?

Тогда...
Ну, тогда, по заслугам награда.

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, ноябрь 2004г


Kurt Tucholsky

An das Publikum

O hochverehrtes Publikum,
sag mal: Bist du wirklich so dumm,
wie uns das an allen Tagen
alle Unternehmer sagen?
Jeder Direktor mit dickem Popo
spricht: "Das Publikum will es so!"
Jeder Filmfritze sagt: "Was soll ich machen?
Das Publikum wьnscht diese zuckrigen Sachen!"
Jeder Verleger zuckt die Achseln und spricht:
"Gute Bьcher gehn eben nicht!"
Sag mal, verehrtes Publikum:
Bist du wirklich so dumm?

So dumm, daЯ in Zeitungen, frьh und spдt,
immer weniger zu lesen steht?
Aus lauter Furcht, du kцnntest verletzt sein;
aus lauter Angst, es soll niemand verhetzt sein;
aus lauter Besorgnis, Mьller und Cohn
kцnnten mit Abbestellung drohn?
Aus Bangigkeit, es kдme am Ende
einer der zahllosen Reichsverbдnde
und protestierte und denunzierte
und demonstrierte und prozessierte...
Sag mal, verehrtes Publikum:
Bist du wirklich so dumm?

Ja dann...
Es lastet auf dieser Zeit
der Fluch der Mittelmдssigkeit.
Hast du so einen schwachen Magen?
Kannst du keine Wahrheit vertragen?
Bist also nur ein Griesbrei-Fresser-?

Ja, dann...
Ja, dann verdienst dus nicht besser.

1931

http://www.yolanthe.de/lyrik/tucho02.htm


Курт Тухольский. Идеал и действительность


Ночами тихими, один в постели,
Картины дерзкие рисуешь ты.
Искрятся мысли. Если б мы умели
В реальность обращать свои мечты.

В фантазиях выходит всё так просто,
Потом - всю жизнь удачи миг лови...
Ты жаждешь шестьдесят на девяносто,
А получаешь сто на двести -
C'est la vie -!

Быть гибкой надо ей, сродни лиане,
Блондинка, длиннонога и стройна
(Уменьшить вес на фунт – уже на грани).
И чтоб до плеч волос густых копна...

Но вот беда, фортуна куцехвоста,
Не ухватить, душою не криви.
Ты жаждешь шестьдесят на девяносто,
А получаешь сто на двести -
Селяви!

О светлой трубке страстно ты мечтаешь,
Берёшь что есть - раз светлых не найти.
Ты километры мысленно мотаешь,
Но в кресло врос. Почти… почти...

При кайзере всё было так непросто,
Теперь - республика, казалось бы, живи…
Ты жаждешь шестьдесят на девяносто,
А получаешь сто на двести -
Селяви!

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, ноябрь 2004г


Оригинал (1929г): http://www.poezia.ru/article.php?sid=29033


Теодор Фонтане. Нет, чувства к Вам не охладели

Нет, чувства к Вам не охладели,
И в сердце пламя как всегда,
А где Вы зиму разглядели,
Лишь акварель с узором льда.

Любви моей переживанья
Я спрятал от нескромных глаз,
Не выставляю для копанья
Бездушным людям напоказ.

Я как вино, что отбродило:
Нет больше брызг и пены в нём,
И что снаружи так бурлило,
Теперь внутри горит огнём.

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, ноябрь 2004г.


Theodor Fontane

Mein Herze, glaubt’s, ist nicht erkaltet

Mein Herze, glaubt’s, ist nicht erkaltet,
Es glueht in ihm so heiss wie je,
Und was ihr drin fuer Winter haltet,
Ist Schein nur, ist gemalter Schnee.

Doch was in alter Lieb’ ich fuehle,
Verschliess’ ich jetzt in tiefstem Sinn,
Und trag’s nicht fuerder in’s Gewuehle
Der ewig kalten Menschen hin.

Ich bin wie Wein, der ausgegoren:
Er schaeumt nicht laenger hin und her,
Doch was nach aussen er verloren,
Hat er an innrem Feuer mehr.

1847


Теодор Фонтане. Это я хочу изведать...

В сущности, мне всё равно,
Кто в долгах, кто при деньгах давно,
Но вот как там Бисмарк свой продолжит путь?
Да, на это я хочу еще взглянуть.

В сущности, всё в жизни так себе,
Утром – радость, днём – печаль в тебе,
Осень и зима, весна и лето,
Измельчало всё с годами это.
Но вот внук мой, озорной мальчишка,
С сентября уже подготовишка,
Не могу поверить, неужели
Был еще вчера он в колыбели?
Скрип пера, когда он буквы пишет,
Это я хочу еще услышать.

В сущности, всё это суета,
Цвет сегодня, завтра пустота,
Умирает всё, ничтожна ценность
Дел земных, всё обратится в тленность;
Каждому предписан день и час,
И желанья покидают нас,
Но живём мы до конца в надежде:
Это я хочу изведать, прежде...
-----------------
«Но вот как там Бисмарк...» - автор имел ввиду обострение отношений между Бисмарком и кайзером Вильгельмом II в начале 1890 года, которое привело в итоге к отставке Бисмарка 20 марта 1890 года (прим. перев.- В.М.)

Перевод с немецкого языка Вяч.Маринина, ноябрь 2004г

Theodor Fontane

Ja, das mцcht’ ich noch erleben

Eigentlich ist mir alles gleich,
Der eine wird arm, der andre wird reich,
Aber mit Bismarck - was wird das noch geben?
Das mit Bismarck, das mцcht' ich noch erleben.

Eigentlich ist alles soso,
Heute traurig, morgen froh,
Frьhling, Sommer, Herbst und Winter,
Ach, es ist nicht viel dahinter.
Aber mein Enkel, so viel ist richtig,
Wird mit nдchstem vorschulpflichtig,
Und in etwa vierzehn Tagen
Wird er eine Mappe tragen,
Lцschblдtter will ich ins Heft ihm kleben -
Ja, das mцcht' ich noch erleben.

Eigentlich ist alles nichts,
Heute hдlt's, und morgen bricht's,
Hin stirbt alles, ganz geringe
Wird der Wert der ird'schen Dinge;
Doch wie tief herabgestimmt
Auch das Wьnschen Abschied nimmt,
Immer klingt es noch daneben:
Ja, das mцcht' ich noch erleben.

(entstanden 1890; Erstdruck 1891)


Теодор Фонтане. Жизненные пути

Лет пятьдесят прошло уже с тех пор,
Как в «Клубе» я вступил в свой первый спор.
Поэтов, ясно. Сладкие моменты:
Студенты, лейтенанты, ассистенты.
Все были вровень, ранг давал лишь «стих»,
И я в картине той - лишь малый штрих.

Летели годы, седина пробилась,
Моя звезда всходить не торопилась,
Всё в той же оставался я поре:
Всё тот же штрих на том же алтаре,
Мои же лейтенанты и студенты -
Те в генералы вышли, в президенты.

Теперь в местах, где проходили споры,
Слышны совсем другие разговоры.

«Милейший, Ф.! Всё так же служишь одам?»
«Спасибо, Ваша честь… назло невзгодам...»

«Я знаю, знаю. В жизни счастья нет...
Супруге Вашей от меня привет.»
_________________

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина. Сентябрь, 2004г.

Theodor Fontane (1819-1898)

Lebenswege

Fьnfzig Jahre werden es ehstens sein,
Da trat ich in meinen ersten «Verein».
Natьrlich Dichter. Blutjunge Ware:
Studenten, Leutnants, Refrendare.
Rang gabs nicht, den verlieh das «Gedicht»,
Und ich war ein kleines Kirchenlicht.

So stand es, als Anno 40 wir schrieben,
Aber ach, wo bist du Sonne geblieben,
Ich bin noch immer, was damals ich war,
Ein Lichtlein auf demselben Altar,
Aus den Leutnants aber und Studenten
Wurden Genrдle und Chefprдsidenten.

Und mitunter auf stillem Tiergartenpfade,
Bei «Kцn'gin Luise» trifft man sich grade.

«Nun, lieber F., noch immer bei Wege?»
«Gott sei Dank, Exzellenz... trotz Nackenschlдge...»

«Kenn ich, kenn ich. Das Leben ist flau ...
GrьЯen Sie Ihre liebe Frau.»

1889



Готфрид Бенн. Две вещи


Жизнь - разных форм круженье,
в ней - я и мы, и ты,
но вот куда движенье,
в чём смысл всей суеты?

Вопрос на три узла завязан,
поймешь не сразу в чем секрет,
одно лишь ясно: ты обязан
- рассудком, страстью, долгом связан -
нести свой крест - вот весь ответ.

Снега, моря, любая вещность,
всё сменит форму бытия -
две вещи вечны: бесконечность
и предначертанное «Я».


Эльза Ласкер-Шюлер. Мой лазурный рояль

Есть у меня рояль - лазури цвет,
А я не знаю вовсе ноты.

В подвал теперь задвинут раритет,
А в моде снова эшафоты.

На нём играл сонаты лунный свет,
А звёзды – строили гавоты.
Крысиный ныне здесь кордебалет,

И клавиш многих больше нет...
Оплакиваю я пустоты.

О ангел, - сколько горьких лет
Судьба играла в повороты -
Нарушь Всевышнего запрет -
Живой мне в рай открой ворота.

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, июль-август 2004г

Else Lasker-Schьler
(1869 –1945)

MEIN BLAUES KLAVIER

Ich habe zu Hause ein blaues Klavier
Und kenne doch keine Note.

Es steht im Dunkel der Kellertьr,
Seitdem die Welt verrohte.

Es spielten Sternenhдnde vier –
Die Mondfrau sang im Boote.
– Nun tanzen die Ratten im Geklirr.

Zerbrochen ist die Klaviatur.
Ich beweine die blaue Tote.

Ach liebe Engel цffnet mir
– Ich aЯ vom bitteren Brote –
Mir lebend schon die Himmelstьr,
Auch wider dem Verbote.

Опубликовано 07.02.1937г

Оригинал стихотворения в Сети:
http://www.liesong.de/else/lyric.html


Вольфганг Амадей Моцарт. Маленький совет.

Ты в браке многое узнаешь,
Со многих тайн сорвешь печать;
Откроются тебе начала
Как Ева мужа привечала,
Чтоб Каина потом зачать.

Ах, долг супружеский, сестрица,
Исполнить - что воды напиться,
Подскажет сердце верный тон!
Но два конца у каждой спицы:
Хотя брак радостью искрится,
Забот виновник – тоже он.

Когда твой муж мрачнее тучи -
Не ты вина всей этой бучи -
Скандал зачнёт, ты не молчи -
Мужской каприз здесь и не боле -
Скажи: ах, сударь, Ваша воля
при свете дня, моя - в ночи!

Перевод с немецкого языка
Вячеслава Маринина. Июль, 2004г

Wolfgang Amadeus Mozart
(1756-1791)

Kleiner Rat

Du wirst im Ehstand viel erfahren,
Was dir ein halbes Rätsel war;
Bald wirst du aus Erfahrung wissen,
Wie Eva einst hat handeln müssen,
Daß sie hernach den Kain gebar.

Doch, Schwester, diese Ehstandspflichten
Wirst du von Herzen gern verrichten,
Denn glaube mir, sie sind nicht schwer.
Doch jede Sache hat zwo Seiten:
Der Ehstand bringt zwar viele Freuden,
Allein auch Kummer bringet er.

Drum, wenn dein Mann dir finstre Mienen,
Die du nicht glaubest zu verdienen,
In seiner übeln Laune macht,
So denke, das ist Männergrille,
Und sag: Herr, es gescheh dein Wille
Bei Tag, und meiner in der Nacht.

Источник в Сети : http://vekperevoda.org/forum/viewtopic.php?t=454 .


Детлев фон Лилиенкрон. Баллада в U-Dur


Жил некто Карбункул фон Струга
и с ним – вся в морщинках – супруга
в фамильном их замке Берлуга
в ненастье и в сушь.
У них не сновала прислуга
и полнилась слухом округа
про тайну их душ.

Под вечер, а то и позднее,
бродил дед меж вязов, вернее,
гулял он по чудной аллее
родного гнезда.
И перья, как флаги на рее,
на шляпе барона в борее
взвивались всегда.

Лет сто ему было без мала –
познал дед бессмертья начала?
Не ждал он от смерти сигнала:
«Мне смерть не нужна!
Навеки теснины пенала
и затхлая темень подвала –
с какого рожна?!»

В чём сила фон Струги? Откуда?
В саду его прячусь у пруда,
боюсь лишь, что этот зануда
заметит меня:
«Ну, що ти, попався, прокуда!
Дiзнатися хочеш до чуда,
дурне цуценя?!»

Лежу, весь во власти искуса,
лишь молча гоняю я гнуса,
тут бабка... Сыграл я враз труса,
завидев оскал:
«Так это же Смерть! Вся кургуза,
глазища – Горгона Медуза,
взглянёт – наповал!»

Навстречу ей твёрдо ступает,
клюку свою крепко сжимает,
брюзжит, почем свет всё ругает
фон Струга, старик!
Он вряд ли кого замечает,
должно быть, не в шутку серчает,
идет напрямик!

Смерть хмыкнула: «Как тебя – Стружка?!
Твоя отшумела пирушка,
вон, видишь в могилу дверушка?
Вперёд, старичок!
Не мешкай, пожалуйста, душка,
иначе – слетит черепушка,
ты, старый сморчок!»

Старик с искажённой гримасой:
«Эй, ведьма, кончай выкрутасы,
не кличь ты беду!
Оставь свои мерзкие пассы,
побью ведь, начищу мордасы,
вконец изведу!»

Стал бить он клюкой – для науки –
костлявые жадные руки
старухи, лишь слышались звуки:
«Эй-ай – о-о – у-у – дур..»
Косая взмолилась: «Ой, муки
не вынесу! Брось эти штуки!
Прощай... самодур!»

Жив ныне Карбункул фон Струга!
Живет с ним – в морщинках – супруга
в чудесном их замке Берлуга
в ненастье и в сушь.
Чем занят он в пору досуга?
Наполнена слухом округа
про тайну их душ!

Перевод с немецкого языка
Вяч. Маринина, декабрь 2004г


Detlev von Liliencron
(1844-1909)

Ballade in U-Dur

Es lebte Herr Kunz von Karfunkel
mit seiner verrunzelten Kunkel
auf seinem Schlosse Punkpunkel
in Stille und Sturm.
Seine Lebensgeschichte war dunkel,
es murmelte manch Gemunkel
um seinen Turm.

Taeglich liess er sich sehen
beim Auf- und Niedergehen
in den herrlichen Ulmenalleen
seines adlichen Guts.
Zuweilen blieb er stehen
und liess die Federn wehen
seines Freiherrnhuts.

Er war just hundert Jahre,
hatte schneeschlohweisse Haare
und kam mit sich ins klare:
Ich sterbe nicht.
Weg mit der verfluchten Bahre
und aehnlicher Leichenware!
Hol' sie die Gicht!

Werd' ich, neugiertrunken
ins Gartengras hingesunken,
entdeckt von dem alten Halunken,
dann grunzt er plump:
Toew Sumpfhuhn, ick wil di glieks tunken
in den Uhlenpfuhl zu den Unken,
du schrumpliger Lump!

Einst lag ich im Verstecke
im Park an der Rosenhecke,
da kam auf der Ulmenstrecke
etwas angemufft.
Ich bebe, ich erschrecke:
Ohne Sense kommt mit Geblecke
der Tod, der Schuft.

Und von der andern Seite,
mit dem Krueckstock als Geleite,
in knurrigem Geschreite,
kommt auch einer her.
Der sieht nicht in die Weite,
der sieht nicht in die Breite,
geht gedankenschwer.

Hallo, du kleine Muecke,
meckert der Tod voll Tuecke,
hier ist eine Graeberluecke,
hinunter ins Loch!
Erlaube, dass ich dich pfluecke,
sonst hau' ich dir auf die Peruecke,
oller Knasterknoch.

Der alte Herr, mit Grimassen,
tut seinen Krueckstock festfassen:
Was hast du hier aufzupassen,
du Uhu du!
Weg da aus meinen Gassen,
sonst will ich dich abschrammen lassen
zur Uriansruh'!

Sein Krueckstock saust behende
auf die duerren, gierigen Haende,
die Knoechel- und Knochenverbaende:
Knicksknucksknacks.
Freund Hein schreit: Au, mach ein Ende!
Au, au, ich lauf ins Gelaende
nach Haus schnurstracks.

Noch heut lebt Herr Kunz von Karfunkel
mit seiner verrunzelten Kunkel
auf seinem Schlosse Punkpunkel
in Stille und Sturm.
Seine Lebensgeschichte ist dunkel,
es murmelt und raunt manch Gemunkel
um seinen Turm.

Источник в Сети:
http://vekperevoda.org/forum/viewtopic.php?t=423&postdays=0&postorder=asc&start=0


Бёррис фон Мюнхгаузен. Епископ - Сквернослов

От переводчика :
Епископ звался Мегингандом,
Что вроде чёртова перста.
Мы ж назовём его Сквергандом,
И, как поймёте, неспроста...


*****
«Ослы, химеры и чума,
сто шельм в союзе с вами!», -
так, не Скверганд, а желчь сама
кляла поездку в Рим весьма
нелестными словами.
«Хочу я в Рим?! К чертям! Приказ!
Легат привёз - и весь вам сказ:
грозит без грога грогги
от долбаной дороги!»

Он был прожженный сквернослов –
печати негде ставить.
И, не простив ему «ослов»,
Рим нарушителя основ
решил на путь наставить…
Скверганду в путь – чтоб не грустил -
наставник щедро отпустил
грехи за сто проклятий,
хоть сам - других понятий.

Кареты был неспешен ход
прохладным утром мглистым,
прощался с тишиной восход,
Скверганд, трясясь, ругал поход
своим немецким «чистым».
Для скверных слов есть сто причин,
артрит, прострел и вот - почин:
«Ёрш медь твою, ухаба,
ох, подери всех жаба!»

Постой был в замке Бельберда:
слуга проспал побудку.
Скверганд «нашелся», как всегда:
«Хорей каналью в ямб! Балда!»
(Запас «усох» не в шутку).
У Лемница - опять «стряслось»:
в промоине сломалась ось.
Скверганд ввернул на сдачу:
«Содом и хрен в придачу!»

Вот Мюнхен. «Едем же, скорей,
к пивной «святого» Пшорра!"
А тут - раззява-брадобрей
Скверганду зáлил пивом ("змей!")
молитвенник: «Гоморра!
Мадрид твой Лиссабон! Козёл!
Ух, волчье семя, как я зол!
Рога пообломаю!
Етит ацтеков в майю!»

Ущерб цирюльник возместил
ценой двух кружек пива,
Скверганд тотчáс его простил.
Он все проклятия спустил,
но выглядел счастливо:
«Ах, Мюнхен, пиво - сердца пир!
Адьё, лимитов пресный мир!
Тащиться в Рим, престольный клир,
затея впрямь бредовая!
Попью пивка здесь вдоволь я,
пока мне Па...пст запас пришлёт.
С тем, первым, вышел... недочёт,
эх, голова... садовая!»

Перевод с немецкого, 09.07.2004г

Börries Freiherr von Münchhausen
(1874-1945)

Der fluchende Bischof

„So hole Pest und Höllenbrand
die gottverdammte Reise!“
sprach gallig Bischof Megingand
und haute auf den Tisch die Hand
- hoch sprang die Fastenspeise -.
„Will ich nach Rom? Verflucht: ich muß!
Ach, wie gedeiht zur Kümmernus,
wie stört die Lebensweise
die italiänsche Reise!“

Der Bischof hat zu sehr geflucht,
und weils der Papst vernommen,
hat ein Legat ihn jüngst besucht,
der lichtvoll sprach von Kirchenzucht.
Nun soll nach Rom er kommen . . .
Sein Beichtger, dem's ins Herze schnitt,
gab ihm zur Reise Ablaß mit
für hundert Flüche frank und frei.
Man hoffte, daß das reichlich sei.

Der Reisewagen wiegt dahin
im kühlen Morgengrauen,
noch war es mäuschenstill darin.
Am Fenster schwankt ein Doppelkinn
und zuckten Augenbrauen.
Das Schaukeln schuf dem Bischof Pein,
da trieb heraus das Zipperlein
das erste: „Gottverdimmian!
Ich komm nicht heil zum Vatikan!“

Der Hausknecht in Burg Elberdamm
vergaß das zeitge Wecken -
Schockschwerenot! Da schmolz zusamm'
der mitgenommene Vorratsstamm.
Den Bischof faßt ein Schrecken!
Bei Lemnitz in dem Hohlweg brach
ein Rad (die Straße war danach!),
und auch dies Rad kam teuer:
„Mord, Brand und Hollenfeuer!!“

Heil München! Heil das Bitterbier!
Du kühler Trost in Bayern!
Im Pschorrbräu stieß ein Stadtbalbier
des Bischofs Maßkrug aufs Brevier,
das auf dem Tisch tät feiern.
Ei du! Da gabs kein Gottvergelts!
„Du Schweinehund, du Lausepelz,
du grüner Teufelsbraten!
Potz, Bomben und Granaten!!“

Des Bischofs Zorn war bald verraucht.
Die Maß der Bartscher zahlte,
als ihn Hochwürden angehaucht.
Der letzte Fluch war jetzt verbraucht,
jedoch der Bischof strahlte:
„In München! Wie gut, daß hier vorbei
die gottverdammte Knauserei!
Jetzt mag zu Rom die Klerisei
lang warten zornbeklommen,
bis Ablaß hergekommen,
bis neuer Vorrat ist herein! -
Ich hatt' ihn ja doch viel zu klein,
ich Leichtsinn, mitgenommen!!“

Источник в Сети :
http://vekperevoda.org/forum/viewtopic.php?t=420


Герман Гессе. Утешение


Как много дней вдали растаяли,
Пополнив лет безликих ряд,
Нет ничего, что мне оставил я,
Нет ничего, чему я рад.

Людей промчались вереницы,
Уйдя с потоками времён,
Исчезнув в Лете, растворились лица,
Не сохранилось в памяти имён.

Но в сердце места нет для тризны:
Забвенья отвергая власть,
Пронзает лет громаду - жизни
всепоглощающая страсть.

Она без смысла и без цели,
Границ не ведая идёт,
Игрой ребёнка в колыбели
мгновенье к вечности ведёт.


Иоганн Вольфганг Гёте. И ЕЩЕ ПЯТЬ /правил/

Как забыть о времени всецело?
Увлечься делом!
Что превращает день в неделю?
Безделье!
Как лишиться можно хлеба?
Ожидая манны с неба !
Как найти тропу к достатку?
Работать без оглядки!
Как с честью не расстаться?
Защищаться!

Перевод с немецкого, март 2004г

Западно-Восточный Диван
Тефкир-Наме
Книга Размышлений

Johann Wolfgang von Goethe

Fünf andere (Dinge)

Was verkürzt mir die Zeit?
Tätigkeit!
Was macht sie unerträglich lang?
Müßiggang!
Was bringt in Schulden?
Harren und Dulden!
Was macht Gewinnen?
Nicht lange besinnen!
Was bringt zu Ehren?
Sich wehren!

16.Dezember1814
West-Östlicher Divan
Tefkir Nameh
Buch der Betrachtungen
Источник в Сети :
http://gutenberg.spiegel.de/goethe/divan/divan041.htm


В.С. Высоцкий. Братские могилы (перевод на немецкий)

Vladimir Vysotsky
DIE MASSENGRÄBER

Auf den Massengräbern setzt Kreuze man nicht,
Die Witwen dort auch nicht weinen,
Bringt jemand die Blumen her nicht nur als Pflicht,
Ein Ewiges Licht lässt man scheinen.

Da hat sich die Erde im Krieg aufgebäumt,
Jetzt sieht man Granit dort in Platten,
Hier alles Persönliche ist ausgeräumt,
Schicksale - als eines bestattet.

Im Ewigen Licht scheinen Panzer verbrannt,
Die Hütten – in Flammen geraten,
In Feuer - Smolensk und Reichstag ist in Brand,
Schlägt brennend das Herz des Soldaten.

Die schluchzenden Witwen sind nicht hier in Sicht,
Hierher kommen stärkere Leute.
Auf den Massengräbern setzt Kreuze man nicht,
Ist es davon jemandem leichter?..

Übersetzung, 12.06.2004

Akkorde:
Auf | den Massengräbern setzt | Kreuze man nicht, Am Dm
Die | Witwen dort auch nicht | weinen, E7 Am
Bringt | jemand die Blumen her | nicht nur als Pflicht, Am Dm
Ein | Ewiges Licht lässt man | scheinen. E7 Am

Da| hat sich die Erde im | Krieg aufgebäumt, A7 Dm
Jetzt | sieht man Granit dort in | Platten, G7 C
E7
Hier | alles Persönliche ist ausge | räumt, Am Dm
Schick | sale - als eines be | stattet. E7 Am

Audio ( O-Ton V. Vysotsky, russisch) :
http://www.kulichki.com/vv/pesni/na-bratskix-mogilax-ne.html

В.С.Высоцкий

Братские могилы
На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче - гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы -
Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне виден вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.

У братских могил нет заплаканных вдов -
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?..
1964г

Другие переводы на немецкий язык :
Harry Oberländer
http://www.vladimir-vysotsky.de/frameset.htm
(Bibliothek)


Критику Ераклиту Бликову*

Наш критик Бликов шит не лыком,
Страшней штыков оскал его клыков.
По делу и без дела, в пух и в прах
Твой стих дербанит он без «ух» и «ах»!

«Помилуйте, у Бликова – клыки?
На муху не поднимет он руки!
Недаром - у жены под каблуком,
Да вот и адрес: ...подкаблучник.com!»

Напрасно распевать о мухах спичи,
Ераклу мухи – мелкая добыча,
Еракла душит непризнанья жаба,
воистину вселенского масштаба!

Его клыки душою прорастают
И, как в мороз, сосульками не тают.
Прогнозы, к сожаленью, неясны,
Длиною в жизнь задержка у весны!

24.01.2004г
------------
*Адресат настоящего произведения
не входит в круг авторов Поэзия.Ру.

В.Маринин


Герман Гессе. Pешение


Я больше не хочу бродить впотьмах,
где нет ответов на мои вопросы;
я пелену той тьмы хочу отбросить,
хочу вздохнуть , забыв навеки страх.

Пытался долго выход я найти,
блуждая в бесконечных закоулках,
наощупь в лабиринтах мрачных, гулких
ребёнком в темном доме взаперти.

Но, наконец, я вижу дальний свет,
надежды знак сквозь тьму он посылает.
Cтрах отступает, путь мне открывая
туда, где на вопросы есть ответ.


Райнер Мария Рильке. Пантера


Уставши от мельканья тысяч прутьев,
её глаза c трудом приемлют свет.
Ей прутья кажутся границей сути:
кругом лишь прутья - дальше мира нет.

В её шагах упругость, сила, цепкость,
в кружении - безвыходность одна,
здесь жажда воли, вогнанная в клетку,
в неволе жить навек обречена.

Порой зрачков завеса распахнётся,
в них промелькнёт подобие следа,
сквозь мышцы образ вихрем пронесётся
и вмиг исчезнет в сердце навсегда.


Ада Кристен. Поздно!


Говоришь, что сушу ты оставил,
И со мною вместе плыть готов?!
Поздно! Я давно игрушкой стала
В беспощадных играх злых ветрув.

Ты глубин всегда боялся моря,
В лёгкий шторм уже ты курс менял,
Буду я одна с волнами спорить,
Пусть совсем нет шансов у меня !

От судьбы, увы, твоей не ставшей,
Правь ты к берегу без лишних слов,
Из руки моей, грести уставшей,
Скоро в бездну выскользнет весло.

Ну, а если бегство ниже чести,
Ты за мной в пучину кинься вслед,
Умереть с тобой мы можем вместе,
Жизни вместе нам с тобою нет!

Перевод с немецкого, май 2004г

Ada Christen

«Zu spдt!
Uns're Schiffe willst Du lenken
Nun nach einem gleichen Ziel?!
Fern Dir, losgerissen treib' ich,
Lдngst der wilden Stьrme Spiel...»

1870
Источник в Сети :
http://www.wortblume.de/dichterinnen/ada12.htm


Герман Гессе. Боль


Боль – ставить на колени мастерица,
Она сжигает нас своим огнём,
Из жизни вытесняет день за днём,
Принэдив с одиночеством мириться.

Иссяк любви и мудрости запас,
Надежды всё слабее блики;
Боль любит ревностно и дико,
Вцепившись мертвой хваткой в нас.

От боли крючась, тело и душа
Пытаются сопротивляться,
Но тщетно; телу – прахом статься,
Судьбу души - Всевышнему решать.


Ах, зачем эта ночь (перевод на немецкий)

Ach, warum diese Nacht

Ach, warum diese Nacht
War bestechend so gut!
Hätte Herz keinen Schmerz,
Wäre ruhig mein Blut.

Ja, Ich hab’ Sie geliebt,
Dachte, wir sind zu zweit!
Aber, Sie hat betrübt
Meine Hoffnung sehr weit.

Hat Sie mich abgelehnt,
Jetzt mein Leben ist fort,
Und Sie gab aus Trotz
Einem Depp Ihr Jawort.

War ein freudiger Tag,
Walzte die ganze Stadt,
Nur für mich Kämmerlein
Das Versteck war anstatt.

Weinte ich ganze Nacht,
Über Sie nur gedacht,
Haben wir durch Mißton
Unser Glück umgebracht!

Übersetzung, 20.05.04

«Ах, зачем эта ночь
Так была хороша!
Не болела бы грудь,
Не страдала б душа…»
Н.Пашков

Источник в Сети :
http://books.swarog.ru/pesni/romance/ahzachemetanoch.php


Герман Гессе. Счастье


Покуда ты желанием горишь
На край земли за счастьем плыть,
Ты не созрел счастливым быть.

Покуда об утратах ты скорбишь,
От цели к цели отмеряешь путь,
Покоя ты еще не понял суть.

И лишь когда ты в пепел превратишь
Свои желанья, цели и мечты,
О счастье думать перестанешь ты,

Тогда, от тягот жизни в сердце отрешась,
Согласье с миром обретёт твоя душа.


Герман Гессе. Молитва


Даруй мне, Господи, сомнения во мне,
Но только не в тебе!
Дозволь вкусить несчастий горечь злую,
Дозволь страданий боль изведать неземную,
Дозволь огню позора опалить мне душу,
Не дай возможности собраться,
Не дай с колен на миг подняться!
И вот, когда в себе я всё разрушу,
Дай знак ты мне,
Что ты всё это был,
Что ты и пламень, и страданья породил.
Я этот мир готов покинуть,
Готов я в одночасье сгинуть,
Но умереть могу я лишь в тебе.


Шерше ля фам*

Ну, зачем ты раздвинула шторы,
Обнажённой ты моешь окно?
Ведь, теперь в супротивной конторе
Всё стоит, всё как штык, взведено.

Знай же, это не просто контора,
Это скрытый объект ПВО,
Здесь следят, чтобы в наших просторах
Неприятель не вздумал чего.

Отвлекла ты расчёта вниманье,
Взвод до хруста к окошкам приник,
Враг тотчас полетел на заданье
И к Кремлю без препятствий проник!

Поплотнее задёрни ты шторы,
И набрось поскорее халат,
С ветерка начинаются штормы,
С формы ню – обороны разлад!
--------------
*17-летию полёта М. Руста на
Красную площадь посвящается...


28.05.2004г


Герман Гессе. Путь к себе


Кто к себе нащупал путь,
Озарений вспышки наблюдая,
Тот познал явлений суть,
Что весь мир, тебе снаружи данный,
Лишь фантом реальностей внутри :
Каждый шаг и мысль твоя любая
Есть с твоей душой общенья миг,
Миг общения с Творцом и мирозданьем.


Герман Гессе. Уступка


Факт - твердолобых и наивных
Сомнений червь не гложет:
«Мир плосок и на том стоим мы,
Глубин здесь быть не может.

Когда бы в жизни больше было,
Чем два привычных измеренья,
Тогда бы в жилах кровь застыла,
Была б не жизнь, а сплошь волненья!

Чтоб сохранить комфортные уклады,
Мы поступиться измереньем рады!»

Коль почитает твердолобость паства,
А слишком глубоко смотреть опасно,
То третье измерение напрасно.


Герман Гессе. В тумане


Чудно бродить в сплошном тумане!
Сиротством дышит каждый куст,
Стоят деревья как в нирване,
Общения источник пуст.

Друзьями мир был полон весь,
А жизнь - вся соткана из света ,
Но лишь тумана пала взвесь,
Всё словно растворилось где-то.

Воистину, нельзя стать мудрым,
Пока не cможешь ты познать
Тот мрак - неотвратимый судный,
Небытия безмолвный знак.

Чудно бродить в сплошном тумане!
Всю жизнь один, лишь листьев хруст.
Один, себя ты не обманешь,
Общения источник пуст.


Иоганн Вольфганг Гёте. К МИНЬОНЕ

Лугом, речкой вдаль стремится
Солнце чудо-колесницей.
И своим движеньем вечным
Будит солнце утром рано
Сердца раны,
Назначая с болью встречи.

Вступит ночь в свои владенья,
Тут как тут уж сновиденья -
Грусти горестный приют.
Их заостренные грани,
Сердце ранят
Мне покоя не дают.

Много лет я наблюдаю
Как суда за далью тают,
Чтоб потом явиться в порт.
А мои же – век в неволе -
Сердца боли
Всё ведут свой горький спор.

Модно мне одеться надо,
Чтобы в праздничном наряде,
Пусть на миг, забыть про грусть.
Только, вот, с весельем в ссоре
Сердца горе,
Мне тоска терзает грудь .

Хоть и плачу я украдкой,
Улыбаюсь для порядка,
Счастлив и здоров на вид.
Будь смертельны от разлуки
Сердца муки,
Горем был бы я убит.

Перевод, май 2004 г.

Johann Wolfgang von Goethe

„An Mignon
Über Tal und Fluß getragen,
Ziehet rein der Sonne Wagen...“
1797
Источник в Сети :
http://gutenberg.spiegel.de/goethe/gedichte/mignon5.htm.


Герман Гессе. Книги


В книгах мира, мне поверь,
Счастья – малые гроши,
Но они откроют дверь
К тайнам ищущей души.

Там, что надо – всё найдёшь,
Солнце, звёзды, лунный свет.
В светлый храм ты здесь войдешь,
Что искал уж много лет.

Мудрость книг, что прочитал,
Обнажится не таясь,
Вспыхнет светом на листах;
Знай, теперь она - твоя!